Текст книги "Билет в Ад, или по следам Валькирий (СИ)"

Автор книги: Нати Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Проползая который раз под снарядом, услышала, что меня зовут по имени – я увлеклась настолько, что, видимо, меня зовут не первый раз – окрик был достаточно громким. Когда я выходила на тренировки, окружающий мир исчезал – для меня существовала только я и мой мнимый противник.

Лолли стояла возле купола и ждала, пока я закончу тренировку и подходя услышала:

– Сашенька, ты снова пропустила важную деталь, забыв выставить блок от проникновения сзади. Пока ты расправляешься с противником, что находится спереди, сзади тебя атакуют и весьма успешно.

– Ммм, угу, – я пила воду и пыталась ответить на замечания, соглашаясь с её мнением.

– С завтрашнего дня тренируемся вместе, что ты так на меня смотришь? Думаешь я уже стара для этого? Кстати, солнышко, портнихи прибыли, идёшь, умываешься и да здравствуют замеры! – последнее она сказала как – то грустно.

Через пол – часа помывшись я уже стояла перед портнихами. Замерили мои объёмы быстро, но выбор ткани, фасона занял большую часть беседы, теперь я поняла грусть Лолли – обсуждался чуть ли не каждый воланчик на платье.

– Не передумала идти на праздник? – подкольнула меня мама – Лолли, когда после ухода портних я разлеглась на диванчике.

– Нет, не передумаю.

– На этот месяц я хочу поменять тебе учителей, теорию ты знаешь, я хочу, чтоб ты уделила время для практики.

– Но зачем? Я ведь в первую очередь слабая девушка, которую будут спасать сильные мужчины, – моя ирония была воспринята приподнятой бровью Лолли.

– Слабая девушка, которая разнесла пол-полигона? Солнышко, ты когда тренируешься – не видишь себя со стороны. Для тебя эти тренировки стали как орешки – ты их щёлкаешь и не замечаешь. Тебе нужно менять нагрузку.

– Хорошо генерал! Как скажете генерал! – согласилась я, но в шутливой манере, приложив руку ко лбу, словно воздавая честь.

– Ну всего лишь жена генерала, причём в отставке… – начало было серьёзно Лолли, мои кривлянья она не видела, а увидев запыхтела как чайник: – Ах вот так да! Леди, ну я вам сейчас покажу, как смеяться над женой генерала…

– В отставке, – подсказала я продолжение предложения, пятясь к двери, так на всякий случай ведь я не знала, что задумала Лолли, лицо которой стало хитрым как у лисички.

Я совсем не заметила, каким образом стоявшая в трёх шагах от меня Лолли оказалась рядом и повалив меня на пол, начала щекотать…я ожидала чего угодно, но не щекотки.

Смеясь, вырывалась из захвата хрупкой на вид демоницы и поражалась сколько силы в Лолли. Она, казалось, не замечала мои трепыхания, которые я не оставляла, чтобы выйти из захвата, продолжая пытку щекоткой.

Отсмеявшись и набаловавшись мы лежали на полу и я задала интересующий меня вопрос:

– Как ты смогла незаметно оказаться рядом, я ведь следила за малейшим движением твоего тела, моргнула, а ты рядом.

– Нельзя недооценивать врага. Ты посчитала, что гораздо сильнее и ловчее меня, особенно после моей похвалы. Это стало твоей ошибкой.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Ты пока не готова к моему ответу, когда придёт время, я открою все секреты, а сейчас время ужина.

– Уже?

– Угу.

– Время остановись! Куда ты летишь! – не удержалась я от возгласа с пантомимой мольбы на лице, и поднятыми ладонями вверх на уровне головы, отчего Лолли вновь улыбнулась.

Получив порцию поцелуев в щёку от папы– Абигора мы с Лолли уселись за стол ужинать.

– Ну давайте, девочки, рассказывайте, как день провели, – Абигор, как всегда, не упускает возможности узнать новости, которые он пропустил.

– Мама – Лолли увеличила мне нагрузку, – наябедничала я.

– Ммм, а то я думаю, чего это наши учителя разбежались как швахи из запертой клетки, – сказал Абигор с серьёзным видом намазывая паштет на кусочек хлеба, словно был занят над серьёзной разработкой и смотря на Лолли, спросил: – Расскажешь?

– Позже, – выдала лаконичное Лолли.

Я же вертела головой, смотря на переглядывания родителей. Вообще, мне были интересны их отношения: они за всё время, которое я в Аду, ни разу не поругались. Споры – да – у них были, жаркие до хрипоты, а потом словно по щелчку кто – то из них сдавал свои позиции, признавая поражение.

Хотя я уверена – в душе остался при своём мнении, но уступая другому, чтобы не поругаться. Вот и сейчас я чувствую, как между ними искрит пространство, а Лолли спокойно ответив уткнулась в тарелку, а Абигор, сверкая глазами, продолжает кушать.

Решив уже вконец сдать Абигору наши дела, произнесла:

– А ещё у нас сегодня были портнихи, мы заказали бальные платья, о и я взяла на себя смелость выбрать и для тебя праздничный костюм.

– Бальные платья? – удивился Абигор, – и что за праздник намечается?

Лолли ответила вперёд меня:

– Любимый, ты забыл, что у Ширвана скоро помолвка? Вот и я только сегодня вспомнила об этом.

– Ах, это, – как-то скривившись, словно съел лимон, сказал Абигор. – Ну тогда, конечно, нужны платья. – Кстати, Сашенька, ты ещё не придумала, чем будешь заниматься по жизни?

– В смысле? Я вам уже надоела и вы меня выгоняете? – не поняла я такого крутого поворота разговора с платьев на мою занятость.

– Нет, что ты. Просто зная твою маму – готов предположить, что ты не готова долго сидеть дома и хотел предложить вакансии.

– А это уже интересно, – пропела я, глядя на покрасневшую Лолли, – Что за вакансии?

– Я сейчас выполняю работу директора академии и очень не хватает работника с должностью помощника и секретаря. А ещё ты можешь быть просто студенткой академии. Тут выбор велик.

– Предложения действительно хорошие. Я обещаю подумать над своими планами. – Спасибо за ужин, – я, промокнув губы салфеткой, поднялась с места.

– А как же десерт?

– Кажется, для десерта нет места, – улыбнувшись, я ушла.

Почти дойдя до своей спальни, я остановилась – спокойной ночи-то я не пожелала! Развернувшись практически добежала до столовой, когда услышала обрывки разговора родителей.

У меня не было намерений подслушивать чужие разговоры, но услышав своё имя, я словно приросла к полу, не сдвигаясь с места, прислушиваясь к разговору в столовой:

– Кишма, давай рассказывай, что происходит? Утром уходя в академию, я не слышал, что ты хотела изменить программу для дочери.

– Утром это и не нужно было. Ты когда ушёл, мы с Сашей говорили об истинности и так слово за слово я вспомнила о помолвке Ширвана.

– И как это связано с изменением обучения Саши?

– Дослушай. Она тоже захотела побывать на балу и отчасти я её понимаю – на земле мы не были на подобных мероприятиях. А потом Саша ушла на тренировку, а я пошла кормить детей…

– Кишма, извини, но по существу, давай.

– По существу…у меня предчувствие…снова…не такое, как до Хоски, и не такое когда произошла авария, но мне неспокойно. И это связано с походом на бал. Это коснётся всех нас, но в основном Сашеньку.

Я подумала, что сейчас Абигор скажет типа: да ну это бабское нытьё! Но он меня удивил, сказав Лолли:

– Хочешь, мы не пойдём на бал? Да ну его! Будет у Саши ещё тысячи балов намного лучше.

– Нет. Саша должна там быть, – со вздохом сказала Лолли, в этом и беда. Я чувствую, что этот поход на бал перевернёт её жизнь. И поэтому хочу хоть чуть – чуть подготовить её к опасностям на её пути. Чтоб если что случится – смогла постоять за себя.

– Кишма, от всего не убережёшь. И придёт время, когда надо будет отпустить её от своей юбки и дать шанс самой построить свою жизнь.

– Я знаю, Абигор, знаю, но от этого не легче.

Что происходило дальше в столовой я не знаю, поскольку осторожно ступая, я ретировалась назад, чтобы не быть разоблачённой за прослушиванием.

Сегодня очень важный день в моей жизни – я сдаю маме – Лолли и папе – Абигору нормативы, думаете смешно? Ничего подобного!

Если в обычной жизни Лолли меня звала Сашенькой, солнышком, то на полигоне она превращалась в беспощадную фурию, которая гоняла меня как Сидорову козу, не стесняясь в выражениях.

– Саша, твою дивизию ставь щит! Тебя сейчас зомби сожрут!

Вот, снова погрузившись в размышления, схлопотала выговор. После того вечера, когда Лолли изменила для меня тренировки, прошёл почти месяц! Осталось два дня до моего первого выхода в свет.

Весь этот месяц Лолли и Абигор тренировали меня, словно хотят отправить на войну, не щадя и не жалея. И если поначалу Абигор старался поддаваться мне, то через неделю он боролся со мной вполовину своей силы, а в последние дни наши тренировки больше походят на реальный бой.

Вчера я получила от Лолли ультиматум – я сдаю ей боевые тактики на практике и она отпускает меня на бал! Ёлки – макарёжки что за бал такой, что мне надо пахать, чтобы попасть на него! Я злилась, психовала, но Лолли меня знала – я землю съем, но не отступлюсь.

Поставив щит сбоку, я, перекатившись через голову, поменяла место дислокации. Воткнув мечи в землю, я окружила себя мелкими щитами. В прореху между ними я выпустила заклинание развоплощение нечисти, но не простым, а которое разрывает их как бомбочки.

Накрыв себя сверху другим щитом как зонтиком я с улыбкой наблюдала за Лолли, которая стояла посреди полигона, забрызганная ошмётками нечисти.

– Ну вот, Лолли и мой праздник настал, – сказала, показав ей язык.

Увидев обиженную мордашку Лолли, которая развернулась на выход с полигона, я не выдержала и рванула за ней.

– Лолли, прости, я немного вспылила, – догнав я обняла её, несмотря на перепачканную одежду.

– Я не сержусь на тебя, Саш. Я просто поняла, что я тебя загнала в угол с этими тренировками. Я была неправа. И сержусь больше на себя, чем на тебя.

– Лолли, всё хорошо. Мы идём на бал?

– Конечно, идём!

– Ур-р-ра-а!

Помирившись, мы пошли домой. Помня подслушанный разговор родителей, я мечтала о бале, а вдруг моя жизнь и правда изменится и меня ждут приключения??? Я была одним большим предвкушением перед приключением.

Женщина со светлыми волосами цвета спелой пшеницы, которые завивались в тугие спирали и свободно падали на спину, подошла ко мне и наклонившись чмокнула меня в щёчку со словами:

– Роксоллана, будь умничкой. Ты ведь знаешь, что на празднике триединства не разрешено быть несовершеннолетним.

Её голос был мелодичен и ласков, она разговаривала со мной, как говорят, с маленькими детьми мамы. И почему это я Роксоллана? Я Саша! И я не ребёнок!

Хотелось крикнуть в лицо незнакомой женщине, но вместо этого открыв рот сказала другое, голосом ребёнка лет двенадцати:

– Мам! Ну можно хоть одним глазком! Сегодня же Сорбинэлла бросит вызов! Я не могу пропустить такое! Ну, пожалуйста!

– Вот, именно, твоя сестра сегодня бросит вызов судьбе, а ты вместо того, чтобы молиться за её удачу будешь отвлекать.

– Я не буду отвлекать обещаю!

– Роксоллана нет! Ты знаешь правила. Не нарушай. И милостью Триединой твоя сестра победит в схватке и встанет в строй стражей непобедимых.

– Хорошо, мама.

Поцеловав на прощанье, она скрылась за дверным проёмом, закрытой нет, не дверью, а чём – то похожими на шкуры, завёрнутые в плотную ткань.

На самом деле я не собиралась сидеть на месте – такой день для нашей семьи я не могла пропустить. Подождав пару минут, я вышла на улицу, попав в посёлок, состоящий из… на дома это не было похоже…это было похоже на что – то среднее между индейскими вигвамами и тюркскими юртами – жилища похожие на перевёрнутую чашку обитые тканью.

Пробежав несколько улиц, я забежала в уличную постройку наподобие сарайчика служившей общей столовой. Набрав булочек, пирожков, колбасок полные руки я расфасовала их по карманам, воровато оглядываясь на вход.

Вздрогнула от голоса дежурной по кухне:

– Роксоллана почему ты тут?

Виновато опустив глаза, я прошептала, заикаясь:

– П-простите, я-я-я проголодалась…

Кажется, моя хитрость удалась, и подобрев дежурная проговорила:

– Покушала? Тогда марш домой и смотри, чтоб никто не увидел, а то накажут.

Больше мне ничего не надо было говорить: проскочив между дежурной и косяком двери, я мчала со всех ног, так что ветер свистел в ушах. Нет, не домой, сначала, конечно, в сторону дома, чтоб дежурная ничего не заподозрила, а потом резко изменив направление, я побежала на конюшню.

Осмотревшись по сторонам, я вытащила приготовленную заранее самодельную лестницу, приставив которую к стенке конюшни шустро стала забираться на крышу, устланную соломой, которая покрывала крышу настолько, что конюшня казалась больше в два раза.

Забравшись наверх, присвистнула, как свистит морхобшик (мелкая птичка, пение которой похоже на протяжное – фьють – фьють) в кустах. На мой знак не далеко от моего местонахождения зашевелилась солома, из – под которой вылез мой друг – Кондрик – подросток, мальчик, общаться с которыми девочкам запрещено.

Я познакомилась с Кондриком в лесу – проверяя ловушки для диких животных, обнаружила его, подвешенным вниз головой к дереву. Отвязав я думала, он уйдёт, но он привязался за мной не хуже колючки!

Появлялся каждый раз, когда я ходила на осмотр ловушек, выпрыгивая ко мне из – за дерева. Но нам было запрещено общаться с противоположным полом до совершеннолетия, поэтому я молчала и не отвечала на его вопросы, которые сыпались как из рога изобилия:

– Как тебя зовут? А ты с поселения валькирий? А правда говорят, что у вас мужчин нет? А правда что….– его вопросы задавались со скоростью полёта стрел на стрельбище.

Так продолжалось пара месяцев, пока я не наткнулась на логово корсанов (подобие волков, только гораздо свирепее, их тело покрытое шипами и огромными клыками не вызывали дружелюбия), спасаясь, мы отсиделись под обрывом речки, так и подружились.

Кондрик давно упрашивал меня посетить наше поселение, в которое никто не мог зайти из посторонних – защитный контур выставлен магическими заклинаниями. Даже если кто – то и пройдёт, его встретит воинствующий отряд, состоящих из женщин, которые выкинут непрошенного гостя за пределы контура.

– Пс-с-с, – прошипел он мне и мотнув головой в противоположную часть крыши, за которой была арена, начал махать рукой, чтобы я двигалась за ним. Наивный – все укромные части поселения я знала наизусть. И когда под ним треснула ветка, я зажала себе рот рукой, чтобы звуком смешка не выдать себя.

Наконец усевшись так, чтобы быть незамеченными со стороны арены и удобством для нас, Кондрик спросил:

– Принесла? Я жуть как есть хочу.

– Тебе лишь бы пожевать, – проворчав начала доставать съестное из карманов со словами, – Вот держи, – протянула я ему еду.

– Не ворчи Ланка (он моё имя так сократил), я просто активно расту, поэтому мне надо много есть, так мама говорит.

– Тихо. Начинается.

И мы уставились на арену, которая минуту назад была пустая, теперь же она заполнялась зрителями, которые становились по контуру арены и теми, кто сегодня будет удостоен права бросить вызов.

– Смотри, – не удержавшись, я ткнула пальцем в девушку, облачённую в кольчугу, – Это моя сестра – Сорбинэлла, она сегодня будет биться, чтобы встать в ряды стражей.

Все находящиеся на арене – были женщины, облачённые в кольчуги, которые соответствовали их статусам – светлые, похожие на выпавший снег одевали те, кто первый раз оказались на арене и кто должен был доказать своё право на участие в битве за звание стражей.

Серые, как дым кольчуги одевали те, кто прошёл первый этап соревнований, и наконец чёрный цвет одевали те, кто сумел победить и встал в ряды стражей.

Есть ещё те, кто надевает кольчуги цвета солнца – золотые – носят те, кто состоит в совете старейшин.

И самые, самые почётные члены нашей общины носят кольчуги цвета крови – так они показывают, что битв у них было много и из них они вышли победителями.

Моя сестра была уже облачена в кольчугу серого цвета, значит, первый отбор она уже прошла. Но прохождение первого этапа не значит ничего – её ожидает яростный бой с другими воительницами, которые также хотят вступить в ряды стражей.

Старейшины, выйдя в центр арены, провозгласили:

– Сегодня, восхваляя Триединую богиню, мы, празднуя, отдаём честь её величию и благородству!!! – после этого все, подхватив хвалебную речь, скандировали имя богини. Глава старейшин, подняв руку, жестом заставила замолчать толпу и в полной тишине проговорила: – Объявляем открытым соревнование на звание Стража Валькирий!!!

Их слова были заглушены звуками барабанов, стуками рукояти мечей о металлические обивки щитов и хлопаньем чёрных, как тьма, крыльев стоящих валькирий на арене.

Первыми показывали своё мастерство новички на боевом поприще – сражаясь между собой. Из этой битвы была признана победительницей наша соседка Кальэрла – я порадовалась сначала за неё, но моей сестре придётся несладко в бою с ней – габаритная девушка отличалась высоким ростом и мужиковатым складом телосложения.

Мы с Кондриком следили за происходящим на арене с раскрытыми ртами и не зря: не каждый день увидишь эпичные схватки разномастных валькирий, облачённых в сверкающие доспехи. В лучах заходящего солнца наряды валькирий переливались и от их вида бежали мурашки по всему телу.

– Когда я вырасту, я тоже встану в ряды стражей валькирий!

– Мелкая ты ещё, не возьмут, – Кондрик, как всегда, засмеял мой внешний вид, я и правда была мелковата для валькирий, но мне ещё только двенадцать лет! Я вырасту!

– Я вырасту и стану во главе стражей! Вот увидишь! Клянусь! – Я негодовала! Почему никто в меня не верит?

– Хватит бухтеть, смотри – это же твоя сестра там упала?!

Пока я вглядывалась в тёмные силуэты на арене, ведь были уже сумерки, а арена освещена была только несколькими факелами, Сорбинэлла секунду лежавшая на земле прыжком встала на обе ноги и выставив вперёд руку с мечом активно атаковала Кальэрлу, другой рукой прикрываясь щитом.

– Давай дожми её, – переживая я начала бормотать себе под нос. – Ну же!

Сестра, словно услышав меня, бросила свой взгляд именно туда, где находились мы с Кондриком, вздрогнув, я пригнулась и собой прикрыла друга.

– Ты чего? – отпихнув меня, спросил он.

– Нас, похоже, рассекретили. Уходим.

– Но как же я…там же столько ваших..

– Не боись проведу, но тут нельзя больше оставаться.

Проснувшись, я не могла разлепить веки – слабость наполнившее всё моё тело не давала скинуть с себя остатки сна, которые впечатались в мой мозг…

– Кондрик, Роксоллана, Сорбинэлла, – шептали мои губы, а в голове мелькали их образы.

Окончательно приходя в себя, я села в постели – зря я легла сразу после того, как поела – видимо, из – за этого мне приснился такой странный сон, образы которого до сих пор перед глазами…

Приняв ванну и одевшись я спустилась к ужину, но моё состояние словно говорило – поспи ещё…вяло ковыряясь в тарелке, я не слышала и не замечала происходящего вокруг, поэтому услышав высокие нотки в голосе Лолли, я удивлённо подняла на неё взгляд.

– Саш, ты меня вообще не слышишь? Я тебе который раз говорю, а ты не отвечаешь!

– Прости, я, кажется, вымоталась сегодня больше, чем думала, что ты говорила?

– Я говорю завтра окончательная примерка платья после обеда.

– Хорошо. Я пойду ещё посплю, кажется, я не голодна.

– Ты не заболела? – услышала я беспокойный голос Лолли, уже поднимаясь по лестнице.

Обернувшись, ответила:

– Нет, всё в порядке, просто ещё посплю, а завтра всё обговорим. Спокойной ночи вам.

Придя в комнату я повалилась на кровать без сил, подумав, что нужно встать и снять платье мысленно махнула рукой – даже поднять руку у меня, казалось, нет сил.

Закрыв глаза, я снова погрузилась в пучину мучительного сна, но его сюжет несколько изменился:

Мои руки были сзади и держали меня две молодые валькирии. Мама же стояла на коленях перед одной из старейшин, которая, шипя, словно змея говорила маме:

– Синдрэлла, твоя дочь дважды нарушила закон общины, а ты просишь о снисхождении?

– Прошу тебя, Кандиэлла, она ещё мала для таких наказаний, накажите меня вместо неё!!! Она не выдержит двадцать плетей!

– О чём она думала, когда водила дружбу с мальчишкой? А когда она его привела в общину? Мало того, она ещё была на посвящении…ладно это можно простить…но остальное!

– Пожалуйста, умоляю, – мама плакала, её слёзы, скатываясь по лицу, капали на землю.

– Не надо, мама, я выдержу! – выкрикнула я, – Отпустите, я сама дойду до столба.

– Синдрэлла, ты до сих пор хочешь разделить позор своей дочери? – распевая на слогах слова, старейшина задала вопрос маме, глядя мне в глаза.

– Да!

– Двадцать плетей наказанья, но! – подняв палец вверх – Раз мать хочет разделить, то по десять плетей каждой, выполнять!

Кивнув, наши сопровождающие шли позади нас, а я, подойдя к маме, прикоснулась пальцами к её руке и прошептала только одними губами:

– Зачем!? Я бы справилась!

– Ты моя дочь! И я так решила!

Дойдя до столба позора, я подала руки, которые привязали к столбу, а с другой стороны, привязали маму…наши глаза оказались друг напротив друга…

Зажав зубы, я ждала, когда хлыст опустится на мою спину. Я решила, что ни пророню ни звука, пока не получу всё наказание.

Уперевшись лбом в столб, я укусила свою руку, гася крик, который порывался вырваться с моих губ, когда хлыст зазвенел с другой стороны столба, где была привязана мама.

Найдя её глаза своим взглядом, я видела непролитые слёзы, стоявшие в её глазах, но, судя по всему, она также решила не развлекать своими криками присутствующих зевак.

С каждым ударом хлыста на моей коже оставался багровый след, который непросто болел – он жёг мою душу изнутри. Моя. Мама. Пострадала. Из – за меня.

Рывком села в постели я почувствовала на своих щеках дорожки от слёз, я была вся мокрая от пота и ещё до зуда в пальцах хотелось провести по коже на спине…

Раздевшись, я встала под струю воды, пытаясь смыть кошмар, который мне приснился. Это надо же за такую глупость ребёнка хлыстом истязать…кажется, я сама для себя решила, что это не сон, тогда что это? И почему это снится именно мне?

Ответы я вряд ли найду у себя в голове, может расспросить Лолли? Хотя, если расскажу, она не отпустит на праздник. Нет, пока никому ничего не буду говорить. Посмотрев на постель…тяжко вздохнула – я начинаю бояться ложиться спать, но надо.

Заснув, я снова оказалась в общине неких валькирий, кто бы сомневался.

– Лови! – Сорбинэлла кинула в мою сторону меч, который перевернувшись несколько раз в воздухе, сверкнул на солнце.

Я же попыталась его поймать за рукоять в полёте, но поняв, что не справлюсь, отскочила в сторону. Меч, просвистев рядом с моим ухом, воткнулся в землю остриём.

– Так ты никогда не научишься! Если хочешь быть стражем, нужно учиться рисковать! – пропесочивала мои действия сестра.

Я же подойдя к ней, прикоснулась пальчиками до чёрных наручей, одетых на её руки.

– Завидуешь? – коротко бросила она.

– Восхищаюсь! Серьёзно Сорбинэлла я тобой восхищаюсь, а вот мне наверно не суждено быть стражем. У меня всё валится с рук! Я боюсь, боюсь, что через год, когда я стану совершеннолетней, меня отправят на роль кротки (непригодные для защиты девушки отправлялись к мужчинам, чтобы зачать дитя, кротки выполняли функцию деторождения).

– Не говори так! У тебя ещё целый год, чтобы научиться пользоваться мечом. И ещё инициация впереди, а вдруг Триединая наградит тебя таким даром, что тебя минует участь кротки.

– Нет у меня никакого дара. Я мечтательница. Я намечтала что смогу стать стражем, но ты видишь – я даже не могу поймать меч. Об остальном вообще молчу.

– Иди сюда, мелкая.

Обняв меня, сестра пыталась успокоить меня, но я-то знала – не быть мне стражем.