Текст книги "Покровитель (СИ)"
Автор книги: Наталья Шагаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
ГЛАВА 13
Виталий
Настроение с утра ни к черту! А все от того, что мне опять снилась эта чертова лестница. Кровь. Ее голубое платье пропитано кровью. ОНА в моих руках, бледная, почти белая, контрастно с багровой кровью. Я спал всего пару часов, потом не смог закрыть глаза, и не потому что мучила бессонница, а потому что перед глазами стояла она. Нет, я не виню тебя, моя хорошая, все правильно, наверное, так и должно быть – убийцу вечно преследует жертва.
Погода ни к черту! Зима ещё не началась, а уже метель, небо серое, пробки из-за аварий. Голова раскалывается, и все ужасно бесит. Выводит из себя секретарша, которая приносит кофе с сахаром, а я не люблю сладкий. После того как я напоминаю ей об этом, она долго извиняется, почти вылизывая меня, и это тоже раздражает. Срываюсь на девушку, повышая тон, вручая ей кофе, который выплескивается на ее голубую блузку. Девушка теряется и почти плачет, застывшая с чашкой в руках. А я зависаю на голубой блузке и пятне от кофе на груди. Закрываю глаза, дышу глубоко, пытаясь взять себя в руки, слыша, как секретарша быстро покидает кабинет.
На минуту получается расслабиться и уйти в себя. За темнотой в глазах появляется ОНА, такая молодая, красивая, улыбается мне, расхаживая по дому в моей рубашке, усмехается, подавая кофе, строит глазки и касается губами моей щеки. Твою мать, внутренности скручивает, пульс учащается, меня кидает в пот и начинает неконтролируемо трясти. Резко открываю глаза, пытаясь отдышаться. Встаю, иду к бару, сжимая кулаки, пытаясь преодолеть приступ. Дергаю ворот рубашки, буквально вырывая несколько верхних пуговиц. Наливаю себе стакан чистого виски и глотаю обжигающую жидкость большими глотками. Твою мать! Милана! Отпусти меня! С грохотом ставлю бокал на стойку, смотря, как трескается толстое стекло.
Иду к окну, пытаясь отдышаться, сосредотачиваюсь на трассе и мелькающих машинах. Тело напряжено до предела, возвращается фантомная боль, которая сдавливает грудную клетку и мешает вдохнуть. Я думал, все прошло… но нет, ремиссия закончилась. В этот раз ты решила погубить меня, родная. Давай добивай, можно пожёстче, я заслужил, я подставлю вторую щеку и не буду сопротивляться, я буду питаться этой болью.
– Виталий Андреевич, к вам тут Александр… – в голову врывается писклявый голос секретарши, который режет слух, и меня коробит от него.
– Меня ни для кого нет! Я не принимаю сегодня! Что бы не случилось! – четко проговариваю я холодным тоном. – И отмени все встречи!
– Но у вас сегодня обед с немцами…
– Я сказал – все отменить! – повышаю голос, почти рычу на девушку, чтобы до нее наконец дошло. – Учись понимать меня с первого раза! – срываюсь, выплескивая напряжение на девушку.
– Можешь на сегодня быть свободна, отдохни от меня, – пытаюсь сгладить. Секретарша уходит, а я вынимаю из кармана телефон и набираю Елену.
– Да, – робко отвечает она.
– Немедленно ко мне!
– Что? – переспрашивает Лена, а меня накрывает неконтролируемой злостью.
– Я сказал, ко мне пришла, немедленно! – сквозь зубы произношу я, часто дыша. – По дороге зайди в туалет и сними с себя колготки и трусики, а то все разорву к чертовой матери! Даю тебе пять минут! – сбрасываю звонок и откидываю телефон на стол. Тело горит, кислорода по-прежнему мало, а мышцы уже сводит от напряжения. Закрываю глаза и тут же их открываю, потому что там кровь. Вновь иду к бару, наливаю себе еще виски и уже медленными глотками цежу напиток сквозь зубы. Ненавижу это состояние паники, страха и давящей боли в груди. Но я не собираюсь идти к врачам, физически я здоров, это что-то душевное, а выворачивать себя наизнанку перед психиатрами и психологами я не хочу. Это только моя боль, мое наказание, которое я должен принимать.
– Входи! – говорю, когда слышу тихий стук в дверь. – И запри дверь, – допиваю виски и оборачиваюсь. Умница, колготок нет, только чёрное платье с широкой юбкой. То, что надо. – Иди сюда! – идет робко, кусая губы. Открываю ящик, достаю презерватив и сжимаю его в кулаке, потому что руки дрожат, и Елена обращает на это внимание.
– На колени, расстегни ширинку! – приказываю и вижу в ее глазах протест.
– Виталий, я… – пытается что-то сказать, но мне сейчас не нужны разговоры.
– Ни слова больше! Исполнять все, что я говорю! Мне так надо сегодня! – сам не узнаю своего надрывного хрипящего голоса. Я рычу, как животное, вызывая страх в глазах Лены. Но это к лучшему, потому что она четко понимает, что сейчас не нужно показывать характер. Елена глубоко вздыхает и опускается на колени, смотря на меня снизу-вверх. Красиво, мне нравится ее покорность. Хватаю ее за подбородок, замечая красный след на щеке. Почти незаметно, замаскировано косметикой, но это явно след от пальцев.
– Что это?!
– Не знаю, наверное, аллергия, – врёт внаглую, по глазам вижу, и это выводит меня из себя. Я сейчас как никогда открыт, не терплю фальши и хочу того же самого от нее.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – отрицательно мотает головой. Хорошо, это мы выясним потом. Не могу сейчас анализировать и чувствовать ее. Внутренняя дрожь и агония испепеляет внутренности и не даёт успокоится.
– Расстегни ширинку, – четко исполняет, опуская глаза, не выдерживая моего мертвого взгляда. Она приспускает боксеры, вынимая член. Давление поднимается, начиная пульсировать в висках, мне срочно нужно выплеснуть внутреннее напряжение.
– Обхвати его, – собираю ее в волосы в кулак и сильно сжимаю. Нет, я не хочу причинить ей боли, я не хочу, чтобы она чувствовала, как меня неконтролируемо трясет.
– Давай, Елена, поработай рукой, открой ротик, – Елена немного сжимает член, раскрывает головку, на которой выступает капелька смазки. Такая нежная, аккуратная, теплая, приятная. Губы в помаде обхватывают головку, и я немного расслабляюсь, наблюдая за Еленой. С ней мне спокойнее. Внутренние напряжение перекрывает острое возбуждение, которое волной простреливает тело.
– Умница. Глубже, – сам толкаюсь в горячий рот, тяжело дыша через нос. Замираю на минуту, чувствуя ее горячий язык. Елена быстро учится. Дрожь увеличивается, но уже трансформируясь в нечто другое. Толкаюсь немного глубже, удерживаю за волосы, лишая Елену дыхания. Она цепляется за мои бедра, комкая брюки, но терпит. Красиво, мать ее! Ее губы великолепны, помада размазана и на глазах выступают слезы от того, что она задыхается, ногти впиваются в мои бедра. Становится горячо, член дергается у нее во рту. Прикрываю глаза, а там опять вспышки света и багровые пятна крови. Все смешивается, дикое возбуждение, внутренняя паника и злость. Отпускаю Елену, вынимая член. И она судорожно глотает воздух, пытаясь отдышаться.
– Надевай! – протягиваю ей презерватив. Она сегодня послушная, робкая, чувствует, что сейчас со мной нельзя спорить. Пытается быстро раскрыть упаковку, но ее руки дрожат. Легкий страх передо мной делает ее покорной. Она наконец справляется с упаковкой, но ловко раскатать презерватив не получается, и черт побери это льстит. Несмотря на возраст, женщина неопытна во многих вещах. Не помогаю ей, даю возможность научиться это делать.
– Встань! И ложись животом на стол! – подаю ей руку помогая подняться. Но Елена, сука, медлит, а я сегодня не отличаюсь терпением. Дальше все бесконтрольно, на животных инстинктах. Хватаю ее за руки, заводя их за спину, толкая вперёд, вынуждая лечь на стол. Одной рукой продолжаю удерживать ее запястья, а другой задираю юбку. Трусиков нет, только голая аппетитная попка. Грубо раздвигаю коленом ее ноги шире, открывая вид на плоть, и персиковые складочки. А она мать ее, блестит от влаги! Заводится от грубости? Или от подчинения? Нужно потом поэкспериментировать с ее пределами. Тут много скрытого и интересного. Накрываю рукой лоно, развожу мокрые складочки, и Елена всхлипывает, пытаясь сдержать стон. Она не подозревает, насколько она сексуальна. Упираюсь головкой в лоно, толчок, и я глубоко в ней. Елена вскрикивает и напрягается, возможно, от грубого вторжения, но я сейчас не могу иначе. Немного тяну ее за руки насаживая на себя и начинаю грубые хаотичные движения, вдавливая ее в стол. Это жестко, до скрипа стола и звуков ударов об ее бедра. До криков, раздающихся эхом на весь кабинет. Рычу от кайфа, и бешеного перевозбуждения, смотря, как Лена царапает ногтями мой стол, и сжимает мышцами влагалища вдалбливающейся в нее член. Тяну ее за руки на себя, вынуждая приподняться, обхватываю ладонью ее скулы и просовываю в рот пару пальцев.
– Соси! – рычу ей в ухо, покусывая мочку. Я уже на грани, и она тоже, не хочу сегодня играть и оттягивать этот момент, мне нужен этот взрыв. Отпускаю ее руки, нахожу клитор, немного растираю пульсирующую вершинку, а потом сжимаю и Елена кончает, кусая мои пальцы до боли и потемнения в глазах, судорожно сжимает член, с рваным стоном.
Изливаюсь до последней капли, утыкаюсь ей в шею. Дышу приятным тонким ароматом ягод, смешанным с запахом нашего секса. Лена красиво содрогается, теряя равновесия, падая на стол и продолжая постанывать. А я поглаживаю ее попку, очерчивая следы моих пальцев.
– Хочу тебя без резинки, начни пить таблетки, а лучше делай уколы, чтобы не забывать про таблетки, – говорю я хриплым голосом и медленно выхожу из нее. Слегка шлепаю ее по бедру, опускаю юбку и надеваю брюки, застегивая ремень. Мне стало легче, удовлетворение перекрыло панику и по телу потекла приятная истома. Привыкай, Леночка, будешь моим лекарством.
– Можешь так полежать, я не против, – усмехаюсь, смотря как она пытается подняться со стола, но пошатывается. Иду к бару, наливаю уже нам пару бокалов воды, и сажусь в кресло возле окна, наблюдая, как Лена приводит себя в порядок, поправляя платье и сжимает ноги, пытаясь восстановить дыхание. У нее размазана помада и немного потекла тушь, волосы растрепаны, но она красива после секса.
– Я пойду? – тихо спрашивает она, смотря на дверь.
– Нет! Сядь! – указываю на кресло рядом. Елена кивает и спокойно, даже с удовольствием размещается в кресле. Подвигаю ей стакан воды, допиваю свою воду и откидываю голову на спинку кресла. Дышать уже легче, приступ отпустил, закрываю глаза, а там темнота и никаких ведений. Елена Дмитриевна – великолепный психоаналитик.
– Теперь рассказывай, какого хрена у тебя на щеке красные следы?! – не открывая глаз спрашиваю я.
– Да ничего страшного, расчесала, – опять лжет, зля меня.
– Знаешь, Леночка, была у меня любовница Лариса. Так вот, она кайфовала от того, что во время секса я ее душил и хлестал по щекам, – выдерживаю паузу, позволяя Елене переварить информацию. – И я могу отличить следы пощечин от тысячи других! А тебя так неплохо приложили. И я хочу знать, какая тварь это сделала! – впервые повышаю на нее голос, резко поднимая голову, заглядывая в глаза цвета виски.
– Это мои проблемы! – немного недовольно кидает она. Вдыхаю, пытаясь быть сдержанней.
– Рассказывай! И я сам решу, чьи это проблемы! И только правду, солжешь – пожалеешь. Я же все равно все узнаю!
– Это Сергей, мой бывший. Явился вчера и…, – подавленно сообщает она, подбирая слова. И почему я даже не удивлен его появлению? Так предсказуемо! Эта падаль давно уже ошивается в городе, ища теплое местечко. А тут бывшая жена стала хорошо жить, как не пристроиться. Сам от себя не ожидаю, но меня приводит в бешенство тот факт, что женщину, принадлежащую мне, кто-то смеет трогать! Хочется поломать эти руки, чтобы больше нечем было прикасаться к Елене.
– Рассказывай! Все, от начала до конца! Что ему от тебя нужно?!
ГЛАВА 14
Елена
Просыпаюсь с тяжелой головой, в висках пульсирует, горло болит настолько, что больно сглотнуть, холодно, морозит и все тело ноет. Еле как поднимаюсь с кровати, прохожу в душ, делаю воду погорячее, но согреться не получается. Я определенно простыла, у меня ангина, которая потом перерастет в раздражающий кашель. Я знаю все стадии этой болезни, потому что переношу ее стабильно два раза в год. Но не всегда выхожу на больничный. Поскольку дни моей болезни, конечно, оплачиваются, но по минимуму, а мне нужна полная зарплата. И вот, казалось бы, сейчас я могу себе позволить болеть, валяясь в постели, но я не знаю, как к этому отнесётся Аронов.
Бужу сына и иду в кухню готовить завтрак. Делаю себе чай с медом, выпиваю несколько жаропонижающих, кормлю сына завтраком и иду собираться. Наносить макияж нет сил и желания. Поэтому я просто собираю волосы наверх, надеваю черные брюки и широкую блузку.
Выхожу из дома и уже не удивлюсь Артёму-водителю, который нас ждет. Завожу Андрюшу в школу и понимаю, что работать сегодня не смогу. Температура не падает, перед глазами все плывет, слабость такая, что трудно поднять голову.
– Елена Дмитриевна, с вами все в порядке? – спрашивает водитель.
– Нет, отвезите меня домой, – парень кивает и поворачивает назад.
Совершенно не помню, как вышла из машины и как оказалась дома. Выпила еще пару таблеток, обработала горло, укуталась в плед и прилегла на диван. Точно помню, что листала в телефоне контакты и хотела написать сообщение Кристине, предупреждая о болезни, но меня засосала темнота…
Разбудил меня настойчивый звонок в дверь, он доносился глухо, словно из-под воды, а следом за ним затрезвонил телефон, вызывая приступ головной боли.
– Да, – хрипло отвечаю я, не посмотрев на дисплей, пытаясь подняться с дивана и дойти до двери.
– Открой доктору! – слышу недовольный голос Аронова и не понимаю, что вообще происходит. В дверь прекращают звонить, и я сажусь на тумбу прихожей.
– Какому доктору? – в голове туман, горло болит так, что каждое слово приносит боль.
– У тебя за дверью стоит врач, открой ему дверь и выполняй все, что он говорит! – приказывает он, с расстановкой, словно маленькому ребенку.
– Да, я заболела и не пришла на работу, – хриплю, до сих пор не соображая, о чем он говорит.
– Я уже в курсе, Лена! Открой чёртову дверь! – совершенно не понимаю, почему он злится, но послушно встаю и отпираю двери. На пороге стоит мужчина лет пятидесяти пяти, в сером пальто, очках и с медицинским саквояжем. Может, я брежу, но он напоминает мне лекаря из девятнадцатого века. Пропускаю мужчину внутрь, выхватывая слова Аронова в трубке.
– И впредь о твоей болезни я должен узнавать первым. Артем привезет лекарства. Лежишь дома и лечишься столько, сколько тебе скажет Михаил Анатольевич.
– Я не…, – закашливаюсь. – Мне нужно встретить Андрюшу и навестить маму в больнице. Я посплю и станет легче.
– Лена! – холодный голос и приказной тон немного приводят в себя. – У твоей мамы есть все необходимое. А чего нет ей все достанут! Сына заберёт Артем. Выйдешь из дома, пожалеешь! Все, лечись! – Аронов сбрасывает звонок. Видимо, так выглядит его забота, после которой я чувствую себя виноватой в том, что заболела. Иду назад в комнату, где доктор уже протирает руки дезинфицирующим спреем.
– Рассказывайте, Елена, на что жалуетесь, – слегка улыбаясь спрашивает мужчина.
***
Доктор констатировал ангину, выписал лекарства, рекомендовал постельный режим, отдых, и благополучно удалился.
Через час приехал водитель, привез Андрюшу, лекарства и пакет с продуктами. Несколько видов чая с травами, мед, медовый мусс с малиной, фрукты, морсы и коробку пирожных. И не простых из магазина, а из кондитерской, в красивой коробочке, перевязанной шелковой лентой. Я позвонила маме, извиняясь, что не пришла, а она сообщила, что к ней тоже приходили и принесли все необходимое.
– Девушка сказала, что от тебя. Кто это был? – интересуется мать, а я не знаю, что ответить.
– Мам, это знакомая, я просила… – хриплю, пытаясь говорить громче.
– Ладно, ладно, отдыхай, лечись и не приходи, пока не поправишься. Лена! Я серьёзно! Со здоровьем не шутят! – сегодня все будут мной командовать?!
– Хорошо, мамуль.
После обеда я уснула под действием лекарств. Меня разбудил сын, сунув в руки телефон
– Алло? – хриплю я, пытаясь прийти в себя. Температуры, вроде, нет, но от этого не легче.
– Лена, ты охренела?! Натравила на меня своего любовника?! – сначала вообще не узнаю разъяренный голос, смотрю на дисплей и понимаю, что это бывший муж.
– Что я сделала?
– Не притворяйся бедной овечкой! Вы, а в первую очередь – ты, пожалеете! Мне, бл*ть, не за что сломали нос! И угрожали! Где ты нашла этого урода, возомнившего себя царем зверей?! Слышишь! Мне плевать на его власть, статус и силу! Это мой сын, и я буду с ним видеться, когда захочу! – Истерично орет он в трубку, вызывая головную боль. – Я заявлю в полицию! Я… – недослушиваю Сергея, скидывая звонок. Переворачиваюсь на спину, смотрю в потолок и не могу понять, что происходит. А Сергей все звонит и звонит. Выключаю звук телефона, не желая слышать угрозы. Аронов! Разобрался с Сергеем, сломав ему нос. Хотя я рада, что моему бывшему сломали нос. Может, истерика пройдет, и он забудет сюда дорогу. У Виталия своеобразная забота, через демонстрацию силы и власти. Или, скорее всего, это желание быстрее вылечить игрушку и убрать всех, кто смеет помешать игре. Поднимаюсь с дивана и иду в комнату Андрюши, который увлеченно играет в телефоне.
– То есть, если я болею, уроки делать не нужно?
– Я уже сделал, – сообщает он, указывая на стол с учебниками и тетрадями.
– Что, сам? – удивляюсь я, потому что никогда не замечала такого за Андреем. Он занимается только, когда я заставляю.
– Да, сам, проверь. Я и чайник поставил, и чай тебе сделал, но он, наверное, уже остыл. Правда, я съел половину пирожных, но вторая – тебе.
– Ну ты у меня прям мужик. Растешь, – пытаюсь усмехнуться, но горло отзывается болью. Андрей продолжает играть и улыбается в ответ.
– Собери тогда рюкзак на завтра. И можешь съесть оставшуюся половину. Я не хочу, – сын соскакивает с кровати и идет к столу, а я осматриваю его одежду, приводя ее в порядок.
– Мам, а у нас теперь есть собственный водитель-охранник? Его тебе на работе выдали? – больше всего я боялась именно этих вопросов. Поэтому и не хотела, чтобы нас возили.
– Можно сказать и так.
– Тебя повысили, ты теперь начальник?
– Нет я не начальник, просто так положено, – иду на кухню, выпиваю еще таблетки, которые мне прописал доктор. Ставлю чайник, открываю мед, пробую ложечку, рассасывая во рту, потому что глотать больно. Убираю со стола, мою чашки и завариваю себе ароматный чай.
В дверь кто-то настойчиво звонит, и я замираю. Я никого не жду, но разрастается нехорошее предчувствие, что это Сергей. Бывший муж пришел угрожать. Господи, что ему нужно, почему он не угомонится?! Не нужно было злить его, рассказывая все Аронову. В дверь продолжают настойчиво звонить, и я тихо иду в прихожую. Заглядываю в глазок и вижу Виталия. Выдыхаю и распахиваю дверь.
– Что с твоим телефоном?! – у этого мужика проблемы не только с прощаниями, но и с приветствиями. Он не ждет приглашения, шагает на меня, вынуждая впустить его в квартиру.
– С моим телефон все в порядке. Спасибо за беспокойство, – язвлю я, запирая дверь.
– Если с ним все в порядке, тогда почему ты меня игнорируешь, не отвечая на звонки?
– Хороший вопрос, – пытаюсь пошутить, совсем забывая, что отключила звук. – Может, потому что ты не звонил, – иду в зал, слыша, как Аронов раздевается и идет за мной. Беру с дивана телефон и замечаю десять пропущенных от Аронова.
– Извини, телефон был выключен, – выдыхаю, не понимая его недовольства, закашливаюсь, чувствуя раздирающую боль. Аронов прищуривает глаза, а потом снимает пальто, небрежно кидая его в кресло. И мне уже страшно, когда он решительно идет на меня. На нем дорогой костюм, запонки из белого золота, часы, стоимостью в мою годовую зарплату, и это все очень контрастирует с моей небольшой квартирой и обстановкой. Я помню, как живет Виталий, его огромную квартиру и вещи, к которым страшно прикасаться. Его жилье похоже на картинку из глянцевого журнала дорогих интерьеров, а моя квартира – на среднестатистическую советскую коммуналку. Он прикасается к моему лбу, щекам и хмурится.
– Почему ты встала? Ты принимала лекарства?
– А зачем ты сломал Сергею нос? Он заявит в полицию. И это не пустые угрозы, он может, – лучшая защита – нападение. Меня раздражает его повелительная забота, словно он злится из-за моей болезни. Будто он планировал сегодня минет, но я его подвела.
– Когда ты его видела? Он приближался к тебе? – с раздражением спрашивает Аронов.
– Он звонил, собственно, потому я и отключила телефон. Звонил и угрожал. Зачем ты его трогал?
– Чтобы он не трогал тебя! Или ты хотела продолжить общение? Накрыло ностальгией по бывшему? – его глаза темнеют, в них разрастается бездна.
– Меня ничем не накрывало! Я просто хочу жить спокойно! – меня немного пошатывает, и я хриплю от боли в горле.
– По-моему, я делаю всё, чтобы ты так жила.
– Да, делаешь, спасибо. Ты можешь на меня так не смотреть и не командовать, показывая свое раздражение от того, что я больна? Я не виновата. Я бы сама вылечилась, – уже шепчу я, не в силах говорить нормально.
Сажусь на диван, откидываясь на спинку, чувствуя, как меня вновь морозит.
– Мам, кто это? – поднимаю голову и вижу на пороге сына, который с недоверием рассматривает Аронова.
– Это…, – вот зачем Виталий явился?! Что я должна сейчас сказать сыну?!
– Я друг твоей мамы, мы вместе работаем. Она заболела, а я пришел ее проведать, – четко поясняет Виталий. – А ты, наверное, Андрей? – сын кивает, посматривая на меня. – Я Виталий, – он подходит к моему сыну и, как взрослому, протягивает ему руку для мужского приветствия. Смотрю на них и понимаю, что хочу, чтобы мой сын вырос именно с такими, с жёстким и волевым характером. В нашем мире без этого никак. – Мама ужинала?
– Нет, я оставил ей пирожных, но она не хочет, – сразу сдает меня сын.
– Это плохо. Она больна и ей надо есть, даже если она не хочет. Ты, как мужчина в доме, должен за этим следить, контролируя ее, – вполне серьезно заявляет Виталий. Аронов вынимает из кармана телефон, кого-то набирает, лениво рассматривая комнату, и задерживается глазами на большом фото, где я и Андрюша, когда сыну всего полгода. Там я выгляжу совсем девчонкой с круглыми щеками. Я держу сына и целую его в носик, а он смеётся. Маме нравится эта фотография, поэтому она висит здесь. Слабость опять возвращается, тело начинает ныть, а комната – плыть. Холодно и я вновь натягиваю на себя плед. Спать не хочется, но веки становятся тяжелые, и я закрываю глаза.
– Можно нам бульон, овощи на гриле, мясо по-мексикански, ваш фирменный хлеб и… Что ты любишь?
– Пиццу, – отвечает Андрюша. – и молочный коктейль. Аронов добавляет в заказ пиццу и коктейль и скидывает звонок. Если бы меня не морозило и не ныло все тело, а голова была ясной, я бы возмутилась, поскольку это моя территория. Нельзя близко знакомить любовника с сыном!
– Лена, открой глаза! – опять властный приказной тон, и я со стоном подчиняюсь. Не заметила, как Виталий подошёл близко, облокотился рукой на спинку и смотрит в глаза. – Ты пила таблетки? – киваю. – Горло обработала?
– Нет, сначала хотела выпить чаю, – закрываю глаза не в силах выносить этот тяжелый взгляд.
– Пошли, Андрей, покажешь мне, что и где у вас на кухне.
Вновь закрываю глаза и уже через минуту куда-то проваливаюсь, прекращая чувствовать тело…
