355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталья Андреева » Принц Эдип » Текст книги (страница 4)
Принц Эдип
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:19

Текст книги "Принц Эдип"


Автор книги: Наталья Андреева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Монти стало вдруг не по себе, но он виду не подал. Когда Анна поинтересовалась, как ему понравилась пьеса, равнодушно сказал, что, в общем-то, неплохо. Но не совсем понятно. Она тоже не стала давить. Ночь провели вместе, но сон, который ему приснился, был странным. А под конец страшным. Он был близок с женщиной, лица которой не мог разглядеть, а потом вдруг назвал ее «мама».

Проснулся он в холодном поту. Рядом лежала Анна. Приподнявшись на локте, Монти долго разглядывал ее лицо, и вдруг почувствовал, как все тело покрылось мурашками. Стало страшно. Показалось вдруг, что они с Анной похожи. Физически, как могут быть похожи люди, в жилах у которых течет родственная кровь. У Анны светлые волосы, тонкий прямой нос. И родинка на щеке. Кажется, у него такая же! Хотел, было, вскочить и кинуться к зеркалу, чтобы проверить. Есть там эта чертова родинка, или ее нет? Но тут Анна проснулась. Открыла глаза, и сразу же спросила:

– Что случилось?

– А что случилось? – хрипло передразнил он.

– У тебя такое лицо, словно ты приведение увидел. Какой ты бледный.

– Послушай, ты детей в роддоме не оставляла?

– Что?

– Детей, говорю, не бросала?

– Значит, ты понял, – с удовлетворением заметила Анна. – Нет, у меня не было детей. На мой счет можешь не волноваться.

– Слава богу! – И он с облегчением откинулся на подушку: – Уф! А то мне стало вдруг не по себе. Подумалось…

– Подумалось, что при таком образе жизни и любви к зрелым женщинам в один прекрасный день можно проснуться в постели рядом с собственной матерью? Так?

– Замолчи! – испугался вдруг он. Высказанная вслух, эта мысль звучала кощунственно. Монти вдруг понял: – Да, я именно этого и боюсь! Но и хочу одновременно. Ведь я этого ищу. Но я же не виноват, что так получилось?

– Но он тоже был не виноват. Царь Эдип. Это судьба.

– Не верю.

– Послушай, ты, ведь не был в армии?

– Нет. Не был, – покачал он головой.

– А причина?

– Отмазали.

– А диагноз?

– Да какая тебе разница! Что-то нервное.

– Значит, у врача были основания. Ты не наблюдался в детстве у невропатолога?

– Ну, допустим, было, – нехотя сказал он. -Потом подняли медицинскую карту, ма сделала все возможное, дала денег, чтобы… – И вдруг он спохватился: – А тебе-то что за дело?

– Я работаю психотерапевтом, – спокойно сказала Анна.

– Что-о?!

– Не надо так кричать, Монти. – Она приподнялась на локте и спросила: – Не возражаешь, если я закурю?

Он кивнул и принес ей пачку сигарет с ментолом и зажигалку. Глубоко затянувшись, Анна сказала:

– Надо разобраться в проблеме. Когда ты узнал о том, что подкидыш? Лет в шесть. По Фрейду это фаллическая стадия развития, на которой и формируется Эдипов комплекс. У каждого ребенка на этой стадии неосознанное желание обладать родителем противоположного пола и одновременно устранить родителя одного с ним пола. И тут ты узнаешь, что твоя мать – вовсе не твоя мать. И чтобы удовлетворить свое желание, ты стал искать ее в каждой женщине подходящего возраста. И вот во что это вылилось: бесконечные романы с дамами, которые в два раза тебя старше. Ты хочешь доказать этой женщине, своей матери, что она была не права, когда тебя бросила. Вот он я, какой вырос, посмотри! Вот, мама, что я могу! Ты надеешься на то, что каждая женщина, с которой ложишься в постель – это она, и одновременно боишься этого. Ты ее ищешь, хотя и не отдаешь себе в этом отчета. Тебе страшно. Ты любишь и ненавидишь одновременно. А, главное, подсознательно хочешь отомстить. Ведь для твоей матери это будет страшным ударом. Ты думал о том, что будет, если ты ее таким вот способом отыщешь? Мир тесен.

– Что же мне теперь делать? – усмехнулся он.

– Бороться с этим, – пожала плечами Анна. -Я готова тебе помочь.

– Почему?

– Ну, может быть потому, что у меня тоже комплекс. Я испытываю склонность к молодым людям вроде тебя. Неудовлетворенный материнский инстинкт. У меня к тебе материнские чувства, дорогой ты мой.

– Но к счастью, я не твой сын. Хоть с этим повезло, – сказал он, откидывая одеяло и спрыгивая с постели. Захотелось вдруг поскорее уйти из квартиры Анны, и забыть все, что она говорила. Он поспешно стал одеваться, заметив: – Есть простой способ разрубить этот узел.

– Какой же? – настороженно спросила Анна.

– Найти свою мать. Чтобы уже знать наверняка, что мне не грозит стать ее любовником. А пока я буду осторожен. Спасибо, что просветила. И пьеску эту вовремя показала. Пожалуй, я схожу в театр еще разок.

– А ты злишься, Монти. А причина?

Он уже оделся и теперь хотел только одного: уйти. Анна упрямо лезла ему в душу. Она пыталась нарушить царившую там гармонию. Меньше знаешь – крепче спишь. Но разве он теперь может спать спокойно?

– Причина, причина… – он занервничал. -Причина в том, что ты подошла ко мне слишком близко. Я не нуждаюсь ни в чьей заботе. Я не хочу знать, кто ты и что ты. Не хочу твоей помощи. Откуда я знаю, может, это способ такой, связать меня по рукам и ногам? Ты же психотерапевт! Вдруг ты решила выйти за меня замуж? Удовлетворить таким образом материнский инстинкт. Если я буду в тебе нуждаться, то, разумеется, соглашусь! Пациенты частенько женятся на своих лечащих врачах. Тоже инстинкт.

– А ты не дурак, – внимательно посмотрела на него Анна. – Умеешь просчитывать ситуацию. Но с другой стороны, выбор у тебя небольшой. Игра, в которую ты играешь, опасная. С женщиной, которая бросила тебя в роддоме, за двадцать Пять лет всякое могло случиться. Выяснить, где она и что с ней, будет трудно.

– Ничего. Я постараюсь.

– А если ты ее найдешь, ты уверен, что большего не захочешь? Ты иногда себя не контролируешь. Вдруг захочешь убить своего отца?

– Это что, шутка?

– Отнюдь, – Анна была серьезна как никогда. Он разозлился, тоже всерьез.

– Хочешь сказать, что я псих?

Монти смотрел на нее, чувствуя, как в ушах шумит, а глаза словно туманом застилает. Ну, зачем она это сделала? Зачем надо было объяснять, что с ним происходит? Ведь он был так счастлив! И вот вам, пожалуйста! Законченный псих, которому она уже поставила диагноз. Якобы он хочет убить своего отца и спать с собственной матерью! Да он ее даже не знает! И не хочет знать!

– С тобой все в порядке?

Надо взять себя в руки. Не хватало еще доказать сейчас Анне всем своим поведением, что она права!

– Я ухожу. Спасибо за спектакль. Очень интересно. Не провожай, я захлопну дверь.

– Надеюсь, мы еще увидимся? – крикнула вслед Анна.

– Конечно увидимся, – легко соврал он.

Потом, в машине, Монти долго раздумывал над ее словами. Раньше мысли о родной матери в голову не приходили. Был детский интерес, любопытство. Ведь ходит же она где-то! С кем-то живет. С мужем. Или с любовником. И, быть может, у него есть сводный брат или сестра. А отец? Его родной отец, кто он? Мысль об отце в голову не приходила. Ни разу. А сейчас он вдруг почувствовал укол ревности.

Нет, с этим надо что-то делать. Надо поговорить с ма и выяснить подробности. В роддоме должны знать, кто его настоящие родители. Есть тайна усыновления, но из любого правила есть исключение. Мальчик вырос. Он хочет узнать правду.

СПУСТЯ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА. 27 АВГУСТА, ЗА ПОЛНОЧЬ

Наконец, приехала прокуратура, и дело завертелось. Алексей действовал по принципу: всех впускать, никого не выпускать. До утра. До точки. Иначе говоря, до победного конца. Убийца среди посетителей ночного клуба, а их было всего девять, если исключить хозяина вечеринки, Монти. Один из его гостей мертв. Девять минус один и еще плюс один. Все равно на круг получается девять. Девять подозреваемых в убийстве. В первую очередь надо определить мотив. За что убили?

Перед Алексеем Леонидовым лежало три приглашения. Три одинаковые открытки, с розочками, золотое тиснение, да и текст тоже одинаковый. Он сличал текст, написанный от руки на всех трех открытках, одним и тем же почерком, и все больше приходил в удивление: «Дорогая мама, приглашаю тебя на свое двадцатипятилетие, которое будет праздноваться в ночном клубе "Дамские пальчики" двадцать шестого августа. Просьба прийти к десяти часам вечера, адрес клуба прилагается». И подпись: Монти.

Одинаковый текст на всех трех приглашениях, буква в букву. Первое адресовано Нечаевой Наине Львовне. Та брюнетка, которая сразу же привлекла его внимание. За полчаса работы Алексею удалось кое-что выяснить. Со слов гостей Монти, один из которых – убийца. Но -один! Остальные ведь невиновны! И надо обращаться с ними соответственно. Вкратце о Нечаевой: сорок три года, не замужем, детей нет. Владелица модного журнала «Тело». Не читал, но наслышан о таком. По телевизору несколько раз прогнали коротенькую рекламу. Надо бы купить экземпляр, узнать, что за издание. Для расследования полезно. Но он уже уверен: преступление будет раскрыто до утра. Убийца сейчас находится здесь. В этом клубе. Может быть, это сам именинник, а может, один из его гостей. Надо только вычислить его и задержать, представив веские доказательства. Либо дожать, и он сам признается.

Теперь о потерпевшем. При нем обнаружены водительские права и портмоне с наличными деньгами. Сумма незначительная, но в том же портмоне имеются кредитные карточки. Надо бы проверить счета покойного. Убийство из-за денег еще никто не отменял. Итак, потерпевший. Алексей нахмурился. Человек не бедный, судя по занимаемой должности. Лопухин Вячеслав Валентинович, юрисконсульт фирмы «Ясное поле». По названию села, откуда ее корни. Яснонопольский мясоперерабатывающий комбинат славится продукцией на всю страну. Леонидов в курсе. Тушенку жена не устает нахваливать. На дачу берет только ее, закупает каждый раз по двадцать банок. При умеренной цене – отличное качество! Так что ли, у них в рекламе? Владелец фирмы Рябов, это знают все. Тушенка от Рябова – отменное качество! Куриные консервы «Петушок» – от Рябова! Не пожалеете! Яйцо от Рябова! Не нахвалитесь! А Петр Николаевич Рябов, как, оказалось, посещает мужской стриптиз! Алексей невольно покосился вправо, где на низеньком диванчике спокойно сидел господин в отличном костюме, а на его запястье по-прежнему поблескивали часы известной фирмы. Алексей прикинул: костюм за две тысячи долларов, ботинки за пятьсот, часы за пятнадцать тысяч. Как минимум. Потом приплюсовал все это к стоимости бриллиантовых украшений на Людмиле Федоровне и невольно вздохнул. Интересно, во сколько миллионов оценивается состояние господина Рябова? Лицо Петра Николаевича не выражало никаких эмоций. Он не пытался звонить своему адвокату, требовать, чтобы его немедленно выпустили из клуба и вообще устраивать скандал. Отчего-то Петр Николаевич Рябов хотел дождаться, когда ему назовут имя убийцы. Либо Алексей чего-то не понимает.

За каким чертом он сюда пришел? Не решился отпустить Людмилу Федоровну одну? Ведь именно ей адресовано второе приглашение. От ее бриллиантов Алексей до сих пор глаз не может отвести. Завораживает. Так и хочется спросить: это у вас хобби такое? Петр Николаевич Рябов -человек состоятельный. Весьма. Где его охрана, спрашивается? Служба безопасности? Почему они вдесятером заперлись в этом зале? А Рябовы еще и дочку с собой привели! Девятнадцатилетнюю девушку, ту самую, с тонким, нежным личиком. Девушку, между прочим, зовут Асей. Тургеневское имя, и девушка такая же. Романтичная. И зачем она здесь? Ай да родители! Привели на мужской стриптиз юную дочь! И как не стыдно!

Третья дама, получившая приглашение – чопорная блондинка с правильными чертами лица. Ада Станиславовна Лопухина. Жена потерпевшего. А точнее: бывшая жена. Они с Лопухиным вот уже лет пять как в разводе. Обручальное кольцо она носит на левой руке. Итак, Ада Станиславовна Новинская – Лопухина. Сорок три года, имеет единственного сына. Двадцати двух лет. Станислав Вячеславович Лопухин. Сын где? Присутствует. Длинноволосый субъект с руками, перепачканными краской – ее сын? Гм-м-м… Не похож. Вот между ней и Монти есть определенное сходство. «Дорогая мама…». Отчего-то Алексей сразу подумал о ней. У этого Монти очень интересное лицо. Особенно глаза. Но у него глаза темные, как у Нечаевой, а у Ады Станиславовны голубые. «Дорогая мама…». Тьфу ты! Бред!

Итак, три одинаковых приглашения. На двадцатипятилетие известного в определенных кругах стриптизера. В ночной клуб «Дамские пальчики». «Дорогая мама, приглашаю тебя…» Могла женщина нанести три удара мужчине тяжелой бронзовой статуэткой? В состоянии аффекта, в запале, могла запросто! Дело за мотивом. За что она могла нанести потерпевшему три удара по голове? «Дорогая мама, приглашаю…» Две пришли с мужьями, одна, правда, с бывшим, и одна дама со спутником. Дмитрий Сергеевич Сажин. С ним в кабинете владельца клуба сейчас беседует следователь прокуратуры. В крохотном холле, что находится за дверями этого зала, коллега Леонидова допрашивает Марию Казимировну Новинскую. Еще одна любительница мужского стриптиза! Шестьдесят лет, а туда же! Что творится, а? Подумать только, что творится! Мир сошел с ума! Пенсионерки идут на стриптиз!

А перед Алексеем Леонидовым сидят три женщины, у каждой из которых приглашение на этот вечер. «Дорогая мама…»

И Алексей непонимающе спросил:

– А почему в трех экземплярах? У него что, три матери?

Дамы переглянулись. Заговорила брюнетка, Нечаева:

– Видите ли, это странная история. Мы были молоды…

Она вдруг замолчала.

– И что? – спросил Леонидов.

– Мы были молоды, – повторила Нечаева. – И глупы. Неосторожны. Одна из нас родила ребенка. И мы решили скрыть правду. Все равно ведь мальчика оставили в роддоме и вскоре его усыновили. Мы принесли ребенка втроем и так и не признались, кто его мать. Никогда не думала, что всплывет эта история. Получила приглашение и очень удивилась.

– Значит, вы – его мать?

– Как раз это мы и выясняли с десяти часов вечера, – довольно-таки уклончиво ответила Нечаева.

– И что? Выяснили?

– Видите ли…

Она вновь замолчала. Алексей заглянул в свои записи:

– Наина Львовна, так? – женщина кивнула. -Почему же вы все-таки пришли на юбилей?

– Потому что я знакома с этим молодым человеком, – побледнев, сказала Нечаева. – То есть мы все некоторым образом с ним знакомы…

– Ну, разумеется, – усмехнулся Алексей. -Ведь одна из вас его мать, а две другие – сообщницы, помогавшие скрыть правду.

– Вы не так поняли, – устало сказала Нечаева. -Нашему вторичному знакомству вот уже несколько месяцев. Но никто из нас троих понятия не имел, что Монти – это тот самый мальчик, которого мы оставили в роддоме! Не имел до сегодняшнего вечера! То есть, до того момента, как он вручил нам эти приглашения. То есть, прислал. По почте. Извините, я волнуюсь. Поверьте, это было для нас ударом… – Она замялась и посмотрела на своих сообщниц. Ада еле заметно кивнула, Людмила всхлипнула. И Нечаева продолжала говорить за всех: – Мы принесли его в роддом двадцать шестого августа, через несколько дней после родов. Он родился чуть раньше срока. Недели на три. Это я так, к слову. Но в его документах дата рождения – именно двадцать шестое августа. Мария Казимировна сказала, что мы должны забыть об этой истории и об этом мальчике. Она поступила так, как считала нужным. Единственный человек, который не имеет ко всему этому никакого отношения, как ни странно, покойник. Лопухин. Ада познакомилась с Вячеславом, когда история с брошенным младенцем давно уже осталась в прошлом. Слава – человек посторонний, в то время как Дима и Петя, то есть, Дмитрий Сергеевич и Петр Николаевич некоторым образом принимали участие…

– То есть? – вновь не понял Алексей.

– Я встречалась с Димой двадцать пять лет назад, а Люся с Петром. Вы понимаете, что именно я имею в виду.

– То есть, один из них может быть отцом этого… – Алексей замялся и щелкнул пальцами. Потом с насмешкой сказал: – Монти.

Женщины вновь переглянулись. Круговая порука. И до сих пор. Нечаева пожала плечами. Людмила Федоровна в ужасе посмотрела на диванчик, где, закинув ногу на ногу, сидел ее супруг. Алексей начал догадываться, чего дожидается Петр Николаевич Рябов. Не имя убийцы Лопухина он хочет узнать. Имя, но другое. Он хочет узнать, кто отец этого Монти. У преуспевающего бизнесмена сын-стриптизер? Оставленный в роддоме? А ведь это скандал! Понятно, почему они молчат. По крайней мере, понятно, почему молчит Людмила Федоровна. Алексей пригляделся. Между ней и Монти нет ни малейшего сходства, а вот у Петра Николаевича в юности волосы, похоже, вились. Эта волнистая прядь на лбу… Тьфу! Наваждение какое-то!

– Прошло двадцать пять лет, – жестко сказала Нечаева. – Все сроки давности вышли. Лично я не чувствую за собой вины. Мы поступили так, как того требовали обстоятельства.

При этих словах Ада Станиславовна как-то странно посмотрела на свою подругу. Алексей оглянулся. Где оно там, «обстоятельство»? В черных кожаных штанах и белоснежной рубашке? За кулисами, где его сторожит сержант милиции. Потому что, как ни крути, Монти – подозреваемый номер один. Он – стриптизер, человек, ведущий беспорядочный образ жизни, погрязший в разврате, а все остальные – порядочные люди.

– Я не понимаю, при чем здесь Слава, -всхлипнув, сказала Людмила Федоровна. – Уж если карать, то нас. Я признаю. – Она еще раз всхлипнула. – Виновата.

– А она еще сказала, что отдала мальчика в хорошие руки! – не удержалась Ада Станиславовна от выпада в адрес своей тетки. – А из него вон что получилось! Стриптизер! – презрительно добавила она.

– Монти – хороший парень, – возразила Нечаева.

– Ну да! Кому как не тебе это знать! – съязвила Ада Станиславовна.

– Замолчи!

– Что вы имеете в виду? – тут же вцепился в Лопухину Алексей. Но та поджала и без того тонкие губы и замолчала, как ей и советовала Нечаева.

– Значит, вы трое имеете отношение к этой истории с брошенным ребенком, – сделал вывод Алексей. – А также Мария Казимировна, которая его взяла и отдала на усыновление. И двое мужчин, Петр Николаевич и Дмитрий Сергеевич тоже, некоторым образом причастны. А убит Вячеслав Валентинович Лопухин. Ваш бывший муж, как я понял, Ада Станиславовна?

Надменная блондинка спокойно кивнула. Ни слезинки не проронила, надо же! Сидит, как ледяная статуя! Сразу видно, что отношения между ней и бывшим мужем были напряженными. Она не скорбит, ничуть. Быть может, радуется втайне, что бывший супруг теперь мертв. А быть может и ручку к этому приложила. Алексей посмотрел на тонкие пальчики дамы и представил, как Ада Станиславовна сжимает в руке талию бронзового парня, и, замахнувшись, лупит им обидчика. Раз, два, три… А что? Вполне!

– Я не вижу, чтобы кто-нибудь из присутствующих в этом зале огорчился, – не удержался Алексей.

– Мы все недолюбливали Славу, – сказала Нечаева опять-таки, за всех.– Но не настолько, чтобы захотелось вдруг его убить. Не было причины.

– А сами вы, когда познакомились с потерпевшим? То есть, с Лопухиным?

– Я? – пожала плечами Наина Львовна. – Как и все: на свадьбе.

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Ная

Затея с археологической экспедицией провалилась с самого начала. Надежды, которые возлагала на нее Ная, не оправдались. Полтора года она моталась по раскопкам, не чувствуя ни малейшего интереса к тому, чем занимается. То, что издалека, из столицы, выглядело таким романтичным, на деле оказалось тяжелой, монотонной работой. а, главное, грязной. Песок был везде, даже на языке, поначалу Ная все время полоскала рот, чтобы от него избавиться, но потом махнула на это рукой. Со временем она перестала замечать, что вместе с пищей во рту находятся песчинки. Пришла зима, но снег, разумеется, не выпал. Снег, к которому она привыкла. В пустыне стало холодно, особенно по ночам, но работу из-за этого никто не отменял. Ная проклинала себя. Надо было сдавать сессию вместе с подругами, а не уходить в академку! Авось проскочила бы! Как глупо она поступила! Ее романтический пыл заметно охладился. Она быстро повзрослела, но время, увы, было потеряно!

«Дура я дура», – ругала себя Ная, сидя вечером у костра. Раньше ей казалось, что это так романтично! А теперь? Кто-то пел: «А я еду, а я еду за туманом…» Не то чтобы в тему, но все о том же: о романтике. Тайгой здесь, слава богу, и не пахло. На тайгу Ная в детстве насмотрелась. Но с чего она взяла, что в пустыне все будет по-другому? Вся разница в климате. Там холодно, здесь жарко. Но любая экспедиция – это прежде всего грязь, плохое питание, бытовые неудобства. Уж кому-кому, а женщинам здесь точно делать нечего! А красивым женщинам тем более! Кожа огрубела, волосы засалились, губы потрескались, и ей уже было не до поцелуев. Помыться бы!

С бородатым археологом у нее ничего не вышло. Какая может быть любовь в этих ужасных бытовых условиях? Когда помыться толком негде и все время песок на зубах скрипит! Ная злилась на него все за то же: за романтику. Ему, действительно, все это нравилось, черт его возьми! Археолог принадлежал к породе бродяг, которым все равно, где спать и что есть. И не задумывался о том, что любимая женщина тянется к уюту и домашнему очагу. И что ей надо решать свои маленькие женские проблемы и хотя бы два раза в неделю мыть голову. А с волосами Ная мучилась, как никто другой! Ее роскошная черная грива требовала ухода. Даже когда, придя в отчаяние, она отрезала толстую косу, густые волосы все равно доставляли массу хлопот.

Она не раз вспоминала Диму. Чем эта романтика лучше общежития, в котором они бы оказались, если бы поженились? В конце концов, дали бы им маленькую комнатку, но с удобствами, душевая всего-то через коридор! А там горячая вода. Горячая вода! Ная даже застонала в своем спальном мешке. Вода! Вот истинная ценность! А все эти черепки – чушь собачья. Ничего-то они толком не нашли! Никаких древнейших поселений! По версии начальника экспедиции здесь когда-то была вода, вместо песков – цветущие сады. И люди, которые здесь жили, якобы общались с инопланетянами. Строили посадочную площадку для межпланетных кораблей. Члены экспедиции буквально землю рыли, то есть песок, в поисках этой площадки, да так ничего и не нашли. А жаль. Сейчас мода на всю эту аномалию. Летающие блюдечки, пришельцы, сигналы с далеких звезд. Какая чушь! Кандидат наук, который возглавляет экспедицию, вернувшись, засядет за докторскую диссертацию. Ная пыталась, было, с ним заигрывать, но он самый настоящий фанатик и сухарь. Влюблен в археологию. Что ему женщины?

Нет, пора возвращаться. А куда? Восстановиться в институте будет трудновато. Надо сдавать материал за первый курс. Либо все сначала. Вот тебе и съездила за запахом тайги! Полтора года потеряла! А как, интересно, поживают подружки? Ада пишет, что родители скоро возвращаются из загранкомандировки и что она немного побаивается. Дуреха! Чего бояться? Подумаешь, уже не девственница! Нынче это не актуально. Восьмидесятые на дворе! О тайных родах на даче никто не узнает, не в интересах бабушки Ванды об этом рассказывать, да и Мария Казимировна будет держать язык за зубами. Она – кремень! Сказала как отрезала. Но к Аде теперь не подкатишься. Ее родители – люди строгих правил. И у них свои виды на трехкомнатную квартиру. Деньжищ заработали, теперь будут единственную дочку замуж выдавать, наверняка затеют размен. И почему ей, Нае, так не повезло с родителями? Как хочется побыть принцессой! Чтобы кто-то решал все твои проблемы! Нет, вариант с Адой не проходит.

А Люся теперь одна, тоже в трехкомнатной. Судя по последнему письму, замуж так и не вышла. Петя к ней заходит, но скоро он окончит институт и уедет в свой колхоз. Разве что к ней напроситься? Пожить годик-другой. Она бы платила за комнату. Платила с чего? И Ная вновь скрипнула зубами. «Это все песок…» – привычно подумала она и перевернулась на бок. – «Песок…».

На следующий день она подкатилась к начальнику экспедиции. Присела рядышком с загадочной улыбкой и вкрадчиво поинтересовалась:

– Что, Семен Ильич, диссертацию собрались писать?

– А? Что? Ага, – буркнул тот, не отрываясь от своих черепков.

– Как это, должно быть, интересно!

– Вам действительно интересно? – кандидат наук, худой, сутулый мужчина в очках с толстыми стеклами, впервые поднял на нее глаза.

– Ну, конечно!

Нае хотелось его разговорить. Растормошить, завести. А ну как выгорит? Общее дело, оно объединяет. Хорошо было бы выскочить замуж за доктора наук! В том, что начальник экспедиции защитит докторскую диссертацию, она лично нисколько не сомневалась. Фанатик!

Он заговорил, и говорил много. Она слушала. День слушала, два. Неделю. И все еще надеялась: по возвращении в Москву будущий доктор археологических наук сделает предложение. Даже на вокзале, когда поезд остановился у перрона, все еще надеялась. Вот сейчас он скажет:

– Наина Львовна, поедемте ко мне домой, и там я продолжу свой увлекательнейший рассказ. Вы так замечательно слушаете, что я готов всю оставшуюся жизнь делить с вами мою жилплощадь и заработную плату.

О, черт! Неужели она себя выдала? И археолог все это давно уже понял? Что не нужны Нае ни он сам, ни его черепки. Только московская прописка, квартира и деньги.

– Всего вам хорошего, Наина Львовна, – сказал будущий доктор наук, подхватив свой чемодан. Ее же вещи остались одиноко стоять на перроне. Все остальные члены экспедиции уже разошлись, встреченные родными и близкими. А Ная все еще на что-то надеялась. Пока не услышала: – Я искренне верю, что вы еще встретите свое счастье.

И он ушел. Ная чуть не закричала: «Погодите, погодите, а как же я? Мне куда,?». Когда он скрылся из виду, подумала с испугом: «Господи, неужели же я так подурнела? Что никому больше не нужна?». Хотелось заплакать, глаза стали влажными. Но сдержалась. Вытерла выступившие слезы, подхватила вещи и поехала к Люсе. По дороге с волнением думала: «А что если у нее живет мужчина? Это будет неудобно! Но можно попросить приюта хотя бы на несколько дней! На недельку…».

…Люси дома не было. Ная звонила, звонила в дверь, даже стучала, но никто не открывал. Наконец она сообразила: подруга еще на работе! И, оставив вещи на лестничной клетке, выбежала на улицу.

– Бабушки, где здесь библиотека? – спросила она у сидевших на лавочке старушек.

Те переглянулись:

– Какая, дочка, библиотека? Ах, та самая, где наша Люсенька работает! Да в соседнем дворе!

И Ная ринулась туда. Издалека заметила окна маленького Люсиного рая. Три окна на первом этаже забраны решетками, на них занавесочки в голубой цветочек, а на подоконниках горшки. Душистая герань. Она невольно улыбнулась. Люся добрая. Она не откажет.

Ная, немного волнуясь, поднялась на крыльцо, потянула за дверную ручку и вошла. Люся сидела за столом, заставленном формулярами. Справа лежала стопка книг, книги были разложены на низеньком столике, что располагался рядом. На другом, журнальном, лежали свежие газеты. Чистота, порядок, уют. Увидев подругу, веснушчатая библиотекарша сначала растерялась. Потом ахнула и испуганно прикрыла ладошкой рот:

– Ная! Ты?! Не может быть!

– Я, а кто же еще? – грустно улыбнулась она.

– Хоть бы телеграмму дала, что приезжаешь!

– Не прогонишь, подруга?

– Да что ты, что ты!

– Замуж еще не вышла? – несколько напряженно спросила Ная.

– Да за кого ж?

– За Петю.

– Ему еще учиться и учиться. Тоже мне, муж!

– Учиться? – слегка удивилась Ная. – А я думала, что он уже оканчивает институт!

– Нет, что ты! Еще два года! – с тайной гордостью сказала Люся. – На красный диплом идет! Нравится ему это.

– Что это? – с улыбкой спросила Ная.

– Учеба.

– А как он вообще? – осторожно спросила она. – Часто здесь появляется?

– Очень, – застенчиво сказала Люся и тихо добавила: – Чуть ли не каждый день.

– А ты как? Институт-то еще не бросила?

– Что ты, что ты! – замахала рукой Люся. -Как можно?

Ная огляделась: в библиотеке никого кроме них не было.

– Читателей-то у тебя негусто, – заметила она.

– Погоди, сейчас с работы пойдут. План выполняем! – с гордостью сказала Люся. – И утром наплыв: дети, которые учатся во вторую смену, на внеклассное чтение книжки берут.

– Нравится тебе здесь? – спросила Ная, все еще не решаясь изложить свою просьбу.

– Ну, конечно! А ты-то как?

– А, никак! Приехала вот, – она смотрела в пол. Люся ни о чем не должна догадаться.

– Замуж-то не вышла? – спросила та.

– Не сложилось, – коротко ответила Ная, и, пересилив себя, просительно сказала: – Люсь, ты не могла бы меня ненадолго приютить? Пока работу не найду или в институт не поступлю. За комнату я заплачу, у меня деньги есть.

– Что ты, что ты! – замахала руками Люся. -Какие деньги! Живи, конечно! А то я одна стосковалась!

– А Петя как же?

– А что, Петя? Ему ж еще учиться! И три года в колхозе надо отработать. Он же у меня целевик. По целевому направлению, – пояснила Люся, поймав удивленный взгляд подруги.

Ная сразу же обратила внимание: Люся сказала «у меня». Значит, Петю из их жизни не вычеркнешь. Люська – размазня, в отличие от начальника экспедиции, который проявил характер и перед Наей устоял. А Петя Люси в итоге добьется. Если продолжит к ней ходить. Добьется московской прописки и трехкомнатной квартиры. Ная была уверена, что Пете только этого и надо. И она решила отблагодарить подругу по-своему. Открыть ей глаза на истинные Петины чувства.

В Люсиных хоромах она скромно заняла маленькую комнатку, а на следующий день побежала искать работу. А к вечеру вновь чуть не расплакалась. Вернулась к тому же, с чего начинала почти три года назад! К черной работе где-нибудь на заводе или гардеробщицей в родном институте, за мизерную зарплату. Временно Ная на это согласилась. Пока не подвернется что-нибудь получше. И забежала в деканат, чтобы узнать, можно ли восстановиться, и на какой курс.

Через неделю все более или менее утряслось. С работой и жильем она определилась. Теперь надо подумать о карьере. Вечером в субботу Ная вспоминала археологическую экспедицию, поиск площадки, которую якобы готовили для инопланетных космических кораблей, и на ее губах блуждала улыбка. Какой бред! Но ведь не все так думают! Некоторые верят! В воздухе определенно что-то витает. Люди тянутся к неизведанному, хотят об этом читать. Слишком уж скучная жизнь, застойная. А хочется чего-то особенного. Романтики. Приключений.

И тут она подумала: а что если об этом написать? Пусть бред. Пусть не поверят. Но ведь она же там была! Она видела своими глазами эти раскопки! Нашли, не нашли – дело другое. Было? Было! Версия существует? Существует! Более того! Человек об этом диссертацию пишет! Она нашла блокнот, в котором, приехав в пустыню, поначалу делала кое-какие записи, и стала их просматривать. Потом попробовала как-то систематизировать и описать свои приключения, разумеется, их приукрасив. К ее удивлению, писалось легко. Через несколько часов очерк был готов. Ная отложила исписанные листы в сторону и сладко потянулась. Кто знает? Быть может, ей и удастся куда-нибудь это пристроить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю