Текст книги "Сто шагов к вечности. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Наталья Горячева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 46

– Уже поздно, тебе пора спать, Наташа, – сказал Эмиль, когда увидел, как я зеваю. Он встал и направился к лестнице, ведущей на второй этаж: – Я приготовлю тебе постель, пока ты принимаешь душ, – он кивком головы пригласил меня последовать за ним.

Я нехотя встала с дивана и последовала за ним.

«Всё, эта ночь должна быть моей, и ему не отвертеться от меня» – подумала я, заходя в душ.

Я тщательно помылась, почистила зубы и распустила волосы. Я знала, что Эмиль сейчас лежит на кровати и ждёт меня, чтобы потом усыпить, но в мои планы на эту ночь сон не входил, поэтому надев лёгкий, короткий халатик, я вошла в комнату.

Эмиль действительно лежал на кровати поверх одеяла, и что-то искал в телефоне, не обращая на меня внимания. Я вышла на середину комнаты и скинула с себя халат, оставшись совершенно обнажённой. Эмиль продолжал, что-то искать в телефоне, не замечая паузы, которая настала. Я почти не дышала, ожидая, когда же он посмотрит на меня. Он скорее почувствовал, что что-то не так, и медленно поднял на меня глаза. Сердце моё забилось быстрее, ведь это было первый раз, когда я по собственной воле предстала перед ним обнажённая. Какое-то время он пристально смотрел на меня, а я, смущаясь от его взгляда, непроизвольно прикрыла грудь руками, опустив глаза. Эмиль улыбнулся и, отложив телефон в сторону, направился ко мне. От волнения мои ноги предательски задрожали, но Эмиль, подойдя ко мне, поднял халат с пола и накинул мне на плечи. Затем обнял меня и прошептал на ухо:

– Не делай глупостей, девочка.

От обиды, слёзы брызнули у меня из глаз. Мой план провалился! Эмиль был неприступен, как каменная скала.

– Ну, детка, хватит слёзы лить. Пойми, не это главное в наших с тобой отношениях, а то, что мы любим, друг друга и хотим быть вместе. Хотя не знаю, что из нашей любви выйдет, – Эмиль прижал мою голову к своей груди и стал медленно покачиваться, успокаивая меня. Его бархатный голос, подействовал на меня, и вскоре я перестала хлюпать носом.

– У вас что, все лады выходят замуж девственницами? – спросила я.

– Да, но только после двадцати четырёх лет, когда становятся совершеннолетними. У нас брак, до двадцати четырёх лет – табу, так же как и секс вне брака.

– Понятно теперь, почему ты такой неприступный. А я вот, извини, не так целомудренна в этом вопросе. У нас у людей всё по-другому, – вздохнув, сказала я.

– Я знаю, поэтому и не сужу тебя, милая. По человеческим меркам, ты достаточно целомудренна, но я из другого народа, и у меня другие понятия об этом.

– Ты смеёшься, называя меня целомудренной?! Я буквально вешаюсь тебе на шею и тащу в постель! После твоих слов мне просто стыдно смотреть тебе в глаза, – я отвернулась, чтобы Эмиль не видел, как покраснели мои щёки.

– Детка, это нормально, ты порядочная девушка, я в этом не сомневаюсь. Ты просто любишь меня. Слушай меня и свой здравый смысл, – Эмиль заглянул мне в глаза.

– Слушаться тебя? У вас что, так принято, чтобы лады слушались своих лелей?

– Да, дорогая, и это правило, которое они не могут нарушить.

– И лады, насчёт этого, не поднимают протестов? – удивилась я, узнав о таких взаимоотношениях между ними.

– Нет, они не протестуют. Потому что лели заботятся о них и своих детях. Любят своих лад, защищают, чего бы им это ни стоило, и никогда не обижают.

– Похоже, лели идеальные мужья, раз лады не ропщут, – заметила я.

– Так оно и есть, мы идеальны, по сравнению с людьми. Всё в этом мире относительно, дорогая.

– Эмиль, я буду слушаться тебя всегда и во всём, лишь бы ты всегда был рядом со мной, – вздохнула я и прижалась к нему.

– Вот и хорошо. Тогда ложись отдыхать, а то завтра тебя не разбудить будет, – Эмиль ласково погладил меня по голове.

Я кивнула и направилась к кровати. Уже лёжа в постели, в объятиях Эмиля, я спросила:

– Эмиль, ты уже один раз был женат. Если ты женишься на мне, это не будет противоречить вашим правилам?

– Нет, не будет. Потому что Сью уже нет, и мне теперь можно жениться. Хотя, у Небесных, не возбраняется полиамория, это связано с тем, что мы умираем без любимых, или в боях с демонами, хотя то и другое, случается редко. Я же женился на Сью из сострадания. Я не хотел, чтобы она умерла из-за любви ко мне.

– А если бы она не погибла, и ты встретил меня? – с ужасом сказала я, представив эту ситуацию.

Эмиль закрыл глаза.

– Тогда бы была катастрофа! Я, не смог бы бросить её, и тогда умер бы от любви к тебе, а если бы я умер, умерла бы и Сью.

– У вас всё очень сложно, – заметила я.

– И очень, бывает, трагично кончается, – добавил он. – Но, я тебе говорил, что у нас не запрещена полиамория, так что тут дело вкуса.

Я не знала, радоваться мне, или сочувствовать Эмилю, потому что Сью больше нет. Во мне играли противоречивые чувства.

– Что это такое, полиамория, Эмиль? И как она влияет на отношения влюблённого леля?

– Это когда, детка, трое молодых Небесных любят друг дружку, и создают семью, чтобы один из них не умер. С точки зрения людей, это недопустимо, но нас природа поставила в такие условия, нам, вольно или невольно, приходится прибегать к полиамории, чтобы сохранить нашу популяцию. Наши лады, за всю свою жизнь рожают одного, в крайнем случае, двух детишек, поэтому нас так мало по сравнению с людьми.

– А как же ваша семья, ведь вас шестеро было у родителей?! – воскликнула я.

– Таких случаев один на миллион, наши родители были уникальны! Если бы Сью была жива, ты согласилась бы милая стать моей женой?

– Втроём! Ты хочешь сказать, чтобы мы жили втроём!

– Прости, детка, не надо было начинать этот разговор, я тебя прекрасно понимаю, ты бы не согласилась, о чём я говорю, – Эмиль зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая мой запах.

Я немного поостыла и представила себе эту ситуацию, затем шепнула Эмилю на ухо:

– Не знаю, может и согласилась, не представляю даже, как я могу тебя потерять.

Эмиль широко улыбнулся и сгрёб меня в охапку.

– Спасибо, любимая.

Мы замолчали, думая каждый о своём. «Темнота и тишина, вот это наверно и есть настоящий покой» – подумала я.

Эмиль гладил меня по волосам, и трогал кожу на моей руке, лёжа с закрытыми глазами. А я смотрела, как переливается в темноте его лицо, руки, грудь. Он был прекрасней всех мужчин на свете! Этот таинственный, перламутровый цвет его кожи, завораживал меня, и я не могла оторвать от Эмиля своего взгляда. Душа его была чиста, а мысли светлыми. Без лжи, лукавства и обмана, он действительно был идеальным лелем, таким, о котором я всегда мечтала – принцем на белом коне, в данном случае, он был – лелем на серебристом «Бентли», что тоже довольно неплохо. Эмиль был само олицетворение любви и верности.

Я обняла его и прошептала на ухо:

– Если ты через полгода не вернёшься ко мне, я сама тебя найду, и не дам тебе умереть.

– Спасибо, милая моя девочка, за твою любовь, – ответил он, и мне показалось, что голос его дрогнул.

Мы лежали в темноте и смотрели друг на друга, не произнося больше ни слова. Он стал напевать мне мелодию – «Гармония музыки и природы», Фрэнка Дюваля. Его голос был настолько красивым, как музыка, которая вливалась и растворялась во всём моём теле, успокаивая и усыпляя меня.

Глава 47

– Детка, пора вставать, – его дыхание щекотало мне ухо.

Спросонья я не поняла, зачем Эмиль меня будет. Но вспомнив, что я сегодня уезжаю, я резко встала с кровати. Я уснула этой ночью! О Боже, я уснула в последнюю с нашей Эмилем ночь! Непростительная ошибка с моей стороны!

– Сколько время? – спросила я.

– Семь утра. Не торопись, ты успеешь собраться, и мы ещё заедем к твоей бабушке, – спокойно сказал Эмиль.

– Я не об этом. Эмиль, я уснула! Уснула в последний наш день! Мне так жаль, – уткнулась я ему в плечо.

– Зато ты выспалась. Наташа, есть такая пословица, «Перед смертью не надышишься». Так что ничего страшного нет в том, что ты уснула. Ты собирайся, детка, а я пойду, приготовлю завтрак, – он чмокнул меня в нос и направился к двери.

Сидя за столом, я ковырялась в тарелке, есть совсем не хотелось. Эмиль поглядывал на меня, но ничего не говорил. Я отодвинула от себя еду.

– Хоть бутерброд съешь, пожалуйста, не голодной же тебе ехать, – сказал Эмиль.

Я кое-как запихала в себя бутерброд и выпила чашку кофе.

– Спасибо, я наелась.

Эмиль собрал тарелки со стола и поставил их в мойку.

– Наташа, иди пока вещи собери, я буду ждать тебя в гостиной.

Собрав вещи, я написала на листе бумаги свой адрес и телефон, потом сняла с пальца золотое колечко, которое родители подарили мне на шестнадцатилетие, и всё это положила в конверт, оставив его на тумбочке.

– Я ещё сюда вернусь! Обязательно вернусь! – сказала я вслух, и вышла из комнаты, неся в руках сумку.

– Я тебе оставила конверт на тумбочке, в твоей комнате, приедешь домой, открой его, – сказала я, когда мы ехали по дороге в деревню.

– И что мне, девочка моя оставила там? – улыбнулся Эмиль.

– Свой адрес и телефон, и ещё кое-что, сам увидишь, – ответила я.

– Ты меня заинтриговала, – вздохнул он.

Подъехав к дому, Эмиль сказал:

– Наташа, у тебя есть час, чтобы собрать вещи и попрощаться с бабушкой.

Я кивнула головой. Бабуля уже стояла на крыльце, когда мы вошли в калитку.

– Здравствуйте, мои дорогие! А я вам завтрак приготовила, как всегда, Наташины любимые блинчики. Позавтракаете со мной?

Мы с Эмилем переглянулись и поняли, обижать бабушку отказом, было бы нехорошо, придётся есть блины.

– Спасибо, бабуль, мы с удовольствием поедим твоих блинчиков, – ответила я.

Довольная бабуля суетилась на кухне, то, подливая нам чай, то подставляла поближе блюдце с вареньем.

– Спасибо, Мария Михайловна, блинчики у вас очень вкусные, просто пальчики оближешь, – нахваливал её Эмиль.

Когда блины были съедены, а вещи собраны, мы присели на кухне.

– Наташенька, внученька, так тяжело с тобой прощаться, – запричитала бабуля. – Ты хоть приедешь на следующее лето ко мне? Если конечно я доживу, – она краем передника вытерла набежавшую слезу.

Я обняла её за плечи.

– Ба, конечно приеду. И не вздумай умирать, ты ещё должна правнуков дождаться, – пыталась приободрить её я.

Она улыбнулась.

– Будьте с Эмилем счастливы, я вижу, как вы любите, друг друга, – и она опять начала вытирать глаза.

– Но-но, не плакать, ба.

– Нам пора, а то опоздаем на поезд, – сказал Эмиль.

Мы с бабушкой ещё постояли на крыльце, обнимая друг друга.

– Береги вас Бог, дети, – сказала она и осенила крестным знамением, когда мы с Эмилем направились к калитке.

Я махала ей рукой, пока машина не скрылась за лесом. Тяжело прощаться с любимыми людьми. Я смотрела в окно, как удаляются от меня дома моей родной деревни. «Я ещё приеду сюда, обязательно приеду» – дала я себе клятву.

На вокзале Эмиль купил мне билет, и мы присели за зданием вокзала на скамейку, до поезда оставалось полчаса.

– Эмиль, это же не конец? – спросила я с надеждой.

Он вздохнул.

– Не знаю, милая, не хочу тебя обнадёживать, но я сделаю всё, что в моих силах.

– Я не смогу без тебя жить, Эмиль. Возвращайся, пожалуйста, ко мне, – я с мольбой смотрела на него.

Он обнял и прижал меня к себе.

– Я тоже не смогу без тебя жить, любовь моя, я очень сильно люблю тебя.

Что ещё можно было сказать в данный момент, всё, что мы хотели сказать друг другу, давно было сказано, и мы сидели молча, прижавшись, друг к другу. Вдали послышался гудок поезда, и я вздрогнула, схватив Эмиля за руку.

– Эмиль, я верю тебе, ты вернёшься.

Он взял мою сумку и встал.

– Пошли, поезд подходит.

Он занёс мою сумку в купе, и вышел на улицу, до отправления поезда осталось десять минут. Меня охватила паника, и слёзы брызнули из моих глаз.

– Эмиль, милый, помни меня, и никогда не забывай, верь, я люблю тебя больше жизни.

Он взял моё лицо в свои руки и стал целовать мои губы, лоб, глаза, щёки. В его глазах появился металлический оттенок, и по его щеке потекла слеза. Он смахнул её.

– Иди, а то поезд уйдёт без тебя. Я тебе позвоню завтра, когда ты приедешь домой.

– Эмиль, нет, я не хочу... – мой голос утонул в гудке локомотива.

Он последний раз поцеловал меня в губы и, развернувшись, зашагал к зданию вокзала.

– Эмиль! Эмиль! – закричала я, но он не обернулся.

Чьи-то руки схватили меня и затащили в тамбур, поезд тронулся. Я вспомнила его слова, которые он мне когда-то сказал: «Я лель, а ты моя снегурочка».

Да, конечно, ты лель, а я твоя снегурочка. У этой сказки был плохой конец. История повторилась. Поезд увозил меня от моей любви, от моей сказки, от моей мечты. Последний раз я увидела, как за поворотом мелькнул его автомобиль.

– Я люблю тебя, Эмиль, – прошептала я.