Текст книги "Снежинка для доктора. Исцеление любовью (СИ)"

Автор книги: Наталья Одинцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Фридрих.

Всё. Никакого ремонта. Иначе эта бедовая нас обоих инвалидами сделает.

Съездили в клинику, сделали снимок. Оказалось, это был просто растяжение. Но какие-либо нагрузки врач запретил.

Звонил Андрею, интересовался здоровьем Оли. Вроде всё налаживается. Через два дня её выпишут, и они улетят в Россию. А значит, мой отпуск пока продолжается. Иначе на кого оставить Софи и Свету.

Утром девочки встают, и я сообщаю им, что мы едем к моей бабушке в пригород. Там свежий воздух, огромное количество снега и шикарная природа. Там и восстановим ногу Свете. Всё равно физические нагрузки запрещены. Будет отдыхать.

Собираемся и выезжаем. Бабушка радушно нас встречает. Всех. Кроме Светы!

Входим в дом и начинаются её причитания:

– Я так понимаю, мой внук слетел с катушек.

– Бабуль, не начинай. Куда я её дену? Не одну же её оставлять. Это было бы бесчеловечно. – произношу тихо, чтобы Света не услышала.

– Какой ты у меня добрый мальчик. Вот потому что добрый, такие как она на тебя и вешаются.

Конечно, вешается. Если бы она это делала ещё!

– Бабушка, она на меня не вешается, и к тому же она скоро улетит в Россию. Успокойся. Олю выпишут, и они все вместе покинут Россию.

Но и на этом бабуля не останавливается:

– Это же надо было, такую девушку потерять. – бубнит под нос бабушка.

Всё, больше этого я слушать не могу.

– Если ты ещё слово про Олю скажешь, я больше сюда не приеду. А ещё хуже назло тебе женюсь на ком-нибудь. – угрожаю ей пальцем.

– На ком? – у бабули от шока палёно из рук выпало.

– Не знаю. – перевожу взгляд в сторону девчонок, что сидят и бурно что-то обсуждают и хихикают. Оценивающе приглядываюсь к Свете. А она ничего такая. Красивая. Правда, характер. Сложновато будет. И я ненароком выпаливаю, – Да хоть на Свете. Ты её невзлюбила. Вот назло тебе на ней и женюсь.

А про себя добавляю: если раньше времени она меня не убьёт за мои слова.

Как только заканчивается обед, мы тепло одеваемся и идём на улицу лепить снеговиков. Сегодня метель и снег липкий. Для Софи это приятные эмоции. А то, что она видела в стенах псих лечебницы? Да ничего хорошего.

Время пролетает незаметно, мы налепили много снеговиков и потратили всю бабулину морковь. Кому-то одели ведро на голову, кому-то повязали шарфы. Зато Софке было весело. Мы наигрались в снежки и очень мокрые пришли домой. Эти блондинки меня атаковали со счётом 10:3. Но... я отомстил – завалил снегом сперва одну, а потом вторую, пока она спасала первую от меня. Осталась без шапки, лохматая и очень-очень злая. Самая настоящая снежинка. Зато я узнал, что она боится щекотки. Чуть не оглушила меня своим визгом, пока я её щекотал. А София просто запрыгнула на меня в попытке остановить. Извалялись в снегу до красных щёк. Зашли домой, как сосульки. Но зато счастливые. У Софии разговоров теперь будет на весь вечер.

Развесили вещи. Я принёс Свете свой свитер белый, длинный и тёплый. И вязанные бабулей носки. Софие дали бабушкин пушистый халат. И сели за трапезу.

Ужин прошёл, и Света пошла укладывать Софи. Переодевшись в тёплую, светлую, вязанную бабушкой, кофту и брюки того же цвета, я разжёг камин и сидел рядом с ним, грелся.

Время было уже одиннадцать, когда из комнаты вышла Света.

Потягивается, зевает. И её совсем не смущает, что несмотря на то, что свитер, который я ей дал, длинный, он всё равно задирается и оголяет её красивые ноги:

– Я думал, ты спишь. – отворачиваюсь к камину, чтобы не выдать свою неправильную реакцию на неё.

– Спала. Кошмар приснился. Уснуть снова уже не смогла. И решила выйти, потому что увидела свет.

И началось... Света зачихала. Потом зашмыгала носом.

– Присаживайся рядом, – похлопываю ладонью рядом с собой, приглашая её присесть. – Погрейся и выпей.

– Что это? – рассматривает жидкость в моём бокале сонным взглядом.

– Глинтвейн. Выпей. Согреешься. Наутро будет легче.

Мотает головой. Но присаживается рядом. Обнимает руками коленки и смотрит на пламя в камин.

Мне кажется, я опьянел. Потому что мой взгляд застрял на её глазах. А потом плавно опустился на её губы. Нельзя. Не о том ты думаешь, Фридрих, не о том.

Я перевожу взгляд обратно на огонь в камине. И делаю глоток из своего бокала. В этот момент Света снова начинает чихать.

– Извините, я здесь заразу разношу. Пойду я, пожалуй.

Только она собирается встать, как я её останавливаю:

– Выпей. Ещё не хватало, чтоб ты заболела. И хватит обращаться ко мне на "вы". Мы же на "ты" перешли.

Она недовольно смотрит на бокал, кивает, а потом всё же делает глоток:

– Ради сестры выпью. Не хочу её заразить.

И потихоньку мы выпиваем всё, что я принёс. Я устал, да и Света, похоже, опьянела.

– Я, пожалуй, пойду. Иначе утром не встану.

Она пытается встать, но при первой же попытке её заносит, и она случайно усаживается ко мне на колени.

– Ооой..

Машинально обхватываю руками её за талию, чтобы она опять никуда не упала. Она хватается руками за голову:

– Прости, голова кружится. Кажется, последний бокал был лишним. – произносит заплетающимся языком.

Я ощущаю, как моё тело напрягается. Причём там, где не надо. Если она еще раз на меня упадёт, боюсь дело кончится плохо для нас обоих.

Я помогаю ей встать и следом за ней встаю сам. Свету снова пошатывает. Хватаю её за талию и прижимаю её к себе. В этот момент наши взгляды пересекаются. Немного помедлив, она с трудом произносит:

– Какие у тебя красивые глаза.

– А у тебя губы.

Мой разум отключается.

Не замечаю, как кладу ладонь на её затылок и впиваюсь в её мягкие губы горячим, страстным поцелуем. Ммм...какая же она сладкая.

Внутри меня разгорается возбуждение. Всё пылает огнём. Я не могу больше противостоять самому себе. Меня тянет к ней. Её аромат сводит с ума. Мозг отключился. Ещё вчера хотел её прибить. А сегодня я целую её так, словно она – мой личный кислород. Пиздец какой-то!

Опьянённый сладким поцелуем, с трудом отрываясь от её губ, подхватываю Свету на руки и не спеша несу её в спальню.

Я держался как мог. Но проиграл!

Глава 19

Фридрих.

Как давно я не испытывал этого желания, как давно я никого так страстно не желал, как эту девушку, что несу сейчас на своих руках.

Внутри всё просто горит и бурлило от голода. Довела! Выстрел взглядом, её губы и я ухожу в нокаут.

Заношу её в спальню. Она такая, лёгкая, как пушинка. Словно почти ничего не весит.

Осторожно укладываю её на постель. Располагаюсь рядом с ней и кладу ладонь на её талию, прижимая к себе, оставляю дорожку поцелуев на шее . Тянусь к её губам, чтобы поцеловать. В миллиметре от её губ медленно поднимаю затуманенный взгляд и впадаю в ступор. Она спит?

Утыкаюсь лбом в её плечо.

Чёрт! Гнев вперемежку с желанием борются во мне. Хочется взорваться. А в голове только один вопрос: что мне теперь делать? Чёрт, чёрт, чёрт.

Пытаюсь взять себя в руки. Разум включается. А в голове возникает мысль. Что я блядь вообще творю? Смотрю на неё и понимаю, что творю глупость. Я чуть не переступил черту.

Аккуратно убираю её руку из-за своего плеча и кладу между нами. А сам укладываюсь на спину. Глубоко вдохнув воздух, медленно выдыхаю, чтобы остыть. Только собираюсь встать с постели, как Света обнимает меня рукой и кладёт свою ногу на меня.

М-м-м-м, как удобно разместилась. И ведь не дёрнешься никуда.

Ничего не остаётся, как просто удобнее лечь и уснуть в её объятиях. И ведь эта маленькая заноза даже не представляет, как может на меня действовать. Узнала б, точно сочла бы за извращенца.

Аккуратно обняв её рукой, на плече которой она лежит, я тоже засыпаю.

Утром просыпаюсь от стука в дверь. Да кого же там принесло? Вроде выходной, а отдохнуть не дают.

Открываю глаза и замечаю, что Света уже спит ко мне спиной, обняв одеяло. Аккуратно встаю с постели, чтоб не разбудить снежинку, и покидаю спальню.

Стоит только закрыть дверь и обернуться, как сразу встречаю ошеломлённый взгляд бабули:

– А ты что здесь делаешь? Неужто.... – не успевает она договорить, как я её перебиваю.

– Цыц, я просто укладывал её спать.

– Внучек, знаю я как мужчина, взрослый мужчина может юную девушку укладывать в постель. Ты совсем из ума выжил? Мне можно уже крестильный набор заказывать?

– Чего? – о чём это она, пытаюсь сообразить, почёсывая затылок.

– Того! Вчера спать уложил, а через девять месяцев рожать с ней поедешь.

– Бабушка, ты с ума сошла. Я никогда к ней не прикоснусь. Хватит чушь нести.

Случайно поднимаю взгляд и замечаю, что нас уже подслушивает проснувшаяся снежинка:

– Конечно, никогда. Другую найдёте и к ней прикоснётесь. – выходит из-за двери и проходит мимо нас с бабулей.

– Вот те на. Ещё и подслушивает. Видишь, какая она? Я тебе говорила. – трясёт указательным пальцем перед моим носом.

Глубоко вздохнув, пережимаю двумя пальцами переносицу и зажмуриваюсь. Отпустив, открываю глаза и выпаливаю:

– Бабушка хватит. Сам решу с кем, что и когда. – разворачиваюсь и ухожу будить Софи. Пора завтракать.

Света весь день проводит с сестрой. На меня даже взгляд не поднимает, когда пытаюсь о чём-то спросить.

– Свет, я чем-то тебя обидел? – не выдержав, спрашиваю я. Смотрю на неё и жду, что же она ответит.

– Неважно. – по-прежнему не отры́вая взгляда от сестры, отвечает она.

– Вчера ты была более приветлива. – выплёвываю в сердцах.

– Вы же сами сказали, что у нас ничего не может быть. И что вы никогда бы ко мне не прикоснулись. Поэтому просьба больше не укладывайте меня СПАТЬ! – отвечает и смотрит словно не в глаза, а прямо в душу.

Встаёт и уходит на кухню.

Значит, всё слышала.

Хм, ничего себе заявочки. Не трогайте её. Может, я сам решу, кого мне трогать, а кого нет?

Пока Софи играет в куклы, встаю с дивана и подхожу к окну. Снега намело немало. Надо разбрестись сходить.

Иду в коридор, чтобы одеться, и кричу бабуле.

– Ба, а где лопата? Пойду разгребать дорогу. Снега намело. Не проехать будет в город.

Она выходит и отвечает:

– Так, эта русская девочка её уже взяла.

Смотрю на бабулю ошарашенно и даже забыл, что пальто одеваю:

– В каком смысле взяла? Она что, разгребается? – моя челюсть упала на пол от удивления, и так и валяется где-то там.

Я быстро надел ботинки и пулей выбежал на улицу. Стою, заворожённо смотрю, как эта ненормальная разгребает снег. Я такого ещё никогда не видел. Чтоб в бабулином доме, где вырос, девушка разгребает дорожку от снега. Да, на моём веку ещё не встречалось таких.

– Я думал, ты белоручка. Откуда такая ловкость и умение?

– Моя бабушка живёт в деревне. Поэтому я знаю, что такое лопата и разгребать снег. Хороший антистресс.

Подхожу и хочу взять лопату у неё, но она уворачивается и выскальзывает из захвата.

– Дай лопату, я сам разгребать буду. Тебе нельзя себя напрягать. – стою с протянутой рукой, в ожидании лопаты.

Она резко втыкает лопату в снег и упирается рукой в неё:

– С каким это пор мне нельзя разгребаться? – вздёрнув бровь, недовольно спрашивает она.

– Родишь, тогда махай своей лопатой. Я серьёзно, давай её сюда.

– Вас не касается моё здоровье.

И здесь меня осеняет, она же со мной на вы сегодня говорит.

– Я так понимаю, я сильно обидел тебя своими словами. Ты сегодня с утра со мной на "Вы» общаешься.

– Идите уже. Я сама.

И опять начинает махать лопатой. Вот вредная. Ну а я что? я стою. Я подхожу и, практически обняв её, выхватываю лопату.

Она начинает визжать, бьёт меня ладошками и своими маленькими кулачками и фыркает.

– Как вы смеете меня трогать?

Разворачивается, и, как только я начинаю грести лопатой снег, она забрасывает меня снежками.

Останавливаюсь, поднимаю на неё взгляд, и мне в лицо прилетает комок снега.

– Света блять. – не выдерживаю, снимаю очки, очищаю их, а она продолжает меня закидывать снежками. Вот зараза.

Надев очки, беру и тоже начинаю её закидывать снежками. Да так быстро, что она начинает вновь визжать, закрываясь руками. Ну а что, ей можно, а мне нельзя?

Она пытается убежать, но поскальзывается и падает в нерасчищенный сугроб.

– Хватит прекратите. Так нечестно, – выкрикивает она, поверженная моими комками снега.

Останавливаюсь и подаю ей руку:

– Давай руку, принцесса.

– Да иди ты со своей помощью.

– О-о-о,другое дело. Снова на ты.

Вновь протягиваю ей руку и вместо того, чтобы принять помощь, она дёргает меня за руку, и я падаю в сугроб. Но встать она не успевает, я тут же перекатываюсь со спины на живот и накрываю её тело своим.

Она резко замирает от моего фокуса, глаза, округлила, ротик буквой «о». Так и хочется снова поцеловать. А потом начинает бить кулачками, упираясь в мою грудь.

– А, ну слезай с меня, кому говорю? – возмущённо тараторит она.

Какая милашка.

– Не слезу. Попробуй столкнуть. – лежу на ней и понимаю, что моё тело опять реагирует на неё не в нужном направлении. В штанах становится тесно.

Я смотрю ей в глаза и не замечаю, как тону в этом бескрайнем океане её глаз. Мозг отключается, и я, склонившись, накрываю её губы своими.

Сперва она сопротивляется, но когда я прикусываю её губу, она бьёт ладошкой по моему плечу, а потом отвечает на мой поцелуй.

И, возможно, мы бы продолжили, если бы за спиной не послышался кашель.

– Вы что творите, бесстыжие? Здесь же ребёнок.

Распахнув глаза, я резко встаю и вытаскиваю Свету из сугроба.

Вот так влипли!

Глава 20

Фридрих.

На следующий день я просыпаюсь от телефонного звонка.

– Фридрих, доброе утро. Извини, что беспокою в такую рань. Меня сегодня выписывают. Привези Софи, пожалуйста.

– Доброе утро. Хорошо. Я позвоню.

Кладу трубку и, зевая в кулак, начинаю потягиваться.

Интересно, это чудо тоже улетит с Олей и её мужем или нет?

Встаю с постели и бреду на кухню готовить завтрак.

Захожу на кухню, а бабуля уже вовсю его готовит.

– Ба, ты чего не разбудила? Я бы помог с завтраком.

Бабуля оторвалась от кастрюли с кашей и тепло, улыбнувшись, ответила:

– Ты так сладко спал. Решила не будить. Да и в кои-то веки, ты теперь можешь отдохнуть. Выспаться. А не бежать сломя голову на работу. Софи же здесь рядом. – и вновь отворачивается к плите.

– Спасибо, бабуль. Но выспаться я ещё успею.

Подхожу к шкафчикам и, достав оттуда кружку, варю себе кофе. А затем немного взбодрившись, достаю тарелки и приборы и раскладываю их на столе, чтобы позавтракать всем вместе.

Бабуля напекла ароматных панкейков, отчего аромат их разлетелся по всему дому, и Софи со Светой пришли на кухню именно на этот аромат.

– Ммм, как вкусно пахнет, – вдохнув полной грудью, произносит девчушка. – Как я соскучилась по оладушкам.

– Это не совсем оладушки. – поправила её Ба.

– Мама нам раньше с Лелей такие же готовила. Вот я и вспомнила.

Бабуля, чтобы дальше не затрагивать эту тему, просто ответила:

– Садись ешь, милая. Варенье или шоколад?

– Шоколад. – задорно улыбается Софи и, зажмурив глаза, облизывает губы и гладит свой животик. – Ох, сейчас наемся.

После совместного завтрака девочки уходят переодеться, а я помогаю бабуле убрать всё со стола.

Света перебегает из комнаты в комнату, собирает вещи, но внимание на меня не обращает.

– Мы сегодня возвращаемся в город. – сообщаю ей, в надежде, что хотя бы на секунду она на меня взглянет.

– Наконец-то. – разворачивается и уходит к себе.

Ох, вредина. Всё ей не нравится.

Собрав вещи, мы прощаемся с бабулей.

Будучи у машины, бабуля выходит на крылечко и кричит:

– Фридрих, будь осторожен на дороге, очень прошу. По радио передают сильный снегопад.

– Постараюсь ба.– подхожу и целую её в щеку, и мы садимся по местам.

Разместившись в машине, отправляемся в путь. Начинается метель, но видимость хорошая.

Искоса поглядываю на белоснежное чудо в шапке с помпоном. Но она даже не смотрит в мою сторону. Делает вид, что любуется пейзажем.

Заглядываю в зеркало заднего вида, Софи сидит, смотрит мультик на планшете.

А я понимаю, что не хочу ехать в тишине.

На ум приходит включить музыку. Когда-то, в студенческие годы слушал Rammstein.

Включаю магнитолу и ищу радиоволну, на которой может играть эта группа.

Поймав её, включаю не сильно громко свою любимую группу. И в ритм музыке даже начинаю двигаться.

Замечаю боковым зрением, как Света медленно поворачивается и увидев, что меня уносит от музыки, кривит своё красивое личико и отворачивается обратно.

– София?

– Да?

– Тебе не мешает музыка в салоне?

– Немного. Если можно, выключи пожалуйста.

Света поворачивается и выключает радио. Довольная своим поступком отворачивается обратно к окну. С её лица не сходит улыбка. А я так и сижу открыв рот оттого, что она сейчас сделала. Вот зараза.

Ну не буду же я Софи ругать. Но этой миледи я бы, конечно, всыпал за это. Хитрая лиса. Только все лисы рыжие. А эта особенная. Белая.

– Ты всегда такая вредная? Или только со мной?

– А я что-то не так сделала? – обернувшись ко мне, невинно похлопала она своими ресничками, лучезарно улыбнувшись.

– Понял. Только со мной.

Иного ответа и не следовало ожидать. Остальную часть пути мы ехали молча. Музыку я больше не включал.

Подъехав к дому Оли, Света быстро выскакивает из автомобиля и помогает выбраться Софии. Я молча выхожу из машины и иду следом за ними, предварительно достав вещи из багажника.

Когда мы переступаем порог дома, нас уже встречают Морозовы.

Оля несётся на встречу Софи:

– Наконец-то София. Как я соскучилась. – заключает в свои объятия сестру.

– Проходите. Не стойте на пороге. Замёрзли, наверное. Мы сейчас вас накормим. – приветливо произносит муж Ольги и уходит на кухню. А я стою в полном шоке. От него слышать подобное для меня странно. Хотя, может, он к девчонкам обратился. Тогда да. Это логично.

– Я заметил муж у тебя сегодня добрый. – обращаюсь к Оле.

– Да он всегда добрый. – пожала плечами девушка.

– Ну он решил всех с дороги накормить. Или это меня не касается?– снимаю пальто и вешаю на вешалку.

– Фридрих, не придирайся. Он правда рад, что вы приехали. Тем более что со мной сейчас всё хорошо и с малышом тоже, он просто успокоился. Ты знаешь, как его трясло в больнице, пока он там находился со мной? Не придирайся. Радуйся, что он спокоен. – похлопывает меня по плечу и развернувшись плетётся на кухню, я направляюсь следом за ней.

Нас накормили ароматным борщом. Напоили чаем с шарлоткой, и меня сразу потянуло в сон. Так, всегда, когда плотно поём. А плотно есть получается не всегда. Работа отнимала слишком много времени.

Я помог Андрею убрать посуду, а Оля, Света и Софи пошли включать фильм.

Мы расположились на диване парами и начали просмотр. Так увлеклись, что стали засыпать. А метель за окном усилилась.

Но вскоре я заметил, как Света задремала и облокотилась на моё плечо. Будить не стал. Пусть спит. Хотя бы во сне она не вредничает.

Но потом вдруг она прижалась ко мне, как маленький беззащитный котёнок. И мне захотелось её обнять. Обнял её. И, кажется, ей понравилось. Потому что, она даже улыбнулась во сне.

Когда фильм закончился, я отнёс Свету в спальню, положил в постель и накрыл одеялом.

Такая милая, когда спит. Можно вечно любоваться. Но сегодня я решил не создавать проблем ни себе, ни ей.

Чтобы не случилось, как у бабули дома, я вышел из спальни, прикрыв дверь, и ушёл спать в другую комнату.

Пытаюсь уснуть, но не получается. Может дело в кровати? Кажется какой-то неудобной. Даже неуютно как-то. Немного холодно. Переворачиваюсь на другом бок, обнимаю подушку и закрываю глаза. А перед глазами всплывает образ Светы. Тот вечер, где мы у камина целуемся, как мы играли в снежки, как она боролась со мной, спасаясь от щекотки, как я шапку отобрал и она меня укусила за руку. И я понял...что мне именно без неё неуютно засыпать. И дело не в сексе. А именно в объятиях.

Тяжело вздохнув, встаю с постели и поставив на телефон будильник, чтобы встать пораньше и уйти в свою спальню, я надеваю тапочки и потихоньку на носочках выхожу из комнаты и направляюсь к Свете.

Как ни странно, но она спит на боку, так же обняв подушку, как это только что делал я.

Подхожу к её постели, аккуратно размещаюсь рядом с ней на боку, обнимаю её через одеяло. Слегка прижавшись к ней, прикрыв глаза, вдыхаю аромат её волос. Растекаюсь в блаженной улыбке. Как же она вкусно пахнет. Хмыкнув, шёпотом произношу:

– Спокойной ночи, Свет очей моих.

Словно, услышав мой шёпот, Света переворачивается на левый бок, ко мне лицом. На миг замираю и забываю, как дышать. Вдруг она откроет глаза, увидит меня и выгонит. Но вместо этого, она утыкается своим носиком в мою грудь и продолжает свой сон. Зависаю на этой умилительной картине. Немного позволяю себе вольности и провожу пальцем по её нежной щёчке. Какая же у неё нежная кожа. Как у младенца. Поцеловав её в кончик носа, просто обнимаю её ещё крепче.

Устроившись поудобнее, наконец-то проваливаюсь в сон.