Текст книги "Чужая война"
Автор книги: Наталья Игнатова
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
И снова скачка. Уже совсем недалеко Шотэ, но кажется почему-то, что эта гонка будет бесконечной. Устал я, что ли? Да нет. Не может быть.
Под вечер, уже расседлав и отпустив искать более жалостливых хозяев две трети наших скакунов, мы увидели впереди громаднейший замок. То есть поменьше, конечно, чем замки конунгов на Ямах Собаки, однако, по человеческим меркам, здоровенный. Достаточно сказать, что сперва мы увидели башни замка, а уж потом разглядели прижимающиеся к нему, как цыплята к клушке, посады.
– Ни хрена себе! – изумился Сим, подскакивая в седле, как на пружине.
– Это Гопен, – счел я нужным информировать гоббера. – Хозяин, Клаус де Гопен, палатин императора.
– Что, еще один?
– Их пять в империи.
– А зачем?
Ясно, Сим решил, что пришла пора возвращаться к излюбленному образу. Ох-хо-хонюшки.
– Эти пять замков надежно защищают все подступы к столице. Мимо них не пройти с войском. Да и в одиночку сложно. Все они громадны, отлично вооружены и неприступны. Почти. Во всяком случае, Готскую империю ни разу не захватывали.
– Да? – Половинчик смотрел, как вырастает впереди тяжелая громада каменных стен. – Нас вот тоже. Ни разу. А у нас ни императора, ни палатинов нет.
Вот зараза! Не люблю готов, но еще чуть-чуть, и я бы за них обиделся.
Однако приблизился опущенный мост, а стоящая на нем стража проорала нам что-то за конским топотом не слышное, однако вполне понятное. Стоять, мол!
Мы уже перешли с галопа на скорую рысь. Теперь сменили ее на легкую трусцу, а к страже подъехали шагом.
Закованный в хорошей работы кирасу капрал вышел навстречу. Шлем у него был без забрала и не скрывал недовольной морды. Судя по всему, именно этому капралу были глубоко неприятны нелюди вообще и шефанго в частности.
Хотя кому шефанго приятны?
– Кто такие?! – рыкнул дядька, как обычно, руководствуясь в оценках нашими пыльными, потрепанными плащами и утомленными до полной потери товарного вида лошадьми.
И тут Кина, отбросив плащ, выехала вперед, бесстрашно потеснив моего коня. И гордо, но не высокомерно, звонким таким голосом, полным достоинства, заявила:
– Кина, прозванная во многих землях и королевствах Кина Серебряный Голос, просит гостеприимства у его милости палатина де Гопена для себя и своей охраны.
Пока я благодарил про себя ремешок собственного шлема, надежно удерживающий челюсть на месте, менестрелька уже ехала по мосту, а мы трое послушно следовали за ней.
Капрал, судя по его виду, чувствовал себя примерно так же, как я. Во всяком случае, он не пошевелился, пропуская нас, а честь не отдал, кажется, только по причине природной лености. Ну Кина! Врать горазда, ничего не скажешь. Стражникам теперь на целый вечер хватит обсуждения того, в каком же захолустье они служат, что не слышали никогда про госпожу Кину Серебряный Голос. И в голову не придет, что никогда в мире менестреля с таким именем не было. Хотя, может статься, в скором времени и появится.
Эльфиечка наша такого прозвища заслуживает.
Охрана, значит? Потренироваться, значит, чтобы из роли не выбиться? Ну-ну.
Охрану расположили в казармах. Гопен, так же, кстати, как и Шотэ, помимо собственного гарнизона, содержит еще и войска императора. В замке в общей сложности три тысячи бойцов. И от новых наемников здесь не отказываются. Мы проверили – нет, не отказываются. Даже от такой подозрительной компании, как наша. Спятить можно!
Да. И в Картале все напряжено, как взведенный арбалет. И Аквитон кишит войсками. И Сулайман, укуси его треска…
Очередная заварушка с Востоком, а, Эльрик?
Готская империя, вновь набирающая наемные войска. Удивительно лояльное отношение к чужакам-неопаленным, способным держать в руках оружие. Переговоры с исманами.
Рилдиранство.
Как тебе это?
А орки в Аквитоне?
По крайней мере, кусочки в головоломке начали складываться в картинку. Ту еще картинку, конечно, но ничего из ряда вон выходящего я не увидел. Было такое. И будет.
Война.
Конечно, для нового мира, который сформировался после пророчеств того парня, Нолрэ Анласа, этакие побоища в диковинку. Они, собственно, всегда в диковинку – потому как обычно становятся первыми и единственными, а потом все снова меняется. Другой вопрос, что мир-то еще совсем молоденький. Со времен уничтожения магов и Опаления прошло чуть больше тысячи лет. Не рано ли?
Видать, не рано.
Только при чем тут звездочка? И Князь? Необходимая доля мистики в качестве приправы?
Почему бы и нет?
Скорей бы домой, в самом деле!
* * *
После ужина мы трое выбрались во двор. Покурить и побеседовать. Кина в замке пользовалась гостеприимством палатина. Мысль об этом раздражала несказанно и меня, и Элидора, так что мы, чувствуя себя в какой-то степени единомышленниками, за весь вечер ни разу друг друга не обрычали.
Действительно, перед лицом общих неприятностей объединяются даже давние недруги.
«Готская империя и Эзис?»
– Нам стоит уже подумать о том, какой дорогой мы будем возвращаться, – задумчиво мурлыкнул эльф.
– Да уж. Ехать обратно прежним путем не с руки. Нагадили мы предостаточно.
– Ничо! Зато известность! – вмешался Сим, попыхивая трубочкой.
– Прекрати прикидываться идиотом! – зарычали мы с Элидором в один голос. Гоббер аж присел. И на всякий случай отошел подальше.
– Через Граас надо ехать, – сообщил он оттуда. Мне стало не по себе. Не знаю, как Элидору. Дорога через Граас подразумевала, что Князь может идти лесом. На север и в горы, как говорят во Фьортшилле. Потому что Тальеза в этом случае оставалась далеко в стороне. Ехать через Граас, значит… Значит, принимать решение. С каких это пор меня стала смущать необходимость решать?
Надо полагать, с тех самых, как я начал чувствовать ответственность не только за себя.
– Либо через Граас. Либо – объезжая города, по прежней дороге, – задумчиво произнес Элидор.
Эта неопределенность могла свести с ума кого угодно.
– Вот что, ребятки. – Я затянулся, обдумывая то, что собирался сказал. Да. Сказать стоило. – Давайте посмотрим сперва, что за человек этот де Шотэ. То, что он анласит, чести ему не делает, но это еще не преступление. Белый Крест, как я понимаю, вреда дядьке не причинит, чего нельзя сказать о нашем общем друге Дрегоре. Орден ваш, конечно, та еще лавочка, да только и Князь не лучше. А нагадить он нам успел больше, чем ваши боевые крысюки.
Эльф промолчал. Сим открыл было рот, покосился на нас и закрыл.
– Он прикончит нас, – сказал наконец Элидор.
– Нас?! – взвился половинчик – Этот урод?! Да ни в жизнь! Да мы!.. Да ты!.. Да Эльрик!..
– Си-им… – вкрадчиво протянул я. Гоббер заткнулся.
Впрочем, где-то, в чем-то он был прав. Князь не зря явился к нам с мирным предложением. Может, не так он опасен для нас, как хочет казаться?
«пока мы вместе…»
Значит, Граас.
– Граас, – сказал я как можно увереннее.
– Точно-точно, Граас, – присоединился Сим. Элидор помедлил. Посмотрел на окна замка. На нас с гоббером. И вздохнул:
– Хорошо. Граас так Граас.
Готская империя. Готхельм– Ваше Величество, обстоятельства усложнились.
– Какие именно?
– Я говорю об отступившемся палатине. Ваше Величество.
– О Рихарде? А что с ним? Он вдруг умер?
– Лучше бы он умер. Нам, право же, не стоило ждать до крайнего срока. Звездочку нужно было вынуть раньше.
– Не мелите ерунды, сэр Клаус. Она бы не успела набрать и половины своей силы.
– А сейчас мы можем просто потерять ее. За Рихардом приехали другие.
– Ну и что? Их так много, что они справятся с поставленным нами гарнизоном?
– Я не знаю, чего ожидать от этих существ.
– Вы приехали, чтобы пугать нас, сэр Клаус?
– Я приехал, чтобы спросить совета. И помощи. Может быть, орден сможет сказать что-то более ясно.
– Вы полагаете, нам стоит вызвать сэра Зигфрида?
– Вы, как всегда, правы, Ваше Величество. Простите мою дерзость, но мне кажется, что пора уже сбросить маски и перейти к открытому сотрудничеству. Ведь у нас с орденом а общие цели.
– Ступайте, сэр Клаус. Мы подумаем.
Готская империя. Замок ШотэЭльрик де Фокс
Стоило лететь, безжалостно загоняя лошадей, не жалея ни себя, ни других, заботясь лишь о скорости, чтобы оказаться в унылом, стоячем болоте, носящем гордое имя – замок Шотэ? Наверное, все-таки стоило. Но прошло уже три дня, как мы сидим здесь, а дело не продвинулось вперед ни на шаг. И надо сказать, что резкий контраст между бешеной спешкой и унылой размеренностью здешней жизни выбивает из колеи даже неунывающего Сима.
Гоббер стал сумрачным, нахохлившимся и начал внятно изъясняться. Последнее обстоятельство пугает меня больше всего.
А так все в порядке. Мы живем. Никого не трогаем. И никто не трогает нас. То есть совсем. Но есть у меня нехорошее предчувствие, что трогать рано или поздно начнут. Уж лучше бы рано. А то сил никаких нет пребывать в бездействии.
В отличие от де Гопена сэр Рихард, хозяин Шотэ, оказался, как выяснилось, существом крайне нелюдимым и замкнутым. Настолько нелюдимым и замкнутым, что у меня к исходу этих трех суток появилось сомнение в том, жив ли вообще искомый палатин. Из разговоров с соседями по казарме я узнал, что никто из них де Шотэ в глаза не видел за весь срок службы в замке. То бишь за год.
Нас троих с Киной в качестве бесплатной нагрузки без особых проблем наняли в охрану стен и двора. Еще бы! С серебряным-то оружием! А вообще, сложилось впечатление, что здесь принимают всех! Лишь бы побольше народу оказалось во внешней охране. А вот внутри замка гарнизон свой. Где живет и чем питается, неизвестно. Никого лишнего туда не допускают. И считают лишним любого, кто пытается подойти к дверям ближе чем на десять шагов. Убивать не убивают, но взведенные арбалеты, направленные «лишнему» в пузо, выглядят достаточно убедительно. Настолько убедительно, что мы и подходить не стали. Просто поглядели, как Питер (капрал тутошний) на спор это сделать попробовал. Спорил он, кстати, не на то, что сможет подойти. А как раз на то, что не сможет. Спорил со мной. Я тут тоже в капралах хожу. Дослужился, что называется! Отсчитал я Питеру пять серебряных. И погрузились мы четверо в мрачные размышления.
Сим усиленно сопит, делая вид, что работа мысли вызывает во всем его существе крайнее напряжение. Я молча курю. Жду, что другие скажут. Элидор Кину за ушком щекочет. А Кина мурлычет себе, горя не зная. Эта парочка, как всегда, лучше всех устроилась. Вообще, скажу я вам, женщина в казарме вроде нашей хуже, чем женщина в мужском монастыре. Потому что монахов хотя бы правила строгие сдерживают. А солдатню местную – вообще ничего.
Кине, конечно, отвели нечто вроде отдельной комнатушки, да толку-то!
В первый же день, как мы здесь поселились, к менестрельке нашей какой-то десятник (везет нам с ней на десятников) подвалить попробовал. Он еще только начал руку тянуть, как я ему спокойно, по-благородному в челюсть двинул.
Я-то – в челюсть. И этим бы дело и закончилось. Так горячий айнодорский парень Элидор не нашел ничего лучше, чем врезать десятнику ногой в его самое любимое место… Причем врезал, зараза, так же споро, как я. Вломили мы одновременно, и бедняга наемник, получивший удары сразу в две точки (причем один из ударов побуждал его отпорхнуть шагов на пять, а второй – сложиться пополам, хватаясь за ушибленное), не в силах разрешить возникшее противоречие, просто умер.
Очень неудобно получилось.
И, как всегда, неудобно стало только мне. Элидор сапог брезгливо о тело вытер. Сим буркнул что-то вроде «сам дурак». А Кина не нашла ничего лучше, как обнять своего ненаглядного эльфа с дурацким вопросом:
– С тобой все в порядке?!
А что ему сделается, спрашивается? Не его же пнули, извиняюсь, туда, куда уважающий себя мужчина в жизни удара не нанесет. Но, надо отдать должное этому парню, работает он быстро. И качественно.
Только хрена ль толку нам здесь с этого. В замок надо пролезать. В замок! А как?
– Про Черного человека все слышали? – подал голос Сим.
– Я слышала, – мурлыкнула Кина. Мы с Элидором только молча кивнули.
Действительно, солдатня рассказывала что-то про жутковатого гостя, раз в неделю наведывающегося в Шотэ. Единственное существо, которое свободно входило и выходило к палатину и от палатина соответственно. По личному приказанию его милости.
Человек, одетый в черное, в черной маске и черном плаще с черным капюшоном. На черном… бр-р-р, уже заговариваюсь, как в детской страшилке, – на вороном коне. Человек этот – мужчина или женщина, непонятно-приезжает молча. Через двор проходит – молча. В башню входит – молча.
Интересно, с сэром Рихардом они тоже молча общаются?
Потом все повторяется в обратном порядке.
– Неприятный мужик, – высказался наш половинчик.
И закурил.
– Да уж. Это даже не романтично. – Кина забралась на скамью с ногами.
Элидор молча пересадил ее себе на колени. Контраст между ними… Воплощенная красота и олицетворение уродства. Но что-то в этом определенно есть. А лицо у нашего эльфа меняется, когда он вот так вот Кину к себе прижимает. Да, Элидор, маска бы тебе временами не помешала. Флайфет… что за ересь в голову лезет!
– Черный он, палатин этот, – услышал я свой голос. – Как пить дать, Черный. Ошиблись ваши отцы-настоятели.
Элидор брезгливо поморщился. Как же, про Белый Крест гадость сказали! Кстати, де Шотэ вполне может оказаться не Черным, а Темным. Чтоb существенно меняет дело. Для меня, во всяком случае.
– Черный или темный, это сейчас не самое главное, – сказала Кина. – Хотя я, наверное, сложу когда-нибудь песню о противостоянии. Что вы делать-то думаете, мужчины?
– Сэра Рихарда брать, – ответил я. И подивился резонности собственного ответа.
– А как?
И мы наконец-то начали думать всерьез.
Замок Шотэ, не отличаясь оригинальностью, возведен на высоком холме и обнесен стенами, имеющими прямое сообщение с крышей. На юго-запад, северо-запад и северо-восток выходят ворота, охраняемые внешней стражей. И нами в том числе. Эта же самая стража несет службу на стенах и на крыше крепости. Глубокий ров, подъемные мосты – все по правилам. Только двери, ведущие непосредственно в башню, охраняются другими воинами.
Таинственными. И не вступающими с нами ни в какие отношения, кроме bненавязчивой демонстрации взведенных арбалетов.
Что это за люди? Откуда они? Неизвестно.
Просто явился однажды отряд незнакомых, замкнутых воинов. Хозяин приказал пропустить их. И с тех пор вход в башню всем, кроме Черного человека, заказан.
Вот такие дела.
Хуже всего то, что для выхода из Шотэ требуется особый пропуск, который выписывает капитан гарнизона. Только эльфиечку нашу, видимо, не считая ее достойной внимания угрозой, выпускают на волю без проволочек. Пользуясь этим, она каждый вечер выгоняет в ночное наших лошадей. Попастись.
Мне на следующий же день после приезда в замок страшно захотелось самому влезть в лошадиную шкуру и выбраться за стены. Ненавижу когда кто-то или что-то пытается ограничить мою свободу.
Но мы сидим тихо. Ведем себя лояльно. И хорошо делаем. Компания наша сама по себе привлекает внимание. Еще не хватало возникающие подозрения усиливать. Но, честное слово, три дня прошло, а мне уже кажется, что мозги у меня начали обрастать мхом и плесенью.
Сыро. Мрачно. Холодно.
Даже солнышко в этот каменный мешок не попадает!
– Завтра наше дежурство, – соизволил наконец подать голос Элидор. – Мы с Симом несем караул на крыше. Может, через нее в замок и пролезем? Эльрик, ты, если не ошибаюсь, свободен?
– Да уж. – Называть незанятый дежурством день в условиях Шотэ «свободой» казалось мне кощунством. – Я присоединюсь. Внутреннюю охрану нейтрализую. А если кто окажется настолько безмозглым, что будет сопротивляться…
– Разберемся, – заверил меня гоббер.
– Вы знаете, где покои сэра Рихарда? – поинтересовалась Кина.
– Приблизительно. Все замки строятся одинаково.
– А что потом?
– А потом дадим его милости по черепу, – внес предложение эльф.
– А потом мы усыпим его милость, – возразил я. – И стройными рядами, цивилизованно, не поднимая лишнего шума, ретируемся через крышу на стены.
– Как это – «усыпим»? – Элидор посмотрел на меня с подозрением.
– Белый Крест! – Сарказма в моем голосе хватило бы на десяток рилдиран. – Боевые крысы! Вы что, никогда про сонную пыльцу не слышали?
Монах приподнял тонкую бровь. Поджал задумчиво губы и изрек:
– Эльрик, когда я решу с тобой крупно поссориться, будь любезен, напомни мне, что ты способен на совершенно неожиданные гадости.
– А смысл? Ты же тогда подготовишься.
– В этом и смысл, придурок.
– В дне пути от замка, если ехать по тропинке, есть глухая поляна, – напомнил о себе Сим. – Кина может подождать нас там. С лошадьми.
– Зеш-ш! – Элидор раздраженно встряхнулся. – Мы не можем отпустить Кину…
– Ты предлагаешь взять ее с собой? – удивился Сим.
– Ничего со мной не случится. – Менестрелька улыбнулась так, что, будь я на месте монаха, я бы ее точно никуда не отпустил в течение ближайших пары-тройки часов. И позаботился бы о том, чтобы нам никто не помешал. Но, к сожалению, я не на месте Элидора. В смысле, хорошо, что я не монах. Но жаль, что Кина этого не ценит.
– Если все-таки мы не появимся до утра, скачи в Аквитон. Скачи так, как будто за тобой гонятся все орки Мессера, ясно? Остальных это тоже касается. Тех, кто выживет, – Аквитон, это правильно, – заметил, словно про себя, гоббер. – Правда, орки-то как раз там.
– Орки везде, – мрачно бросил Элидор. – А там хоть Белый Крест прикроет.
Я, конечно, сомневался в желании Белого Креста прикрывать кого-то не принесшего пользы. Но орден был лучше, чем ничего. Все-таки, как ни крути, а серьезнее его организации в мире не было. Раньше, по крайней мере, не было.
– Значит, завтра. – Сим выбил трубку и потопал в казарму, куда только что пронесли котлы с ужином.
– Я в лес, – Кина спрыгнула на землю. – Там ягоды. Вернусь часика через три.
Менеетрелька отправилась в конюшню за своей лошадью. А мы с Элидором, поглядев ей вслед, одновременно вздохнули, и почему-то я не почувствовал привычного раздражения по поводу того, что эльф имеет больше прав на оценивающие взгляды в сторону девочки. Может, предстоящие сложности как-то роднят? Может быть.
Готская империя. Готхельм– Что скажете, сэр Зигфрид?
– Их нужно убить.
– Ответ хороший, но нам кажется, что он несколько скоропалительный.
– Ваше Величество, если бы вы могли видеть то, что вижу я, вы согласились бы с необходимостью убийства этих четверых. Они – слишком страшная сила, чтобы позволять им жить.
– Вы выражаетесь очень туманно, генерал.
– Я говорю то, что знаю. Совмещение несовместимого всегда ведет либо к разрушению, либо к мощи.
– И насколько же они сильны?
– Орден может справиться с ними. Пока.
– В таком случае поспешите. Кстати, сэр Клаус говорил, что один из этой четверки – огромный шефанго с длинной белой косой. Он никого не напоминает вам, генерал?
– Я понял. Ваше Величество. Благодарю.
– Не за что. Ступайте.
Совершенно секретно.
Всем настоятелям и тайным и явным представителям. С момента получения данного послания все бумаги, приходящие из центральной резиденции, считать недействительными. Приказы будут передаваться только через доверенных лиц, лично известных Магистру и получателю.
Магистр ордена Белого Креста отец Артур.
Вечер опускался на замок. Косые лучи солнца заглянули во двор, коснулись нерешительно холодной каменной кладки, пробежали по начищенным доспехам часовых, ласково тронули лицо огромного беловолосого шефанго.
Эльрик посмотрел на солнце и улыбнулся.
Уже скоро.
Тоскливое ожидание сменялось действием, и скручивалась пружина внутри, нагнетая яростно-веселое напряжение.
Уже скоро.
Оранжевый свет отразился последний раз от широкого лезвия топора и погас.
Принц развернулся и отправился в пустующую казарму.
– Эльрик. – Кина осторожно тронула за плечо. – Я тебе кое-что отдать должна.
– Садись. – Шефанго кивнул на жесткую койку. Сел сам. Достал любимую трубку, с почти насквозь прогрызенным мундштуком.
– Я хотела дождаться, пока все это кончится. – Кина попробовала улыбнуться, но улыбка вышла кислой. Оказавшись в замке, все четверо не блистали весельем. – Но раз уж приходится расставаться, лучше – сейчас.
– Мы расстаемся от силы на десять часов, малыш. Ты в ночном дольше бываешь.
– Это совсем другое дело, – Эльфийка покачала головой. Волосы ее рассыпались черным душистым облаком. – Нам нельзя расходиться. И не разойтись нельзя. Я боюсь, Эльрик. Не за себя, конечно, со мной все будет хорошо. Но вот как вы здесь одни против всех… Против неизвестно даже чего.
– Ерунда. За Элидором я присмотрю. Сим сам в состоянии о себе позаботиться. А ты – девочка умная. И бегаешь быстро.
– Ты веришь в то, что говоришь?
– Естественно.
– Хорошо тебе. Вот, возьми. – И эльфийка достала из кармана сложенный вчетверо пергаментный лист.
– Это что? – Эльрик с интересом развернул послание… И нераскуренная трубка со стуком упала на каменный пол. – Тарсграе… девочка, где ты его взяла?!
Алые глаза впились в Кину. Страшные. Обжигающие. Безумные.
Эльфийка качнулась назад:
– Я не знаю, Эльрик. Я… Мне это дали. Дал человек. Он… я была в лесу, а он… Он просто отдал мне это. Сказал, что стар уже для розысков адресата, а я… Ну, он сказал, что я его обязательно найду… Он сказал, что… что это весть для императора Ям Собаки, и я подумала… Эльрик? Что с тобой?
– Ничего, малыш. – Принц медленно выдохнул, считая про себя до двадцати пяти. И прикрыл глаза. Руки дрожали, но с этим он ничего не мог поделать. Ладно хоть не всего колотит. А могло бы… – Ничего.
– Я подумала… – Кина смотрела на его руки. Эльрик смял письмо. Сцепил тонкие пальцы. Помотал головой. – Там написано что-то плохое, да? – Эльфийка подняла встревоженные глаза. – Это ведь ваш язык, так? Что там, Эльрик?
– Зорр аш Торанго. Весть императору. Все так же, не открывая глаз, шефанго произнес про себя древнюю формулу.
Обряд. Заклятье. Рожденное в далеких, забытых его народом мирах.
И почувствовал, как теплой тяжестью лег на безымянный палец перстень.
На левую руку. Как велит обычай.
Перстень императора. Талисман и символ, сотканный из тысяч сложнейших заклинаний, знак власти, который нельзя ни потерять, ни продать, ни даже. подарить. Только передать по наследству.
Перстень…
Проклятая дрожь исчезла, стало вдруг спокойно, тихо так стало. А ничего не понимающая Кина смотрела на из ниоткуда возникшую драгоценность.
– Эльрик?..
– Все кончилось, малыш… – Голос шефанго был тихим. Совсем тихим. И очень низким. – Все кончилось, понимаешь? Все.
* * *
Да. Все кончилось. Перстень тускло светился, наплывал из изумрудной глубины черный дарк под белым парусом, вечно идущий вперед дарк – герб империи. И можно было возвращаться домой. И воспоминания о том, что так и не получилось забыть, закружили в болезненный, но сейчас мучительно-радостный водоворот.
Сумрачное небо в стрельчатых окнах огромного зала. И море. Кричащие черные точки вьющихся над скалами птиц.
* * *
Фокс. Родовые владения, где сам император не указ для взбунтовавшегося принца.
– Мы действительно пришли сюда, Эльрик. – Олле Старый грел в ладонях кубок с вином. – Только кто сейчас об этом помнит? Я вот, фчены да еще парочка ярлов. Отец твой, пусть Путь его будет прям, уже не верил в эти сказки о других мирах. И тебе лучше бы забыть.
– Ну уж нет!
Олле был одним из немногих, к кому относился наследник империи с уважением и некоторым трепетом. После гибели Оттона де Фокса, отца Эльрика, старый конунг рискнул взять на себя все тяготы воспитания совсем тогда еще сопливого, но уже упрямого и вспыльчивого принца. Точнее, принцессы-до первого своего похода ее высочество почти не принимала мужского обличья.
Да. Олле Старый занимался не обучением, а именно воспитанием. Это он вручил Эльрику топор, когда пришло время. Это он преподал мальчишке основы владения оружием. Это он еще тогда, в незапамятные времена, объяснил принцу неписаные законы боя и поединка. Законы Красоты. Законы чести, нарушить которые было немыслимо.
Именно Олле, разобравшись, что творится с дорвавшимся до войны наследником что-то неладное, разглядел в Эльрике Зверя. Разглядел. И научил де Фокса бороться с кровавым мраком в собственной душе.
Может быть, он заменил принцу давно погибшего отца. А может быть, стал кем-то большим. Ведь редко бывает так, что отец навсегда остается наставником и другом, идеалом и образцом для подражания.
Олле стал Учителем.
Отец сделал бы все, чтобы наставить мятежного принца на путь истинный.
Учитель не мог позволить себе такой роскоши. Истинный путь далеко не всегда путь чести.
– Смотри, сынок. – Олле сделал глоток и пожал плечами. – Забыть все было бы, конечно, безопаснее. Однако ты прав, помнить оно как-то честнее. И не только помнить. Здесь ведь как в бою. Как в поединке. Всегда есть шанс победить, ударив в спину. Но как жить после этого? Есть законы, нарушить которые нельзя.
– Значит, к акулам императора. – Эльрик улыбнулся, взъерошил густые волосы. – У нас с ним разные представления о благе империи.
И на Фоксе начались разброд и брожения, которые привели в конечном итоге к тому, что хиртазы принца перестали охотиться за эльфийскими головами. Да и вообще сменили постепенно стезю головорезов на мирную дорогу обычных пиратов. Грабеж ради грабежа, а не убийство ради убийства.
А обвинение, выдвинутое против его высочества, показалось поначалу нелепым. Безумным оно показалось. Из – мена Анго. Измена вере… Какая, к акулам, измена?! И ничего тогда не было, кроме злости и недоумения.
– Цель существования нашего народа – уничтожение тех, кто славит Свет и поклоняется Флайфету! – гремел в зале Совета голос хольтарра, главы Священного Хирта.
– Да вы рехнулись, что ли?! – По закону присутствовать на суде можно было только в мужском обличье. А в нем у принца не слишком хорошо получалось контролировать эмоции. – Ни один народ не живет только ради уничтожения.
– Вы видите сами, – сухо сказал хольтарр. – Нужны ли другие доказательства, кроме слов самого отступника?
Нет. Никакие доказательства были здесь не нужны. Все решили задолго до суда, если можно было назвать судом разыгранное в зале Совета представление. И хмуро молчали владетельные конунги. И жгли взгляды. Со всех сторон. Только полусотня хиртазов, его, Эльрика, хиртазов, разрушила повисшую под высоченными сводами тягостную тишину. На ходу выстраиваясь в ровный четырехугольник, воины окружили своего конунга. Заслонили от любопытных, изумленных, разгневанных, откровенно презрительных взглядов. Ярость угасала, зато вернулись исчезнувшие было упрямство и нахальная уверенность в собственной правоте.
А Торанго уже поднимался с резного трона:
– Именем императора, наследный конунг Анго, владетельный конунг Эльрик де Фокс да будет изгнан!
– Что, прямо так?
И не верилось еще, что все обернулось таким образом. Изгнание…
Шефанго не убивают шефанго, их слишком мало, чтобы позволить себе такую роскошь.
А осознать происходящее сразу не получилось. Стало страшно, конечно. Но это был, скорее, страх по привычке. Страх перед самым суровым наказанием. Именно перед наказанием, а не перед его сутью. Изгнание.
– Не ерничай! Возьмешь доспехи и оружие. Да на топор свой не зарься!
– А кто его тут еще поднимет?
– Именем…
– Хрен вам, Торанго! Это мой топор! Вот так оно все и получилось.
Да, потом долго еще судили и рядили и Владетельные конунги, и Священный Хирт. Очень не хотелось им выпускать за пределы империи оружие, которое разучились уже делать даже на Анго. Эльрика для них не существовало. Мертв он был для них. А вот за топор они цеплялись. Он стоил того.
Но для себя-то принц был вполне еще живой. И знал, что, пока он жив, его оружие будет с ним. В конце концов это осознали. Отступились. Совет закончился.
– Останься, принц, – холодно распорядился Торанго. – Да отпусти своих акул, от чего им теперь тебя защищать?
– Ирхэт. – Де Фокс выдержал насупленный взгляд своего кормчего. – Действительно, шли бы вы. Здесь уже ничего не сделаешь.
– Мы уйдем с тобой.
– Не дури! На тебе сейчас не только эта полусотня, на тебе все мои хиртазы остаются.
– Да пошел ты…
– Я и пойду. Мы в море, Ирхэт. – Он улыбнулся, когда кормчий напрягся, услышав почти магическую формулу. «Мы в море». И слова конунга стали законом. – А теперь уходите.
Казалось, что хиртазы страшно долго маршируют через огромный зал. Невообразимо огромный. Ни разу потом не встретил принц на Материке замков, сравнимых с императорским. А у просторных дверей полусотня остановилась.
– Гратт геррс, – прокатилось громом. Славной войны.
Прощание и пожелание одновременно. Хиртазы ушли.
– Дурак ты, Эльрик. – Император, нахохлившись, сидел на троне. – Не мог я иначе, понимаешь? Ради блага империи не мог.
– Я тоже.
– Но зачем?! Я так и не понял, зачем тебе это понадобилось? Народу нужен враг. Мы так устроены, что должны убивать, убивать много и… И уметь защищаться. А ты мог все испортить.
– Я пойду, Торанго?
– Хам. – Император спустился с трона. Стянул с плеч мантию. Роскошную, шелковую, струящуюся снежно-белым мехом. Плащ императора с гербом Ям Собаки. Еще одна из тех вещей, какие давно разучились делать здесь. – Держи. – Он бросил плащ, неожиданно легкий, на руки принцу. – И еще… Доспехи там лежат, из лунного серебра – на тебя делали. Тоже захвати. На память. А все-таки зря ты это… Зря. Ладно. Иди.
Эльрик поклонился и вышел.
* * *
Кина замерла в ожидании рядом с застывшим, отрешенным от всего мира шефанго.
Что-то случилось, но она не знала что. Что-то, наверное, нужно было сделать. Но она не представляла – как. Эльрик, такой сильный, надежный, близкий, уходил куда-то, а она не могла, не умела его удержать.
Странная, совсем незнакомая, пугающая улыбка кривила черные губы де Фокса. Он был далеко, где-то очень, очень далеко. От замка. От Материка. От… От Кины?
Да. От нее тоже.
Это было обидно и горько.
Кина поднялась и пошла к выходу, перешагивая через трещины в каменном полу. Где-то там, во дворе, был Элидор. Следовало рассказать ему «о чем?» про таинственное письмо и перстень с кораблем, неведомо как появившийся на руке принца. И еще… Еще о том, что что-то изменилось «сломалось?» и она, Кина, не знает, как теперь быть.
– Не сердись. – Слова пророкотали привычно откуда-то сверху. И жесткая ладонь легла на плечо, останавливая. – Пожалуйста, не сердись, малыш. Просто все получилось очень… неожиданно. Как помрачение нашло, честное слово.
– Да, я вижу. – Эльфийка развернулась, мгновенно оттаивая. Эльрик был ряд ом. Совсем живой. Настоящий. Родной. – Я не сержусь. Но ты мне так и не ответил. Что же я тебе принесла?
– Империю, – очень серьезно сказал де Фокс.
– Что?!
– Я все-таки законный наследник.
– Но… а как же… ты же…
– Уже нет.
