Текст книги "И осталась только надежда…"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Стой, оторва! – Это уже орал Толик, среагировавший быстрее Андрея. – Копыта переломаешь, там ямы!

Но и он не успел меня остановить, схватив лишь воздух в том месте, где я была мгновение назад. Я же продолжала бежать прямо туда, где в огромном бетонном колодце бывшей когда-то ракетной шахты с торчащими по краю кусками арматуры блестела вода.

Россыпь камней становилась все ближе, нога соскальзывала с пробившейся сквозь этот хаос разрухи травы, за спиной все ощутимее становилось дыхание Толика – молодость взяла верх над опытом, а я смеялась звонко, вызывающе. И кричала, перебивая своими воплями возмущенные возгласы остальных.

Вряд ли они понимали, что и зачем я делала.

А вот тот, кто понимал, молчал. Несмотря на то что с каждым мгновением я все сильнее осознавала, насколько он зол.

Он успеет мне это высказать. Но только после того, как увидит моими глазами все, что его интересует. После того как прикоснется к переплетению магической паутины этого места, отметит те точки, где потоки внимания становятся плотнее, выдавая присутствие приборов слежения.

– С ума сошла, дура! – Резкий рывок остановил меня на вершине каменной насыпи, которая образовалась вокруг бетонной стены от ее разрушения. – Жить надоело! – Толик отпустил мою руку, чтобы тут же перехватить за плечи. – Нам только твоего хладного трупика не хватало для полноты ощущений.

– Не трожь ее! – Подоспевший Андрей смотрел разъяренным сарусом. Но не на меня – на нашего умельца. – Убери свои лапы.

– Вот и смотри сам за своей девкой, раз она у тебя на всю голову ударенная.

Но Сизов его уже не слушал, судорожно ощупывая меня, всматривался в мои глаза. И пока руки метались по телу, губы шептали вопрос, который сейчас был важнее всего остального.

Ответом стали опущенные ресницы. Я больше не сомневалась, что база, которую мы искали, находилась именно здесь. Под землей.

Порадоваться этому факту мы не успели. Появления этих пятерых не заметил никто из нас.

Яланир

Мальчишка! Он вздумал играть в эти игры со мной?!

Бешенство накатывало алым безумием, застилавшим все перед глазами.

Этот хасар посмел строить собственные планы на будущее! Это отродье посчитало безвыходность ситуации, в которой доверить инициацию я мог лишь ему, моей благосклонностью ко всему, что он сочтет нужным для этого сделать?!

Это было еще не предательство, но…

Несмотря на мою ненависть к отцу, я не отвергал его уроки. У правителя не могло быть друзей. Каждый, допущенный близко к нему, немедленно становился угрозой. Верность являлась слабостью, привязанность – необратимой ошибкой, а клятвы – приговором самому себе.

Сэнши настороженно замер напротив, ощущая мою ярость, но вряд ли понимая ее причину.

Берсерк был настолько близок к тому, чтобы явить себя миру, что я невольно вообразил себе: трепещущие крылья за моей спиной со свистом разрезают воздух, лицо становится маской, улыбка – оскалом, когти разрывают плоть, горячая кровь течет по рукам…

– Смерть.

Голос создания подействовал на меня отрезвляюще. Он не знал, что именно стало источником моего неистовства, но был готов уничтожить любого, вызвавшего его.

Но на этот раз я не торопился отдать приказ. Мне нужна была эта человеческая тварь, а значит, мне нужен был Туоран.

Как же я ошибся в нем! Впрочем, ярость начала отступать, давая возможность взглянуть на события спокойно. Инициация мага Равновесия Хаосом действительно была практически невыполнимой задачей. Мое же требование являлось однозначным: провести и взять под контроль ее способности.

Вот только здравые рассуждения никак не желали брать верх. Этой девчонке достаточно было сделать лишь шаг ему навстречу, чтобы между ними начала устанавливаться связь Единственной. И вот тогда он станет абсолютно неуправляемым.

Кровь нашего рода и так толкала к господству над другими, когда же для этого появлялась достаточная мощь, усмирить стремление к власти становилось невозможным. Пример отца был более чем показательным, чтобы удостовериться в этом.

Будущая варидэ сделала все, чтобы остановить сына и уничтожить источник его силы, но проиграла. Так же как и совет: попытка встать на пути у новоявленного ялтара закончилась страшной гибелью едва ли не половины талтаров.

– Девочка продолжает бояться тебя. Это недопустимо. – Никак не желающий утихать гнев заставлял бурлить кровь. Рык прорывался в мой голос.

– Ребенок.

Я резко дернул головой, поддавшись очередному приступу злобы.

– Мне отдать ее сыну?

– Я сделаю, – с тем же бессмысленным выражением лица, в котором не за что было зацепиться, чтобы разгадать, что же творится в его душе, произнес он и направился к портальному кругу.

Свое логово он обустроил на десятом уровне, там же, где был управляющий модуль внутренней охраны.

Я же продолжал смотреть ему вслед, пытаясь понять, что именно заставляет меня не доверять и ему. Была ли это разыгравшаяся паранойя, вызванная непокорностью сына, или я не до конца осознавал, что могло сыграть свою роль в будущем.

Одиночество для меня и страх для них – именно таким будет мое правление.

Я готов был сделать исключение из этой формулы, но только для одного существа. И ей лучше смириться с той участью, которую я для нее готовил.

Воспоминания о правительнице д’Тар оказались не менее болезненными, чем думы о Туоране. Ее тело привлекало меня, манило к себе. Ее свободолюбие вызывало желание покорить ее, заставить подчиниться, молить о милости. Но я знал, поступи я так, и она перестанет быть той Лерой, к которой стремилось мое сердце. Так что я готов был унять собственное неистовство, я даже готов был проявить терпение, приручая ее к себе.

Я готов был на многое, лишь бы она дала мне надежду. Но это не значило, что я рассчитывал на чудо. Благодаря родичам ее мужа знал, как именно она относится к своим детям.

Ее дочь вполне могла стать гарантом ее покладистости.

Спящая база, по которой я не торопясь шел, неуловимо меняла мое настроение, возвращая холодную отстраненность. Магическое покрытие гасило звуки, но не мешало ощущать легкий гул работающей техники. Выверенная четкость, жесткие алгоритмы, ритм, под который без труда подстраивалось сердце. Заметное лишь мне мерцание защитных заклинаний, тонкая вязь белоснежных кружев.

Это был мой мир. Мир, в котором я чувствовал себя уютно.

– Мой господин. – Ментальное прикосновение было робким, если не сказать – рабским.

Ухмылка коснулась губ, но не затронула глаз. Еще несколько дней назад она была высокомерной и неприступной. Горделивая, надменная… женщина, у которой хватило мужества пойти против мужа и сына. И красивая, как все в роду Там'Аринов.

Пока она со мной, ее тело должно быть желанным для меня.

– Жди, – резко бросил я, давая понять, что недоволен ее самоволием.

Я открыл канал связи не для того, чтобы она смела меня отвлекать. Ее страх, смешанный с вожделением, которое она испытывала практически постоянно, поддерживал мои силы. Немногие на Дариане знали, что кроме владения Хаосом я достиг весьма значительных успехов в магии крови.

Воспользовавшись лифтом, спустился на ярус вниз, в генные лаборатории. В последний миг передумал и отменил команду на открытие шлюза.

Я не собирался щадить самолюбие Виктора, но мое неожиданное появление каждый раз становилось поводом для очередного приступа депрессии, когда у него из рук все падало, а в голове билась только одна мысль: чем он меня прогневал? Работы над проектом еще не закончились, и я посчитал более выгодным сберечь его душевное равновесие.

На десятом мне делать было нечего, Сэнши и сам обеспечивал идеальный порядок. Те несколько раз, когда я пытался застать его воинов врасплох, оставили у меня двоякое впечатление. С одной стороны, все абсолютно точно соответствовало моим требованиям, с другой… они беспрекословно подчинялись ему, но дистанция, которую держали при этом, была слишком большой. Тогда впервые и появилась у меня мысль, что мы с ним в чем-то похожи.

В одиночестве, которое стало нашей судьбой.

Лифт замер на одиннадцатом. Створки дернулись, пропуская внутрь яркий свет, но я даже не шевельнулся. Обманка была довольно наивной, но могла стать действенной. Для тех, кто не знал схемы базы, открывшийся коридор вполне мог ассоциироваться с обычным ярусом. К тому же символ на пульте, которым я воспользовался, был не последним, за ним следовало еще четыре. Стандартные пятнадцать уровней, как на всех прайм-базах даймонов во внешних мирах.

Да только здесь мне казематы были не нужны, и вторжения я не планировал, чтобы увеличивать численность своих воинов. Как только будет активирован управляющий кристалл храма, власть в этом мире и без того станет моей.

Портал вспыхнул. Прежде чем заклубился серый туман перехода, дохнуло извечным холодом Хаоса. Один шаг в непроницаемую тьму, и я вышел у блока накопителей. Даже сквозь мощные щиты блокираторов я чувствовал мощь, способную не только разорвать пространства, открывая пути, но и уничтожить то, что называют колыбелью Веера.

Надеюсь, Лера…

Ее образ становился навязчивым, но в этот раз он возник весьма своевременно. Уверенность Туорана в том, что она на Земле, передалась и мне.

Я не доверял ему, но только не в этом вопросе. Его самонадеянность позволила заподозрить, что он ведет игру со мной, но открыто выступать против меня было еще рано. Если команда, которую он привел с собой, и поддержит его, Сэнши со своими воинами легко расправится с недовольными. К тому же он не меньше меня заинтересован в том, чтобы добраться до преобразователя вероятностей.

Еще один короткий портал, чтобы попасть в другое помещение, уменьшенную копию главного зала резиденции ялтара на Дариане. Два цвета: черный и белый. Колонны, искрящийся мрамор пола, возвышение, на котором в дни приемов устанавливалось кресло правителя.

Набиру отлетел к стене, меч, чуть слышно издав песню будущих побед, выскользнул из ножен.

Это было единственное место во всех мирах, где я не ощущал своего одиночества, где чувствовал себя едва ли не счастливым, где позволял возникать шалой мысли: а стоит ли все остальное этих мгновений, когда я остаюсь наедине со своим оружием? Я, оно и… невидимый противник.

Лезвие рассекало воздух, рисовало неповторимый узор, увлекая за собой тело. Выпад, он блокирует удар, но я хитрее, и кинжал, неожиданно появившийся в моей руке, касается открытой кожи.

Но бой не окончен, он успел уклониться, и клинок лишь глотнул его крови. Я отступаю, заманиваю, открываясь.

Мой партнер по этому танцу ни в чем не уступает мне. Его губы не трогает самодовольная улыбка – он не торопится воспользоваться моим приглашением, ведя свою игру. Он так же, как и я, ждет, кто первый совершит непоправимую ошибку, после которой будет только один итог – смерть.

Азарт пропал неожиданно для меня самого. Я пришел сюда сбросить напряжение, избавиться от дум о Лере, а вместо этого вновь и вновь возвращался к ним.

Мрамор колонны, к которой я прижался пылающим лицом, был приятно прохладным, но и ему не дано было усмирить никак не утихающий огонь.

За два года она ни на мгновение не пропадала из сферы моего внимания. Я знал каждый ее шаг. Я мысленно провожал ее ко сну, не испытывая ни тени ревности к тому, кого она называла мужем. Я не мог ревновать к тому, чье существование прервется после нашей встречи.

Я вместе с ней наслаждался рассветом. Она любила нежиться в постели, но я надеялся, что она вместе со мной ощутит притягательность первых мгновений начинающегося дня.

Я видел, как она играла на лужайке с детьми, и догадывался, в чем будет самая большая трудность. Ей нельзя было доверить нашего с ней сына, она так и не поняла, что воина воспитывают с самого рождения.

Утихшая было ярость разгоралась вновь. Ели бы жив был отец, я бы не сомневался, кто помогает ей скрываться. Но он умер, а я не видел среди окружавших ее существ игрока его уровня, который мог бы прятать женщину от меня.

Не находящее выхода неистовство душило, заставляя рычать и искать крови, которая хотя бы ненадолго утолила мою жажду.

Мысль о бывшей правительнице появилась весьма вовремя. Даже если не сдержусь и убью…

Она удовлетворяла мою плоть, но не могла облегчить душу.

Вернув меч в ножны и подхватив набиру, открыл портал прямо в собственный модуль.

Замер на пороге спальни, ощутив, как вскипает кровь. Раскинувшаяся на кровати женщина, едва прикрытая простыней, была одновременно столь же хороша телом, сколь отвратительна своим прошлым.

Будь она мужчиной, ей многое можно было простить: в нашей природе стремление к власти, ради которой мы способны переступить через родичей, друзей, подданных. Но женщина…

С тех пор как я узнал Леру, наши женщины начали вызывать у меня отвращение.

Китель я скинул сам, отбросив туда же, куда и перевязь с набиру. Снимая сапоги, отметил, как затрепетали ее ноздри, сквозь полный безумия сон улавливая мой запах.

Ее ресницы дрогнули, открывая полный вожделения взгляд и окончательно сметая мое самообладание…

…Истошный визг бывшей правительницы бил по натянутым как струна нервам. Чтобы избавиться от него, закрыл ей ладонью рот, нисколько не опасаясь, что задохнется. Такие, как она, – живучие твари.

Очень своевременно. Ментальный вызов ворвался в сознание, и тут же раздался голос Туорана:

«Прорыв внешнего контура. Есть опознание по основной базе. Группа диггеров, четырнадцать человек. Тринадцать есть в наших списках. С одним из них девушка, новенькая».

Отшвырнув свою игрушку в угол кровати, активировал голографический стержень. Проигнорировал понимающий взгляд сына, который заметил и истерзанную женщину, и мой не соответствующий кодексу вид. И ее кровь на моих губах.

С неожиданным удовлетворением отметил, как он мгновенно переключил канал связи на себя. Мое обнаженное тело вряд ли могло его смутить, а вот его воинов…

Возможно, я все-таки неправ на его счет. Желай он бросить мне вызов, вполне мог воспользоваться этим.

«Твои действия?»

«Для завершения идентификации прошу доступ к архивной базе».

За спиной призывно застонала Аннэ, ее разум жаждал лишь одного: наслаждения. Боль только подстегивала ее, обещая, что она получил то, чего алчет.

Я жалел только об одном: ее рассудок был одурманен моей силой настолько, что она не понимала, во что превратилась. Сумей я остановить процесс распада ее личности на последнем этапе, получал бы сейчас больше удовольствия.

«Уберите их за контур. Используй группу на поверхности».

Туоран, не соглашаясь, покачал головой.

«Отец, я настаиваю на доступе к архивной базе».

Она все-таки дотянулась до меня. Ее ладони скользнули по ноге, обхватив, требовательно потянули на себя, напоминая о том, что наша с ней игра только началась. Тело отозвалось на прикосновение жаркой волной, а в алой пелене, застлавшей на мгновение взгляд, вновь возник образ Леры.

Мягкая кожа, рыжие локоны, наполненные синевой глаза… Рука нежно легла на плечо, двинулась вниз, опуская край платья, обнажая по-девичьи высокую грудь…

«Вышвырни их. Доступ к архивной базе запрещаю», – прорычал я, закрывая канал связи.

Меня ждало более интересное развлечение. И даже если она не доживет до полудня…

Глава 10

Олейор

Как ни странно, но вернулся я на Лилею, испытывая некоторое удовлетворение. Нет, не оттого, что меня вежливо, но весьма настойчиво выставили за дверь. И не нежность, с которой Вилдор держал ее руку, подняла мне настроение.

То, что я видел, было его слабостью, неуверенностью в себе, его попыткой заставить меня поверить в то, чего не существовало.

Его метнувшийся к Лере взгляд был более чем красноречив – он боялся того, что она проснется. Он не хотел стать свидетелем того, как она кинется ко мне, ища у меня поддержки и защиты.

Страх, который он позволил мне увидеть, связал воедино то, что никак не давало мне покоя. Все, что выбивалось из образа бывшего ялтара, что никак не сочеталось с изяществом и неуязвимостью его интриг. Смысл разговора с Тасей стал понятен только теперь.

В эту новую картинку вписывалось все. За исключением похищения Амалии. Но… это была другая история. И мне оставалось лишь надеяться, что Лере удастся вернуть дочь домой.

– Вас ожидает лорд Элильяр. – Воин стражи бросился ко мне, не успел я выйти из портального круга.

Настроение поднялось еще выше. Появление отца лично мне не предвещало ничего хорошего, как и его нетерпеливое ожидание встречи со мной. Но вот это самое нетерпение и заставляло меня испытывать восторг. Приятно, когда тебе удалось довести до неконтролируемого бешенства того, кто славится своей выдержкой.

– Где он? – уточнил я, с легкой задумчивостью оглядывая зал переходов.

Некуда мне было торопиться!

– В вашем кабинете, мой лорд.

Будь у него возможность, он бы схватил меня за шкирку, требуя поспешить. Такой возможности у него не было.

– А лорд Гадриэль? – протянул я, словно не замечая, как по его лицу разливается бледность.

– Там же, мой лорд.

– А лорд Саражэль?

Воин продолжал держаться.

– Вместе с ними, мой лорд.

– Тогда передай им, что я проведаю сына и подойду.

– Как прикажет мой лорд, – склонил голову стражник и добавил, не сумев скрыть насмешливого блеска в глазах: – С ними ялтар Закираль.

Я прошелся взглядом по стоящему напротив эльфу, из последних сил сохраняя на лице соответствующее правителю выражение. Надо запомнить и перевести в гонцы. Кроме адекватной оценки ситуации еще и способность нетривиально подать информацию… Цены ему не будет.

Но эта мысль была не единственной, возникшей в моей голове. Присутствие в моем кабинете троицы заядлых темноэльфийских интриганов меня нисколько не смущало. Я вполне представлял себе возможный разговор: он начнется с моей безрассудной выходки – покинуть своих подданных в такое неспокойное время – и закончится противоположным мнением: давно пора было поговорить с женой. А в промежутке вопросы о маменьке и братишке, орках и странной слаженности в нападении нечисти, которая прослеживалась в последнее время. По окончании таких бесед с трудом понимаешь, что же из всего этого было главным.

Да только присутствие Закираля в это предположение никак не вписывалось. А значит… Это могло значить все что угодно. Вплоть до той идеи, что так неожиданно пришла мне в голову.

– Передай им, что я прошу меня извинить, как только проведаю сына, подойду, – уточнил я.

Во взгляде воина было нечто похожее на поклонение. Так вот как рождается молва!

Коридоры дворца не были пустынными, очередное утро уже пришло на смену уходящей ночи, еще на один день сокращая оставшееся до появления храма время. Но о том, насколько Веер близок к своей гибели, знали лишь немногие. Невозможно было спрятаться от этой напасти, так что не стоило лишать всех остальных той иллюзии обыденности, в которой они жили.

Для тех же, кто знал… Нашего мужества хватало, чтобы верить.

Четверо охранявших меня даймонов (Закираль все-таки настоял на своем, используя в качестве последнего аргумента влияние Арх’Онта) смотрелись, как всегда, бесстрастно и монументально. Но благодаря Лере я научился не только замечать проблески эмоций в их взглядах, но и ощущать их внутреннее состояние по иным мельчайшим признакам. Вроде слаженный шаг, но чувствуется некая раскованность, вроде смотрят прямо перед собой, но словно бы переглядываются. Сдается мне, мой диалог в портальном зале не оставил их равнодушными.

Новые детские покои располагались в том же крыле, что и наши с Лерой. Она давно собиралась разместить двойняшек поближе к нам, но обстоятельства сделали это за нас. Я не мог исключать возможности еще одного покушения. И пусть Амалия находилась у Яланира, пока жив мой брат, Вэону тоже грозила опасность. Сын был объявлен моим наследником.

Я уже собирался открыть дверь, когда из-за поворота показался тот же воин, который дожидался моего возвращения с Земли. Я усмехнулся, угадывая следующий ход моих неожиданных соперников.

– Мой лорд, – начал он и замялся. Не от смущения, сдерживая невольную улыбку.

– Говори, – великодушно бросил я, надеясь, что он не заметит алчного блеска в моих глазах.

– Лорд Элильяр просил вам передать…

И опять пауза, во время которой он рассматривает узор на мраморных плитах на полу.

– И что же просил мне передать лорд Элильяр? – невинно поинтересовался я, пытаясь представить, что могут испытывать в такой ситуации даймоны.

Нужно будет спросить у Закираля.

– Лорд Элильяр, – решительно заговорил воин, продолжая смотреть мимо меня, – просил передать, что благодаря вам выиграл дюжину бутылок лучшего дарианского вина из запасов бывшего ялтара.

Я вопросительно приподнял бровь, словно уточняя, правильно ли я понял сказанное. Ну отец!

Впрочем, я бы покривил душой, утверждая, что не ожидал чего-нибудь подобного. Я, конечно, делал успехи на стезе правления темными эльфами, но до виртуозной небрежности старшего родича мне было все еще далеко.

– Тогда передай лорду Элильяру, что, раз я посодействовал его выигрышу, пусть не забудет прислать мне половину.

Бедный малый! В какой-то момент мне даже стало его слегка жаль. За просто так попал между двумя правителями. Но я вовремя остановил сам себя. Не только потому, что в его глазах плескалось лукавство. Я попытался сообразить, зачем отцу понадобилось демонстрировать мне способности этого эльфа.

Эльфа ли?

Сканирующее заклинание обволакивает его вместе с моей многозначительной улыбкой: что теперь скажешь?

Ответы на оба вопроса получил довольно скоро. В том, что передо мной стоит темный эльф чистых кровей, сомневаться не пришлось. К тому же маг, который на мое любопытство реагировал искренним весельем. Не очень тщательно скрываемым.

– Лорд Элильяр просил передать, что готов уступить все.

Легкость в общении, ирония, которая не бросается в глаза, но тем не менее заметна. Великолепная выправка, но с той небрежностью, которая прячет под собой хорошую школу придворного этикета. Приятен наружностью, не юнец, но младше меня лет на двести.

И… Последняя мысль показалась мне несколько запоздалой. Не заметить черты, присущие нашему роду!

– Как твое имя, воин? – ухмыльнулся я, давая понять, что его тайна мною разгадана.

– Лорд Себастиан Тер’Арен.

– Здравствуй, племянник. – Я шагнул ему навстречу, раскрывая объятия. Видя его впервые, я не мог не ощутить присущей ему открытости. Это импонировало, заставляя отбросить воспоминания о другом родиче, которого я жаждал вычеркнуть из своей жизни. – Я рад видеть тебя на своих землях.

– Благодари за это отца. – Ничуть не стесняясь присутствия даймонов, он от всей души похлопал меня по спине (и у кого только научился), а когда я закряхтел, давая понять, что еще один удар, и ему придется отвечать за мою раннюю кончину, отступил назад, продолжая улыбаться. – Мама передает тебе слова своей любви.

Вопреки желанию справиться с горечью нахлынувших воспоминаний я не смог. Тот год, когда старшая сестра стала женой правителя темных эльфов одного из соседних миров, оказался для нашей семьи трагичным. Очередной заговор против отца закончился смертью наследника, тут же лишив легкости мою жизнь.

– Она все так же хороша? – Мы продолжали разговор в коридоре.

Несмотря на то что Элильяр проявил к нему доверие, а я испытывал симпатию, позволить ему войти в комнату сына я не мог. Надеюсь, он поймет, чем вызвана подобная предосторожность.

– Кроме личного послания для тебя у меня с собой еще и ее портрет. – И, кивнув на дверь, добавил: – Мы ждем тебя.

Он уже скрылся за поворотом, а я все смотрел ему вслед, сводя воедино имеющиеся факты: его появление, присутствие отца и Закираля. Один Элильяр неплохо вписывался во множество версий происходящего, а вот вместе с ялтаром…

Эти загадки не изменили ни моего настроения, ни намерений. Жизнь вновь расставляла приоритеты, отодвигая на второй план то, что еще вчера казалось незыблемым. Я нес ответственность за свои земли, своих подданных, но разве нужно мне было все это, потеряй я Леру или детей?

Ответ был очевиден. Я готов был без всякого сожаления отказаться от власти, но лишиться тех, кто был мне дороже самого себя, – нет, это было выше моих сил.

– Папа! – Когда я вошел, Вэон завтракал, угрюмо посматривая то на тарелки, то на наставника.

Знакомая картина. Довольно интенсивные для его еще не до конца сформировавшегося организма тренировки требовали особого питания. Многие блюда из тех, которые являлись обязательными, до сих пор вызывали у меня отвращение.

Моя улыбка стала для него разрешением выйти из-за стола. Недовольство старого воина, который когда-то надзирал над детишками Саражэля, я стойко проигнорировал.

Подхватив его на руки, шепнул в самое ухо, словно мы с ним были заговорщиками:

– Я был у мамы.

Я не видел его лица, но ощутил и то, как напряглось его тельце, и, как он судорожно сглотнул, не смея задать свой вопрос.

– Она просила сказать, что очень тебя любит и… – Я чуть помедлил, пытаясь понять, насколько я верю тому, что собираюсь сказать, и вынужден был признать – я не буду лукавить ни ему, ни себе. – Все будет хорошо. Они с Амалией скоро вернутся домой.

Его руки крепче обхватили меня за шею, а на щеке, к которой он прижался, стало влажно от слез, которые он стеснялся мне показать.

Я был значительно старше его, когда стоял у кровати умирающего брата и из последних сил прикусывал губу, чтобы не разрыдаться от отчаяния, которое сжимало мое сердце. Отец был рядом, но казался настолько отрешенно спокойным, что я сравнивал себя с ним и стыдился своей слабости. До тех пор, пока он не подошел ко мне, ни слова не говоря, прижал к себе и сказал, не обращая внимания на то, что в комнате мы были не одни:

– Это глупость, что воины не плачут. Плачут! Плачут собственным сердцем, душой. Не от жалости к самим себе – провожая тех, кто был дорог. А потом берут в руки оружие и идут в бой, сражаясь и за себя и за ушедших. Сейчас ты – воин, и твои слезы – это слова любви, которыми ты благословляешь его путь за грань, но, как только жизнь покинет его тело, ты станешь будущим правителем. И вот тогда слез уже не будет. Ты просто сделаешь все возможное и невозможное, чтобы покарать его убийц.

Брат ушел, не увидев ни того, как рыдал я, прижавшись лицом к его безвольной руке, оплакивая несправедливость судьбы, одним ударом лишившей меня близкого существа, ни того, как, стоя у окна, сжимал кулаки Элильяр.

В истории темных эльфов еще ни одна попытка переворота не каралась с такой жестокостью, как эта.

Во время казней лордов я стоял рядом с отцом. Не плача и не отводя взгляда.

Сейчас, чувствуя, как вздрагивает Вэон, не в силах справиться со своими эмоциями, я только крепче прижимал его к себе. Его время быть сильным еще не пришло.

В отличие от меня, наставник сына так не думал. В чем-то, наверное, он был прав. Если я мог позволить сыну ощутить себя ребенком, то его задачей было заложить в этого мальчика то, что поможет ему стать будущим правителем.

– Мой лорд, – в глазах воина не было укоризны, но была решительность, – наследного принца ожидают на занятиях.

Спорить с ним я не стал, как и сам Вэон. В свои годы он уже знал, что такое ответственность.

Вывернувшись из моих рук, вытер поданным мною платком лицо и, все еще вздрагивая, начал застегивать камзол, который я помог ему надеть.

– Ты заберешь меня после ужина? – пытаясь казаться спокойным, спросил он у меня.

– Обязательно! – заверил я и, понимая, что мой поспешный уход больше похож на бегство, вышел за дверь.

В его короткой жизни это было уже второе серьезное испытание, через которое ему придется пройти до конца.

Войдя в собственную гостиную и остановившись на пороге, я вопросительно вздернул бровь, адресуя свое удивление новоприобретенному родственничку. Хотелось бы, конечно, уточнить у отца, что именно здесь происходило в мое отсутствие, но он стоял у окна и оборачиваться, чтобы поприветствовать своего правителя, явно не собирался.

Остальные на этот факт тоже вроде как не обратили внимания. Включая Арх’Онта, князя Аль’Аира и Ксандриэля, которых здесь, по имевшимся у меня сведениям, быть не должно. Поразительное единодушие!

– А где Тахар? – догадавшись, что удовлетворять мое любопытство никто не собирается, уточнил я.

То, что я видел, было весьма похоже на заговор. Отсутствие дракона в это предположение не вписывалось.

– Сказал, что не собирается терять время. И так знает, что ты ответишь на наше предложение, – ответил мне Себастиан, заставив глубокомысленно хмыкнуть.

То, что он выглядел слишком молодым, похоже, не меня первого вводило в заблуждение.

– Значит, предложение, – протянул я, бросив перевязь с мечом мгновенно сориентировавшемуся Гадриэлю. – Заманчивое начало. Что дальше?

Долго ответа ждать не пришлось.

– Мы с варидэ нашли проход в мир Веера, которого словно и не существует. – То, что заговорил отец, не стало для меня неожиданностью. Что-то такое подозрительное уже некоторое время мелькало по краю сознания. Меры предосторожности, которые они с матерью Вилдора предпринимали, были неординарны для обычного любовного романа. Нет, я не сомневался в том, что Элильяр испытывает определенные чувства к этой женщине, хоть и не совсем понимал, как они могли возникнуть с учетом всего, что ему было о ней известно. Но, зная любовь отца к интригам и наблюдая, с какой легкостью он принял полученную свободу, мог сделать только один вывод: они с ней что-то задумали. Будем считать, не ошибся. Но определенную заметку самому себе сделал. То, что я узнал сейчас, началось задолго до того, как Сашка нашел те злополучные листы. – Разумных рас нет, предположительно они были полностью уничтожены во время войны. Ее следы видны повсюду, но природа полностью восстановилась. Что удивительно, нечисти или нежити нет. Основной силой является Хаос, который служит естественным барьером между мирами.

– Нет! – прервал я его, не дав закончить.

То, что последует дальше, было предсказуемо. Вторжение не успело стать далеким прошлым, чтобы забыть, какие именно задачи мы решали во время него. Спасти лучшие линии крови… В этот раз такой возможности у нас не будет. Жаль, что они этого еще не поняли.

– Мы должны учитывать все возможные варианты! Даже тот, что Вилдор и Лера не справятся!

Интересно, кому и что отец доказывал сейчас?!

– Нет! – раздался за моей спиной голос того, кого я больше всего сейчас хотел увидеть. Присутствие Александра не просто усиливало мою позицию, оно делало ее неуязвимой. – Решили отсидеться или поиграть в партизан?

О том, кто такие партизаны, из присутствующих не знал только мой племянник (Александр рассказывал нам об истории своего мира). Но и он уточняющих вопросов задавать не стал, сообразил по контексту.

– Мы обязаны…

Мне пришлось вновь оборвать Элильяра:

– Я свое слово сказал. Я верю своей жене и Вилдору. – Какому из двух возможных, уточнять не стал: там, где был один, просто не могло не быть и другого. Но заинтересованный взгляд в сторону Закираля бросил. Любопытно, он уже догадался, кого называет своим отцом? – Трусостью эту предосторожность не считаю, каждый волен поступать в соответствии со своим мнением.