Текст книги "Единственная для Хранителя Закона (СИ)"
Автор книги: Наталья Самсонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Почему? – тихо спросила я и, как и он, подошла к перилам.
Мы не смотрели друг на друга. Вместо этого мы пристально вглядывались в раскинувшийся перед нами город.
– Потому что, – непонятно ответил он. И неожиданно продолжил: – Север слишком долго был на поводке Империи. Больше трёх сотен лет Сагерт не имел Трех Хранителей единовременно. Сейчас мы сильны как никогда, и это…
– Это не нравится Империи. Но… Зачем Империи холодный край, где лишь Хранители защищают людей от духов Разлома?
Гел закашлялся, и только через пару мгновений я поняла, что он маскирует смех. Затем он повернулся ко мне лицом и с улыбкой произнёс:
– А как же накопители? Из наших полудрагоценных камней получаются лучшие накопители магии. Северные травы, которые растут только здесь и без которых немыслимы лекарственные зелья. Ну и несколько золотых и серебряных приисков, с которых мы платим огромный налог. Если быть точным, то в ведении каждого Хранителя находится один золотой и один серебряный рудник. Отсюда и деньги в казне. И да, казна Хранителя не то же самое, что его кошелёк.
– Значит, быть войне, – тускло произнесла я.
– Мы не готовы обрести свободу такой ценой, – покачал головой Гел. – Я и заговорил об этом, чтобы плавно подойти к этому нарыву. В общем, в Империи знают о наших планах. Меня сочли слабым звеном.
Он усмехнулся и вновь отвернулся к городу, устремив взгляд куда-то на крыши домов.
– Она была молода и прекрасна, огромные голубые глаза, светлые волосы и звонкий голосок. Ей едва ли исполнилось больше двадцати.
Слушая его исповедь, я все больше и больше понимала, что никогда не встану в один ряд с юными и одаренными квэнти. Мне двадцать восемь лет, у меня есть дочь, образование и скандальный развод. Гел, должно быть, вздохнёт с облегчением, когда сможет расторгнуть наш невинный брак.
– Я не был с ней близок, как это стало известно после, – Моргелин, не догадываясь о снедавших меня мыслях, продолжал делиться своим прошлым, – но ей удалось убедить меня в обратном. Единственный раз, когда я позволил себе перебрать вина, завершился снятой комнатой в трактире. И я точно помнил, что засыпал один. Но проснулся в компании. Она заверила меня, что ничего не ждет, что все понимает. И исчезла. А через полгода я случайно встретил ее.
– С большим животом?
– С большой накладкой, – скривился Гел. – Я сделал ей предложение и забрал в замок. Она же и начала этот ремонт. И одновременно следила за мной. Tшepp люто ее ненавидел.
– Потом роды и якобы мертворождённый младенец, – предположила я.
Но Гел покачал головой.
– Хуже. Она создала голема. И если к ней я ничего не чувствовал, то сына полюбил всей душой. У каждого Хранителя есть своя особенность. Иногда она общая для нескольких… Впрочем, это неважно. Хранитель Закона теряет магию, когда вступает в должность. Проходит от года до трех, прежде чем сила возвращается. И…
– Сила вернулась, – осипшим голосом произнесла я, и он продолжил:
– И вместо улыбчивого шестимесячного сына я увидел кусок сырой глины с кровью и волосами другого ребёнка. Голем лишь копировал поведение живого ребенка. А после вскрылось, что моя переписка с другими Хранителями уже не тайна. Вот так я подставил весь Сагерт. И похоронил никогда не рождавшегося ребёнка.
У меня не было слов. Поэтому я просто обняла его. Крепко-крепко, приложив все свои невеликие силы. Через пару мгновений он отмер и тоже прижал меня к себе. Так мы и стояли, пока не открылся портал, из которого вышагнула серьезная Карин в сопровождении двух мужчин.
На какое-то мгновение мне стало страшно: уж слишком решительной была моя подруга? Но уже через мгновение она меня успокоила:
– На наш дом уже нашли нового хозяина. Мне в лицо швырнули деньги, обвинили во всем виноватой!
– Погоди, – я перехватила ее здоровую кисть, – что случилось?
Карин вдохнула, шумно выдохнула и уже спокойнее объяснила:
– Представьте, едва я пришла, как меня у самого дома перехватили, выдали чемоданы и деньги и сообщили, что больше не нуждаются в таких квартирантах.
– А кто вместо нас? – удивилась я. – Кажется, люди не стремились туда.
– Мне не дали и к двери подойти, – вздохнула Карин и, высвободив руку, вытащила из кармана горсть уменьшенных чемоданов. – О нас даже заранее позаботились. Проверять в присутствии мужчин я не стала.
– Да там и не было ничего безмерно важного, – отмахнулась я.
– Вообще, это незаконно, – нахмурился Гел и напряженно потер висок. – Если не по согласию сторон.
Но я только головой покачала:
– Пусть будет так. Все равно мы теперь у тебя.
– Хорошо. – Гел ощутимо расслабился и перестал тереть висок. – Позвольте мне, я расколдую, а Дориан и Грей доставят.
Затем, извинившись, Гел ушел. И мы с Карин, в сопровождении двух мужчин, пошли к выделенным нам комнатам.
И должна сказать, мои потрепанные чемоданы, левитируемые магами, смотрелись в обстановке хаотичного застывшего ремонта очень даже неплохо. А вот когда мы вошли в уже отделанную часть – стали резать глаз.
Скользя взглядом по стенам и светильникам, по живым пейзажам, я вдруг поймала себя на мысли, что этот безупречный вид меня раздражает. Теперь, зная, какой кошмар пережил Гел, мне не нравилось все, чего коснулась рука его неслучившейся жены.
Представляя, как буду раскладывать свои изношенные вещи по новым лакированным ящичкам, я отстраненно размышляла, что теперь мы с Деми сможем сменить гардероб. Не на какой-то роскошный, но на вполне достойные новые платья. Моя малышка растет быстро, и одежда ей нужна куда больше, чем мне.
Но и я, с другой стороны, не могу и не хочу ходить бедно одетой. Да и к чему эти жертвы, если теперь есть деньги?
Все эти мысли были сметены другой, куда более интересной!
– Алвориги, пожалуйста, оставьте чемоданы у моей спальни, – распорядилась я. – Карин, боюсь, что я совершила страшную ошибку.
– Какую?
– Оставила Деми и Tшeppа наедине.
– Пес Хранителя Закона не тронет ребенка, – тонко улыбнулась Карин.
А я, уже развернувшаяся в сторону запримеченного коридора, ведущего к малой чайной, озабоченно уточнила:
– Я оставила Деми и Tшeppа наедине с накрытым столом. Гел приобрел слишком много еды.
Следом я чуть было не уточнила, не голодна ли сама Карин. Только в последний момент успела поймать себя за язык. А то получилось бы, будто я предлагаю ей после нас доесть.
«Тем более что, скорее всего, мой добрый ребенок уже накормил собаку до смерти».
И, едва додумав эту мысль, я ускорила шаг.
– Почему мы бежим? – светским тоном осведомилась не отстающая Карин.
– Собаки могут умереть от обжорства.
Карин вырвалась вперед и обошла меня на повороте. Правда, когда этот небольшой коридор вывел сразу к трем дверям, остановилась.
Я без всяких сомнений толкнула створки средней двери и ахнула: пес лежал на столе, а в его благодарно открытую пасть складывались маленькие, на два укуса, пирожки. Кроме пса, на столе больше ничего не было.
– Деми, – выдохнула я, – Деми, собак нельзя так кормить.
– Но он голодный, мамочка. – Ребенок поднял на меня несчастные глаза. – Посмотри на маму, Tшeppик!
«Тшеррик» повернул ко мне свою грязнющую довольную морду и сыто вздохнул. Потом чуть потянулся и одним движением неправдоподобно длинного языка слизнул пирожки себе в пасть. После чего вновь потянулся, поднялся на ноги, осмотрел стол – пусто, грустно вздохнул и спрыгнул на пол. А через мгновение исчез в сиянии телепорта.
– Я так понимаю, что медленная и мучительная смерть ему не грозит, – хмыкнула Карин. – Идем, Демельза. Доставили наши вещи, мы должны помочь маме разложить их.
Вопрос с обедом остался непроясненным. Но, в принципе, что-либо предлагать было уже бессмысленно: пустые тарелки, блюда и блюдца.
А позже, глядя, как дочь старательно развешивает вещи – не так, как нужно, ну да и ладно, потом переделаю, – я воспользовалась методом Гела и спросила прямо:
– Перед тем как все завертелось, мы перешли на неформальный стиль общения, а сегодня ты говоришь со мной как раньше. Хотя я обратилась к тебе по-простому.
Карин отвела взгляд и тихо сказала:
– Я думала, ты винишь меня в произошедшем.
– Тебя?!
– Я ушла готовить и вовремя не заметила врага. Мы с Деми могли уйти через крышу. Я думала об этом, если честно.
Покачав головой, я коснулась ее рукава и четко, внушительно произнесла:
– Твоей вины в случившемся нет. Виноват только мой глупый и жестокий бывший муж.
Карин, изрядно повеселевшая, кивнула и пошла помогать Деми. А я взялась за свои вещи и уже не мысленно, а вполне реально, руками, принялась их раскладывать. И… Хм, по моему, на этой сорочке было кружево. Или нет? Могли ли хозяйка дома отпороть его?
«Глупости. Кружево было уже серым от стирок. Им и последняя нищенка себя не украсила бы», – осадила я себя.
– Карин, сегодня меня будет мучить откат от заклятья, – тихо сказала я, когда мы закончили. – Пожалуйста, не пускай ко мне Деми, ладно? Не знаю, как это будет, так что… На всякий случай.
– Хорошо. В замке есть общая библиотека? Все это время нам с Демельзой страшно не хватало сказок.
А мне вдруг вспомнились прежние книжки дочери. Изготовленные на заказ, в единственном варианте. Плотные, богато иллюстрированные… И неподъемные, она не могла их сдвинуть и всегда звала меня, чтобы читать.
«В пропасть такую бессмысленную и бесполезную роскошь», – решила я. А вслух сказала совершенно иное:
– Даже не представляю. Должна быть, наверное.
– Ладно, сегодня обойдусь тем, что помню, – решительно произнесла она и добавила: – А ты выкупайся, оденься в чистое и приличное, а после ложись в постель. У тебя под глазами тени пролегли.
– А почему чистое и приличное? – немного развеселилась я.
– Чтобы потом не было стыдно перед целителем, вдруг его придется вызвать, – прагматично ответила Карин и позвала Деми: – Идем, маме надо отдохнуть!
Когда они вышли, из меня будто вытащили стержень, который позволял держаться все это время. Я без сил опустилась в изящное креслице и в очередной раз обвела взглядом комнату. И только в этот момент, момент полного бессилия, мне удалось понять, почему мне здесь тяжело. Имперский стиль. Не тот тяжелый, пафосный, багрово-золотой, созданный для дворцов и замков. А его младший брат – тот, что был привычен мне в прошлом.
Лакированное дерево, где нет-нет да и проскакивает золотая искра, толстый ковер под ногами, лампы со стеклянными абажурами, тяжелые портьеры. Я еще не была в кабинете, но готова поспорить, что могу представить его. Тускло-зеленый ковер, красно-коричневое лакированное дерево, лампы с зелеными абажурами и потолок – потолок с имитацией лепнины. И позолоченные фигурки танцовщиц, чьи летящие платья отделаны белой глазурью.
Представив себе этот тошнотворно-знакомый кабинет, я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
– Хватит, – резко произнесла я. – Хватит.
Выхватив первое попавшееся белье и ночное платье, я отправилась в купальню, что примыкала к спальне.
Белый мрамор, бронзовые краны и массивная ванна на кривых, но резных ножках. На полках стоят нераспечатанные флаконы со всякими приятностями, ниже – несколько стопок полотенец и противно-розовый шелковый халат.
Халат был немедленно брошен на пол. Из запечатанных флаконов я взяла лишь два: мыло и шампунь. Остальное я завтра же докуплю. Одно дело – жить в комнатах, отделкой которых руководила другая женщина, и совсем другое – пользоваться ее косметикой! Пусть и запечатанной.
Запах был неприятным. Нет, серьезно. Качество что мыла, что шампуня было невероятным, но мне было не по себе от настолько сладкого аромата. Открытые флаконы были поставлены на место, а я, завернувшись в полотенце, бросилась назад в спальню. У меня еще оставалось сваренное мной мыло, которое я использовала и для волос. Легкий мятно-травяной запах с едва уловимым оттенком земляники. Последнюю, правда, никто, кроме меня, не чуял.
Склянка нашлась, и я вернулась в ванную комнату.
Пока промывала волосы, а после просушивала каждую прядку, откат как будто ушел. Накатила только зверская усталость и желание поскорее забраться в постель. Кое-как заплетя еще влажные волосы в косу, я добралась до кровати и спряталась под одеялом.
Сон не шел. Где-то хлопнула створка двери, и мне вдруг почудилось, что это кто-то крадется за Деми! Дернувшись было бежать к дочери, я резко поняла, что это всего лишь створка моего же окна. И вообще, кто полезет в замок Хранителя Закона?! Кирвалис ушел, оставив Майруса отдуваться в одиночестве.
Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок слепым взглядом. Сейчас просто слишком светло, чтобы уснуть.
Прикрыв глаза, я погрузилась в странное полусонное состояние. В голове, причудливо переплетаясь между собой, мелькали короткие моменты из прошлого и настоящего. Наблюдая эту неправдоподобную картину, я все больше и больше погружалась в отчаяние. Мне вновь чудился плач дочери, испуганной, отрезавшей косы из страха за меня. А после ее же слова, брошенные отцу: «Ненавижу». И сразу за этим вспоминалась музыкальная комната – я играла на клавесине, а Деми играла с котенком на толстом белоснежном ковре. Я так и не сказала ей, что на самом деле с ним произошло… Ни к чему ей знать такие подробности. Пусть думает, что он прижился на молочной ферме.
И вновь, и вновь перед моим мысленным взором проносились картины прошлого, после чего мне стало жутко. А что, если ничего этого не было? Что, если я сейчас очнусь, как тогда, той, первой зимой? Было слишком холодно, всю свою силу я потратила на прогрев комнаты Деми, а после побежала за хлебом, простыла, и три дня выпало у меня из памяти. Как моя девочка справилась с этим – не представляю. Так что, если и сейчас так случилось? Я точно помню, что крыша подтекала, может… Может, все то хорошее, что свалилось на нас, лишь моя фантазия? А на самом деле я умираю от горячки и Деми останется одна?!
Всхлипнув, я резко села. Распахнула глаза и закричала от ужаса: вокруг было темно, в окно лился лунный свет, который подчеркивал контур мужской фигуры!
– Это всего лишь я, – произнес неизвестный голосом Гела.
– Я не верю, – едва шевеля губами, произнесла я. – Все бред. Все это лишь плод моей фантазии.
Гел подошел ближе, протянул руку и перехватил мою ладонь. Развернув ее тыльной стороной вверх, он наколдовал лед и сжал на нем наши пальцы.
– Чувствуй, чувствуй холод, он поможет, – прошептал он.
Впившись взглядом в тонкий лунный серп, я ощущала, как тает лед. Как бегут тонкие струйки по коже и как они впитываются в тонкое покрывало: мне все же не хватило сил укрыться одеялом.
– Гел?
– Все хорошо, – он осторожно сел на край кровати, – все хорошо. Откат от заклятья истинного спокойствия – крайне мерзкая вещь.
– Мне причудилось, что ничего не было. Знаешь, я уже умирала. В мире, где магия может практически все, я умирала от страшной простуды. И мне причудилось, что это вновь произошло. А так и было бы, крышу надо было чинить, а денег не было. Мы не пережили бы зиму, Гел.
Криво усмехнувшись, я крепче сжала лед и честно произнесла то, о чем иногда думала:
– Я думала о том, что делать с Деми, если меня не станет. И придумала. Школа Хранительниц Знаний. Я даже начала продумывать ей легенду. Они берут детей с улиц, да.
– Деми пойдет в школу при Академии Стихий, – мягко напомнил Гел. – Здесь, на Севере, никогда не было Хранительниц Знаний. Ну, не считая жены Хранителя Теней, но… Это неважно. Мы никогда не заставляли бедных девушек вычищать из проклятых книг дикую магию.
Подсев ближе, он осторожно привлек меня к себе.
– У тебя очень приятно пахнут волосы. Никогда не слышал такой запах, – шепнул он, зарываясь лицом в копну моих волос.
– Тебе и негде было, – прикрыв глаза, сонно ответила я, – это мой рецепт. С такой длиной очень сложно…
Дальше я не помнила, только чувствовала. Сильные руки уложили меня на подушки, укутали в одеяло. Гел. Добрый человек с тяжелой судьбой. Тихий стук подсказал мне, что он ушел.
Тяжело вздохнув, я устроилась поудобнее и через мгновение ощутила, как кровать у меня за спиной прогибается от тяжести чьего-то тела. Tшepp, вот ведь наглец. Но сейчас я была ему страшно рада: наверное, это Гел его позвал.
Заведя руку назад, я потрепала пса по шелковистой и странно длинной шерстке и сонно проворчала:
– Тише-тише, спи, малыш. Спасибо, что пришел полежать со мной. Завтра куплю тебе морковку.
Кажется, пес что-то проворчал в ответ, но этого я уже не слышала.
Глава 8
Утром меня разбудили солнечные лучи и тихое дыхание рядом. Жмурясь и не торопясь открывать глаза, я с тихой улыбкой произнесла в пустоту:
– Надо же, от тебя совсем не пахнет псиной.
Не то чтобы я ждала от собаки ответа, просто… Просто после вчерашнего отката стало легче. Как из меня вышел весь стресс, вся боль – всё, что копилось последнее время. Последний год как минимум.
Повернувшись лицом к Tшeppу, я открыла глаза только ради того, чтобы встретиться взглядом с изумленным серым взором Гела.
– А что, должно?
Медленно сглотнув, я покачала головой.
– От тебя – не должно. А… А где Tшepp?
– Tшepp? – Гел ладонью прикрыл зевок. – Кажется, я слышу его лай с улицы. Погоди.
Глаза Моргелина налились золотым светом и тут же вернулись к своему обычному цвету.
– Tшepp сопровождает Деми и Карин, они на вершине самой башни, пишут рассвет.
Покосившись за окно, я четко различила, что солнце уже в зените. О чем и сообщила Гелу. А тот лишь плечами пожал.
– Может, проспали? Вчера по замку прокатывались волны твоей магии. Я и не думал, что ты настолько сильна.
– Эта сила спит внутри меня, – усмехнулась я. – Поверь, сегодня все будет как прежде.
– Я могу узнать почему?
– Да, но… может, кофе?
– Отличная идея, – понимающе улыбнулся Гел и встал с постели.
И я с облегчением и едва ощутимой ноткой сожаления отметила, что он был хоть и бос, но зато в брюках и рубашке. Да и спал поверх одеяла.
«Успокойся», – цыкнула я сама на себя и поспешила заняться утренним туалетом.
Если проснулась я с ощущением счастья и легкости, то из комнаты выходила в полнейшем раздрае. Ну как можно было спутать собаку и человека?!
Закрыв дверь, я нашла еще один повод для грусти: а куда, собственно, идти? Мы будем пить кофе в чайной гостиной? Или…
Внезапно прямо передо мной появился маленький огонечек, который голосом Гела попросил меня следовать за ним.
Спеша за огоньком, я прокручивала в голове свои жалкие оправдания и продолжала терзаться. Ну как, как я могла перепутать? Да еще и про запах псины…
А вот ночная истерика меня нисколько не волновала. Это был откат, да и я не приглашала Гела в выделенную мне спальню. Так что за слезы и за все глупые, нелепые слова – за это мне стыдно не было. Захлебываясь всеми неиспытанными за день эмоциями, я могла и не такое учудить.
«А ведь, наверное, именно поэтому он и пришел. Понял, что меня накроет с головой. Удесятеренный страх потерять ребенка – это… Это страшно».
Мне не хотелось вспоминать ту черную бездну отчаяния, в которую я рухнула прошлой ночью. Но и забывать не следовало. Заклятье Истинного Спокойствия – хорошая вещь, однако использовать его стоит лишь в исключительных случаях.
Огонек привел меня к винтовой лестнице. И, лишь поднявшись наверх, я поняла, что это башня.
– Деми и Карин вон там, – сказал Гел, встречавший меня у дверей, и кивнул вправо.
– Выглядит надежно, – улыбнулась я.
– Этот замок хранит сама магия, – отозвался Хранитель Закона.
Оглядевшись, я сделала довольно простой вывод: мы находимся на вершине самой низкой башни замки. Погода хорошая, и здесь довольно уютно. Особенно учитывая небольшой столик, накрытый белой хлопковой скатертью.
– Завтрак?
– С большим удовольствием, – кивнула я и села на заботливо отодвинутый стул.
Гел устроился напротив меня, и на столе тут же появился большой поднос, накрытый такой же по размеру крышкой.
– Я договорился с одной таверной, – пояснил Гел, – мы теперь у них на довольствии.
Шевельнув рукой, Хранитель Закона левитировал крышку в сторону, и в тот же момент ко мне подлетела тарелка с подсушенными кусочками хлеба, яичницей и беконом. Что ж, это очень приятный, хоть и неожиданный завтрак. Мне казалось, что здесь подают кашу или…
– Прости, я не знал, что ты любишь, и сделал заказ на свой вкус, – сказал вдруг Гел.
– Мне очень нравится. Только желток какой-то слишком уж яркий.
Он недоуменно посмотрел в тарелку и, пожав плечами, ответил:
– Да обычный вроде. Так что с твоей силой? Здесь, в Кальсторе, один из лучших целительских домов и…
– Это результат воспитания моего деда, – скупо произнесла я. – Благодаря его науке я была идеальным ребенком: ничего не роняла, не разбивала и не перекрашивала. Сила никогда не выплескивалась из меня, но при этом во время всех проверок я выдавала стабильно хороший результат. Перед поступлением в школу магии, начальное звено колдовского образования в Империи, меня на лето отправили в поместье. Чтобы закрепить науку. Оттуда я вернулась презренным слабосилком. Думаю, мать с отцом сожалели: сорвался брачный контракт, и в школу, а после и в Академию я поехала совершенно свободной.
– Он бил тебя, – уверенно произнес он.
– Не меня. – Я покачала головой. – За все мои ошибки всегда отвечали другие. Те, кто был добр ко мне, ласков. Кухарка, всегда откладывавшая для меня сладкие булочки. Откладывавшая, даже если я была лишена сладкого. Кучер, позволявший гладить лошадей. Я не хочу это вспоминать. Тем летом он зверствовал особенно сильно, но при этом я уже не давала повода.
– А твои родители?
– Мама рано ушла, она пережила отца совсем ненадолго. Об их любви слагали стихи. – Я покачала головой. – Последние годы маме было тяжело со мной. Увы, внешностью я в отца. Ну, с поправкой на пол. Я не хочу об этом говорить. С дедом я не поддерживаю отношений, он никогда не видел Демельзу, да я бы никогда и не позволила ему ее увидеть. В нашей маленькой семье достаточно одной калеки.
– Но получается, что сила в тебе есть. Ты не хочешь попробовать раскрыть ее?
– Зачем? Меня все устраивает. Если сила внезапно возрастет, то придется переучиваться. Контроль-то волшебным образом не улучшится. Сейчас все во мне заточено на то, чтобы вытягивать из себя как можно больше магии. А если потенциал вернется к прежнему объему, то будет нужно, наоборот, пережимать канал.
Кофе мы пили в молчании. После чего я уведомила Гела, что хотела бы пройтись по магазинам.
– Раз уж хозяйка вернула деньги, хочу приобрести для нас с Деми пару платьев да косметику.
– Ты можешь пользоваться моей казной. Моей, как алворига Трегерета, а если…
– Нет, – я качнула головой, – мы с Деми обязаны тебе настолько, что если ты еще и содержать нас будешь, то…
Гел перебил меня:
– Пожалей мою репутацию, Эйлин. Что скажут люди? Я и так не на лучшем счету – чуть не женился на имперской шпионке.
– Откуда людям знать об этом? – нахмурилась я.
А он горько усмехнулся:
– Так она и организовала утечку информации. Убила двух зайцев: получила сведения, которые ей были нужны, и практически уничтожила доверие людей. А мне и так не особо верили: прежний Хранитель очень уж постарался извратить закон. Так что если еще и ты начнешь скромно тратить свою зарплату, то мне можно вообще в город не выходить.
Мне казалось, что Гел сгущает краски. Но и возразить было нечего: он действительно обязан содержать нас. И если бы наш брак случился от взаимных чувств, я бы не возражала.
«Но и сейчас спорить не получится».
– Хорошо.
– Я же не призываю тебя скупать бриллианты, – улыбнулся он. – Просто купи все, что тебе нужно.
– Ты даже не представляешь, сколько всего мне нужно.
– Удиви меня, – улыбнулся он и протянул мне мешочек. – Внутри сорок монет, когда вытащишь все сорок, там появится еще столько же, и снова, и снова. Не люблю таскать тяжести.
– Спасибо.
Он проводил меня до вершины самой высокой башни, и я забрала перемазанную красками Деми. Карин последовала за нами. Ну а выйти в город мы смогли только через два часа: художницы не сразу смогли отмыться.
А после нас еще и нагнали те самые Грей с Дорианом. Светловолосый Дориан скупо сообщил, что они будут нас сопровождать. И, выдав все это, прищурился, как будто ожидал моих возражений. Я же, спрятав счастливо-облегченную улыбку, доброжелательно произнесла:
– Спасибо, мы постараемся завершить наши дела как можно скорее, чтобы не утруждать вас свыше необходимого.
Дориан только кивнул, после чего мы вышли на портальную террасу и уже через минуту оказались в цветущем парке.
– Сейчас пройдем мимо мемориала погибшим в Битве у Серых скал, выйдем из городского парка и как раз подойдем к весьма и весьма симпатичной лавке готового платья, – охотно поясняла Карин, крепко державшая Деми за руку. – Вам, конечно, лучше бы портниху вызвать.
– Это всегда успеется, – я отмахнулась, – Гел, как я поняла, не живет светской жизнью, а значит, мне не нужны бальные платья. И вообще…
Я задержалась взглядом на девушке в брючном костюме.
– И вообще, – повторила я, – с модой Севера мне хочется знакомиться медленно и осторожно. Не хочу нырять с головой.
– Брюки в большинстве своем носят студенты и выпускники Сагертской Военной Академии, – фыркнула Карин, поймавшая мой взгляд.
Тем не менее в лавке мы задержались надолго. Конечно, существуют чары, подгоняющие платья под размер, но чем сильнее несоответствие, тем больше сил надо вложить. А это не мой случай.
В итоге я отобрала для себя три платья: нежно-голубое платье в мелкий рубчик, бежевое, очень легкое хлопковое платье и сливочно-желтое, яркое, с несколькими рядами воланов по подолу. И теперь грустно смотрела на насыщенно-синее, с квадратным вырезом и интересной серебристой вышивкой. Оно было слишком хорошо для этого ателье и слишком велико. Подозреваю, что оно было сшито на заказ, но по каким-то причинам хозяйка не забрала его.
«Но мне все равно не хватит сил, чтобы подгонять его каждое утро, – с грустью подумала я. – Будет очень весело, если чары откажут в людном месте».
– Я могу перешить вручную, но это будет дольше, – негромко сказала хозяйка магазина.
– Отлично. – Я кивнула. – Карин?
– Мне пока не нужна одежда, – покачала та головой.
Я же принялась перечислять, что еще нам необходимо: платки, нижнее белье, несколько сорочек, чулки и носочки. В общем, боюсь, что Дориан попросит прибавку к зарплате. Ведь вначале им пришлось грустно подпирать двери в лавку, а после все это уменьшать.
– Средства для волос и мне бы какой-нибудь артефакт для кос. В Империи они популярны, а где их здесь найти – не знаю.
– Я знаю, – хриплым, негромким голосом произнес Грей, – дочке на день рождения покупал.
Совершив налет на аптеку, где я выбрала все необходимое для приготовления своей собственной косметики (и нет, это не потому, что Гел похвалил аромат, исходящий от моих волос!), мы отправились за артефактами. По дороге Деми немного устала и чуть-чуть раскапризничалась. Поэтому мы сделали небольшую остановку в уличном кафе. Прохладный клубничный лимонад и нежное, рассыпчатое печенье примирили мою малышку с долгим забегом по лавкам.
Что интересно, раньше Деми любила ходить со мной по лавкам. Мы с ней могли часами рассматривать блестяшки в отделах для рукоделия. Правда, я и вышивка слабо совместимы, но что мне мешает просто наслаждаться приятным разнообразием шелковых ниток, пайеток и прочих вещей со странными названиями, из которых у женщин с прямыми руками получаются удивительно красивые вещи.
– Вот здесь. – Грей кивнул на приземистую пристройку с выцветшей вывеской.
Кто-то и дочь. Надо же, обычно на таких вывесках «Кто-то и сын».
Изо всех сил прищуриваясь, я пыталась вычленить в бледных завитушках хоть какую-нибудь подсказку касательно имени этого «кого-то», но нет. Солнце, ветер и дождь работают надежно, с гарантией.
– Здравствуйте, – в затененном, прохладном зале нас встретила молодая девушка. – Чем могу помочь?
– Мне бы гребни для волос, – сказала я и чуть повернулась, чтобы продемонстрировать длину.
– Потрясающе, – выдохнула она и тут же смутилась. – Прошу прощения. Я просто только до лопаток смогла дорастить, а потом мне надоело, и я все срезала.
Мне оставалось только улыбнуться и оставить свое мнение при себе. Потому что на Севере невероятно популярна короткая женская стрижка.
Тут мой взгляд упал на неровные вихры дочери, и я подумала, что было бы неплохо что-то с этим сделать. Или подровнять, сделав ей модную стрижку, или втереть зелье для роста волос и вытянуть локоны хотя бы до плеч. Вечером спрошу, что сама Деми об этом думает.
– С такой длиной вам не подойдут обычные гребни, – девушка нахмурилась, – там слишком сложное плетение, оно не адаптировано… Боюсь, что я не могу предложить вам ничего, кроме грубой поделки, которую я закончила буквально вчера и поняла, что это брак: гребень расчесывает волосы, но после заплетает обычную косу, а не выводит сложную прическу. И если позволите измерить, хотя бы приблизительно, длину ваших кос, то за неделю-две я сделаю вам несколько наборов гребней для причесок на каждый день.
– Да, это меня вполне устраивает. – Я кивнула. – Сколько стоит ваш бракованный гребень?
На лице девушки отразилась борьба честности с жадностью, но, что весьма приятно, победила первая.
– Нисколько. Я дам его вам бесплатно, но с возвратом. Когда будут готовы ваши индивидуальные артефакты, я напишу вам и вы мне вернете бракованный артефакт.
Заполнив бумаги, я оставила свой новый адрес – Замок Хранителя Закона, квэнни Эйлин Майрус-Кортован, предполагаемая Трегерет.
После чего оставила задаток и, вняв тоскливому взгляду дочери, решила вернуться в замок. Особенно учитывая, что, когда мы вышли из лавки, я ощутила на себе чей-то неприятный взгляд.
Хотя это, скорее всего, просто мои расшалившиеся нервы. Ничего, все уже закончилось, и больше ничего страшного в нашей жизни произойти не может.
– Как странно, – произнесла Карин, едва лишь мы ушли с террасы внутрь замка. – Все это время меня преследовал чей-то недобрый взгляд.
Вздрогнув, я покосилась на нее и осторожно уточнила:
– Тебе не показалось?
– Я не всегда была искалеченной нищенкой, – криво усмехнулась Карин, – акварель – это лишь приятное увлечение.
– Прости, – тихо сказала я, – прости, мне не приходило в голову интересоваться твоим прошлым. Мне казалось, что для тебя слишком болезненно…
– Слишком, – кивнула Карин. – Демельза, я помогу твоей маме разобрать вещи, а ты в это время сделаешь упражнение на успокоение магии – все, как я тебе уже показывала.
Демельза радостно кивнула и тут же умчалась, как будто и не хныкала от усталости. И, что удивительно, за ней последовал Грей, а Дориан остался с нами. Значит, Гел распорядился охранять нас обеих. Это… Это приятно.
Вернув внимание Карин, я тут же вспомнила о ее последних словах и недоуменно уточнила:
