Текст книги "Хозяйка расцветающего поместья (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 19

– Мотя? – изумилась я.

Кот поднял на меня взгляд, легко потерся о щиколотку и начал сосредоточенно обнюхивать подол свекрови.

– Это твой? – поинтересовалась она.

– Да, но он… – Я осеклась.

Рассказывать, что коту неоткуда взяться, пожалуй, не стоит. Впрочем, может быть, нет никакой тайны. Дуня или Марья, собираясь, прихватили его с собой. Да, это самое простое объяснение.

– Хорош, – восхитилась свекровь. Сделала движение, словно собиралась наклониться и погладить кота, но лишь поджала губы. – Помоги мне сесть.

Я помогла ей опуститься в кресло-качалку у окна. Мотя одним прыжком очутился у нее на коленях. Свекровь вздрогнула от неожиданности, а потом рассмеялась звонким девичьим смехом, когда кот подсунул морду под ее ладонь.

– Вот ведь подлиза!

Она осторожно почесала кота за ухом. Мотя громко заурчал. Потоптался у нее на коленях и удобно свернулся, продолжая мурлыкать. Княгиня улыбнулась, накрыв ладонью его спину.

– Если ты действительно хочешь мне помочь, – сказала она, – почитай, пожалуйста, вон тот журнал.

Она указала на столик, где рядом с толстым журналом «Всемирное обозрение» лежал нож для разрезания бумаги. Наверняка ей трудно было с ним управляться, как трудно было сохранять невозмутимость, орудуя вилкой и ножом.

Я взяла журнал в руки. Первые страницы были разрезаны аккуратно, похоже, княгине кто-то помогал.

– Не стой, возьми вот тот стул, – приказала свекровь. – Разрезанное мы уже прочитали.

Я устроилась у стола, справилась с очередным блоком листов. Открыла статью на первой свежеразрезанной странице.

«Просвещенному хозяину надлежит памятовать, что земля, подобно благородной даме, требует должного с собой обхождения и не терпит небрежности. Посему севооборот есть не что иное, как учтивое приглашение почвы к танцу плодородия, где разные растения, подобно кавалерам на балу, сменяют друг друга в должной очередности…»

Княгиня внимательно слушала, продолжая лениво перебирать густую шерсть кота. Мурлыканье его стало тише, аккомпанируя моему голосу. Несколько раз свекровь бросала на меня быстрые взгляды.

– Ты читаешь так, будто тебе это в самом деле интересно, – сказала она.

– Очень интересно, – подтвердила я. – В одном из маменькиных журналов я видела статью про систему не из четырех, а из семи полей.

– Да, я тоже читала об этом. Говорили, будто автор пытался проверить свою теорию на практике, когда получил в управление земли императрицы. Но через два года ему пришлось уехать, а сменивший его на этом посту оказался слишком глуп. – Княгиня помолчала: – Хотела бы я это проверить. Но семь лет жизни… Боюсь, я просто не доживу до результата.

– Почему нет? Плоть слаба, но вашей силе духа могли бы позавидовать многие.

– Когда ты научилась льстить? – фыркнула она. – Читай дальше.

Следующая статья оказалась посвящена строению глаза, и теперь уже я ожидала, что свекровь начнет засыпать. Действительно, шесть страниц описания различных веществ, с которыми смешивали «водянистый сок», «стекловидный сок» и «хрусталиковый сок», чтобы в итоге заключить, что «орган зрения состоит из различных оболочек и жидкостей, кои жидкости имеют разную степень густоты». Какой же огромный путь проделала наука, и как жаль, что многое из когда-то прочитанного стерлось из моей памяти. Но даже если я смогу это вспомнить – получится ли использовать?

– Какое все-таки чудное создание – человек, – задумчиво произнесла княгиня. – Насколько сложен божий замысел, и как трудно постичь его ограниченным человеческим умом!

– Не таким уж ограниченным, – заметила я.

Свекровь хотела что-то ответить, но стук в дверь – по-прежнему не закрытую до конца – оборвал ее.

– Ваша светлость, – поклонился княгине управляющий, Егор Дмитриевич. – Позвольте поговорить с ее светлостью. – Еще один поклон адресовался мне. – Его светлость приказал, чтобы я как можно скорее расспросил о работах, которые необходимы в Ольховском.

– Пожалуйста. – Она повела рукой. – Можете говорить здесь.

Я хихикнула про себя: а княгиня любопытна! После такого разрешения выйти было бы некрасиво. Впрочем, никаких секретов у меня не было. Услышав про падаль в колодце, свекровь покачала головой, а управляющий сокрушенно нахмурился.

– Где вы желаете выкопать новый колодец?

– Я собираюсь очистить старый.

Я начала подробно рассказывать обо всем, что нужно сделать.

– И обязательно проинструктируйте работников насчет техники безопасности.

– Прошу прощения, ваша светлость?

Пришлось объяснять, зачем нужно спускать в колодец фонарь со свечой перед тем, как туда лезть людям. Что делать, если свеча, спущенная вниз, погаснет. Про страховочные пояса и необходимость кому-то караулить наверху, чтобы можно было вытащить работника, если ему вдруг станет плохо.

Выслушав меня, управляющий по-армейски четко повторил все, удостоверяясь, что понял все правильно, и добавил:

– Если все будет хорошо, управимся дня за три, но я бы все же посоветовал вам выкопать второй колодец. У нас есть отличный лозоходец, и он найдет правильное место.

– Я слышала, что лучше всего рыть колодец к концу лета, когда вода стоит ниже всего.

– Это правда. Но зависеть от одного источника питьевой воды тоже нехорошо.

– Согласна. Тогда завтра, или когда ты сможешь, давай съездим и посмотрим, куда стоит пускать того лозоходца.

– Стоит ли вам утруждаться, ваша светлость?

– Стоит. Я хочу убедиться, что колодец будет достаточно далеко от навозника, выгребной ямы и компостной кучи. Чтобы никакая зараза туда не попала.

– Как изволите, ваша светлость, – не стал больше спорить управляющий.

Когда он удалился, свекровь уставилась на меня как на диковинку.

– Когда ты успела заинтересоваться ведением хозяйства?

– Во время болезни мне нечего было делать, только читать. – Я смущенно улыбнулась. – И оказалось, что это очень увлекательно. Зря я раньше не занялась им.

– Зря, – подтвердила свекровь. – Но я рада, что ты образумилась, и буду молить господа, чтобы он, вразумив тебя раз, вразумлял и дальше.

– Только не такими радикальными методами, – не удержалась я. – Мне очень не понравилось болтаться между жизнью и смертью.

– На все воля его, – скупо улыбнулась свекровь. – К тому же он не посылает нам больше, чем мы в силах перенести.

Ну да, все, что нас не убивает, делает хромыми, кривыми и горбатыми.

Она помолчала.

– Я видела, как мой сын смотрел на тебя сегодня. Если бы на меня когда-нибудь так посмотрел мужчина…

Я помедлила, тщательно подбирая выражения.

– Маменька, мне очень жаль, что я не смогла сразу оценить мужа, как он того заслуживает. Но, как вы сами сказали совсем недавно, судить следует по делам. Поэтому слова я оставлю при себе, а насчет дел – покажет время.

– Ишь ты какая, слова она прибережет, – улыбнулась свекровь. – Может, я желаю услышать славословия сыну? А заодно и себе?

Мы рассмеялись вместе, и мне показалось, будто лед между нами если не растаял, то по крайней мере истончился.

– Что ж, тогда я буду молиться, чтобы и серьезные болезни обошли стороной тебя, как и его, – продолжала она.

– Матушка, раз уж зашла речь о болезнях, – решилась я. – Позволите ли вы предложить вам мазь, чтобы облегчить боли в суставах?

Она нехорошо усмехнулась.

– Из неразбавленного купоросного и льняного масла? Или из крепкой водки с нашатырным спиртом?

Я мысленно содрогнулась, вспомнив, что крепкой водкой здесь называли вовсе не спиртное, а азотную кислоту. Впрочем, и смесь неразбавленной серной кислоты с льняным маслом не лучше.

– Из березовых почек, сейчас они как раз входят в самую пользу. И сливочного масла.

Она задумчиво посмотрела на меня.

– Двадцать лет доктора пытаются излечить меня от ревматизма. А ты хочешь сказать, будто береза и коровье масло меня исцелят. Хочешь сказать, они шарлатаны? Или ты обладаешь тайными знаниями?

– Что вы, я не настолько самонадеянна, чтобы говорить об исцелении. Ревматизм, как и подагру, нельзя вылечить, можно только подлечить, уж простите за прямоту.

– Продолжай. Обещаний я наслушалась вдосталь и устала от ложных надежд.

– Если верить тому, что я прочитала в матушкиных журналах, мазь может принести вам облегчение. Как и настой из сушеной малины с медом и клюквенный и брусничный морс. Они хорошо помогают от жара и слабости, вызванной болезнью. Можно еще сделать отвар из тех же березовых почек с ивовой корой, она тоже особенно полезна сейчас, когда ее наполнили древесные соки …

К слову, надо бы действительно послать кого-нибудь в лес, у меня оставалось немного той коры, что собирали для Петра, но зимой в ней куда меньше активных веществ.

– Правда, на вкус будет редкостная гадость, очень горько, никаким медом не перебить, – продолжала я, радуясь тому, что свекровь не торопится поднимать меня на смех.

– Да уж не горчее мышьяка, – фыркнула она.

– Мышьяк мне пробовать не доводилось, так что сказать не могу, – растерялась я.

– Вот и проверим. – Свекровь смерила меня внимательным взглядом. – Неужто сама будешь готовить?

– Сама. Но, если вы не доверяете моим рукам, я могла бы записать рецепт и передать… – Как же зовут экономку, свекровь упоминала? Вспомнила! – …Прасковье, она найдет кому поручить сбор и приготовление.

Княгиня надолго замолчала, испытывающе глядя на меня. Я, так же молча, выдержала ее взгляд. В конце концов, я совершенно искренне хотела ей помочь. Если у Настеньки и были к ней какие-то счеты, мне свекровь пока ничего плохого не сделала.

– Прасковье, конечно, скажи, не самой же тебе по лесу бегать. И с Жаном поговори насчет морсов. Но мазь сама сделай, коли не лень, и отвар тоже. Чтобы девки ничего не перепутали.

– Как скажете, маменька, – согласилась я. – Но там нечего путать. Почки и свежее масло положить в горшок слоями в палец, крышку замазать тестом и поставить в печь на сутки. Потом процедить, пока теплое, добавить немного камфары, а когда она хорошо растворится, поставить в холодное место. Осторожно втирать перед сном и укутывать суставы мягкой шерстью или фланелью.

– Действительно, путать нечего. Что ж, если не поможет, то хотя бы вреда не будет.

Она снова погладила кота. Мотя прибавил громкости.

– Не буду больше тебя задерживать. – Свекровь подавила зевок. – Передай там, чтобы меня не беспокоили, пока не позову.

– Кота забрать? – спросила я.

Мотя открыл один глаз и тут же снова закрыл, всем видом показывая, что двигаться с места не собирается.

– Оставь. Славно мурлычет и теплый. Даже вроде и легче стало. Спасибо, что развеяла скуку, и за желание помочь спасибо.

– Не стоит, – мягко улыбнулась я.

Не знаю, что за диво дивное мне досталось, но Мотя наверняка знает что делает. Не просто же так он целые дни проводил у Петра, когда тот болел, да и угоревший парень его с рук не спускал до утра. Странно, что в город кот ехать отказался, а сюда сам пришел. Понял, что здесь нужен? Или решил считать это место своим? Так-то теперь обе усадьбы – наши.

Размышляя об этом, я выскользнула в коридор и тут же оказалась в теплых объятьях.

– Спасибо, – шепнул муж мне в волосы. – Ты настоящее чудо.

– Я не сделала ничего особенного. – Я понизила голос. – Ты выглядишь так, будто ждал меня у выхода из логова дракона. Твоя маменька, конечно, сурова, но она замечательная.

Виктор неопределенно хмыкнул, однако поминать Настенькины грехи не стал, и на том спасибо. Я взяла его за руку.

– Проводишь на черную половину? Мне нужно поговорить с экономкой и с Жаном.

Глава 20

Прасковья чем-то неуловимо напомнила мне Аглаю – может, возрастом, а может, выражением, появившимся на лице, когда я вошла в ее комнату. Я мысленно помянула мою предшественницу добрым словом – просто талант у человека настроить против себя всех окружающих! Впрочем, слушаются – и ладно, очаровывать всех вокруг я тоже не собиралась, достаточно и просто человеческого отношения.

И, точно так же как ее городская коллега, Прасковья бросила быстрый взгляд поверх моего плеча, когда я начала расспрашивать, как устроили Дуню, Марью и Петра. Конюха, как и в городе, поселили у конюшни, только не на чердаке, а во флигеле. Марью и Дуню – в «черной» части дома, на первом этаже, в отдельную комнату, которая предназначалась для слуг, приехавших с гостями.

Только я хотела попросить экономку, чтобы позвала кого-нибудь проводить меня в эту комнату – кто его знает, как здесь относятся к чужой челяди! – Виктор сказал:

– Места там немного, но есть все необходимое для жизни. И я распорядился, чтобы их кормили со всей остальной прислугой.

– Спасибо.

Я обернулась к нему, улыбнулась, всем видом давая понять: нет никакой необходимости, чтобы муж страховал каждый мой шаг в этом доме. В самом деле, я ведь не в пещере дракона! Но, похоже, Виктору кто-то доложил о том, как поначалу ко мне отнеслась Аглая, потому что он лишь улыбнулся мне в ответ и остался стоять. Возможно, и не зря, потому что, когда я завела речь о том, чтобы послать людей в лес, Прасковья снова глянула мне за спину. Не знаю, что оказалось убедительней – присутствие князя или упоминание, что лекарство должно помочь его матери, но экономка только поклонилась в ответ на приказ.

– Сейчас пошлю парней веток нарубить, а как принесут, пару девок посажу почки да кору обдирать, – кивнула она. – Потом метелок навяжут, они в хозяйстве всегда сгодятся. А ивовые прутья на корзины пойдут, их тоже вечно не напасешься.

– Вот и отлично, а как ветки принесут, позови меня, чтобы я объяснила, какие почки отделить. Или сама объясни. Нужны уже набухшие, но еще не раскрывшиеся.

– Не стоит вас, барыня, беспокоить из-за такой ерунды, – быстро сказала экономка. – Сама объясню, а вас позову, как все готово будет.

Я не стала спорить, понимая, что и эта экономка вряд ли была в восторге от взбалмошной молодой хозяйки, даром что здесь, похоже, свекровь не позволила той развернуться в полную силу. Незачем зря нервировать людей, занятых делом. Не позовут к вечеру – приду разбираться, что к чему.

– Здесь, как и в твоем городском доме, меню согласовывают за неделю? – спросила я у мужа, когда мы вышли от экономки.

– Да, только обычно Жан с Прасковьей не вмешивают в это хозяев. Я или матушка проверяем списки продуктов и счета. Оба честны.

– Я не сомневаюсь в этом. Но по чьим вкусам Жан составляет меню? Своим собственным?

– Не совсем. Батюшка был большой любитель поесть. Наверное, это его и сгубило – незадолго до того, как его хватил удар, он был настолько тучен, что ни одна лошадь не могла его нести.

Вот, значит, откуда все эти жирные бульоны и тяжелые блюда.

– Сам я, как ты успела заметить, непривередлив в еде, хотя и ценю хорошую кухню. – Виктор поднес мою руку к губам. – Особенно когда готовишь ты.

– Льстец, – хмыкнула я. – А твоя маменька?

– Вкусно поесть – одна из немногих радостей, что у нее остались.

И все же фигура княгини говорила о том, что радости этой она не предается чрезмерно. Что ж, возможно, и получится что-то изменить.

Подходя к кухне, я невольно хихикнула.

– О чем задумалась? – поинтересовался Виктор.

– Вспомнила тот скандал про Жана и грязные лапти. До сих пор стыдно, но все равно смешно.

Виктор рассмеялся.

– Не будем ему рассказывать, а то бедолаге эти лапти начнут в кошмарах сниться.

– Не будем, – согласилась я.

Муж потянул дверь, пропуская меня на кухню, оказавшуюся куда просторней и той, что была в моей усадьбе, и кухни в городском доме. Кто бы ни обустраивал ее, он явно был гурманом.

Большую часть помещения занимала русская печь, да не беленая, а выложенная белыми изразцами от пола до потолка. Рядом с ней пристроилась высокая и узкая печка, похоже, с двумя духовками. Между ними расположился цилиндрический котел с краном для горячей воды. Неподалеку стояла вторая печка… Нет, пожалуй, плита, и мне сразу стало понятно, откуда появилось такое название. Рабочей поверхностью служила чугунная плита, и высотой она была как привычные мне кухонные, и даже такой же белой и блестящей, только не из-за эмали, а из-за все тех же изразцов. В углу стоял кирпичный очаг с вертелами, под дымоходом виднелось что-то вроде лопастей. Я пригляделась – в самом деле, там было установлено колесо с крыльями, и, когда в очаге горел огонь, поток горячего воздуха, уходящий в трубу, вращал это колесо, а оно, в свою очередь, заставляло крутиться вертела, с которыми соединялось цепью вроде велосипедной.

Вдоль стен в три ряда тянулись полки, уставленные медной и луженой посудой. На верхних разместились крышки – медные за ручки на гвоздях, белые луженые лежали, наполовину свешиваясь с полки. Ниже теснились кастрюли всех размеров, от огромных до крошечных, сотейники и противни, расставленные строго по ранжиру. Под полками расположились широкие столы на крепких подножках, почти полностью закрытые противнями, листами для выпечки и прочей утварью.

Центр кухни занимал огромный выскобленный добела стол. Неподалеку стояла колода для рубки мяса, удивительно чистая, учитывая ее предназначение. Рядом с русской печью расположился еще один стол, судя по висевшим над ним скалкам – для работы с тестом.

Кухня выглядела как владения опытного военачальника – все продумано, все под рукой, каждый предмет на своем месте.

И сам военачальник обернулся ко мне и коротко поклонился.

– Чего изволите, Анастасия Павловна? – спросил он с едва заметным акцентом.

Если бы не белоснежный колпак и такие же сияющие чистотой фартук и нарукавники, я бы не признала в этом мужчине повара. Жан был невысокий, щуплый, носатый, с широкими черно-седыми бровями, почти сросшимися на переносице, и очень подвижным лицом, которому он безуспешно пытался придать невозмутимость. Но все же было очевидно, что мое появление его обеспокоило.

– Жан, я хотела бы поблагодарить вас за сегодняшний обед. Он выше всяких похвал, – сказала я.

На живом лице повара промелькнуло удивление.

– Услышать это от вас – необычайный комплимент. – В его голосе послышалась плохо скрытая ирония.

– Ужин наверняка задуман такой же великолепный? – продолжала я.

– Закуски: студень с хреном, паштет из гусиной печени на крутонах, соленые грузди и маринованные огурцы, – начал он тоном отличника, у которого все «от зубов отлетает». – На первое – крепкий говяжий бульон с пирожками. На второе – утка, фаршированная яблоками, жаркое из свинины в сметанном соусе. К горячему – грибы в сливочном соусе с трюфельным маслом, капуста, тушенная в сливках с каштанами, картофельный гратен с сыром, глазированная морковь в медовом соусе. На сладкое – яблочный пирог и наливки.

От такого и здоровому заплохеет! Нет, все вкусно, но нужен луженый желудок, чтобы это переварить!

Однако холодец наверняка уже сварен, как и бульон, паштет готов, остальные продукты почищены и разделаны. Если я попрошу сейчас изменить меню, и продукты пропадут, и ужин задержится.

– Скажите, а хороший ли аппетит у княгини? – решила я зайти издалека.

Жан вздохнул.

– Я стараюсь ее порадовать, но, что ни придумаю, ее светлость лишь притрагивается к пище. Зато прислуга, которой достаются остатки с барского стола, питается не хуже лангедойльских дворян.

– Маменька очень ценит тебя и твою кухню, – вмешался Виктор.

– Однако она больна, и у нее нет аппетита. Я желаю ее светлости скорейшего выздоровления.

Что ж, попробуем зайти с этой стороны.

– Жан, знакомы ли вы с теорией лечебного питания?

– Конечно! – воскликнул он. – Например, бульон говяжий с рисом укрепляет желудок…

Я едва не заметила, что рис без бульона делает это еще лучше, но вовремя прикусила язык.

– Куриный бульон с эстрагоном усмиряет головную боль. Суп со щавелем и рассольник изгоняют испарения, оставшиеся в голове после угощения в дружеской компании. Молочные и мучные супы придают тучность, а пряные крепкие бульоны, наоборот, противодействуют отучнению…

Вот насчет этого я совсем не уверена.

– Однако к чему вы ведете, ваша светлость? – закончил он.

– Вам наверняка известно, что у княгини ревматизм. И эта болезнь требует особого питания. Соленья и маринады задерживают в суставах жидкость, усиливая отек и боли. Не слишком полезны для больной жирное красное мясо и субпродукты. Да и вообще жирные блюда не слишком хороши, особенно когда ее лихорадит, как сегодня. Нежелательно спиртное, разве что немного красного вина, но вот винные соусы…

– Из винного соуса хмель выпаривается, сохраняя лишь изысканный вкус, – возразил Жан.

– Да, вы правы. Хороша для маменьки будет жирная рыба – если удастся достать, то форель или лосось…

– Их легко купить мороженые по зиме, но сейчас разве что в столице из садков.

– Я поговорю с Егором Дмитриевичем, можно ли развести их в нашем рыбном пруду, – вставил Виктор.

– Но это дело небыстрое, – заметила я. – Так что до зимы карп, судак, та же щука желательны на столе хотя бы дважды в неделю.

– Осетр и стерлядь? – поинтересовался Жан.

Я о таких изысках и не думала!

– Да, они тоже отлично подходят, – согласилась я. – Еще желательно как можно больше овощей и фруктов. Лучше свежих, но и приготовленных тоже, кроме солений, как я уже говорила. Жирное мясо лучше заменить птицей или крольчатиной.

– Дичь? – снова вмешался Виктор.

– Лучше та, которая летает, а не бегает. Впрочем, зайцы тоже подойдут. Из пряностей лучше использовать имбирь и травы. Сластей желательно бы поменьше.

Жан возвел глаза к потолку, размышляя.

– Действительно, после солений и маринадов случается одутловатость в лице и теле. Возможно, вы правы и в остальном, хотя мне странно… – Он осекся, и я поняла, что ему странно слышать подобные рассуждения от Настеньки.

– Может быть, в словах Анастасии Павловны есть здравое зерно и маменька с удовольствием отведает более легких блюд? – вступился за меня Виктор. – Я ни за что не поверю, будто вы не сможете придумать другое меню из тех же продуктов.

Жан фыркнул, словно предположение, что у него не хватит фантазии, показалось ему сущей глупостью.

– С паштетом и студнем уже ничего не сделать, они готовы. При умеренности княгини в пище, надеюсь, они не сильно навредят. Тогда вместо солений я сделаю салат из молодых проростков свеклы…

– Откуда вы их берете? – полюбопытствовала я, вспомнив, что подобный салат готовила и Дарья.

– Свекла прорастает в погребе к весне, – пояснил Жан, глянув на меня, точно на дуру. Но тут же заметно успокоился, видимо, мое неуместное любопытство очень походило на поведение Настеньки и для повара все встало на свои места. – И, возможно, княгиню порадует салат из примулы с морковью и каплей чесночного сока. – Он улыбнулся. – Да, это будет красиво, необычно и изысканно. Бульон тоже практически готов, но я удалю большую часть жира и добавлю тонко нарезанные овощи и зелень. Утку с яблоками я приготовлю на вертеле, это избавит ее от чрезмерного жира. Свинину запеку с травами. И в дополнение к этому подам капусту, тушенную в белом вине с тимьяном и эстрагоном, шампиньоны, припущенные с лимоном, картофель по-данелагски, протертый с небольшим количеством масла…

Надо же, а я и не знала, что обычное картофельное пюре здесь называется так пафосно.

– И морковь с пряными травами. На сладкое – яблоки, запеченные в тонком слое теста, и клюквенный кисель.

Он торжествующе посмотрел сперва на меня, потом на мужа, и я не удержалась, захлопала. Жан поклонился, точно артист на сцене, но тут же замахал руками.

– Погодите-погодите, сперва отведаете, потом будете аплодировать!