Текст книги "Стражи миров (СИ)"

Автор книги: Наталья Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 2

Неверные постулаты

Крю нетерпеливо мялся у расщелины входа в пещеру. Здесь было сухо и даже мелкая водяная взвесь не долетала на карниз, ближайшие языки водопада находились ниже гигантского уступа. Худой, жилистый, невзрачный – он не испытывал ни малейшей радости от навязанного ему Стражем путешествия. Но это было лучше каменоломен Разлома.

Чара старалась не заплакать, так больно было расставаться с Лунгтой. Больно и страшно. И душа её рвалась пополам…

Проскользнув в темноту входа вслед за Крю, она пристроилась рядом, едва ширина Перехода позволила это сделать. Факел в руке рискача мерцал, отбрасывая ломаные, подвижные тени на сырые стены. Никакие чудовища больше не поджидали на пути. Пещера начала сужаться снова, её затянуло белым туманом. Чара попыталась сплести слово от оглушительного грохота, в котором тонул любой звук, и ей это удалось. Девушка позвала идущего впереди Крю:

– Далеко ещё?

– Нет. Смотри под ноги.

Под ногами было скользко, хлюпала вода, промывшая канавки в камне, но люди оставались для неё недоступны, через невидимый барьер слова воде было не проникнуть. Теперь Чара знала, что при желании могла бы остановить и сам Водопад, но тогда бы затопило долину там, наверху, в этом незнакомом мире. Такого рода знания пугали её.

Карабкаться вверх по мокрой узкой каменной тропе за ловким спутником ей не понравилось. Ноги скользили на узких выступах, пальцы срывались в тщетной попытке уцепиться за влажную поверхность скалы. Нужного слова в памяти не оказалось, и тогда она снова придумала его сама. Неровная поверхность скалы мягко потянула её к себе. Чара отклонилась в сторону клубящейся пропасти внизу, но стена не отпускала, настойчиво притягивая обратно. Довольная, она ускорила шаг, больше не цепляясь за скользкие камни руками.

Крю, постоянно оглядывавшийся, что делало его передвижение ещё более рискованным, с изумлением обнаружил Чару прямо у себя за спиной, только что не скачущей вприпрыжку по узкой тропе. Оставив выговор на потом, он продолжил карабкаться вверх, напомнив себе, что, по крайней мере, благодаря девчонке, он не вымок до нитки.

Они добрались до верха быстрее, чем рассчитывал Крю, и он, не задерживаясь, потянул Чару прочь от дороги, нырнув в густые заросли. Она, на ходу отменив оба слова, послушно двинулась вслед за своим проводником, продираясь через царапучие ветки и спотыкаясь о коряги, прячущиеся в непривычно яркой траве. С ней что-то происходило, что-то беспокойно ворочалось в груди, сбивая дыхание, но движение в таком темпе не позволяло разобраться в себе. Однако Крю и не думал сбавлять ход, наоборот, он стал двигаться ещё быстрее, огибая шершавые стволы деревьев, проскальзывая через молодую поросль там, где, казалось, проскользнуть невозможно. И всё это он умудрялся проделывать почти бесшумно. Чара пыталась делать так же, но получалось у неё плохо. Всё, что ей удавалось – ступать по его следам.

Они двигались по густому, совершенно дикому лесу до самых сумерек. Только тогда Крю объявил, что они остановятся на ночёвку. Место нашли быстро. Чара, недолго думая, подожгла собранный в сумерках валежник при помощи магии, полагая, что уж здесь-то такое в порядке вещей. Костёр затрещал пожираемой древесиной так, словно в него плеснули самогона. Крю поморщился, но ругаться не стал, а принялся разбирать заплечный мешок.

Следуя его примеру, Чара раскрутила туго увязанную накидку, которую дал ей Рикон. Подбитая изнутри лёгким пушистым мехом северного лисца, она не даст замерзнуть ночью, лёжа на земле. Глядя, как Крю достает маленький медный котелок, она прислушалась. Воды рядом не было, но что за лес без ручья или речки? Ещё одно простенькое слово – и котелок едва не выпал из рук рискача, наполненный до краев ледяной водой. Чара виновато хлопнула ресницами.

– Завтра к вечеру мы подойдём к городу. Я отправлюсь за лошадьми, а ты останешься ждать в лесу, – Крю сделал вид, что ничего необычного не произошло и продолжил: – В Прощальном Логе чужаки всегда на виду, во всяком случае так было раньше, так что тебе туда не нужно. Дальше поедем верхом на север. Два-три дня, и доберемся до Гландора, это большой порт на реке, там затеряться просто. Корабли на юг идут часто, совершим путешествие по реке до Земель Дома Крейс. Запомни: никакой своей сложной магии не используй – будешь привлекать излишнее внимание. Веди себя естественно, крути головой и таращи глаза сколько влезет – деревенская девчонка, попавшая в большой мир, никого не удивит и здесь. Так учили меня, учись и ты.

– Хорошо, – с готовностью согласилась Чара.

После ужина Крю отошёл в темноту, а она привалилась к широкому стволу, глядя на пляшущие язычки огня. Усталость брала своё, глаза слипались, и Чара задремала. Ей снова привиделось что-то ужасное. Ужасное настолько, что она, вскрикнув, подскочила.

Крю ещё не вернулся. Костёр потрескивал, отправляя весёлые искорки в тёмное небо. Там, за густыми кронами деревьев всходила местная луна! Чара задрала голову, словом Земли раздвинула над собой все ветви и, открыв рот, уставилась в небо. Громадный, тёплого сливочного оттенка диск, испещрённый тёмными пятнами, неторопливо полз среди незнакомых созвездий. Только сейчас она отчётливо поняла, что находится в чужом мире.

– Впечатляет? – раздался голос Крю совсем рядом.

Чара вздрогнула и отпустила деревья. Ветви с треском и скрипом вернулись на свои места, осыпав путников листьями.

– Она огромная! Ты говорил, что она больше нашей Голубой, но не сказал – насколько.

– Рунис в Арисе играет важную роль, детка. Когда-то, в древности, ей поклонялись, как у нас поклоняются Лунам. Здесь не строят жилья на низких берегах рек: нагонные воды в сочетании с приливом способны смыть целый город. И судоходство в Арисе – весьма не простая наука. А в приморских портах самый главный человек – городской маг Воды. Он охраняет порт и город во время приливов. И штормов.

Чара представила себе человека, удерживающего и перенаправляющего гигантские массы воды, и ужаснулась, вообразив усилия, которые ему приходилось для этого прилагать. Но что-то внутри неё словно пожало плечами в ответ на такие мысли. Словно отмахнулось, убеждая, что это совсем не сложно… Девочка нахмурилась, пытаясь поймать это «что-то», но не смогла.

– Арис и похож, и не похож на наш мир, Чара. Но люди, маги они или нет, везде одинаковые, – продолжал рискач, устраиваясь на своём ложе.

Чара воздвигла невидимый барьер вокруг крохотного пятачка в бескрайнем лесу и свернулась калачиком в уютной меховой норке своей накидки. Ей снился Лунгта. Он резал небо на куски мощными крыльями, он искал и звал её, Чару. Но она никак не могла ответить своему Крылатому коню. И душа девочки рвалась на части, а Лунгта всё звал и звал…

Нагретая солнцем палуба слегка покачивалась под ногами. Чара присела на бухту плохо свернутого каната и облокотилась о широкую планку борта, глядя в мельтешение мелких волн, пляшущих за кормой один и тот же бесконечный танец.

Они путешествовали по реке, которая называлась Старшая Мать, вот уже пятый день. Большое плоскодонное судно с тремя косыми парусами, два из которых были сложены, а третий, усилиями магии Воздуха, постоянно наполнен лёгким ветерком, неспешно двигалось вниз по реке. Широкая палуба оказалась завалена грузами, немного свободного места оставалось лишь вокруг надстроек из крашеных белилами досок да здесь, в самом конце кормовой части. Если в размещении этих узлов, коробов, бочек и больших ящиков имелась какая-то система, то Чара её не понимала. Но судно шло ровно, никакого крена не ощущалось и беспокойство, охватившее её в первый день, быстро исчезло. Ей даже понравилось плавание… ненадолго.

Остальные пассажиры на палубе почти не бывали, проводя всё время внизу, под ней, или в нескольких комнатах надстройки, но не Чара. Она предпочитала свежий воздух спертой вони трюма, плеск волн – бесконечной ругани игроков в незамысловатый местный вариант «три на шесть». Всей и разницы было, что кубиков бросали два. Так что получалось «два на шесть». Применение магии не допускалось. Игроки, в отличие от самой Чары, могли уловить слово, и такое жульничество жестоко каралось. Крю, несмотря на свой шепелявый акцент, среди игроков не выделялся и проводил с ними большую часть времени.

Судно дважды причаливало к берегу, но рискач решил не покидать его борт, и Чара с тоской поглядывала на портовую суету с палубы. Никто не обращал внимания на девчонку в неказистом сарафане из плотной бежевой ткани и большой колючей кофте с закатанными рукавами и длинными вытянутыми фалдами. Кофта была грубой вязки и такого же грубого цвета – серо-коричневого. Эту нелепую одежду на неё чуть ли не силой напялил Крю ещё до отправления. Заставил убрать волосы под жёсткий чепец и посоветовал пореже поднимать глаза.

Теперь Чара вынуждена была признать, что уловка сработала – она абсолютно никого не интересовала, а тогда Крю пришлось испытать на себе неожиданную силу её упрямства. Зато окружающие вели себя так, словно она сознательно отвела им глаза. Но Крю строго приказал воздержаться от магии, и она послушалась. До цели путешествия оставалось совсем недолго, а уж там она, наконец, сама будет решать, что и когда ей делать!

Они двигались на юг, и это было заметно. Изменилась растительность по берегам, стало ощутимо теплее даже ночью, а днём солнце грело так, словно в Арисе не стояла середина осени, а разгоралось самое настоящее лето. Чара поймала себя на мысли, что чужой мир не так уж сильно отличается от её собственного. Девушка глубоко вздохнула, сердце отозвалось тянущей болью на её мысли. Сколько раз она думала о Лунгте, о том, что ей его не хватает, о том, как здорово было бы стремительно нестись над этой зеленовато-коричневой водой… О том, что она предала его, оставив в неизвестности. Но то, другое, непонятное, что поселилось в её душе с первого дня, как она ступила на землю Ариса, настойчиво тянуло вперёд, к морю.

…Это случилось ещё до того, как они с Крю добрались до Гландора. Её разбудил посреди ночи новый кошмар, перед которым померкли все предыдущие. Нечто ужасное расползалось по миру, грозя уничтожением всем его обитателям. Причём мир этот странно менялся, картины гибельного разрушения входили одна в другую: мир Трёх Лун со знакомыми петлями дорог сменялся Арисом. Она проваливалась в бездну отчаяния, крича, плача и не имея никакой возможности остановить падение…

Чара села, вся мокрая от пота и слёз. Тонкие шрамы перевёрнутой в зеркальном отражении цепочки слов на её ладони мягко светились в темноте. Крю спал на другой стороне потухшего костра, лошадки всхрапывали, объедая кусты, громадная луна Ариса прошивала лучиками света тёмные кроны деревьев… И необходимость прекратить грядущий ужас перечеркнула все другие необходимости. Когда она заснула снова, ей приснились чаши Источника. Совсем такие, как в легенде, которую рассказал ей Лунгта, пытаясь объяснить, кто такой ТанеРаас…

«Со мной вечно так, – обречённо думала Чара, слепо глядя на воду, – я приношу одни неприятности».

Какого-то конкретного плана у неё не было, кроме намерения оказаться в Саргросе – конечном пункте их путешествия на Юг. Именно туда тянуло новое, очень острое чувство направления, появившееся в чужом мире. Опираясь на сведения, добытые путём бесконечных расспросов Крю, Чара намеревалась добраться до Тан-Люриса, обители Великого Мага Крейс. На вопрос, почему именно туда, ответа у неё не было. Была лишь непонятная уверенность, что путь выбран правильно. Крю не спорил. Он утомился перечислять названия городов и поселений, в которых побывал когда-то или о которых слышал, и, когда Тан-Люрис нашёл в душе Чары отклик, вздохнул с облегчением.

Если затеряться в шумном портовом городе было бы несложно, то объявиться в Тан-Люрисе, где жили под сенью замка Крейс приближённые к Великому Магу семьи, сами обладавшие немалой магической силой, не казалось Чаре простой задачей. В конце концов она решила положиться на обстоятельства и коротала последние часы путешествия, пытаясь не поддаваться панике – её пугала ближайшая перспектива, но ещё сильнее пугала невозможность от неё отказаться.

Саргрос ошеломил девушку. Он раскинулся у места впадения Старшей Матери в тёплые изумрудно-зелёные воды моря Обмана на её левом, более высоком, берегу. Целых два порта, речной и морской, день и ночь гудели на все лады.

Город показался ей огромным. Множество каменных домов в три и даже четыре этажа нависало над улицами полукруглыми балконами и эркерами.

Они заглянули на рыночную площадь, размерами не уступавшую её родному Лугу, где Крю обменял невзрачные камешки гори-огня на увесистый мешочек местных монет. Чара немедленно засыпала его вопросами.

– В Арисе их очень мало, – рассказывал Крю. – Целые артели занимаются их поиском и добычей на островах к западу отсюда, за морем, и ценятся они высоко. А у нас они просто валяются под ногами в… определённых местах. Вот, возьми один, мало ли? – протянул ей Крю часть своего товара, когда они отошли от кружащейся в громкоголосом хороводе толпы зазывал, продавцов, покупателей и зевак рыночной площади.

В каменных ущельях города стояла удушающая жара. Чара давно скинула кофту и стянула с головы противный чепец, но горячий ветер, проносившийся по улочкам, только поддевал подол её длинного сарафана да теребил влажные прядки волос, выбившиеся из косы, не давая облегчения. Крю тоже было жарко, он покраснел и начал пыхтеть при ходьбе.

– Ещё немного, – выдавил он между тяжёлыми вздохами. – Скоро передохнём. Хорошее место. Тихое было. И поесть не помешает.

Чара обрадованно кивнула. Она оставила попытки запомнить дорогу в хаосе улиц и переулков. «Хорошее место» носило название «Обжора Донг» и пряталось в коротком чистеньком переулке. Полутёмный зал обрадовал Чару прохладой и отсутствием людей, она устала от напряжения, охватывавшего её всякий раз, когда народа вокруг становилось слишком много.

Огастос пнул большой осколок глиняного горшка, попавший ему под ноги. Тот отскочил, глухо брякнув о камни мостовой. Грязь узких улочек портового района не шла в сравнение даже с Прощальным Логом, который не отличался чистотой. Он прилетел в Саргрос рано утром и, оставив своего горлана на птичьем дворе, отправился на поиски нужного ему места. Таверна «Обжора Донг» находилась где-то среди бесконечных переулков, в непосредственной близости от торговых рядов. Врошш пытался объяснить, как найти её в незнакомом городе, но только запутал Огги ещё больше. Вокруг мельтешил пёстро одетый люд. В сточных канавках дрались за объедки жирные крысы и стояла умопомрачительная вонь. Похоже, что он окончательно заблудился…

Огастос ухватил за рукав пробегавшего мимо подростка, одетого в некое подобие форменной куртки услужки из приличного дома. Паренёк едва не упал, когда его ноги по инерции проскочили вперёд, и возмущённо рявкнул ломким баском:

– Что?! Отцепись!

– Мне нужен переулок Ловких Рук, – как можно холоднее и спокойнее произнёс Огастос Фресс.

Паренёк мгновенно перестал вырываться, и Огги выпустил его рукав.

– Конечно, господин. Только вы сильно отклонились к югу. Вам придётся вернуться по этой улице обратно, свернуть направо в конце и ещё раз направо, в конце следующей. Второй… нет, простите, третий переулок налево будет тем, который вы ищете. Могу я идти? – Он нетерпеливо приплясывал на месте, но изо всех сил старался быть вежливым с незнакомым господином.

Огги отпустил его небрежным жестом и двинулся в указанном направлении, проклиная Врошша с его объяснениями.

Парнишка назвал улицей зловонное ущелье, по которому Огастос передвигался, то и дело перешагивая через груды мусора и кучки дерьма… Что же могло ждать его в переулке, да ещё с таким говорящим названием? Но к немалой радости Огги, чем дальше он шёл, тем чище становилось. А переулок Ловких Рук, хоть и начинался странным зигзагом среди глухих стен, оказался даже пошире предыдущих «улиц», и уж точно – значительно аккуратнее.

Вход в таверну украшали два здоровенных горшка с цветущими кустами и покачивающаяся на ржавых цепях широкая доска с названием. Огастос вздохнул с облегчением и перешагнул невысокий порог.

Полутёмный зал был почти пуст. Квадратная коричневая стойка пряталась у дальней стены, справа вела наверх крепкая лестница. С десяток небольших столов разделяли решетчатые деревянные перегородки. Пол был выскоблен до блеска, и пахло свежим хлебом.

До полудня, когда была назначена встреча, ещё оставалось время, и Огги решил перекусить. Он занял крайний столик, как и было обговорено. Услужка в цветастом переднике бесшумно возник перед ним и застыл, учтиво поклонившись. Выбор блюд оказался невелик, но всё необходимое, включая даже весеннее вино, здесь имелось. Услужка исчез, а Огастос принялся рассматривать сотрапезников. Впрочем, рассматривать было некого. Кроме него, в зале обедали ещё двое: невзрачный мужичонка в истёртой до белизны куртке и девочка, совсем юная, которую он не смог хорошо разглядеть – мешали переплетения перегородки. Они разговаривали, но так тихо, что Огастосу не удалось разобрать ни слова, хоть он и пытался, от скуки. А потом услужка принёс ароматное мясное варево в невысоком горшочке, а в добавку к нему – несколько широких ломтей свежевыпеченного хлеба, и Огги с удовольствием занялся своим обедом.

Когда он снова посмотрел туда, где сидела не слишком гармоничная пара, девчушка оказалась за столом одна. Огастосу пришлось нелепо вытянуть шею, чтобы рассмотреть её, и больше он уже не мог отвести глаз. Дело было не в красоте – она, возможно, и станет красавицей… лет через пять. Просто в тот момент, когда Огги уделил ей своё пристальное внимание, девочка, воспользовавшись магией Воды, наполнила свою опустевшую кружку, и кожа Огги покрылась мурашками – он знал только одного Мага, чьи слова дышали подобной мощью, и этот Маг сейчас находился слишком далеко отсюда, в Седых горах!

…Чара заметила, что некто, раньше увлечённо поглощавший свой обед через два столика от них, теперь откровенно её разглядывал. Она в долгу не осталась, тем более что момент был очень уж подходящий – Крю ушёл. Он честно выполнил свою часть договора с Риконом и спешил вернуться к семье. «Некто» оказался вполне симпатичным темноволосым молодым человеком, несмотря на то, что было в его лице или в выражении чёрных глаз что-то тревожащее. Поймав его взгляд, Чара робко улыбнулась. Красивые губы незнакомца немедленно тронула такая же лёгкая улыбка, и он учтиво кивнул.

Огги с большим трудом подавил желание немедленно переместиться за её столик – с минуты на минуту здесь должен был появиться посыльный, ради которого он, Огги, сюда и приехал. Врошш впервые доверил ему по-настоящему участвовать в своих тайных делишках, и Огги не хотел допустить ошибку.

Распашная дверь на хорошо смазанных петлях бесшумно впустила в затенённый зал немного солнечного света и невысокого, зато гротескно широкого в плечах мужчину со светлой копной нечесаных волос на непропорционально большой голове. Он бросил один взгляд в глубь помещения и уверенно покатился, сильно косолапя, прямо к столу, за которым сидел Огастос. Подсаживаясь, уродливый незнакомец сплел пальцы в нужном жесте. Огги быстро ответил тем же. Небрежно отмахнувшись от услужника, посланник вынул из-за пазухи прямоугольный свёрток в две ладони размером.

– Тут всё, – сообщил он хриплым шёпотом.

Огги мягко, без звона, опустил на стол простой полотняный мешочек с монетами.

– Как условились, – тихим голосом сопроводил он свои действия.

Мешочек исчез в огромной ладони посланника, и тот, не сказав больше ни слова, уверенно двинулся к выходу, забавно занося искривлённые уродством ноги.

Огастос убрал свёрток за пазуху и посмотрел туда, где сидела девочка. Она отвела взгляд, но недостаточно быстро. Он приподнял руку, и услужник совершил короткую бесшумную пробежку сначала до его стола, а потом – до девочки.

Гибкий, словно ящерка, паренёк-подавальщик, «услужник», как их называли в Арисе, передал Чаре пожелание молодого господина присоединиться к ней. Чара смутилась, но кивнула, и через полминуты худой, молодо выглядящий, но перешагнувший за период юношеской нескладности незнакомец уже устраивался напротив неё за тяжёлым столом из тёмной древесины. Услужник принёс две низкие, но широкие глиняные кружки, покрытые изнутри блестящей эмалью, и забавный приземистый сосуд с коротким носиком. Из носика шёл пар. Подавальщик аккуратно наполнил кружки ароматным напитком и исчез.

– Надеюсь, я не помешал? – вежливо спросил незнакомец мягким голосом. – Моё имя Огастос, но друзья зовут меня Огги.

– Чара, – выдавила она в ответ, пытаясь преодолеть непонятное смущение. – Не помешал, нисколько.

Огастос заметил и её замешательство, и то, что его оценка вероятного возраста собеседницы оказалась не слишком верна: она уже миновала тот рубеж, который принято было называть детством, и находилась в возрасте ранней юности, а с толку его сбили маленький рост и хрупкость. А это значило, что она получила свои способности мага не «вчера», а больше года назад… У девочек это происходит не так, как у мальчишек. Те уже к десяти годам пробуют свои силёнки в доставшихся от природы умениях, а девочки начинают овладевать своими способностями куда позже, но зато обучаются гораздо быстрее. И всё равно ему показалось странным, что никто не заметил, насколько они огромны… В какой же дыре нужно было родиться?

«Ей, пожалуй, лет шестнадцать-семнадцать. В иных местах это совершенно законный брачный возраст для девушки», – подумал он. Но первая мысль, которая пришла ему в голову после того, как он почувствовал силу её магии, уже давно сменилась второй и третьей. И хотя все они предполагали одинаковое начало, дальнейшее развитие ситуации сильно разнилось от варианта к варианту. А сейчас ему просто необходимо было подружиться с этой девушкой… причём настолько, чтобы оказаться её спутником на ближайшие несколько дней.

Чара тоже разрывалась между неловкостью и отчаянным желанием подружиться с новым знакомым. Случай свести знакомство с кем-то из местных жителей и получить нового проводника именно здесь, в суматошном портовом городе, ей подвернулся более чем удачно. Такие или примерно такие мысли пронеслись в её голове, прежде чем она отпила из кружки и они, наконец, начали разговор.

Общая заинтересованность друг в друге быстро растопила ледок смущения, и уже через десять минут обоим казалось, что собеседник вполне готов для предназначенной ему роли.

Чаре претило откровенное вранье, поэтому она намешала правду с вымыслом, а Огастос, хоть и плел свою сеть более искусно, отталкивался от неверных постулатов… В результате оба получили сильно отличающуюся от реальности картину происходящего и совершенно довольные собой покинули таверну.