Текст книги "Вид на жительство в раю"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да и сами вы хорошо поживились, – не удержался Собакин.

– Послушайте, вы… – Она затушила сигарету и поднялась. – Что вы об этом знаете?! Я осталась совсем одна! Даже его юрист, эта умница Марина, исчезла! Бросила меня! Я без нее как без рук! Я ни черта во всем этом не понимаю! Я не для этого живу! Мне что, искать ее? Где? У меня не было другого выхода. Просто не было… Я ответила на все ваши вопросы?

– Да. – Он понял, что аудиенция окончена, и тоже поднялся.

– Тогда…

– Одна маленькая деталь. Телефон ее матери.

– Ах, это!

Она вновь стала копаться в ящиках секретера. В этот момент раздался сигнал домофона. Лиана Евгеньевна вздрогнула.

– Вот, держите. – Хозяйка сунула ему в руки блокнот и кинулась к входной двери, возле которой висела трубка. – Открываю!

Собакин полистал блокнот и нашел телефон и адрес матери Галины Зайкиной.

– Я вас провожу, – с нажимом сказала Лиана Евгеньевна.

– Я должен записать.

Собакин уселся за столик и начал старательно переписывать цифры. Зайкина Вера Васильевна… Код города… Номер мобильного… Хозяйка явно нервничала. Собакин понял это и нарочно тянул время.

– Я же сказала: ко мне должны прийти!

– Я понял: массажист.

Он медленно поднялся. Лиана Евгеньевна подталкивала его к дверям. С массажистом Собакин столкнулся у лифта. И невольно присвистнул. Высокий брюнет с идеальным пробором скользнул по нему взглядом и кивнул хозяйке:

– Привет!

Вещей при нем не было. Собакин был уверен, что массажисты ходят по клиентам с чемоданчиками наподобие медицинских. Но времена меняются. Это называются «все свое ношу с собой». Бицепсы при нем, белозубая улыбка тоже. Лиана Евгеньевна что-то бледна. Ей, вне всякого сомнения, требуется массаж. Элитный. Дама теперь при деньгах, ей все позволительно. Собакин вошел в лифт, а массажист вошел в квартиру. На сем они и расстались.

…Вере Васильевне Зайкиной Собакин позвонил в тот же вечер на домашний телефон. Трубку долго не брали, но он дождался-таки ответа.

– Алло?

– Вера Васильевна? Это следователь прокуратуры Владимир Иосифович Собакин. Из Москвы.

– Прокуратуры?!

– У меня к вам один вопрос, не пугайтесь.

– А что случилось?

– Ничего. То есть… Вы присутствовали на похоронах вашего зятя и дочери?

– Да, – тихо сказала она.

– А при кремации?

– Да, – сказала она еще тише.

– То есть их тела до того, как… В общем, вы их видели?

– Да.

– Вы уверены, что это она? Ваша Галя?

– Да. Что я – свою дочь не узнаю?

– Извините. Не буду вас больше беспокоить.

– Да что случилось-то? – заволновалась она.

– Ничего. Абсолютно ничего. Живите спокойно.

– Да какой уж тут покой!

Испугавшись потока жалоб, который мог обрушиться на его голову, Собакин дал отбой. Значит, номер пустой. В словах Лианы Евгеньевны еще можно сомневаться, особенно после появления массажиста, но мать не могла ее не узнать, как бы ни было изуродовано лицо. Сие невозможно. Точка.

Открытым остается вопрос с юристом. Но и это можно объяснить. Кто-то был заинтересован в том, чтобы купить фирму Михаила Конанова. После его смерти остался единственный человек, который знал все. Был поверенным во всех делах хозяина фирмы. Ее юрист Марина Юрьевна. И то, что она исчезла… Ее могли просто убрать, потому что на кону стоят огромные деньги. Какими именно медицинскими препаратами торговал Конанов? Что он возил из-за границы? Что было на его складах? Сотрудники ФСКН говорили о наркотиках. Нет дыма без огня. Убил дилетант, но все же…

Нет, в том, что юрист исчез, нет ничего удивительного. Надо только узнать когда. Появлялась ли Марина Юрьевна у себя на квартире после убийства шефа, или же не появлялась. Если появлялась, в деле Конановых можно ставить точку. Кошкин врет. Убитая была Галиной Зайкиной. Исчезновение юриста – следствие. Испугалась и сбежала -или убрали. Ответ на вопрос о Марине Юрьевне может дать ее квартирная хозяйка и соседи. Собакин шел по следу, который взял в квартире Лианы Евгеньевны. А чутье его редко подводило.

В РАЮ

Вот здесь все и случилось. Джип остановился у подъезда, из него вышли мой муж и она, и в этот момент… В этот момент я вдруг почувствовала ужас. Господи, что же я делаю?! Что я такое делаю?!

Кошкин вышел из-под арки и направился к ним. Муж, который собрался было достать из салона красный чемодан с вещами любовницы, услышал ее удивленный возглас:

– А ты что здесь делаешь?

И обернулся. На его лице тоже было удивление. Вместо ответа Кошкин полез за пазуху, а я открыла дверцу своей машины и попыталась из нее выбраться. Разумеется, Кошкин не знал, что я буду присутствовать. Я сказала ему, что уезжаю. Мой же план был таков: я приеду сюда, посмотрю, как это будет, увижу, что он мертв, и тогда уже отправлюсь на вокзал. Мой поезд через час, успею. Милиция как раз прибудет на место происшествия, а Галя Зайкина сядет в поезд и отправится на Восток. Когда ей сообщат о смерти мужа, она будет сидеть в купе и смотреть в окно. Придется прикинуться овечкой, а на следующий день взять обратный билет. И – в Москву! «Жигули» были с тонированными стеклами, я сидела тихо, как мышка, Кошкин не подозревал, что кто-то за ним следит.

Возможно, в моих поступках нет логики, но ведь и ситуация неординарная. В такие моменты человек испытывает целую гамму чувств. Я, например, раз десять собиралась позвонить Кошкину и все отменить. Аванс оставить за ним, черт бы с ними, с деньгами. Однажды я даже набрала номер его телефона, но абонент был недоступен. Потом я передумала. Так я передумывала десять раз и в итоге оказалась у подъезда собственного дома в тот момент, когда там должны были убить моего мужа. Женщину я не «заказывала», если вы это хотите знать. Ведь это не она мучила меня восемнадцать лет. Не она бросила в новогоднюю ночь, не она грозилась отнять сына. Она просто воспользовалась выпавшим ей шансом заполучить в мужья богатого человека и все, что к этому прилагается. Но ведь если бы он этого не захотел… Если бы не захотел, то ничего бы и не было. Вот так.

Я взяла два билета, чтобы дать ему последний шанс. Возможно, что и из машины вышла затем, чтобы крикнуть:

– Стой!

Но не успела. Или не захотела. Едва я открыла дверцу, раздался выстрел. Миша схватился за плечо. Я увидела на его руке кровь и в ужасе закрыла глаза. Кровь… Моего мужа убивают… Вот тут мне стало плохо. Господи, что я делаю?!

Дальше все слилось в сплошной кошмар. Я слышала выстрелы, слышала крик, но ничего не видела, потому что упала обратно в салон, на переднее сиденье, и обхватила голову руками. Руки у меня дрожали, ноги дрожали. В глазах стоял туман. Господи, что я делаю?!

Когда я открыла глаза, муж и оналежали на снегу, который был окрашен багряной кровью. В такие моменты мыслить начинаешь штампами: ничего другого на ум не приходит. В неординарных ситуациях срабатывает защитная реакция организма. Надо срочно все перевести в привычную форму. И я думала именно о снеге, окрашенном кровью. А Кошкин убегал. Я видела, как под аркой он столкнулся с парочкой – мужчиной и женщиной. Я поняла, что его видели, что были свидетели. Бабулька, которую я заприметила еще раньше, застыла столбом, на снегу рядом с ней валялся бидон. Только такая дура, как Галя Зайкина, могла нанять непрофессионала. Который все сделал как нельзя хуже. У меня не было никаких сомнений в том, что его поймают. И в том, что он тут же меня сдаст. Все это было так нелепо, по-дилетантски, а главное – напрасно. Пусть бы они жили.

Я сообразила, что и мне пора уезжать. Но куда? На поезд? Попытаться себя спасти? Сомнений нет: они мертвы. Ты, Галя Зайкина, заказчик убийства. Кажется, им дают даже больше, чем исполнителям. Что же ты наделала, девочка с толстой косой и грустными карими глазами? Он мертв, но и твоя жизнь кончена. Что же теперь будет с Женькой?

Я надавила на газ, машина рванула с места. Мои глаза застилали слезы. В этот момент я ничего не соображала. Отчаяние. Где же выход? Выхода нет! Я выруливала из нашего тихого дворика, не замечая ничего вокруг, в состоянии шока. Поехала не в ту сторону, потом опомнилась и резко развернулась. И вдруг почувствовала глухой удар. Не сразу поняла, что случилось, а когда посмотрела в зеркало заднего вида, сообразила: на снегу лежит человек. Он лежит на тротуаре. За каким лешим тебя туда занесло, Галя Зайкина? Похоже, ты и в самом деле ничего не соображаешь. Теперь ты и убийца. Не заказчица, как в предыдущем случае, а именно убийца. Ты совершила наезд.

Я решила сдаться тут же. И за первое и за второе. Ударила по тормозам. И тут лежащий на земле мужчина зашевелился. В моем сердце затеплилась надежда. Я выскочила из машины и кинулась к нему. К моему удивлению, мужчина поднимался. Увидев меня, он заорал:

– Ты что, сумасшедшая?!

– Простите…

– «Простите»?! Еле увернулся! Хвала моей реакции!

– Как вы себя чувствуете?

– Как чувствую?!

Он начал ругаться. Я стояла ни жива ни мертва. По методу вытеснения убийство мужа и его любовницы отошло на второй план. Человек не может одновременно заморачиваться двумя глобальными проблемами. Сейчас меня интересовал человек, которого я чуть не убила.

– Как вы себя чувствуете? – тупо повторила я.

– Сносно, – проворчал он. – Только вот рука… Не нравится мне все это.

– Рука?

Я посмотрела на его правую руку… К горлу подступила тошнота. Вспомнилась окровавленная рука мужа, которой он держался за плечо. Незнакомый мужчина морщился от боли, хотя я бы на его месте выла.

– Я отвезу вас в травмпункт, – пробормотала насмерть перепуганная Галя Зайкина.

– Спасибо, не надо, – с иронией сказал он. -Все, что могли, вы уже сделали.

– Ну как же? У вас может быть перелом!

– Скорее всего.

– Но как же?

– Вот что. – Он бросил на меня внимательный взгляд. Глаза у него были светлые, ресницы длинные и пушистые. – Отвезите-ка меня лучше домой.

– Домой?

Этот вариант меня устраивал. Светиться в травмпункте не хотелось. Хотелось поскорее отсюда скрыться. Наезд случился в двух шагах от моего дома. Во дворе которого только что произошло убийство. По моему заказу. Вы понимаете мои чувства.

– Садитесь в машину, – сказала я. – Только быстрее.

– Вы куда-то спешите?

– Нет. То есть да. Вам надо оказать первую медицинскую помощь.

– Вы медик? – спросил он, забираясь в салон.

– Нет. Но что-нибудь придумаю.

Машина тронулась. Он задумчиво спросил:

– Вы слышали выстрелы?

– Выстрелы? – Я старалась держать себя в руках. – По-моему, это были петарды.

– Да? – с сомнением спросил он. – Впрочем, сейчас не разберешь. В новогоднюю ночь так и не смог уснуть. Такая канонада грохотала! Должно быть, остатки добивают.

– Как ваша рука? Болит?

– Да.

Он был бледен, но держался хорошо. Я бросила на него внимательный взгляд и спросила:

– Больше ничего не беспокоит? У вас синяк под глазом.

– Что вы говорите? – Левой рукой он опустил козырек с зеркалом и, глянув туда, потрогал щеку: И в самом деле, синяк.

– Не тошнит?

– А то что? – прищурился он.

– У вас может быть сотрясение мозга.

– Со мной все в порядке. Не считая руки.

– Куда мы едем? – спохватилась я.

– Ах да! – Он вдруг рассмеялся. – Оба хороши! Так перепугались, что одна забыла спросить адрес, а другой назвать! Мчимся неизвестно куда! Разворачивайтесь. Мы едем на северо-запад! Держите курс на Ленинградское шоссе. Дальше я скажу.

Я вздохнула:

– Дайте карту. Вроде бы в «бардачке» есть карта. Я понятия не имею, как выехать на Ленинградское шоссе.

– Карту? Вы что, за рулем недавно?

– Недавно. Ну и что?

– Вот денек! А? Сплошное везение! Это называется: с Новым годом! Пытался помириться с любимой девушкой – она меня отшила. Иду к метро – и вдруг какая-то сумасшедшая на старых «Жигулях» начинает меня выцеливать. Я даже подумал, что вы нарочно. Стекла-то тонированные! Номера машины грязью заляпанные! Я туда – она за мной. Я сюда – и она сюда. Гадаю: кому ж я так насолил, что на меня решили совершить наезд?

– Я не… не выцеливала.

– Да ну? А как вы оказались на тротуаре?

– Сама не знаю.

– Я успел сгруппироваться и отпрыгнуть, да на лед попал. Нога подвернулась, дальше, как говорится, упал, очнулся – гипс. Но если бы не моя реакция, быть бы мне трупом, а вам – убийцей. Вы зачем из машины-то вышли?

– Как зачем? – растерялась я. – Посмотреть. Помощь оказать. Если потребуется.

– Сматываться надо в таких случаях.

– И это говорите вы?!

– Если бы я был трупом, мне было бы уже наплевать, – сердито сказал он. – Здесь – направо. Поворот видите?

– Вижу.

– Туда.

– Не понимаю. Если я вас не зацепила, почему был глухой звук? Как от удара?

– Вы на бордюр въехали. И столбик зацепили. Машина теперь ремонта требует. Задний бампер разбит.

– Ремонта? Не думаю, что буду ее ремонтировать, скорее брошу, – пробормотала я и спохватилась: что ты несешь, Галя Зайкина? Срочно меняй тему! – Как вас зовут?

– Что? Ах да! Я не представился. Андрей.

– Галина.

– Вот и познакомились, – сказал он, потрогав синяк под глазом.

Познакомились? Я покосилась на сидевшего рядом мужчину. До сих пор Гале Зайкиной не удавалось ни с кем познакомиться. Имеется в виду существо мужского пола. Для меня мужчины все равно что марсиане. Я знаю только двух, к остальным стараюсь не приближаться. Кошкин не в счет, потому что он для меня не мужчина. Я их просто-напросто боюсь, мужчин, а у них ко мне интереса нет. Хотя большую часть свободного времени я проводила одна. В магазины ходила одна, на выставки ездила одна, в общественном транспорте тоже одна. Я слышала, что во всех этих местах можно познакомиться с мужчиной. Только не знаю зачем. Для меня штамп в паспорте – точка: замужем. И вот свершилось! Не успела избавиться от мужа, как тут же познакомилась! Он сидит рядом и трогает синяк под глазом. Только такое безумное существо, как Галя Зайкина, может избрать настолько нетривиальный способ знакомства! Хорошо, что ты его не убила, перед тем как познакомиться!

Надо бы его рассмотреть. Что тебе в итоге удалось подстрелить? То есть подбить. Какую дичь? Вроде бы он высокого роста, широк в плечах, лицо интеллигентное. И симпатичное. Блондин, глаза светлые. Кажется, серые. А может, и голубые. Нос прямой.

– Что вы на меня коситесь? Разглядываете?

– Да.

Невольно я залилась краской. Странно, но убийство мужа отошло на второй план. Я даже успокоилась немного. Его влияние? У меня такое чувство, будто мы знакомы сто лет. Бывает же! Почему-то с ним легко. Между мною и другими мужчинами расстояние в тысячу миль, даже если мы стоим рядом, а этот словно бы слился со мной. Бывает же!

– Скажите, Галя, а что вы делали в том районе?

– Я… э-э-э… я… была у подруги. – Мой голос предательски дрожит.

– Вы не замужем? – При этом он смотрит на мою правую руку. Кольца на пальце нет. Я сняла его после новогодней ночи, которую муж провел вне дома. Теперь и мужа у меня уже нет, поэтому я с чистой совестью отвечаю:

– Я не замужем.

– Может, мне наконец повезло? – усмехается он. – Я тоже не женат.

– И никогда не были?

– Нет. А вы?

– Я… э-э-э… была.

– А дети есть?

– Давайте не будет об этом.

– Ну как хотите. Вы – женщина свободная, больше мне ничего знать не надо. Я принципиально не кручу романов с чужими женами.

– Это еще почему?

– Я – за крепкую семью, ячейку общества. – На его лице усмешка. – Могу иметь отношения с женщиной, только если готов на ней жениться. Она должна быть прежде всего свободна. Разбивать семью не буду.

– Странно, что этого до сих пор никто не оценил. А мы с вами похожи.

О чем ты говоришь, Галя Зайкина? Ты тоже однолюбка, верная жена. И кто это оценил?

– Вам не повезло в личной жизни, Галя?

– Давайте не будет об этом.

– Все понятно. Ладно, везите меня домой.

– Кажется, я заблудилась. Где же карта?

Какое-то время мы выясняем маршрут. И быстро приходим к соглашению. У меня опять возникает чувство, будто мы знакомы сто лет. Наваждение какое-то! Нагнувшись над картой, я вижу его лицо совсем близко. Волосы мягкие, светлые, брови и ресницы тоже светлые, а глаза… Ловлю его взгляд и невольно краснею. Симпатичный. Такой мужчина – и свободен! Верится с трудом.

– Андрей, а сколько вам лет?

– Тридцать восемь.

– Надо же! Мы ровесники! А вы в Москве родились?

– Да…

– А какой институт закончили?

– Вам сразу все рассказать? Или оставим кое-что на потом?

– Разумеется, на потом!

И откуда в тебе столько смелости, Галя Зайкина? Вот что значит освободиться от тирана! Совсем другой человек! Осмелела! Или это потому, что Андрей не знает тебя другой? Сейчас ты носишь сорок шестой размер, у тебя модная стрижка, ногти с золотыми кончиками и норковая шубка цвета «белое золото». Может быть, он принял тебя за миллионершу?

– Андрей, я сразу хочу сказать: у меня ничего нет.

– Не понял?

– Ни денег, ни квартиры. Я сейчас болтаюсь между небом и землей. Я…

Галя Зайкина! Ты забыла, что одной ногой уже за решеткой! Сколько им понадобится времени, чтобы поймать Кошкина? А ему, чтобы тебя сдать – одно мгновение. А ты кокетничаешь так, будто у тебя есть будущее!

– Галя, вы со всеми так откровенны? Едва познакомились, сразу в лоб: у меня ничего нет. А где интрига? Готовы рассказать о себе все.

Все? Ну уж нет!

– Господи, какая же я дура! У вас рука болит, а я болтаю всякую чепуху. Я же вас чуть-чуть не убила!

– «Чуть-чуть» не считается. Назовем это бытовой травмой. В деньгах потеряю, когда зарплату буду получать, но ничего. Как-нибудь выкручусь.

– Зарплату? Ах, вы имеете в виду больничный! Значит, вы работаете на государство!

Жаргон моего мужа, владельца частной фирмы. Михаил Конанов всегда работал только на себя.

– Как вы сказали? «Работаете на государство»? Интересная формулировка! Ну да. Я бюджетник. А у вас что, частная фирма?

– Нет, вовсе нет! Я вообще не работаю!

Он с сомнением смотрит на мои руки с элитным маникюром и норковую шубку. Ну ты и дура, Галя Зайкина! Не умеешь врать – сразу говори правду! Нечего темнить! Ложь тебе не к лицу.

Так, перекидываясь репликами, мы подъезжаем к его дому. Только в этот момент я соображаю, что мой поезд уже ушел. В прямом смысле слова. А ведь я предупредила маму о своем приезде. Что с ней будет? Она тут же кинется мне звонить, пенять за свои переживания. Но не могла же я бросить на улице человека, которого чуть не задавила? Совсем ты запуталась, Галя Зайкина, в мыслях сумбур, в чувствах смятение. Как все было просто – и как все запуталось!

Мы поднимаемся в квартиру Андрея. Первым делом я осматриваю его руку. Я не медик, но в гуманитарном институте мы все были военнообязанными. И у меня есть удостоверение медсестры запаса. На занятиях, которые мы меж собой называли «медициной», со студенток драли три шкуры, была даже практика. Как раз в травматологии. Поэтому о переломах я кое-что знаю. Перво-наперво надо зафиксировать руку, наложить шину. Судя по обширной опухоли, у него и в самом деле перелом. Хорошо хоть закрытый.

Я делаю все что могу, а потом начинаю его уговаривать:

– Андрей, надо в больницу. Я не врач.

– Ерунда! Зарастет как на собаке!

– А как же работа?

– До десятого я отдыхаю.

– Но за неделю это не проходит!

– Вот через неделю и будет видно. Обращение в травмпункт мне ничего не дает. Руку вы зафиксировали, шину положили.

Настаивать не в моих интересах. И, похоже, не в его. Но рука все-таки болит, потому что, вымученно улыбаясь, он говорит:

– Придется вам за мной поухаживать, Галя. Я даже ужин приготовить не смогу.

Мне хочется смеяться. Все возвращается на круги своя! Ситуация повторяется! Двадцать лет назад я опоздала на поезд – и в моей жизни появился Михаил Конанов. Теперь я так же опоздала на поезд – и что? Вновь в однокомнатной квартирке холостяка меня ждут грязные тарелки, кастрюли, сковородки и гора белья. На этот раз он не уезжает в командировку, но у него сломана рука. И виновата в этом ты, Галя Зайкина. Так что принимайся за дело. Ситуация настолько знакомая, что решение приходит само робой:

– Послушайте, Андрей. Я все равно опоздала на поезд. Должна была сегодня уехать к маме, но нечаянно сбила вас. И в итоге опоздала. Не могла же я вас бросить. Можно я здесь переночую? Обязуюсь накормить вас ужином и навести порядок. Спать буду на кухне, на раскладушке.

– Идет!

– Ложитесь в постель, – решительно говорю я.

– Надо достать раскладушку. Я лягу на ней, а вы – на диване. В комнате.

– На раскладушке лягу я. И не спорьте. Кто из нас больной?

Минут пять мы препираемся, наконец больной джентльмен уступает мне раскладушку. Когда он раздевается, я деликатно выхожу из комнаты. Возвращаюсь и вижу, что он лежит, натянув до подбородка одеяло. Краснеть мне не приходится. Тут я вспоминаю, что у меня в машине чемодан с вещами. Среди них есть и халат: в поезде я планировала переодеться.

– Мне надо взять вещи из машины, – говорю я как можно бодрее. – У меня там чемодан.

– Ах да! Вы ведь собирались уезжать!

– Я сейчас вернусь. – И, поймав его настороженный взгляд, добавляю: – Не бойтесь, Андрей, я вас не оставлю.

– Ключ на полочке, под зеркалом.

Я возвращаюсь с чемоданом и в ванной комнате переодеваюсь в домашний халат. Потом иду на кухню. В холодильнике полно продуктов, к рождественским каникулам он, как и все прочие, запасся основательно. Перво-наперво я делаю питье. Давлю клюкву, найденную в морозилке, заливаю кипятком – морс ему сейчас будет полезен. Нас с морсом он встречает настороженной улыбкой.

– Галя, там есть кое-какие продукты, но если вам нужны деньги…

– Нет. Я рачительная хозяйка. Все, что у вас есть, пойдет в дело. Не беспокойтесь.

За хлопотами по хозяйству время проходит быстро. Он болеет, я пытаюсь загладить свою вину. Худо нам становится к вечеру. У него, похоже, поднимается температура, а я смотрю выпуск «Новостей». Увиденное меня шокирует. А в особенности услышанное:

– Сегодня в центре Москвы произошло убийство. Застрелены крупный бизнесмен Михаил Конанов и его жена Галина. Конанов был главой фармацевтической компании, как удалось узнать без ссылки на источник информации нашему специальному корреспонденту, под видом морской соли для ванн ввозил в страну эфедрин – гидрохлорид, по виду очень на нее похожий. Эфедрин является исходным сырьем для получения синтетических наркотиков. Поэтому нет никаких сомнений в том, что убийство носит заказной характер. Конанов подъехал к дому на своей машине вместе с женой, которая опоздала на поезд. Они вышли из джипа -и в этот момент раздались выстрелы. На месте преступления обнаружен пистолет «Макаров». По делу ведется следствие. Есть свидетели, которые видели киллера. Это дает надежду на то, что убийство будет раскрыто…

Я увидела тела мужа и юриста его компании. Торговля наркотиками?! Вот до чего доводит жадность! Ему давно надо было остановиться!… О чем это я? Они же ничего не поняли! Я – заказчица! И наркотики здесь ни при чем. Но почему они говорят, что убита Галина? Ах, вот оно что! Пуля попала женщине в лицо! Ее и в самом деле узнать трудно. Что же касается прически, шубки и ногтей… Кто опознавал тела? Разумеется, Лиана! Женька еще в Питере. Да и не будут ему такоепоказывать. Вот оно как. А ведь это выход! Я умерла – значит, меня не будут разыскивать как заказчицу убийства. Но Кошкин видел, в кого стрелял. Если его поймают…

Если его поймают, все будет кончено. Я смотрю на Андрея. Лицо у него странное, на лбу выступила испарина. Должно быть, ему больно.

– Опять кого-то отстрелили, – морщась, говорит он. – Женщину-то зачем? Тоже Галина. Не будь женой бизнесмена. Цена богатства.

– Да, это так, – киваю я. – Цену порой приходится платить немалую.

На экране уже другой сюжет, и я спохватываюсь:

– Вам плохо, Андрей? Дайте-ка я потрогаю ваш лоб. Э-э-э… Да у вас температура! Где градусник?

– Галя, не стоит…

– Я же вам говорила: надо в больницу.

– Пустяки, – морщится он.

– Нет, это уже не пустяки. Но не беспокойтесь: я вас не брошу.

Мое решение: надо тянуть время. Если они считают, что убита Галина Конанова, пусть так и будет. Меня больше нет. Я умерла. Что дальше? Кажется, ты попросила в подарок новую жизнь? Вот тебе шанс! Но не забывай, что за все приходится платить. У тебя отныне нет ничего. Ни денег, ни жилья, ни документов. Как ты с этим справишься, Галя Зайкина? Девочка с толстой косой и грустными темными глазами?

А главное: как же твои близкие? Мама, например? Неужели ты посмеешь сотворить с ней такое? Оставить ее одну? Она больная женщина, пенсионерка. Ее бедное сердце не выдержит. Ей придется присутствовать на твоих похоронах.

Телефонный звонок раздается рано утром. Андрей спит в комнате, ты в кухне, на раскладушке. Вчера вечером температура у него была тридцать восемь и пять. Выпил аспирина, куриного бульона, который ты ему сварила. Ночью он тебя не беспокоил. Значит, все хорошо. Звонит мобильный телефон. На дисплее высвечивается: «мама». После секундного колебания ты отвечаешь:

– Я слушаю.

– Галя? Что случилось? Почему ты не приехала?

– Мама, ты «Новости» по первому каналу не смотрела? Вчера вечером?

– «Новости»? Нет. Не смотрела.

– Тебе еще никто не звонил? Лиана не звонила?

– Нет, а что случилось?

– Тебе должны сообщить, что я умерла. Меня убили.

Пауза.

– Галя, я не поняла.

– Обязательно посмотри утренний выпуск «Новостей». Повторят вчерашний сюжет. Скажут, что убит бизнесмен Михаил Конанов и его жена Галина. Удивляюсь, как тебе еще не сообщили! Лиана, понятно, не поторопится. Но соседи… Твои соседи. Неужели не видели?

– Галя…

– Слушай меня внимательно, мама, не перебивай. Убита женщина, похожая на меня. Но надо, чтобы думали, что это я. Иначе я сяду в тюрьму.

– Галя! Что ты говоришь?

– Ты хочешь, чтобы я села в тюрьму?

– Галя!

– Ты скажешься больной и вплоть до похорон в Москву не поедешь. За Женьку не переживай, он взрослый парень, справится. Я найду способ сообщить ему, что жива. Главное – ты. По этому телефону больше не звони. Он будет отключен. Я сама тебя найду. Свяжусь с тобой. Обязательно. И деньги. Деньги я тебе вышлю. Я тебя не брошу, мама.

– Галя…

Больше она ничего сказать не могла. Я тоже. У меня на глазах выступили слезы.

– Мама… Помнишь, как летом мы сидели с тобой, обнявшись, и рыдали? Представь, что мы сейчас сидим рядышком и… Так надо мама. Поплачь. Но сделай для меня это, прошу. Если ты не сможешь, я пропала.

– Галя…

– Главное ты знаешь: я жива. Сиди и жди. Все, мама. Я в чужой квартире, говорить больше не могу. Жди звонка. И помни, что надо всем отвечать. Твоя дочь, Галя Зайкина, умерла.

– Галя…

– Все, мама. Все. Целую.

Отбой. Она поймет. Она все сделает как надо. Это не слабое звено. Слабое звено – Кошкин. Вот где зарыта собака. И еще – Андрей. Андрей!

Накинув халат, я бегу в комнату. Он лежит в постели, глаза открыты и лихорадочно блестят, волосы спутаны, лоб влажный, губы обметало. Скомканное одеяло в ногах, голый мускулистый торс лоснится от пота. У него жар. Мне вдруг становится страшно. Не хватало еще, чтобы он умер!

– Андрей!

Я кидаюсь к нему. На тумбочке градусник. Тридцать девять и восемь! Господи! Почти сорок!

– Ну я же тебе говорила! Надо срочно вызвать врача!

– Нет. Галя, не надо…

Левой рукой Андрей лезет под подушку. Что он там хочет найти? Завещание?

– Врача не надо, – бормочет он. Рука, вынутая из-под подушки, пуста.

– Лежи спокойно. О Господи! Эти мужчины как дети! Я попробую сбить температуру.

– Спасибо.

Он закрывает глаза. Галя Зайкина несется на кухню. Компресс, морс, куриный бульон… В детстве Женька много болел, кому как не тебе знать, как сбить температуру. Либо аспирин, либо обтирание. Надо развести в воде уксус. Интересно, у него есть девятипроцентный уксус? Холодный компресс на лоб. Антибиотики? Скорее всего, ему нужны антибиотики. У него же перелом. Тогда не нужен аспирин. Ну же, Галя! Соберись! Приводи в порядок мысли! Вспомни, чему тебя учили! Я лечу в комнату, к его постели.

– Плохо, – бормочет он. И хватает меня за руку: -Не уходи.

– Никуда я не уйду.

– Хорошо.

Он говорит это потому, что я кладу ему на лоб холодный компресс. Все-таки обтирания. И надо бы сбегать в аптеку, купить антибиотики. Скорее всего, это воспаление. Отсюда и высокая температура. Ну почему он не хочет обратиться к врачу? Эти мужчины как дети! Впрочем, о чем ты? Уйми свой страх. Тебе тоже это не нужно. Врач. Свидетель. Никто не должен знать, что ты здесь. Ты должна справиться сама. Лучшего места, чем эта квартира, и не придумаешь. Чтобы отсидеться. Здесь тебя никто не будет искать. Борись, Галя Зайкина! Борись!…