Текст книги "Перстень Екатерины Великой"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Лида, сейчас же перестаньте реветь! Возьмите себя в руки! Расскажите, что произошло! Мне некогда вас утешать, я должна спасать своего сына!

Ее твердый голос привел няню в чувство. Лидия вытерла глаза и как могла подробно рассказала о происшествии на набережной, подчеркнув, что человек, который звонил ей по телефону, категорически запретил связываться с полицией.

Катя внимательно выслушала ее, заставила несколько раз повторить самые важные моменты, пытаясь выделить какие-то подробности, которые могли бы указать ей на похитителей.

Самым главным сейчас было понять, чего они хотят, и сделать все, лишь бы не пострадал Павлик…

Подумав о сыне, Катя едва не утратила с таким трудом обретенное мужество и здравомыслие. Она представила Павлика в каком-нибудь сыром и холодном подвале, связанным, с заклеенным скотчем ртом… представила, какой ужас он сейчас испытывает…

Нет, ни в коем случае нельзя об этом думать, она должна сохранить решимость и ясность мысли, только она сможет спасти ребенка!

Чего хотят от нее похитители?

Скорее всего, денег.

Катя стала прикидывать, сколько наличных у нее есть и сколько еще она может собрать, что можно быстро продать…

И в этот момент в дверь квартиры позвонили.

Катя бросилась к двери, открыла ее…

На пороге стояла консьержка Раиса, за руку она держала живого и невредимого Павлика.

Катя бросилась к своему ребенку, упала на колени, обняла его, уткнулась в него лицом и зарыдала. Перенесенный ужас, напряжение, безуспешная попытка взять себя в руки – все это разрядилось бурным потоком слез.

За спиной у Кати ей вторила Лидия.

Павлик, который никогда прежде не видел маму плачущей, растерялся и даже испугался.

– Мама, мамочка, что с тобой? – бормотал он, пытаясь отстраниться. – Ты упала? Ты ушиблась? У тебя что-то болит?

Катя усилием воли прекратила истерику, встала, взяла Павлика на руки и повернулась к консьержке:

– Раиса, где вы его нашли?

Консьержка, которая до сих пор помалкивала, что было для нее несвойственно, затараторила:

– А я, Катерина Алексеевна, сижу у себя, чай пью, на этот… на минитор поглядываю. Потому как мне положено за порядком следить. Вдруг вижу – Павлик ваш стоит, – она посмотрела на ребенка. – Что, думаю, такое? Лида вроде уже прошла, и без Павлика, а теперь Павлик один… что же это, думаю, непорядок! Как же это, думаю, ребенок один! Это же никак такого не может быть! Это не положено, чтобы он один!

Консьержка перевела дыхание и снова затараторила:

– Это же непорядок, чтобы ребенок один! Может, думаю, это не Павлик, а другой какой ребенок? Поглядела опять на этот… на минитор – нет, точно Павлик! И курточка его, и шапочка… Ну, а раз так, думаю, надо его к вам привести… Катерина Алексеевна, думаю, переживает, места себе не находит… вот, значит, и привела… а то как же это – ребенок, и один? Не положено так…

– Спасибо вам, Раиса! Огромное спасибо… – Катя схватила сумку, достала бумажник и протянула консьержке все деньги, какие в нем были. – Вот, возьмите…

– Ой, да зачем же… – засмущалась Раиса. – Да не надо… да я не за-ради денег, я сама как мать и как женщина понимаю… разве же я не человек, чтобы не понять…

Однако она быстро распихала деньги по карманам и удалилась, пока Катя не передумала.

Закрыв за консьержкой двери, Катя снова обняла Павлика и засыпала его вопросами:

– Маленький мой, ты в порядке? Тебя не обижали? Ты не голоден? Где ты был?

– Не-а, кушать я не хочу, – ответил Павлик, неловко пытаясь высвободиться из ее объятий. – Мне тот дядя дал гамбургер. Я, правда, с котиком поделился… там, мамочка, был такой котик хорошенький! Полосатый, а лапки беленькие… и мордочка тоже беленькая… а сам полосатенький…

Катя еще раз оглядела ребенка.

Павлик совершенно не выглядел ни испуганным, ни расстроенным, скорее даже оживленным. Кажется, сегодняшнее опасное приключение произвело на него далеко не такое сильное впечатление, как на нее или на Лиду.

Однако как же понимать то, что произошло?

Зачем организовали похищение, зачем потратили много сил и средств, если похитители вернули Павлика, ничего не получив взамен и даже ничего не потребовав?

– Тот дядя… – проговорила Катя, стараясь не испугать ребенка, – тот дядя, который дал тебе гамбургер, он тебя не обижал?

– Нет, не обижал… он мне даже разрешил с котиком поиграть… Он говорит – поедем со мной, я тебе котика покажу… вот и приехали… и там, правда, был котик…

– А куда вы приехали?

– Не знаю, квартира какая-то, там комната большая, домик кошачий стоит, игрушки разные…

Все ясно, дорогу ребенок не запомнил, нечего и спрашивать, похититель об этом позаботился.

– А ты этого дядю раньше когда-нибудь видел?

– Не-а, – ответил Павлик, не задумываясь. – Нет, не видел. Никогда не видел.

– А кроме него, там кто-нибудь был?

– Еще там тетя была.

– Тетя? – вцепилась в него Катя. – Какая тетя?

– Обыкновенная тетя… красивая, почти как ты, мамочка. Только волосы рыжие!

– Ее ты тоже раньше не видел?

– Нет, не видел, – Павлик для большей убедительности помотал головой. – Вот котика видел. Хороший такой котик, сам в серую полосочку, а лапки беленькие, и мордочка тоже беленькая… только хвостик серенький…

Судя по всему, симпатичный котик с белыми лапками произвел на него значительно более сильное впечатление, чем похитители и само похищение.

– А тетя меня спросила – ты что любишь? – болтал Павлик. – Я тогда и говорю – такую шоколадку беленькую, с пауком на обертке, она и дала мне…

– Белый шоколад? – напряглась Катя, у Павлика была аллергия на какао.

– Да вот… – он протянул ей скомканную упаковку. На обертке был изображен Человек-Паук.

Катя хотела еще что-то спросить, но тут тревожно и требовательно зазвонил ее мобильный телефон. Она взглянула на дисплей, но номер не определялся. Тогда она нажала на кнопку ответа и дрожащей рукой поднесла телефон к уху:

– Слушаю вас!

– Слушаешь? – раздался в трубке незнакомый хриплый голос. – Ну, слушай, слушай! Только слушай очень внимательно – имей в виду, повторять я не буду!

Катя покрылась холодным потом. Она сразу поняла, кто это звонит: тот, кто похитил ее ребенка. Тот, из-за кого она только что перенесла дикий, животный ужас.

Выходит, ничего еще не кончилось… выходит, все только начинается…

– Испугалась? – насмешливо проговорил незнакомец. – Это хорошо, что испугалась. Значит, будешь сговорчивее.

– Что вам нужно? – проговорила Катя вполголоса, инстинктивно прижимая к себе ребенка.

– Что нам нужно – ты скоро узнаешь, – ответил хриплый голос. – А пока запомни. На этот раз мы его отдали, но если ты не будешь сговорчивой, ты об этом пожалеешь…

– Но что я должна сделать? – выкрикнула Катя и только тогда осознала, что ее больше никто не слушает, из трубки уже доносятся короткие гудки.

– Мама, мамочка! – испуганно окликнул ее Павлик. – Что ты так дрожишь? Тебе холодно?

– Да, милый, мне холодно! – ответила Катя, осторожно спуская его на пол, но боясь отпустить от себя хоть на шаг. – Пойдем, попьем горячего чаю. Ты хочешь чаю?

– Нет, я хочу колы! – честно признался Павлик.

Они прошли на кухню. Лида семенила следом, всхлипывая и испуганно заглядывая в глаза хозяйке.

Чашка горячего крепкого чая – замечательное средство для снятия стресса. Через полчаса Катя чувствовала себя гораздо лучше, и Лида перестала всхлипывать и трястись. Павлику по поводу перенесенных неприятностей Катя выдала клубничное мороженое. Он уплетал мороженое и, наверное, десятый раз рассказывал о котике, которого видел у похитителей.

– Такой хороший котик, – повторял он. – Сам полосатенький, а мордочка беленькая, и лапки беленькие. А хвостик серенький… и у него был зеленый домик, и колокольчики… знаешь, мамочка, такие колокольчики – динь-динь…

Лидия уже настолько оправилась от пережитого стресса, что включилась в разговор:

– Как же так, Павлик, ты говорил, что это у фокусника, который приезжал к вам в садик, была полосатая кошечка с белыми лапками… ты, наверное, перепутал!

– Ничего я не перепутал! У той кошки тоже белые лапки, только то была кошка, а это – котик…

– А у той кошки, которая приезжала к вам в садик, тоже был серый хвостик, а сама полосатая? – переспросила Катя. У нее мелькнула какая-то смутная мысль.

– Точно, – подтвердил Павлик.

– Постой, а почему ты говоришь, что у фокусника была кошка, а у тех людей – котик?

– Ну, как почему, – Павлик взглянул на Катю снисходительно, видимо, удивляясь ее непонятливости. – Та кошка была в юбочке и шляпке, значит, это девочка, кошка. А этого котика тетя назвала Мурзиком. Она ему сказала: «Мурзик, кис-кис-кис»…

– Понятно, – проговорила Катя и переглянулась с Лидией.

Та ответила ей растерянным и недоуменным взглядом – видимо, Катина мысль до нее не дошла. Разжевывать же эту мысль, особенно при Павлике, Катя не хотела.

Впрочем, подумала Катя, Лидия и не должна ничего знать. Она не отличается большим умом и может наговорить лишнего, а это ни к чему. Важно, что сама Катя сумела сложить два и два и сделать из рассказа Павлика выводы.

Она поняла, что похититель Павлика и фокусник, приходивший в детский развивающий центр, – один и тот же человек. Он пришел в центр, чтобы приглядеться к ребенку, выследить его, подготовить задуманную операцию…

Сам фокусник наверняка так загримировался, чтобы его не узнали, это нетрудно, особенно если имеешь дело с ребенком, но вот загримировать кошку – не так просто, да это ему и не пришло в голову. Во всяком случае, теперь у нее есть какая-то зацепка, чтобы выследить похитителей и помешать им нанести следующий удар…

И как раз в это время из прихожей донеслись звуки открывшейся двери и тяжелые быстрые шаги.

– Петр Федорович пришел! – испуганно проговорила Лидия. – Вы расскажете ему о том, что случилось?

– Я с ним сама разберусь, – ответила Катя.

Во всяком случае, спешить она не собиралась.

Но Петр сам поторопил события.

Шаги приблизились, и Петр появился на пороге кухни. На лице его было какое-то странное выражение – то ли торжество, то ли смущение, то ли плохо скрытый страх.

– Здрасте… – пискнула Лидия.

Петр взглянул на нее удивленно, как будто не ожидал ее увидеть, и повернулся к Кате:

– Пойдем в мой кабинет. Нам нужно поговорить. Наедине. Это очень серьезно.

Катя, ничего не отвечая, поднялась и послушно прошла за мужем в кабинет.

Закрыв за собой дверь, Петр повернулся к ней и проговорил злым чужим голосом:

– Испугалась? Вижу, что испугалась. Это хорошо, что испугалась. Значит, будешь сговорчивее.

Катя почувствовала слабость и головокружение.

Это были те же самые слова, которые сказал ей незнакомец по телефону. Тот человек, который похитил Павлика.

Так, значит, за этим похищением стоял Петр?!

Катя попятилась, прижалась спиной к стене. Дальше отступать было некуда.

– Так это ты? – проговорила она недоверчиво.

Это было дико, невероятно, слишком чудовищно, чтобы поверить.

Петр ничего не отвечал, но это и не было нужно. Катя прочла ответ в его глазах.

– Как… как ты мог! – вскрикнула она и бросилась вперед. – Как ты мог… как мог похитить собственного ребенка? Как ты мог! До чего ты докатился!

– Вот только не надо этого! – Он брезгливо поморщился и резко оттолкнул ее. – Во-первых, ему не сделали ничего плохого. Во-вторых, я – отец и имею на него такие же права, как и ты. В-третьих, ты никогда ничего не сможешь доказать. И наконец – ты меня сама вынудила это сделать…

– Я?! – Катя не верила своим ушам. – Я тебя вынудила? Что ты несешь?

– Конечно, ты, – проговорил он с ненавистью. – Ведь это ты пригрозила по суду отобрать у меня акции канала! Я вынужден был защищаться, только и всего!

– И не пожалел своего собственного ребенка!

– Опять ты за свое… – поморщился Петр. – Ведь я уже сказал, что ему не сделали ничего плохого! Ему ничего не угрожало! Но ты, ты должна понять – если не сделаешь то, что я скажу, ты потеряешь сына! Пока это была репетиция, демонстрация силы, но если ты не станешь сговорчивей…

Катя взглянула на мужа глазами, полными ужаса:

– Неужели ты поднимешь на него руку?

– Ему не сделали ничего плохого! – повторил Петр. – И не сделают. Но ты его больше не увидишь. И не вздумай обращаться в полицию – ты все равно ничего не сможешь доказать…

Катя сжала кулаки, чтобы не закричать.

И почувствовала резкую боль в руке.

Снова, как уже несколько раз за последние дни, камень старинного перстня врезался в ладонь.

И опять эта боль словно придала ей силы.

Катя поняла, что сейчас ни в коем случае не нужно раскрывать карты, сейчас нужно подыграть мужу.

Он считает ее слабой, ранимой, излишне эмоциональной? То есть на его языке – просто истеричной дурой? Ну, что ж, она подыграет ему, сделает вид, что окончательно сломалась, раскисла и готова на безоговорочную капитуляцию. А тем временем она обдумает ответный удар и нанесет его, когда будет готова… Что ж, война так война. Настоящая. Он сам этого захотел. Не надо было трогать Павлика. Ни в коем случае.

Катя жалобно всхлипнула, закрыла лицо руками и едва слышно проговорила:

– Чего ты от меня хочешь? Я сделаю все, что угодно, только не трогай Павлика! Он – это все, что у меня есть!

– Вот то-то! – Петр удовлетворенно ухмыльнулся, потер руки. – Давно бы так!

Получилось у нее довольно фальшиво, ненатурально, но он поверил. Да он и не слушал ее совсем, он был убежден, что все пойдет как он задумал.

– Так что я должна сделать? – спросила она дрожащим, едва слышным голосом.

– Ты должна подписать официальный отказ от всяких притязаний на акции канала! Должна написать, что не имеешь ко мне никаких денежных претензий и никогда их не предъявишь, ни теперь, ни в отдаленном будущем!

– Давай бумагу, я напишу.

– Э нет! – проговорил Петр, удивившись ее сговорчивости. – Думаешь отделаться от меня простой бумажкой? Это будет филькина грамота, не имеющая никакой юридической силы!

– Тогда чего ты хочешь?

– Мы с тобой пойдем к нотариусу, и ты в его присутствии подпишешь бумагу, составленную по всей форме, нотариус ее заверит. Тогда это будет официальный, серьезный документ, его признает любой суд.

– Ну, поехали прямо сейчас, – предложила Катя, глядя на мужа наивным взором.

– Слушай, ты что – в самом деле такая дура? – презрительно процедил Петр. – Нотариус – это не продуктовый магазин, который работает двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю! Ты хоть на часы-то изредка смотришь?

– До того ли мне! – огрызнулась Катя. – Я только что едва не потеряла единственного сына и сейчас хочу одного – чтобы все это скорее закончилось!

– Представь, я хочу того же самого! – хмыкнул Петр. – Редчайший случай в нашей семье, когда наши желания совпадают! Но теперь придется немного подождать. К нотариусу мы пойдем завтра, я уже записался на три часа.

– Но ты ничего не сделаешь Павлику?

– Да не бойся ты! – пренебрежительно отмахнулся муж. – В конце концов, это и мой сын!

«Ну, хорошо, что он об этом вспомнил, – подумала Катя. – Лучше поздно, чем никогда. Значит, у меня есть время до трех часов завтрашнего дня».

В эту ночь Катя не спала. Она продумывала, что должна сделать до трех часов дня.

Однако чем больше она думала, тем меньше была уверена в своем успехе.

А ведь от ее успеха зависит безопасность, а может быть, даже жизнь Павлика… Его папаша осатанел от жадности и готов на все, чтобы получить эти несчастные акции. Павлик ему совершенно не нужен, он хочет с его помощью давить на Катю. Какая же скотина ее муж! Бывший муж, тут же поправилась Катя, отныне они чужие люди. И хватит о нем, надо думать о деле.

Возможно, она ошибается, возможно, похититель и фокусник – вовсе не один и тот же человек… мало ли на свете похожих кошек! В этом случае она только зря потратит драгоценное время… Но все же… Все-таки похитили Павлика возле детского центра. Похититель знал маршрут, по которому Лидия повезет ребенка домой, такие подробности были неизвестны даже Петру. Катя должна выяснить, кто похитил Павлика, тогда, вероятно, она сможет припугнуть мужа.

За такими безрадостными мыслями прошла ночь. Катя дождалась, пока Петр ушел из дома, встала, приняла душ и позвонила хозяйке развивающего центра, в который ходил Павлик.

– Алиса?! – проговорила она спокойным голосом уверенной в себе женщины. – Это Екатерина Коваленко…

– Здравствуйте, Екатерина Алексеевна, – ответила та жизнерадостным тоном. – Если вы по поводу успехов Павлика, то я от него просто в восторге! Это удивительно одаренный мальчик!

Алиса знала всех своих клиенток по именам и отчествам и считала своим долгом поддерживать с ними самые дружеские отношения.

– Спасибо, Алиса, мне это, конечно, приятно слышать, но я звоню по другому поводу…

– Чем я могу вам помочь?

– Вчера у вас в центре был фокусник, так Павлик мне про него все уши прожужжал…

– Да, он очень нравится детям.

– Так вот, одна моя очень хорошая подруга устраивает детский праздник в своем загородном доме, и она просила узнать координаты этого фокусника.

– С удовольствием… одну минуту, сейчас я поищу в телефоне…

На несколько секунд воцарилось молчание, и затем Алиса продиктовала номер телефона фокусника.

Катя поблагодарила ее и тут же перезвонила по этому номеру с городского телефона, оснащенного устройством, не позволяющим определить его номер.

– Это Виталий? – проговорила она, стараясь изменить голос.

– Слушаю вас, – вежливо отозвался мужской голос.

Катя подумала, что этот голос не похож на голос похитителя. Впрочем, для опытного человека изменить голос ничего не стоит…

– Меня зовут Анна, – продолжила она. – Мне дала ваш телефон Алиса, хозяйка «Разноцветного мира».

– А, ну да, конечно… – протянул фокусник. – Так чем я могу быть полезен?

– Алиса очень хорошо о вас отзывалась. Она сказала, что дети в восторге от ваших выступлений.

– Приятно это слышать…

– Так вот, ближе к делу. На днях у моего сына день рождения, и я хочу устроить для него настоящий праздник. А какой же детский праздник без фокусника?

– Совершенно с вами согласен! – льстивым тоном подхватил собеседник.

– Так вот, как я уже сказала, Алиса о вас хорошо отзывалась. Но у меня правило – доверяй, но проверяй. Мой ребенок должен получать все только самое лучшее.

– Очень мудро!

– Так вот, прежде чем пригласить вас на свой праздник, я хочу увидеть вас, так сказать, в деле. То есть посмотреть на ваше шоу собственными глазами. Можно это как-нибудь устроить?

– Нет проблем. Сегодня в одиннадцать часов я выступаю на празднике в Таврическом саду.

Ровно в одиннадцать часов Катя подошла к большому павильону Таврического сада. Над входом в павильон висел красиво нарисованный плакат «Праздник осени». Буквы были выписаны разными красками и увиты гирляндами из желтых листьев. Перед входом в павильон стояла краснощекая жизнерадостная женщина в коротком норковом жакете.

– Вы приглашены? – спросила она Катю.

– Я от Алисы из «Разноцветного мира», – ответила та.

– Ах, от Алисы Васильевны? – В голосе женщины прозвучало уважение. – Проходите…

Павильон был полон детьми дошкольного возраста и их родителями. Вдоль стен стояли столы, на которых были красиво разложены тыквы, кабачки, баклажаны и прочие овощи.

На сцене стояла симпатичная женщина в короне из золотой фольги, удивительно похожая на ту, которая встретила Катю у входа в павильон. Катя подумала, что они сестры. Или просто долгая совместная работа сделала их похожими, как становятся похожи супруги после многих лет брака.

– Здравствуйте, дорогие дети! – проговорила женщина хорошо поставленным голосом. – Я – королева осени. Это я пригласила вас сегодня на праздник. Сначала, дети, я хочу, чтобы вы все вместе спели мою любимую песенку…

«Королева» села за рояль и заиграла песенку крокодила Гены и запела тонким пронзительным голосом:

– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…

Кое-кто из детей начал подпевать, большинство молча разглядывали убранство павильона.

Пропев до конца песенку, «королева» повернулась к публике и громко объявила:

– А теперь я хочу наградить тех, кто мне особенно хорошо подпевал. Дима Индейкин, поднимись на сцену!

Толстый краснощекий мальчик вскарабкался на сцену, и ведущая вручила ему набор конструктора «Лего». Потом она вызвала хорошенькую девочку, которая получила большую красивую куклу в костюме для верховой езды.

– А я тоже подпевал! – подал голос рыжий мальчишка, стоявший близко к сцене.

– Очень хорошо, мальчик, – сдержанно отозвалась «королева». – Следующий раз мы тебя тоже наградим!

– Я не хочу следующий раз, я хочу сейчас! – не унимался мальчишка. – Я тоже хочу «Лего»!

– Чей это мальчик? Угомоните его! Не нарушайте сценарий праздника! – недовольно проговорила ведущая и тут же радостным голосом воскликнула: – Дети, к нам пришел ваш старый знакомый – Карлсон, который живет на крыше!

На сцену выбежал толстый немолодой актер в коротких клетчатых штанах с пропеллером на заду и принялся ловко жонглировать банками с вареньем и кремовыми тортами. Новое зрелище отвлекло маленьких зрителей от рыжего скандалиста, особенно когда на сцене появился еще один актер, одетый большой собакой с висячими оранжевыми ушами. Карлсон сделал вид, что споткнулся, и один торт полетел прямо в морду лопоухой «собаки». Розовый крем и консервированные вишни густым слоем покрыли собачью морду, а маленькие зрители разразились оглушительным хохотом.

После выступления Карлсона ведущая снова села к инструменту и спела песенку кота Леопольда. Затем опять последовало награждение лучших исполнителей из зала.

Катя уже начала посматривать на часы, у нее оставалось не так уж много времени до встречи с мужем у нотариуса.

И тут наконец на сцену вышел фокусник.

Это был высокий брюнет с глазами прожженного авантюриста. Он был в костюме средневекового чародея – длинной черной мантии, усыпанной звездами, и таком же остроконечной колпаке. Следом за ним, в сопровождении аккуратно постриженного белого королевского пуделя, выпорхнула ассистентка, длинноногая крашеная блондинка в короткой пышной юбочке ядовито-розового цвета.

При виде этой ассистентки у Кати потемнело в глазах.

Это была та самая вульгарная девица, которую она накануне застала в кабинете мужа при самых непристойных обстоятельствах. Как же ее звали? Ах да, кажется, Карина Совко… Вот, значит, как…

– Ну и сволочь Петя! – проговорила Катя вслух.

На нее неодобрительно покосилась соседка, молодая мамаша с девочкой лет пяти. Катя ответила ей таким взглядом, что женщина поспешно отошла в сторонку.

А Катя продолжила – на этот раз про себя.

Ну и сволочь ее муженек! Не придумал ничего лучшего, чем поручить своей любовнице… да даже не любовнице, а просто вульгарной шлюхе, похитить своего собственного ребенка! Совершенно обнаглел, ничего не боится. А может, он просто дурак? Странно, что Катя раньше этого не замечала. Тогда всем заведовала свекровь, с ней Кате приходилось бороться. Впрочем, безуспешно.

Однако в таких неожиданных обстоятельствах ей придется изменить свои планы.

Направляясь на этот детский праздник, Катя надеялась поговорить с фокусником, изображая богатую мамашу, потенциальную клиентку, и хитростью выведать у него обстоятельства похищения, чтобы использовать их против мужа.

Но эта девица, его, с позволения сказать, ассистентка, сразу же узнает ее, так что разговора не получится. Нужно придумать другой способ, и придумать быстро…

В начале своего выступления фокусник продемонстрировал самые обычные трюки – в его руках то исчезал, то снова появлялся букет искусственных цветов, он вытаскивал из нагрудного кармана бесконечную цветную ленту, причем эта лента на глазах у зрителей несколько раз поменяла цвет.

Затем фокусник снял свой остроконечный черный колпак и ловким движением извлек из него полосатую кошку (несомненно, ту самую, про которую рассказывал Павлик). Кошка была наряжена в очаровательный шелковый камзольчик и корону из золотой фольги, такую же, как у ведущей праздника, только совсем маленькую. Кошка громко мяукнула и убежала за сцену под смех и аплодисменты маленьких зрителей.

После этого фокусник повернулся к своей ассистентке и проговорил таинственным голосом:

– Карина, прошу!

Девица кокетливо присела и скрылась за кулисами. Чтобы потянуть время, фокусник стал загадывать детям загадки. Отвечали больше мамы и бабушки.

Пользуясь тем, что все отвлеклись, Катя незаметно проскочила за кулисы. Там было темновато и тесновато. Катя затаилась в уголке за каким-то ящиком и увидела, что Карина копошится в маленькой комнатке за сценой, очевидно, там хранился реквизит.

Вот Карина вытащила все, что нужно для номера, и вышла на сцену, а Катя осмотрела комнатку. Крошечная кладовочка, в углу валяются старые транспаранты, гирлянды, какие-то коробки. Вполне подойдет для Катиных целей. Она затаилась за пыльной бархатной занавеской, откуда было видно все, что происходит на сцене.

Карина вынесла туда шелковую ширму, расписанную аляповатыми серебряными звездами и драконами, и выкатила огромную пустотелую тыкву. Фокусник подвел к тыкве белого пуделя, заставил его запрыгнуть внутрь, потом закрыл тыкву ширмой, взмахнул палочкой и проговорил, обращаясь к зрителям:

– А теперь я покажу вам фокус, которого раньше никто никогда не видел! Смотрите и удивляйтесь!

Он снова взмахнул своей палочкой и громко проговорил:

– Абракадабра! Амбра-мурихлямба!

Катя, которая следила не за волшебной палочкой, как остальные зрители, а за ассистенткой фокусника, заметила, как та встала сбоку от ширмы, чтобы прикрыть собой часть сцены. За ее спиной быстро промелькнуло что-то белое.

Фокусник еще раз взмахнул палочкой и сложил ширму. Тыква стояла на прежнем месте, но пуделя в ней не было, вместо него сидела уже знакомая зрителям кошка в золотой короне, а вместо камзольчика на ней была ядовито-розовая юбочка, точь-в-точь такая, как на Карине.

Кошка как ни в чем не бывало умывала мордочку.

Маленькие зрители снова захохотали и захлопали.

– Мурлетка, ты что здесь делаешь? – притворно удивился фокусник. – И куда, интересно, подевался Арчибальд?

Кошка громко мяукнула.

– Да что ты говоришь! – воскликнул фокусник и обратился к детям: – Мурлетка сказала, что Арчибальд силой моего волшебства перенесся вон туда! – И он показал палочкой на стоящий в дальнем углу сцены зеленый сундук.

Фокусник подошел к сундуку, снова взмахнул палочкой и откинул крышку. Из сундука с веселым лаем выскочил пудель.

Дети захлопали, фокусник поклонился и продолжил:

– А теперь, дети, я повторю этот фокус, только на этот раз вместо Арчибальда я попробую силой своего волшебства перенести мою ассистентку Карину.

Он повернулся к ассистентке и таким же тоном, как первый раз, произнес:

– Карина, прошу!

Ассистентка присела, кокетливо приподняв юбочку, отодвинула ширму и встала ногами в тыкву.

Катя решила, что ее час настал.

Она отступила чуть в сторону, чтобы ее не было видно из зала и со сцены, и стала внимательно наблюдать.

Карина пока что была на своем месте.

Фокусник поднял над головой палочку и проговорил, отвлекая внимание зрителей:

– Такого фокуса не видел еще никто и никогда, вы будете первыми!

В это время Карина накинула на себя черный бархатный плащ и выскользнула за кулисы, за пыльную занавеску. Она проскочила мимо Кати, не заметив ее.

– Абракадабра! Амбра-мурихлямба! – воскликнул фокусник и нарисовал своей палочкой в воздухе замысловатую фигуру.

В то же мгновение его ассистентка выскользнула из своего убежища и, прикрываясь черным плащом, скользнула на фоне черного задника сцены к сундуку.

Пора! Стараясь не стучать каблуками, Катя метнулась наперерез Карине, мигом втолкнула ее в комнатку за сценой и захлопнула дверь. В комнатке было полутемно, свет пробивался только сквозь большую щель в стене, оттуда же было слышно, что творится на сцене. Там как раз дружно ахнули дети – очевидно, увидели, что вместо девицы в тыкве оказалась кошка. Пока девица не пришла в себя, Катя рискнула повернуться к ней спиной, чтобы заклинить ручку ножкой от стула. Карина, привыкшая к ярким огням сцены, оторопело щурилась, глядя на Катю.

– В чем дело? Ты кто?

– Глаза разуй! – посоветовала Катя. – Ну, узнала теперь?

– И что? – Девица мгновенно обнаглела, как видно, здесь она чувствовала себя на своей территории. – И что те… вам тут надо?

– Поговорить, – усмехнулась Катя, – кое-какие спорные вопросы прояснить.

– Нашла время! – фыркнула Карина. – Я вообще-то работаю.

– Угу, на телеканале работаешь и еще здесь детишек обманываешь, фокусница!

– Вам какое дело! – Девица двинулась на Катю. – Пустите, мне на сцену выходить!

– Ничего, кошечка за тебя поработает, – отмахнулась Катя, – она, как я поняла, тебя в сто раз умнее и способнее.

– Ну и чего? – Девица гордо выпятила бюст. – Ну, допустим, трахались мы с Петром в кабинете, ну, застала ты нас, а что такого? Теперь будешь меня стыдить? Если хочешь знать, я ему не навязывалась, он сам меня позвал!

– Что обещал-то? – спокойно поинтересовалась Катя. – Что вместо этой московской штучки тебя ведущей сделает?

– Ну… не такая уж я дура, – обиделась девица, и тут же опомнилась, – это мое дело, что он обещал! Он на канале хозяин, его слово – закон!

– Ага, это он так тебе сказал? – усмехнулась Катя и прислушалась.

На сцене раздавались хлопки и смех, очевидно, номер закончился.

– Вот видишь… – сказала Катя, – и без тебя прекрасно обошлись. И там тоже без тебя обойдутся. Таких, как ты, мой муж сто штук найдет, дело-то не в тебе.

– Самой надо за мужем следить! – огрызнулась девица, очевидно, в глубине души она понимала, что связываться с Катей не слишком умно, хозяин канала и вправду не станет за нее цепляться.

– Чего тебе нужно? – заорала она. – Приперлась тут, все испортила, мне Виталик не простит!

– Он тебе кто – любовник? – спросила Катя просто так.

– Брат он мне двоюродный! – ответила девица довольно мирно. – Вот, помогаю по-родственному. Все, хватит, отвали!

– Ты что же думаешь, я сюда притащилась, чтобы с тобой отношения выяснять? – тихо проговорила Катя. – Что выяснять-то, когда и так все про тебя ясно. А вот ты мне лучше скажи, как ты согласилась ребенка моего похитить?

– Что? – В глазах девицы заплескалась паника, и Катя тут же уверилась в своей правоте. – Я ничего не знаю!

– Ага, думаешь, если переоделась и парик рыжий нацепила, то ребенок тебя не узнает! – теперь Катя рубила фразы как сплеча. – А вот это ты видела? – Она показала девице шоколадку с Человеком-Пауком на обертке. Катя купила эту шоколадку утром в ларьке и положила в целлофановый пакет – так, на всякий случай.

– Ты дала это Павлику, там твои отпечатки, в полиции это очень быстро обнаружат! – твердо говорила она. – Твой подельник, конечно, от всего немедленно отопрется – он-то хитрый и так загримировался, что его ни Павлик не узнает, ни няня. А вот ты… знаешь, сколько у нас за киднеппинг дают?