Текст книги "Молочные реки"
Автор книги: Наташа Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 18
Запах водорослей, рокот волн, тихий звон смываемой гальки, шум, гам вокруг… Кто-то дурачился в теплых прозрачных волнах, кто-то обнимался на берегу, а кто-то попивал пиво… Второй день она в курортном раю, а уже скучно стало. Если даже представить себя в постели с другим мужчиной противно, что она здесь делает? У нее там завод, проблемы с йогуртом, в конце концов, проблемы с энергетиком, если Андрей уйдет, а он точно уйдет, да и должность главного инженера, похоже, освободится, Пустовой тоже засобирался на пенсию. Так нужно решать их, проблемы эти, а она как дура лежит одна на пляже! Потом пойдет обедать одна, потом ужинать и… Что еще тут делать вечером одной?
Правда, на пляже она была не одна, рядом устроился артист Черевикин, что-то рассказывал. Ну пусть пока будет, чтобы другие кавалеры не досаждали. А то здесь каждые пять минут кто-нибудь желает с ней познакомиться, райские блаженства обещает…
– Лена, ты какая-то странная сегодня, – с досадой сказал Черевикин. – Не очень интересно, что я тебе рассказываю?
– А что ты мне рассказывал?
– Я так и думал.
Ну да, не интересно ей было то, что он рассказывал. Лет двадцать назад слушала бы с открытым ртом, а теперь… Ну, какие-то случаи интересные у них на съемках бывают, ну, имена знаменитых артистов… И что? У них свой мир, у нее – свой, там тоже всякие забавные случаи бывают, как, например, недавнее распоряжение Пустового заменить кусок бетона во втором цехе, как раз там, где проложен силовой кабель… Снимут хорошее кино – с удовольствием посмотрит, да что-то в последнее время такое редко случается. Не интересна ей жизнь московской богемы, с возрастом понимаешь, артист – это не полубог, а всего лишь человек, говорящий чужие слова под диктовку режиссера. Были у нее кумиры, да все ушли в мир иной. Евгений Леонов, Андрей Миронов, Георгий Бурков…
Вот с московским олигархом она бы с удовольствием поговорила. Расспросила бы, как он умудрился стать миллиардером. Она, по меркам Плавнинска, богатая бизнес-леди, а не то что миллиарда, миллиона еще не имела, да и до половины миллиона долларов, конечно, не дотягивает пока что. А ведь хозяйка самого успешного в городе предприятия, продукция раскупается и в Плавнинске, и в пяти районах, и даже в самом Краснодаре на ура. Но даже до миллиона работать с полной самоотдачей нужно было еще лет пять, если никаких проблем не возникнет. А у них – миллиарды!
Черевикин обиженно засопел, откинулся на своем шезлонге, закрыл глаза: мол, если не слушаешь, не буду рассказывать. Что он хочет сказать этим? Не желает бисер перед свиньями метать? Елена нахмурилась. Да кто он такой? Дать бы этому супермену завод в условиях бандитского беспредела, да посмотреть, что бы он сделал! Отдал бы все бандитам за копейки.
Звонок мобильника оторвал ее от мрачных мыслей. Может, Анжелика объявилась? Обещала ведь позвонить. Вдвоем и посидеть можно в номере, поболтать, все веселее станет.
– Да? – сказала она.
– Елена Дмитриевна, это Валентина вас беспокоит. Извините, что отрываю вас… Ой, я слышу у вас там море шумит!
– Что у тебя, Валя? – жестко спросила Елена.
– У меня… Да, извините. У нас тут милиционеры приходили, вас спрашивали.
– Налоговики?
– Нет, уголовники. Ну, то есть из уголовного розыска, так они мне сказали.
Елена рывком села на шезлонге, пальцы левой руки нервно сжали подлокотник.
– И что?
– Понимаете, Елена Дмитриевна, все дело в том…
– Конкретно говори, дура! Что?! – крикнула Елена.
Черевикин открыл глаза и даже поднял голову, с удивлением глядя на свою красивую спутницу.
– Андрей Васильевич исчез.
– Конкретно?
– Ну, понимаете, ночью нашли его машину, разбитую, салон в крови, а его самого нет. Машина есть, в столб врезалась, все там кровью залито, а Андрей Васильевич куда-то подевался. Они и расследуют, куда он… А я откуда знаю?
– Как это – исчез?! – еще громче закричала Елена.
Уже не только Черевикин, но и другие пляжники повернулись к ней.
– Не знаю… Извините, но я должна была вам сказать…
– Я еду домой! Из поезда позвоню, скажу, когда подать машину с водителем! Пусть дежурит, ждет звонка, не хрена ему спать! Все!
Черевикин изумленно моргал, глядя на Елену. Так вот с какой дамой он познакомился! Ну прямо-таки «железная леди»!
– Лена, у тебя проблемы?
– Да. Всего доброго, Вася, буду внукам рассказывать, что однажды ужинала с известным артистом.
– Может быть…
– Нет, я сама. Прощай.
Это жесткое «прощай» вместо «до свидания» повергло артиста в глубокое уныние. Такой женщины у него еще не было. Московские светские львицы – не то. Эта – настоящая дикая львица, ох!.. Такие только в сериалах бывают, а наяву встретить не доводилось. И красивая, и сексапильная!..
А может, все дело было в том, что объясняет русская поговорка «Запретный плод сладок». Может быть, но сладок, ох как сладок!
– Куда это Ленка побежала? – спросила Тамара.
Она лежала рядом с Пономаревым на соседнем пляже и смотрела на цветной жидкокристаллический экран видеокамеры. Ничего особенного, Ленка сама по себе, артист – сам по себе, что-то трендит, отсюда не слышно, а она и не слушает его, это хорошо видно.
– Наверное, какие-то проблемы, – сказал Пономарев. – Позвонили, она и сорвалась. Вот дура! И ничего интересного сегодня. Но ты же видела мои кадры? Это же…
– Чушь собачья, – уверенно сказала Тамара. – Они даже не целовались.
– А ночью? Вечером?
– Хочешь сказать, что зря потратил время, встречая меня? – сердито спросила Тамара.
– Ну, Тома…
Он отложил в сторону камеру и принялся неистово целовать ее пухлые губы, а она крепко обнимала его, дергалась так, что соседи по пляжу стыдливо отводили глаза. А некоторые, наоборот, смотрели с нескрываемым интересом, за что получали чувствительные тычки от своих жен.
– По-моему, она решила уехать в Плавнинск, что-то там стряслось, – тяжело дыша, сказала Тамара.
Она лежала на спине, широко раздвинув ноги, пышные груди судорожно вздымались и опадали, Пономарев смотрел на это, облизывая пересохшие губы.
– Я тоже так думаю, умчалась после телефонного звонка. Тома, что-то припекать стало…
– Окунемся и махнем домой! – решительно сказала Тамара и побежала к прозрачной голубой воде.
Пономарев помчался следом, мощными гребками вырвался вперед, а Тамара и не спешила его догонять, любуясь крепкими мускулами мужа – какие они крепкие, убедилась прошлой ночью, а какие сладкие…
Они вернулись в скромную однокомнатную квартиру в половине двенадцатого и сразу повалились на расшатанную деревянную кровать. Но прежде Тамара пробормотала:
– Валь, да ну его на хрен, этот твой компромат. Ленка и так злая на меня…
– Тома, он будет для тебя как охранная грамота, – простонал Пономарев. – Если что… не рыпнется!
– Да? Ну тогда пусть будет, – промурлыкала Тамара, уже совсем разомлевшая, совсем готовая…
И Пономарев был готов, но звонок в дверь помешал его планам. С трудом приподнявшись, раздраженно спросил Тамару:
– Кто это, как ты думаешь?
– Откуда я знаю? Иди спроси. Но сразу не открывай, – капризно сказала Тамара.
– Как идти, если я весь на взводе… Ну ладно!
Пономарев слез с кровати, выпрямился. Тамара судорожно охнула, глядя на него. Он пожал плечами и пошел в прихожую, громко спросил у двери:
– Кого там нелегкая принесла?
– Это Роман, скажите Тамаре, она знает, – послышался за дверью жесткий голос.
Пономарев заглянул в открытую дверь комнаты:
– Тома, какой-то Роман пришел, видимо, к тебе…
Она быстро натянула свои шорты, которые успели сползти почти до колен, поправила растрепанные волосы и пошла в прихожую. Встала рядом с Пономаревым, посмотрела в глазок и быстро открыла дверь.
– Ой, Роман, привет… – пропела она. Узнала сотрудника фирмы Пустельги.
– Кто он? – настороженно спросил Пономарев, отодвигаясь в сторону кухни.
Роман вошел в квартиру, запер за собой дверь и достал из-за пояса пистолет.
– Короче, так. Все кассеты с Сергиенко – мне сюда, и забыть о них! – скомандовал он. – Быстро, быстро!
– Ты чего, Роман?! – возмутилась Тамара. – Кто тебе дал право…
– Договор с вами аннулирован, если будете жаловаться, станете подследственными. Посадят или нет – другой вопрос, но ходить в криминальный салон вряд ли кто захочет.
– А если не отдам кассеты? – мрачно спросил Пономарев.
– Я их сам возьму. Но после этого в квартире останутся два трупа.
– Валя, отдай ему… – захныкала Тамара. – Пожалуйста, прошу тебя…
Пономарев согласно кивнул и пошел в комнату. Хотелось что-то сделать, да и вряд ли он был слабее этого козла, разве что… пистолета у него не было. И жизнью своей женщины рисковать не хотел.
– Почему Виталий Максимович… – всхлипывая, спросила Тамара. – Почему он так поступил?
– Андрей Сергиенко исчез. Нашли разбитую машину, салон залит кровью, а трупа нет. Если вы еще вылезете со своими наблюдениями – у всех будут большие проблемы.
– Исчез… трупа нет… – изумленно пробормотала Тамара. – Куда он исчез?
– Понятия не имею. Но вы со своими кассетами – в полном дерьме. И мы тоже. Поэтому Виталий Максимович и поручил мне это дело.
Пономарев принес две кассеты для видеокамеры, швырнул их Роману. Тот поймал обе, держа их на мушке. За одно это следовало уважать мужика, видно, что профессионал.
– И ты бы застрелил нас, если бы не отдали?.. – спросила Тамара, обнимая мужа.
– Да, – просто ответил Роман. – С дураками разговор короткий. Забудьте о том, что было между нами, настоятельно рекомендую. И никогда не вспоминайте!
Он сунул кассеты в карман джинсов, пистолет за пояс, прикрыл его футболкой и вышел из квартиры. Пономарев запер дверь, внимательно посмотрел на жену и сказал:
– Большие бабки проворонили…
– А зачем тебе они, если есть я? – спросила Тамара.
– Если ты есть – незачем, – сказал Пономарев, впиваясь губами в сладкие губы Тамары.
Когда дошли до кровати, оба были в том же состоянии, что и до звонка в дверь. И повалились на кровать, мигом забыв об утраченном компромате.
– Ты переживаешь, думаешь о том, что случилось с Андреем? – спросил Пономарев, целуя роскошные груди Тамары.
– Нет… Ох, нет… Он для меня умер еще раньше, когда так грубо со мной обошелся. Валя… забудем обо всем, что было, а?
– Забудем, Тома, я тоже этого хочу…
Глава 19
Лидия не только сбегала в местный круглосуточный магазин – купила там бутылку водки, маринованные огурцы и грибы, баночку шпротов и триста граммов колбасы. Вернувшись домой и убедившись, что Сергиенко спит, она приняла душ, пожалев, что в ее ванной не было пахучих гелей. И накраситься было нечем, уже и забыла о косметике. Теперь вспомнила, да что толку? Ничего ведь нет… Надела чистое белье, свою лучшую ночнушку, вошла в комнату… А там вонь жуткая, и как это она раньше ее не чувствовала? Открыла дверь балкона, впуская утреннюю свежесть в квартиру, потом пошла на кухню, там поставила пакет с покупками на стол. Достала из шкафа два стакана тонкого стекла, остались от прежней жизни, пару тарелок, нож, откупорила банки и даже консервы со шпротами сумела открыть, нарезала колбасу тонкими пластинками, разложила закуску по тарелкам и, прихватив пакет с бутылкой водки, пошла в комнату, там толкнула в плечо Сергиенко:
– Андрей… проснись.
Для себя решила, что может называть его на ты. Не важно, что большой начальник, муж еще более влиятельной начальницы, сейчас он просто ее гость.
– Что? – спросил Сергиенко, поднимая голову.
– Водочки тебе принесла, закусочки…
– А-а, спасибо, Лида.
Сергиенко сел на диване, взял стакан, тарелку с закуской. Лида плеснула ему водки. Ахнула, заметив, что вилки не принесла, побежала в кухню, вернулась с вилками. Наполнила и свой стакан.
– Андрей, за то, что мы живы…
– Согласен, – кивнул Сергиенко. – Что с тобой случилось, Лида? Почему…
– Сперва выпьем, ладно?
Сергиенко согласно кивнул, выпил, закусил кусочком колбасы. Лидия тоже выпила, тоже взяла ломтик колбасы. Уставилась на Сергиенко взглядом, который жаждал ответа на вопрос: почему он, пьяный, поехал кататься? Она ведь знала его как очень аккуратного водителя, не позволяющего себе вести машину, если немного выпьет. Елена, лихая баба, подшучивала над тем, что, возвращаясь из гостей, он непременно пристегивал ремень безопасности и постоянно просил жену ехать осторожно. А вчера вечером сел за руль, вообще ничего не соображая.
Так и смотрели друг на друга, ожидая откровений, необходимых им обоим. Лидия первая не выдержала:
– Ну, если хочешь знать… После того как твоя жена уволила меня, показалось, что жизнь закончилась…
Сергиенко слушал ее рассказ, прихлебывая водку из стакана, мрачно кивал. Понимал Лидию и сочувствовал ей. Потом рассказал свою историю, лишь о том, что Елена уехала в Сочи, не упомянул. Лидия тяжело вздыхала, сокрушенно качала головой, тоже сочувствовала. Они понимали друг друга, но радости от этого не было ни у кого. Лидия даже расстроилась – притащила его к себе, опасаясь мести со стороны Елены, а они, оказывается, намереваются разводиться. Зачем тогда тащила? Теперь Елена и вправду может разозлиться, ведь никто же не знает, где ее пока еще законный муж, наверное, милиция станет дергать, да и на заводе будут смотреть с подозрением. Но тут же успокоилась – да и черт с ней, с Еленой! Зато с умным, хорошим человеком поговорит, давно у нее таких собеседников не было, и вообще…
– Ну и что ты собираешься делать дальше? – спросила она.
– Не видела, машину мою убрали?
– Нет, но могу посмотреть.
– Сильно покорежена?
– Да прилично.
– На сиденье была кровь?
Лидия кивнула, не понимая, почему он спрашивает ее об этом. Хочет, чтобы такси вызвала? Или позвонила жене, сообщила, что он тут? Еще плеснула водки в его стакан, себе наливать не стала. Сергиенко выпил, отправил в рот кусочек колбасы, устало откинулся на подушку.
– Лида, никому ничего обо мне не говори. Пусть подергается, так ей и надо, дуре! Поживу пока у тебя, не возражаешь?
– Да нет, конечно, только…
– Я заплачу.
– Да не в этом деле. Просто у меня тут…
– Это мы поправим. – Он достал из кармана джинсов смятые купюры, протянул их Лиде: – Тут, наверное, тысячи три-четыре. Потрать их, во-первых, на себя, купи пудры, ну, что вам нужно, чтобы выглядеть нор… на все сто. И всяких там чистящих, моющих средств, чтобы в квартире прибраться. Никаких отказов! Еды купи, что-нибудь приличное, если останутся деньги какие-то джинсы себе и… В общем, разберешься. Трать, не стесняйся, когда кончатся, я возьму из банка еще. Только… Извини, но я буду спать на полу.
– Андрей Васильевич… я даже не знаю, что вам сказать… – изумленно пробормотала Лидия.
– Мы ведь на ты. И пожалуйста, посмотри, убрали мою машину или нет. Помнишь, где она осталась? Со стороны глянь, ладно? А я немного посплю, голова болит.
– Хорошо, Андрей, я все сделаю… Спасибо тебе, Андрей!
Она резко наклонилась, поцеловала его в щеку. Сергиенко улыбнулся:
– Все нормально, Лида. Я хочу, чтобы ты поскорее выбралась из того кошмара, в котором оказалась.
Сергиенко закрыл глаза и вскоре уснул, а она стояла возле дивана и смотрела на него. Какой хороший мужик, он опять ей помогает! А его супруга, она опять… Да хуже-то уже не будет! Чего ж ей бояться? Это прямо счастье, что именно Андрей чуть не сшиб ее вчера! Она купит, конечно, купит все, что он сказал, вымоет квартирку до блеска, ванную, кухню, туалет… не так, как ночью, а чтобы все блестело и приятно пахло. И себя тоже в порядок приведет… Постарается! Он будет жить у нее? Все! С этого момента она и капли в рот не возьмет! И вправду нужно выбираться из жуткого кошмара!
Лидия вышла из подъезда, возле которого на лавочке сидели два ее бывших дружка, – алкоголики.
– Лидка, да ты сегодня прямо-таки цветешь, – сказал один из них, Митя, поднимаясь на ноги.
– И пахнешь, – добавил второй, Веня, и тоже встал с лавочки. – «Бабульки» завелись? Ну так угости, телка!
– Перебьешься, понял! – зло ответила Лидия. Глядя на своих собутыльников, поняла вдруг, в каком дерьме она оказалась. Даже страшно стало. Отвернулась и зашагала прочь.
– Ох, как мы разговаривать стали! – гнусно усмехнулся Митя, догнал ее, крепко обнял.
А Веня дернул на себя женскую сумочку, в которой лежали деньги, но Лидия и не думала выпускать ее из рук.
– Отвалите, козлы! – громко закричала она. – Я… я милицию сейчас вызову.
– Ох-ох, – загоготал Веня. – Какие мы важные стали!
– Отвалите, придурки, – послышался грозный бас. Из подъезда вышел муж Зины, Матвей, он работал охранником в фирме и выглядел вполне внушительно.
– Ты чё, Матюха? – спросил Веня, дергая сумочку. – Хочешь поиметь ее? Запросто устроим, и Зинка не узнает.
Матвей без замаха врезал ему кулаком в челюсть. Веня вместе с сумочкой отлетел на пару метров, грохнулся на траву под старой яблоней, на которой давно уже не было плодов. Матвей шагнул вперед, добавил начищенным до блеска ботинком по ребрам. Лежащий Веня каким-то непонятным образом подскочил и ударился о ствол дерева. Матвей наклонился, взял сумочку, повернулся к Мите, тот уже отпустил Лидию.
– Матюха, да какие дела… нет проблем, она нас не интересует, точняк.
– Еще раз приблизитесь к ней – будете иметь дело со мной, – грозно сказал Матвей, возвращая сумочку Лидии. – Проблемы гарантирую огро… Понял, да?
– Спасибо, Матвей, – сказала Лидия.
Догадалась, что Зинка все же рассказала мужу, что за человек лежит в ее квартире с забинтованной головой. Матвей – мужик сообразительный, понял, что к чему.
– Да ладно. Ты только это… Кончай квасить, Лидка. А то чего ж получается? Баба симпатичная, а выглядишь как старуха. Найди себе работу, возьмись за ум.
– Уже взялась, спасибо, Матвей…
Он повернул налево, к стоянке машин, а она пошла прямо, чувствуя нарастающий холод в груди. А что еще может чувствовать тридцатилетняя женщина, которой сказали, что она выглядит как старуха?
Сыщик Пустельга нервничал. Андрей Сергиенко бесследно исчез, двое суток уже прошло с момента автокатастрофы, а о муже одной из самых влиятельных дам города ничего не известно. Мэр поднял на ноги всю милицию, МЧС и даже пожарных, прочесывают березовую рощу и лесополосы, по-кубански – посадки, за ней. Елена примчалась из Сочи еще вчера и пока молчит. Но рано или поздно скажет о кассете, которую ей передали. Возьмут за задницу Тамару, она проговорится, что это он устроил запись ее разговора с мужем Сергиенко, да еще и фальсифицировал этот разговор. И тогда… Это полный крах! Новый прокурор с усердием борется с коррупцией, на него посматривает искоса. Да что прокурор! Такое ему не простят ни мэр, ни менты. Елена Сергиенко – уважаемый в городе человек. Во-первых, женщина, умелая хозяйка завода, это всем бабам греет душу. Во-вторых, умница, о своих рабочих заботится, это и дурак знает, большинство плавнинцев хотели бы работать под ее руководством. А в-третьих, мэру очень сильно помогла на выборах два года назад, собственно, и сделала его мэром она. Элита Плавнинска это помнит.
Пустельга нажал кнопку аппарата внутренней связи, рявкнул в белую коробочку:
– Олег, черт побери! Мне долго ждать?!
– Иду, Виталий Максимович.
– Что-то долго ты идешь! Заблудился?
– Работал, но кое-что нашел. Иду.
Пустельга откинулся на спинку кресла, принялся барабанить пальцами по столешнице. В станице Левобережной Сергиенко тоже не было, и тогда он поручил Олегу проверить по базе данных, есть ли среди жителей Южного микрорайона люди, связанные с молокозаводом или с кем-то из четы Сергиенко. Когда вошел Олег, он даже не пригласил его сесть, лишь вопрошающе взглянул на своего главного компьютерного специалиста.
– В микрорайоне, где обнаружили автомобиль Сергиенко, живет некая Лидия Платова. Работала прежде главным бухгалтером на молокозаводе, потом ее уволили.
– Эту историю я знаю, так она там живет? – оживился Пустельга.
Увольнение главного бухгалтера процветающего предприятия не могло пройти мимо внимания сыщика, выяснив подробности этого, он записал их на лазерный диск и спрятал. Сама Лидия его не интересовала и, где она живет, не стал тогда уточнять.
– Да, неподалеку, в доме двадцать пять, метрах в ста от места аварии. Если Сергиенко жив, он может быть у нее. Представим такую ситуацию…
– Я сам все представлю. Романа и Славу к этому дому, выяснить все, что связано с Платовой. Чем занимается, не случились ли какие-то изменения в ее жизни. Объясни сам, а я пока покумекаю. Все понял?
– Так точно, Виталий Максимович.
– Ну, ступай. Скажи ребятам – действовать оперативно!
Олег заверил, что так и скажет, и ушел. А Пустельга впервые за последние два дня улыбнулся. Может, и повезет, а? Если Сергиенко жив и отлеживается у Платовой, он сможет получить индульгенцию у Сергиенко. Наблюдение за ней показали – очень переживает, да и примчалась из Сочи мигом… Он покается и мужа ей на блюдечке преподнесет. Только бы живым был. Вероятность этого велика, трупа-то до сих пор не обнаружили! А искали менты усердно, очень усердно, и не только менты, МЧС с собаками обследовало весь район, сосновую рощу – и ничего.
