Текст книги "Москва не принимает"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Тринадцать тридцать

Анна Васильевна принялась рыться в аптечке, услужливо протянутой ей одной из Надиных соседок. Лекарств там нашлось на удивление много. Оказалось, весь саквояж, который Алексей принял за обычную дамскую сумку, был наполнен исключительно препаратами.

– Я никак не могу понять: что у вас за диагноз? – удивилась Анна Васильевна. – Здесь и от повышенного давления, и от пониженного, и от диареи, и от запора. Взаимоисключающие препараты. Зачем они вам? Чем вы болеете-то?

– А всем! – махнула рукой владелица внушительного арсенала медикаментов. – Я без этой сумки – ни шагу! У меня еще и аппарат для измерения давления с собой!

– И вас со всем этим через рамку пропускают?!

– А у меня справки есть!

– На что?

– А на все!

– На русском? Но никто же не понимает!

– Я что, тупая? – обиделась дама. – Не первый год замужем. Все справки переведены на английский язык и заверены у нотариуса. Вот видите, пригодилось! Померьте ей давление! Мне всегда помогает!

«Мы же русские, – вспомнил Алексей. – Наши поступки никого в мире уже не удивляют. Ездит дама за границу с целой аптекой и кучей справок на все, но переведено же и заверено! По крайней мере я теперь знаю, к кому обратиться, если кому-нибудь из пассажиров от утомительного ожидания самолета станет плохо. Да, мы русские, мы подготовились. У нас есть врач, у нас есть походная аптека и есть сыщик. То есть я. И я во всем разберусь».

Алексей вдруг увидел Элину, спускающуюся со второго этажа. Лицо у нее было взволнованное. Она наконец-то сняла солнцезащитные очки. Синяков у нее на лице не оказалось, просто темные круги под глазами от усталости и недосыпания. И вид испуганный. Элина тоже заметила Леонидова и кинулась к нему:

– Где мой сын?! Почему он ко мне не подходит?!

– Тема… э-э-э… немного занят, – попытался отговориться Алексей.

– Опять с этой девкой? – презрительно кивнула Элина на Наденьку.

– Прекратите! – Алексей с силой стиснул ее локоть. – Не видите, до чего вы ее довели?

– Ой! – Элина вскрикнула от боли, а вовсе не от того, что ей стало жалко девушку. И пристально посмотрела на Надю.

Алексею этот взгляд не понравился: в нем была плохо скрытая ненависть.

– Можно дать ей валерьянки, раз более сильного успокоительного вы с собой не возите, – сказала Анна Васильевна, порывшись в аптечке, которую потом вернула владелице. – Странно, все есть, кроме антидепрессантов.

– Так это же наркотики! На них трудно справку достать! Но я над этим работаю, – с гордостью сказала владелица саквояжа.

– А что, нужно успокоительное? – живо поинтересовалась Элина.

– Да, и желательно что-нибудь сильное.

– У меня есть фенозепам, – сказала Катыкова. – Сейчас принесу. Он в моей дорожной сумке. В ручной клади.

– Если вам нетрудно, – попросила Анна Васильевна.

– Фено… как вы сказали? Что это? – заволновалась владелица саквояжа. – Это можно везти без справки? Дайте-ка я запишу! – и она проворно выхватила из саквояжа блокнот.

– А где все-таки Тема? – уже гораздо мягче спросила Катыкова.

– Он какое-то время был с нами, – Алексей обернулся: жена взволнованно разговаривала по телефону. – А потом ушел. Возможно, даже на улицу вышел. Оказывается, и такое бывает.

– Не порите чушь, – поморщилась Элина. – Мы в стерильной зоне.

– А мы русские, – усмехнулся Алексей. – На нас общие правила не распространяются. Вон дамы курить ходили за рамку. Не переживайте, Тема найдется. Возможно, вы столкнетесь с ним по дороге к своей сумочке, – намекнул он.

– Ах да! Таблетки! Сейчас принесу!

Катыкова торопливо направилась в другой конец зала, чуть не сбив с ног по дороге Сашу. Та вздрогнула и посторонилась. Потом вновь заговорила в трубку, чеканя каждое слово. Алексей даже услышал обрывок разговора:

– …и когда это будет? Вы нам это обещаете?..

Он невольно вздохнул: жена вошла в раж. Если так дело пойдет дальше, марша протеста обманутых русских пассажиров не избежать. Бедные итальянцы!

– А ведь это довольно сильное успокоительное, – покачала головой Анна Васильевна, глядя вслед уходящей Элине. – И даже вызывает привыкание. Я бы никому не порекомендовала его пить, лишь в крайних случаях, к примеру, при панической атаке. Вот уж не думала, что эта Элина сидит на транквилизаторах! На вид у нее крепкие нервы. Решительная, волевая женщина. И – на тебе!

– Может, потому и решительная, что на транквилизаторах сидит, – пожал плечами Алексей. И подумал: «Так вот какое лекарство она выпила, когда Катыков ушел на свидание с Людмилой!» – Скажите, а отравиться этими таблетками можно?

– Запросто! Это очень сильное лекарство.

«Неужели Катыкова непроизвольно себя выдала? Или она никого и ничего не боится? Дело об убийстве Людмилы спустили на тормозах. Нет никаких доказательств…»

Он напрягся всерьез. А можно ли давать Наде таблетки, которые принесет Элина Катыкова? А вдруг эта злодейка и ее задумала отравить?

– Может, без сильных лекарств обойдемся? – спросил он у Анны Васильевны.

– Вы же видите, она никак не может успокоиться, – та принялась считать у Нади пульс. – Прямо хоть в «Скорую» звони! Ее мать я упустила, теперь от дочери не отойду, пока не буду уверена, что с ней все в порядке!

– Вы молодец! – похвалил Алексей.

– И все-таки из-за чего? – Она взглядом указала на красную полосу, пересекающую нежную шейку.

– Этого пока никто не знает. А она не говорит, – он кивнул на Надю. – Нам надо найти психолога. Или психотерапевта.

– А вы дайте объявление по громкой связи, – посоветовала Марина. Она так и не ушла. Хотя вопросов не задавала, как да что? Зато дала дельный совет. – Надо, чтобы все услышали: вы ищете психолога.

Надя вздрогнула и затрясла головой:

– Нет, нет, нет!

– Да что с ней такое случилось? – переглянулись женщины.

– Я бы и сам хотел это знать, – пробормотал Алексей.

– Послушайте, а где ее отец? – вспомнила Анна Васильевна. – Она же была с отцом!

Девушка на минуту перестала плакать. Алексей ясно видел, как напряглись ее хрупкие плечи.

– Почему он не здесь? – резко спросила Марина. – Он должен знать! Надо его немедленно найти!

Надя застонала и вскочила. Алексею показалось, что она хочет убежать. Он попытался обнять ее за плечи, удержать, но девушка резко его оттолкнула. Потом без сил опустилась на стул и опять зарыдала.

– Да где же эта Элина с лекарством? – нетерпеливо спросила Анна Васильевна. – Еще немного, и мне самой понадобится успокоительное! Не могу видеть, как страдают дети!

– Вон она! Идет! – обрадованно сказал Алексей.

К ним и в самом деле торопилась Катыкова, теперь уже с сумкой.

– Тема нашелся! – радостно сообщила она. – Он разговаривает с каким-то мужчиной. Они забились под лестницу, и я далеко не сразу их нашла. Вот, – она протянула Анне Васильевне упаковку с таблетками. – То, что вы просили. Это должно ей помочь.

– А это то самое лекарство? Точно? – подозрительно спросил Алексей.

– Думаете, я хочу ее отравить? – усмехнулась Элина.

– Упаковка целая, зря беспокоитесь, – сказала Анна Васильевна, доставая из коробочки лекарство. – Милая, выпей это. – Из блистера ей на ладонь выпала крохотная белая таблетка, которую врач протянула Наде.

Алексей налил в стаканчик воды. К его удивлению, Надя покорно проглотила таблетку. Потом он сообразил, почему. Девушка пыталась повеситься, а теперь надеется, что Элина Катыкова ее отравит. Непонятно, чем отравилась Надина мать, может, девушка думает, что этими же таблетками? Наде все еще не хочется жить. Похоже, случилось что-то страшное. Воду она пила мелкими глотками, с большими паузами. Видимо, ее горло, какое-то время перехваченное петлей, все еще болело. Лицо у Нади было бледным и усталым.

– И когда начнет действовать? – поинтересовался Алексей у Анны Васильевны. – Или и тут все зависит от индивидуальных особенностей организма?

– Вы правильно все понимаете, – кивнула та. – Подождем.

– А где ваш муж? – спросил Алексей у Элины. – Что-то я его не вижу.

Ему показалось, что Катыкова смешалась. Взгляд заметался, рука судорожно стиснула ручку объемной сумки из коричневой кожи. «И что я такого криминального спросил? Что это с ней?» – невольно подумал Леонидов.

– Я и сама хотела бы это знать, – выговорила наконец Элина. И тут же стала торопливо оправдываться. На взгляд Алексея, слишком поспешно. – Я его давно не видела. Ночью у нас произошла небольшая размолвка… Какое-то время Ренат меня избегал. Видимо, чувствовал себя виноватым, но потом… Мы помирились. Ведь это глупо, ссориться. Мы столько лет вместе. В общем, он… Он пошел купить нам что-нибудь из еды, а то все разберут. И пропал. То есть не пропал. Вроде бы он пошел потом в дьюти-фри… – она сбилась.

– Так все-таки где Ренат Алексеевич?

– Господи, да вот же он! – Она так обрадовалась, будто муж на год уезжал в командировку, а теперь вдруг вернулся.

Катыков и в самом деле шел к ним. Вид у него был странный. Он смотрел на Надю так, словно видел ее в первый раз. На нем был тонкий серый свитер из кашемира, несмотря на духоту. Его, похоже, знобило от волнения.

– Что с ней? – требовательно спросил Катыков. – Врача нашли?

– Я врач, – сказала сидящая рядом с Надей Анна Васильевна. – Правда, терапевт, но… Мы сделали все, что могли.

– И что с ней?

– Истерика.

– А это что? – Катыков каким-то образом углядел красную полосу на беззащитной Надиной шее. – Она что, пыталась…

– Молчите, – Алексей положил руку ему на плечо и крепко сжал. – Только ваших комментариев ей сейчас не хватает!

– Но я…

И вдруг откуда-то сверху раздался отчаянный крик:

– А-а-а!!!

Тринадцать сорок пять

«Этот день я никогда не забуду, – подумал Леонидов. У него появилось дурное предчувствие. – Кажется, это то, чего я ждал».

– Помогите!!! – гремело сверху. – А-а-а!!! Сюда!!!

Кричал мужчина, точнее, орал. Его отчаянный крик гулкое эхо разносило по всему терминалу. Истомившиеся от долгого сидения в душном помещении люди, даже те, что дремали, вздрагивали и напряженно прислушивались. Сонное оцепенение постепенно развеивалось. Некоторые даже вскочили, чтобы разглядеть: кто это так отчаянно кричит?

– А-а-а!!!

– Что же вы? – накинулась на Леонидова Анна Васильевна. – Вы же полицейский! Бегите! Это на втором этаже!

– Ах да… – словно очнулся он. – Бегу…

«Но я русский мент, – думал Алексей, перепрыгивая через ступеньки. – А это Италия. Точнее, аэропорт… Что я могу?»

На самом верху лестницы он столкнулся с перепуганным толстяком, от которого разило спиртным. Алексей буквально врезался головой в объемный живот, отчего мужчина начал оседать с выпученными глазами, хрипя:

– Убили…

– Да все в порядке! Дыхание у вас перехватило! Сейчас пройдет! – Алексей попытался его подхватить, но удержать такую махину не смог. Мужчина сел на пол и вновь простонал:

– Убили…

– Да живы вы! Живы! Слышите? Эй! Все в порядке!

– Да не меня убили… Там, – он глазами указал на распахнутую дверь в мужской туалет.

– Что ты как баба! – разозлился Алексей. – Перепил, что ли?

– Там… труп… Кровищи!

Алексей тут же оставил толстяка и метнулся в мужской туалет. На пороге он замер, подумав: «Хорошо, что я пришел первым. Еще до прихода ихполиции».

Зрелище было не для слабонервных.

Первым делом он глянул на часы и машинально отметил: тринадцать сорок семь. По местному времени. От этой печки и надо плясать. Меньше часа назад они уводили из соседнего женского клозета Наденьку, и никакого трупа здесь еще не было. Никто не орал как сумасшедший, и Леонидов видел, как отсюда, из помещения, буквально залитого теперь кровью, выходил мужчина. Значит, прошло меньше часа. А точнее, минут сорок. Или даже меньше.

Он жадно стал осматривать место происшествия, стараясь не упустить ни единой детали. Не понятно, убийство это или несчастный случай. А  онипостараются списать труп русского туриста на несчастный случай. Благо есть повод.

На полу в мужском туалете лежал Геннадий Михайлович Мануков. Еще каких-нибудь сорок минут назад он, живой-здоровый, попивал за столиком в кафе элитный коньяк и рассказывал товарищам по несчастью, как он пытается разрулить проблему с задержкой рейса.

«Завтра у меня начнется новая жизнь», – вспомнил Алексей. И еще одно: «К понедельнику либо ишак издохнет, либо падишах помрет».

Мануков оказался прав: умер падишах. То есть он сам. Себя же Алексей мысленно обозвал ослом. Ему и в голову не приходило, что следующая жертва – Мануков! Да, Геннадий Михайлович был неприятным человеком, но разве за это убивают? Когда Алексей в последний раз с ним беседовал, он никого не опасался, разве что первой жены, Элины…

«Стоп!» – мысленно сказал Леонидов. Он вспомнил, как Катыкова с взволнованным лицом спускалась со второго этажа. Неужели?!

Да, непруха так непруха. Для Манукова. Если бы не пожары вокруг столицы, не смог, если бы Москва сегодня принимала, Геннадий Михайлович сидел бы сейчас в самолете в удобном кресле, а не лежал бы с проломленным черепом на холодном полу клозета в крохотном итальянском аэропорту. И до столицы, а следовательно, до новой жизни, о которой он говорил, уже было бы рукой подать. Но – не случилось. Столичные аэропорты отказались пускать Манукова в новую жизнь. Теперь, так же как и его жена Людмила, он полетит в Москву в багажном отсеке, а не в бизнес-классе. Бедная Надя! Сначала мать, потом отец!

«Нельзя ей говорить…»

На полу, вокруг головы Манукова разливалась большая лужа крови. Кровавые брызги были и на раковине, и даже на стенах. Алексей невольно принюхался и нагнулся над трупом, пытаясь рассмотреть детали. Все, что у него имелось из арсенала сыщика, был он сам – собственные глаза, уши, обоняние и еще наблюдательность. Даже трогать ничего он не мог. Не имел права.

Кровь была специфического темно-красного цвета, не алая, не бурая, и не бордовая, а как раз такая, какой бывает кровь, вытекшая из раны минут семь-десять назад, не больше. Вид у нее вполне невинный, словно у краски, пролившейся из ведерка маляра. И никакого запаха.

Алексей осторожно и медленно присел на корточки, стараясь не испачкаться, и внимательно осмотрел рану. Сгустки крови, прилипшие к черепу волосы и даже, кажется, осколки кости. Видно плохо, сплошное кровавое месиво. «Надо бы позвать врача, – запоздало подумал он, – Анну Васильевну».

Но потом понял, что врача звать уже поздно. Трупов Леонидов на своем веку повидал немало, тело Манукова еще не остыло, но признаков жизни Геннадий Михайлович не подавал. Судя по ране на голове, либо он сам упал спьяну на раковину и разбил череп, либо его хорошо приложили об эту раковину.

«Сам вряд ли», – подумал Алексей, распрямляясь и внимательно осматривая испачканную в крови раковину. Как бы пьян ни был Геннадий Михайлович и каким бы скользким ни был пол, на который пролилась вода, упасть на раковину таким образом, чтобы проломить себе череп, надо постараться. А вот если предположить, что случилась драка…

– Ага!

Алексей, в нарушение всех правил, проворно поднял с пола маленькую светлую пуговицу и торопливо нагнулся над телом Манукова. Так и есть! Двух пуговицы на планке у самого ворота не хватает! Одна у Алексея в руке, вторая, скорее всего, куда-то закатилась. И на щеке потерпевшего красовалась ссадина. Версия «был сильно пьян, поскользнулся на мокром полу, ударился головой о раковину, упал и умер», – устраивает итальянскую полицию. Все видели, как Мануков сидел в кафе, и нетрудно подсчитать, сколько он в итоге выпил. Да почти бутылку коньяка!

Но мало кто знает о событиях, тому предшествовавших. Об убийстве Людмилы Мануковой. А о событиях семнадцатилетней давности, когда завязался этот узел, знают вообще только Катыковы, Ренат и Элина, ибо Мануковы оба мертвы, да еще Алексей Леонидов, успевший поговорить и с Ренатом Алексеевичем, и с Геннадием Михайловичем.

«Теперь, выходит, моя очередь? – вздрогнул он и сразу подумал о Саше. – Вот влип! Жена сильно расстроится».

– А это еще что?

Он поднял с пола клок волос. Машинально приложил к голове Манукова. Подходит! Убийца что, взял Геннадия Михайловича за волосы и с силой ударил головой о раковину? Раз, другой… Похоже на то! Была драка-то!

Алексей еще раз прокрутил в памяти эпизод, когда отсюда, со второго этажа, торопливо спускалась Элина Катыкова. По времени подходит. И у нее было очень растерянное, а потом испуганное лицо… И она оправдывалась в несвойственной ей манере, почему не знает, где ее муж. Слишком уж долго и путано оправдывалась.

«Интересно, а женщина могла это сделать? – задумался Алексей. – Смотря какая женщина…» – он мысленно примерил убийство на Катыкову, словно платье на манекен. Село идеально, по фигуре.

Элина находится в прекрасной физической форме, активно занимается спортом, а Мануков к тому моменту, как его убили, был сильно пьян. Да что там! Он еле на ногах держался! С ним бы и пацан справился! Пьяный человек раскоординирован и к сопротивлению почти не способен. Он похож на плюшевого медвежонка, которого можно валять как хочешь. Это только говорят, что пьяным везет, а на самом деле статистика на сей счет весьма печальна. Сколько людей калечится по пьяни! А сколько погибает?

Пацан…

Алексей вдруг подумал о Теме. Господи, только не это!

– Что случилось? – В туалет сунулся какой-то мужчина и тут же отпрянул: – Бли-ин…

– Эй! – крикнул ему вслед Алексей. – Полицию покричи! Эй, мужик! Не исчезай, слышишь?

«Придется самому», – подумал он, распрямляясь.

– Чего тут? – Второй товарищ оказался адекватен, наверное, потому, что трезв как стекло. – Ого! – сказал он, увидев труп. – Так полицию, наверное, надо?

– Именно! – кивнул Алексей.

– Бедолага, – посочувствовал его собеседник и пошел искать представителей власти.

Впрочем, они уже и сами объявились, видимо, тот, кто нашел труп, спустился на первый этаж и начал кричать свое: «Караул, убили!»

Алексей внимательно наблюдал, как работает итальянская полиция. Разумеется, они сразу решили, что русский турист напился и упал, пытаясь помыть руки. На пол пролилась вода, русский поскользнулся и разбил себе голову о край раковины. Даже если бы на полу лежало десять оторванных пуговиц и гора выдранных волос, это не помогло бы. Но действовали итальянцы весьма проворно в том плане, что постарались поскорее привести помещение в порядок. В аэропорту ведь были не одни только русские туристы, а еще и немцы, англичане и соотечественники-итальянцы. Один из иностранцев, сунувшихся было в клозет, выдохнул:

– О, майн гот! – и почему-то зажал нос.

Когда тело вынесли, уборщик быстро подтер кровь. Потом принялся пшикать моющим средством на раковину и стены. Никому и в голову не пришло снимать отпечатки пальцев и собирать улики. Тело Геннадия Манукова проворно упаковали в пластиковый мешок и понесли к лестнице, ведущей на первый этаж. Алексей сделал вывод, что итальянские полицейские проходят неплохую подготовку, в том числе и в медицине сведущи, поскольку они сразу определили, что перед ними труп, и врача звать не стали.

Следом за носилками Алексей спустился вниз. Надя вроде бы успокоилась. Занятая своими мыслями, она даже не подозревала, что мужчины в форме полицейских несут тело ее отца. К удивлению Леонидова, очень быстро нашелся переводчик, низенький полный брюнет с огромным носом. Алексей цепко взял его за локоть:

– Отойдемте-ка, уважаемый.

– Но почему? – удивился переводчик. – Вы опасаетесь международного скандала?

– Так уж сразу и международного! – усмехнулся Алексей. – Это бытовые разборки всего лишь. Здесь находится его дочь, – тихо сказал он.

– Дочь кого? – уставился на него переводчик.

– Потерпевшего. То есть умершего мужчины, которого только что унесли.

– Вот и отлично! – обрадовался итальянец. – А то мы уже хотели искать его родственников по громкой связи! Сейчас полиция ее допросит и…

– А вот этого делать не надо. У нее недавно умерла мать. Здесь же, на курорте.

– Ну и что? Нам надо соблюсти все необходимые формальности.

– Хорошо. Я вам скажу всю правду. Девочка только что пыталась покончить с собой. У нее горе.

– Но нам же необходимо все это как-то оформить. Потому что…

– Она несовершеннолетняя, – резко оборвал его Алексей. – Это понятно?

– Да, но она все равно узнает, – переводчик посмотрел на часы. – Когда объявят посадку.

– Ее не скоро объявят, – усмехнулся Леонидов. – Наш самолет еще не вылетел из Москвы. Дайте мне время, прошу. Я ее подготовлю.

– А вы-то кто? – сообразил спросить наконец переводчик.

Сотрудники итальянской полиции все это время терпеливо ждали в сторонке. На них таращились две русские девицы, то и дело переглядываясь и нервно хихикая. На брутальную красоту местных служителей закона обратила внимание и Саша, еще когда полицейские проверяли билеты на конечной станции автобуса. Леонидовы поехали в маркет за продуктами и там впервые столкнулись с «суровой итальянской реальностью» и узнали, как по-итальянски звучит слово штраф: пиналетти. Причем зайцем оказался немец, который, кстати, так и не заплатил.

– Ты посмотри, какие парни! – восхищенно прошептала Саша. – Им бы в кино сниматься!

Леонидов тут же обиделся за своих. Но вынужден был признать, что с физподготовкой у итальянских полицейских все в полном порядке. И на лицо все, как один, – сплошной Голливуд. Нарочно их, что ли, таких подбирают?

– Зато они тупые, – надувшись, сказал он тогда. Леонидов был уверен, что красивые мужчины умными не бывают. А теперь собирался это доказать.

Два широкоплечих красавчика в полицейской форме, которая им, кстати, безумно шла, на девиц внимания не обращали. По их лицам сразу видно: люди на работе.

– Кто я? – вздохнул Алексей. – В общем-то, никто. Но я был последним человеком, с кем разговаривал покойный.

– Так это вы с ним пили? – обрадовался переводчик.

– Я, – признался Алексей.

– Где его документы? У дочери? Он был в одной рубашке с коротким рукавом. Так где его паспорт?

– Скорее всего, в пиджаке. То есть в замшевой куртке. Он ее, видимо, оставил в кафе.

– Удивительная беспечность! Там же паспорт! И наверняка деньги! Ох уж эти русские!

– А что, в Италии воруют? – нашелся Алексей.

– Если только ваши соотечественники, – не остался в долгу переводчик. И старательно выговорил: – Русская мафия.

– А я всегда думал, что первые мафиози появились в Италии, – огрызнулся Леонидов. – Я почему-то уверен, что «наши» за вещичками Геннадия Михайловича присмотрели, пока он отлучился в клозет. У меня дальнозоркость, поэтому я вижу, что замшевая куртка по-прежнему висит на спинке стула. И почему-то уверен, что паспорт и деньги тоже на месте.

– Хорошо, идемте в кафе.

– Минуточку. Я скажу два слова врачу.

– Врачу? Какому врачу?

– Нашему. Ваших я что-то поблизости не наблюдаю.

– Зачем мертвому доктор?

– Понятно: экономите на всем. Кризис.

– Я уже понял, что с вами будет трудно говорить, – вздохнул переводчик. – Мне всегда был непонятен русский юмор.

– Однако по-русски вы говорите прекрасно.

– Я два года жил в Питере.

– Как вы хорошо это сказали: Питер. Понравился город?

– Город да.

– Понятно. Я сейчас. Обождите.

Алексей торопливо подошел к стульям, где сидели Наденька и Анна Васильевна, и сделал знак рукой врачу: на минутку.

– Что случилось? – взволнованно спросила та. – Выяснили? Кто умер?

– Надин отец, – тихо сказал Алексей.

– Да вы что?! – ахнула Анна Васильевна и в ужасе прикрыла ладонью рот.

– Как она? – Он кивнул в сторону Наденьки.

– Лекарство начало действовать. Она немного успокоилась.

– Можно дать ей еще одну таблетку фено…? Как там его?

– Еще одну?

– Рано или поздно ей придется сказать. А она в таком состоянии…

– Понимаю, – кивнула Анна Васильевна. – Пожалуй, еще одну можно. Но не больше. Господи, что же теперь будет с девочкой?!

– Мы с женой ее не оставим без помощи. Но вы тоже поймите, – он тяжело вздохнул. – Остаться здесь Надя не может, у нее виза кончается. Довезем девочку до Москвы. Надо узнать, есть ли у нее родственники в столице? Бабушки, дедушки, дяди-тети. А если не в столице, то где?

– Послушайте, я одинокая женщина. Она может пока у меня пожить.

– Вам же в понедельник на работу, – напомнил Алексей.

– А вам разве нет?

– Так-то оно так, – он снова вздохнул. – Ладно, до понедельника что-нибудь придумаем. Сегодня только воскресенье.

– Пойду к ней.

– А я к ним, – он кивнул на полицейских.

– А как он… Ну, умер?

– Плохо умер. Подробностей пока не знаю, но дело тухлое. Все, я пошел.