Текст книги "Полдень. Дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади"

Автор книги: Наталья Горбаневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Допрос свидетеля Савилова А. Т.

Савилов: Я работаю на заводе Лихачева, старшим инженером-технологом. 24 августа ко мне приехал брат с экскурсией из Липецка. Автобус приехал на Красную площадь. Остановились около Спасской башни. Экскурсовод рассказывал. Проходила смена караула. Недалеко товарищ с камерой снимал. Мы увидели толпу людей, подумали, что драка. Люди побежали. Раздались свистки. Через две-три минуты из Спасской башни выехала машина. Одна, две или три. Я увидел, что в них сидят люди. Много. Человек 8. Одна женщина выкрикивала: «Свободу Дубчеку!», другая ей зажимала рот.

Прокурор: Большая была толпа?

Савилов: Около ста человек. Многие возмущены.

Богораз: Вы пытались принять участие в задержании?

Савилов: А зачем? Они уже сидели в машине.

Богораз: Именно в эти машины, которые вышли из Кремля, сажали людей?

Савилов: Я номеров не помню. Но сажали именно в эти «Волги».

Адвокат Поздеев: Когда вы видели толпу людей?

Савилов: Скопление людей было, когда люди уже сидели в машинах.

Литвинов: Каким образом вы стали свидетелем?

Савилов: Гражданин с кинокамерой записывал свидетелей, я записался.

Следующим вызывают свидетеля Васильева, но его по неизвестным причинам нет.

Допрос свидетеля Куклина Е. Е.

Куклин: 25 августа я работал на посту, перекресток улицы Куйбышева и проезда Сапунова. Около 12 часов я заметил группу людей у Лобного места. У них были плакаты. Люди стали стекаться и мешали движению транспорта. Я обратился к ним: «Граждане, освободите дорогу для движения транспорта». И здесь я услышал выкрики: «Вывести войска из Чехословакии», «Свободу Дубчеку». Люди возмущались. Обратились ко мне, чтобы отобрать плакаты. Сотрудник, стоящий на перекрестке с Красной площадью, отошел к телефону. Поэтому я пошел туда. Пришлось освободить такси, чтобы посадить туда людей. Граждане стали сажать этих людей в машины. Стали сажать в машину, некоторые сопротивлялись. Я обращался к толпе: «Граждане, освободите дорогу, разойдитесь, не мешайте транспорту».

Судья: Кто выкрикивал лозунги?

Куклин: Те, у кого были плакаты, и сидящие в машине. Они даже из машины выкрикивали.

Судья: Где находились эти люди? Сидели или стояли?

Куклин: Они сидели, обратившись в сторону Исторического музея, человек шесть. Остальные стояли. Граждане подбегавшие отнимали лозунги. Взяли их за руки, и, когда их сажали, они кричали: «Свободу Дубчеку», «Вывести войска из Чехословакии». Кричал Дремлюга.

Прокурор: Где находится ваш пост? Вы говорите: улица Куйбышева и проезд Сапунова. А на предварительном следствии вы говорили: улица Куйбышева и Красная площадь.

Куклин: Это тот же самый пост.

Прокурор: Уточните, в каком месте вы стояли.

Куклин: Это перекресток поблизости. Сотрудник подошел к телефону, и я не мог покинуть пост.

Прокурор: Кого из подсудимых вы запомнили?

Куклин: Подсудимых Дремлюгу и Литвинова.

Прокурор: Как вел себя Дремлюга?

Куклин: В машину он не шел. Его взяли за руку и повели. Дальше я не видел.

Прокурор: Вы на предварительном следствии показали, что он кричал: «Свободу Дубчеку», «Вывести войска из Чехословакии».

Куклин: Когда его сажали, то он кричал.

Прокурор: Были ли среди машин, куда сажали людей, машины, выехавшие из Кремля?

Куклин: Нет, не было. Были посторонние машины.

Богораз: На предварительном следствии вы показали, что, находясь на своем посту, вы увидели группу граждан, идущих к Лобному месту, и побежали туда. Что, вы предполагали, что группа в 6–8 человек создаст помехи транспорту?

Куклин: Там милиционера Розанова не было, а пост оставлять без присмотра нельзя. Туда начали стекаться люди. Ежели бы они как все граждане Советского Союза шли, – бывают группы экскурсантов и гораздо больше, и никаких сомнений быть не может. А когда эта группа из шести человек шла, вокруг них стали собираться люди.

Богораз: Когда вы обращались с требованием разойтись, к кому вы обращались?

Куклин: Ко всем. Я просил толпу разойтись.

Адвокат Каминская: Вы написали 25 августа рапорт. После чего?

Куклин: После сдачи смены.

Каминская: Чем объяснить, что рапорт датирован 3 сентября? (Указывает лист дела.)

Куклин (после паузы): Я писал рапорт по окончании рабочего дня, но опустил сам факт о нарушении движения транспорта.

Каминская: Почему вы написали второй рапорт? Первый вы написали кому? На имя своего руководителя?

Куклин: Да.

Каминская: Вы знаете, где он?

Куклин: Нет.

Каминская: Что вы упустили в первом рапорте?

Куклин: Что главная помеха в нашем деле – затор транспорта.

Каминская: Когда вы подошли к посту Розанова, пост был пустой?

Куклин: Да.

Каминская: Вы Розанову говорили, чтобы он пошел и позвонил?

Куклин: Нет.

Адвокат Каминская: На предварительном следствии вы показали, что вы близко к Лобному месту не подходили и лозунгов не видели. Подтверждаете ли вы это?

Куклин: Да. Не видал ничего.

Адвокат Калистратова: Кто не подчинялся требованиям уйти с проезжей части?

Куклин: Некоторые проходили, а некоторые не уходили.

Калистратова: С вашего поста вам было видно Лобное место?

Куклин: Да, та часть, которая обращена к Историческому проезду.

Калистратова: Где вы заметили группу?

Куклин: Группу увидел на пешеходной дорожке от ГУМа к Лобному месту.

Калистратова: Кто вас попросил предоставить транспорт? Граждане?

Куклин: Да.

Калистратова: На предварительном следствии вы показали, что к вам обратился мужчина.

Куклин: Мужчина-то тоже был гражданин.

Калистратова: Мужчина подошел до или после того, как вернулся Розанов?

Куклин: Сказать точно не могу.

Калистратова: Вы лично кого-либо задерживали?

Куклин: Нет.

Калистратова: Вы видели работников милиции?

Куклин: Кроме Розанова на посту, не видел.

Калистратова: Задерживала кого-нибудь милиция?

Куклин: Нет.

Адвокат Монахов: На предварительном следствии вы говорили, что близко не были, выкриков не слышали. (Зачитывает показания:) «Розанов пошел звонить, а я его заменил на посту. После этого подошел человек и стал требовать, чтобы я дал машину. Выкриков не слышал». Вы давали эти показания?

Судья: Уточните, когда вы слышали и когда не слышали.

Куклин: Когда в машину садили, они выкрикивали.

Литвинов: Вы 25-го, по окончании смены, написали рапорт?

Куклин: Да.

Литвинов: А 3 сентября решили дополнить?

Куклин: Да.

Литвинов: Между этими моментами вас вызывали на допрос?

Куклин: Не помню.

Литвинов: А почему именно третьего вы решили дополнить рапорт?

Куклин: Мне начальник сказал, что нужно дополнить рапорт.

Литвинов: А чем дополнить, сказал?

Куклин: Я и сам знаю, чем дополнить.

Литвинов: Почему вы решили, что Розанов пошел звонить?

Куклин: Кто первый день работает, тот, может, и не знает.

Делоне: Как вы могли обращаться к гражданам, если вы близко к Лобному месту не подходили?

Судья: Уточните расстояние?

Куклин: Около 10 метров.

Делоне: С одной стороны, вы близко не подходили, а с другой стороны, вы обращались к гражданам. Значит, к сидящим гражданам вы не могли обращаться?

Куклин: Нет. К тем лицам, которые сидели, я с предложением разойтись не обращался. Эти 6 человек, которые сидели, они не мешали транспорту.

Дремлюга: Если люди сидят на тротуаре, будут они мешать движению транспорта?

Куклин: Нет, не будут, пешеходам мешают.

Богораз: Прошу суд удостоверить, что в промежутке между двумя рапортами у свидетеля Куклина был допрос. В первом рапорте ничего не было о заторах транспорта.

Судья смотрит в деле и удостоверяет.

Богораз: Почему вы, работник ОРУДа, основной обязанностью которого было регулировать движение транспорта, не отметили в первом рапорте заторы?

Куклин: День был воскресный, я спешил и, наверно, опустил то, что нужно было записать.

Прокурор (делает замечание адвокату Монахову): Вы смеетесь, а смеяться в суде неэтично.

Монахов: Вы ошибаетесь: я улыбаюсь, а не смеюсь. А выражать свои эмоции не возбраняется и адвокатам.

Судья (Монахову): Суд вас просит быть внимательным.

Делоне: Что вы имеете в виду, говоря о заторе? Остановились какие-либо машины? Вы видели конкретно машины? Сколько их было? Номера машин записали?

Куклин: Нет необходимости отмечать.

Литвинов: Были ли помехи машинам, идущим от Москворецкого моста к улице Куйбышева?

Куклин: Были.

Литвинов: Какое расстояние от Лобного места до проезжей части этой трассы?

Куклин: Метров 20.

Адвокат Каминская: На чье имя был подан ваш первый рапорт?

Куклин: Начальнику 4-го отделения ОРУДа.

Прокурор: Что, этот рапорт был внутреннего пользования?

Куклин: А я не знаю, нам не докладывают.

Каминская ходатайствует о представлении в распоряжение суда первого рапорта свидетеля Куклина.

Адвокат Калистратова: Считаю чрезвычайно важным для данного судебного разбирательства приобщение этого первоначального документа к делу.

Все адвокаты и подсудимые поддерживают это ходатайство.

Прокурор: Считаю нецелесообразным затребование этого документа, так как свидетель дал исчерпывающие показания о содержании этого рапорта.

Определение суда: Ходатайство Каминской удовлетворению не подлежит, так как необходимости в нем по делу нет.

Допрос свидетеля Беседина Эдуарда Михайловича

Беседин: 25 августа я прогуливался по Красной площади. Мое внимание привлекла толпа. Отъехало две машины. Из одной машины женщина в голубом платье кричала: «Свободу Чехословакии». В толпе был мужчина, который привлек мое внимание тем, что бурно действовал и что-то говорил толпе. Его задержали и посадили во вторую машину люди в гражданском. За 2–3 метра до машины его передали в руки милиции.

Прокурор: Как относились окружающие люди?

Беседин: Люди в толпе были очень возмущены: «Живут у нас, едят наш хлеб, а такие вещи вытворяют».

Прокурор: Могли бы вы опознать мужчину, который развил бурную деятельность? Как он выглядел?

Беседин: Я видел его лицо из машины, одежды не видел.

Прокурор: На предварительном следствии вам предъявляли его для опознания?

Беседин: Да, предъявляли. Это был гражданин Бабицкий. Но он говорит, что он сидел, а тот стоял.

Прокурор: Вас это смущает?

Беседин: Да.

Прокурор: Где вы работаете?

Беседин: Я студент Московского энергетического института.

Адвокат Поздеев: Вы показывали, что мужчина, о котором вы говорили, был одет в рубашку грязно-розового цвета и коричневые брюки, а здесь говорите, что одежды не помните, а только лицо.

Беседин: Я говорю о двух разных людях. Бабицкого я увидел впервые в машине. Развил бурную деятельность другой.

Литвинов: Вы меня видели на площади?

Беседин: Нет.

Делоне: А меня видели?

Беседин: Нет.

Дремлюга: А меня?

Беседин: Нет.

Дремлюга: Как объяснить, что вы во время опознания оказались за стеклянной дверью?

Судья: Суд снимает этот вопрос.

Дремлюга: Почему?

Судья: Суд не дает объяснений.

Литвинов (ходатайствует о том, чтобы впустили его жену Майю Русаковскую и друзей его и других подсудимых): На основании ст. 18 УПК суд должен следить за гласностью судопроизводства. В то же время в суде присутствует масса посторонних людей, пришедших по неизвестным пропускам. Прошу занести это в протокол и рассмотреть это ходатайство.

Судья: Ваше заявление будет занесено в протокол. Еще не было перерыва, и ваше заявление мы рассмотрим.

Делоне: Я поддерживаю ходатайство Литвинова и обращаюсь к суду с жалобой на коменданта. Второй день в зал раньше всех других проходят посторонние лица, и в то же время не пускают моих друзей.

Судья не принимает заявления по поводу коменданта и разрешает делать заявления, подобные заявлению Литвинова.

Допрос свидетеля Розанова Ивана Тимофеевича

Розанов: 25 августа я работал регулировщиком на перекрестке с 8 утра до 9.30 вечера. Я заметил группу в пять-шесть человек. Сначала не обратил на нее внимания, так как они транспорту не мешали. Думал, это – экскурсия. Прошло минут пять. Я увидел: народ от мавзолея побежал к Лобному месту. Я увидел: люди сели, и над ними полотнища, а пока я подбежал, граждане полотнища уже отобрали. Я побежал, позвонил дежурному – из Спасских ворот вышли машины. Освобождал дорогу для машин, а затем пошел на свой пост.

Прокурор: Сколько было людей у Лобного места?

Розанов: Около трехсот.

Прокурор: Какое было содержание плакатов?

Розанов: Не видел.

Прокурор: Принимали ли вы участие в задержании?

Розанов: Никак не мог, я докладывал дежурному.

Прокурор: Как относились окружающие граждане?

Розанов: Не могу сказать, не видел.

Богораз: Произошло ли фактическое нарушение работы транспорта?

Розанов: Да, произошло. Мне пришлось расчищать дорогу.

Богораз: Сидевшие люди сами по себе мешали транспорту?

Розанов: Сами не мешали, но вокруг собралось много народу.

Богораз: Вы надолго уходили звонить?

Розанов: Нет, на секундочку.

Богораз: Человек, который вас сменил, подошел после того, как подняли плакаты?

Розанов: Сменивший человек подбежал после того, как отняли плакаты.

Адвокат Каминская: Вырывал ли кто-нибудь плакаты?

Розанов: Да, граждане вырывали.

Адвокат Калистратова: Вы видели, как задерживали подсудимых?

Розанов: Нет.

Калистратова: У Лобного места милиция была?

Розанов: Нет. Работники милиции стояли цепочкой и обеспечивали запуск людей в Мавзолей.

Делоне: Останавливались ли машины, идущие из Спасских ворот, у Лобного места?

Розанов: Ни одна не останавливалась.

Допрос свидетеля Корховой Инны Владимировны

Корхова: 24 августа вечером мне позвонил Павел Литвинов, спросил, свободна ли я 25-го. Мы договорились встретиться у метро «Проспект Маркса». Павел предложил пройти до Красной площади. Там я увидела Богораз и несколько незнакомых людей. Затем я увидела Наташу Горбаневскую. Павел просил: «Ты ни во что не вмешивайся, только смотри». Затем они сели около Лобного места и развернули плакаты. Они сидели спокойно, криков я не слышала. Через минуту я увидела людей, бегущих со всех концов, и услышала милицейские свистки. За мужчинами в штатском бежали люди, образовалась толпа. Некоторое время я ничего за этой толпой не видела. Когда я подошла ближе, я увидела, что подгоняют «Волгу». В нее затолкали Литвинова. Видела человека с окровавленным лицом. Видела, как он держал в руках зубы. В отделении милиции я узнала, что это Файнберг. На площади некоторое время еще оставалась Горбаневская. Затем забрали ее и коляску. Некоторое время после этого я оставалась на площади. Я слышала, как, разгоняя толпу, милиционер говорил: «Ну что, вы не видели пьяных, сумасшедших не видели?» Ко мне подошел человек и потребовал, чтобы я пошла с ним в милицию. Там меня продержали до десяти тридцати вечера.

Судья: С кем из подсудимых вы знакомы и в каких вы с ними отношениях?

Корхова: С Литвиновым знакома один-два года, отношения – товарищеские, с Ларисой Богораз тоже знакома, но не очень близко. Горбаневскую знаю давно, но не близко. Остальных не знаю совсем.

Прокурор: В период вашего знакомства с Литвиновым были ли случаи, чтобы он вам в городе назначал свидание?

Корхова: Возможно, и были, но я не помню.

Прокурор: Кто предложил вам пойти на Красную площадь?

Корхова: Литвинов.

Прокурор: Вас не удивило приглашение Литвинова?

Корхова: Удивило.

Прокурор: О чем вы разговаривали, когда встретились?

Корхова: Он ничего особенного не сказал, сказал: «Сама увидишь».

Прокурор: Были ли у вас 25-го встречи с другими лицами?

Корхова: Нет. 25 августа, подойдя к Красной площади без десяти двенадцать, около проезда Куйбышева я увидела Богораз, стоящую с несколькими мужчинами. Мы поздоровались, они разговаривали между собой, но о чем, я не прислушивалась.

Прокурор: Как был одет Литвинов?

Корхова: В белой рубашке и серых брюках.

Прокурор: Какие-нибудь предметы у него были?

Корхова: Нет, руки у него были свободны, из карманов ничего не торчало.

Прокурор: Вы с кем-нибудь говорили по поводу встречи с Литвиновым?

Корхова: Я говорила вечером 24-го со своей подругой Ириной Жолковской, сказала, что звонил Павел и просил встретиться.

Прокурор: Не припомните разговора между Богораз и Литвиновым?

Корхова: Не помню.

Прокурор просит удостоверить, что на очной ставке с Литвиновым она дала показания, что Богораз и Литвинов обменялись короткими фразами, среди которых была «пойдемте».

Корхова: Да, я давала эти показания, но кто именно сказал эту фразу – не знаю.

Прокурор: На каком расстоянии вы находились от Лобного места?

Корхова: Вначале на расстоянии около 40 метров. Потом прошла по направлению к Лобному месту.

Прокурор: Слышали ли вы какие-нибудь разговоры или выкрики?

Корхова: Разговоры между сидящими и толпой не слышала.

Прокурор: Где вы работаете?

Корхова: В Институте мировой экономики и международных отношений, младшим научным сотрудником.

Адвокат Каминская: Вы подтверждаете показания, данные на очной ставке, что подсудимые сидели тихо?

Корхова: Да, подтверждаю.

Адвокат Монахов: С очками ничего не произошло?

Корхова: Ничего.

Монахов: Были ли остановки транспорта?

Корхова: Вообще не было никакого транспорта.

Литвинов: Как вели себя граждане, вырывали ли плакаты?

Корхова: Видела, что группа подбежала, видела, как очень грубо запихивали в машину. В милиции слышала, что задержанные просили произвести медицинскую экспертизу по поводу выбитых зубов у Файнберга.

Литвинов: Считаете ли вы, что, как говорится в обвинительном заключении, были действия, грубо нарушающие общественный порядок?

Корхова: Нет, не считаю.

Делоне: Знаете ли вы кого-либо из свидетелей?

Корхова: В отделении милиции я познакомилась со свидетелем Леманом. В свидетельской комнате я познакомилась с Великановой. Зато другие свидетели между собой знакомы. В свидетельской комнате я слышала, как один свидетель, войдя, спросил: «Наших здесь много?», а другой ответил: «Человек восемь».

Дремлюга: Когда вас задержали, вам предъявили какие-либо документы?

Корхова: Человек, посадивший меня в машину, не показывал мне документов, и в милиции – тоже. При задержании подсудимых работников милиции не было.

Допрос свидетеля Великановой Татьяны Михайловны

Великанова: Я узнала о демонстрации утром 25 августа в 11 часов. Муж сказал мне, что будет протестовать против ввода войск в Чехословакию. И ушел. Я очень беспокоилась. Позвонила знакомым и договорилась встретиться. Когда мы пришли на Красную площадь, я увидела мужа, рядом сидел Файнберг и женщина с коляской. Остальных не заметила. К ним бросились люди. Я услышала свисток. Начали отнимать лозунги, бить ногами. Того, кто бил Файнберга, я очень хорошо заметила. Другой бил мужа ногами в бедро. Затем слева я увидела Ларису Богораз. Слышала реплики подбегавших людей в штатском, которые действовали очень активно и организованно. Хорошо запомнила реплику избивающего, который бил и помогал засадить в машину: «Хулиганы, зачем вы здесь сидите?» Слышала ответ Горбаневской: «Лет через двадцать вы тоже поймете, и вам будет стыдно». Слышала реплику мужа: «Мы теряем своих лучших друзей – чехов и словаков». После демонстрации я видела, как кому-то засвечивали пленку. Не видела, как засовывали в машину остальных, все время смотрела на мужа и сидящих рядом с ним. Я хочу сообщить суду, что моя знакомая Панова, которая была со мной на Красной площади, вчера около здания суда опознала среди сотрудников в штатском, окружающих здание суда, того, который бил Файнберга. Когда она подошла к нему близко, он быстро скрылся…

Судья прерывает.

Адвокат Поздеев: Известно ли вам, что ваш муж договаривался с кем-нибудь?

Великанова: Нет, неизвестно.

Поздеев: В чем был одет ваш муж?

Великанова: Он был одет в зеленые брюки и белую рубашку. Мы собирались на именины к бабушке. Дети уехали утром. Он просил их взять гитару. В руках у него ничего не было.

Поздеев: Известно ли вам что-нибудь об изготовлении плакатов?

Великанова: Во время обыска я видела доску, на которой было что-то написано.

Поздеев: Выходили ли машины из Кремля?

Великанова: Нет, машины из Кремля проехали много позже. Я была там еще минут двадцать.

Поздеев: Сколько лет вы состоите в браке?

Великанова: 18 лет. У нас трое детей: 10, 12 и 15 лет.

Адвокат Каминская: Ставился ли на предварительном следствии вопрос, как реагировали ваш муж и другие подсудимые на действия задерживающих их лиц?

Великанова: Меня потрясло, что они не сопротивлялись: их били ногами – они не реагировали, как будто они не на этом свете.

Прокурор: Не пытались ли вы отговорить вашего мужа?

Великанова: Я не считала себя вправе его отговаривать, если это его убеждение и он действовал по велению совести. Кроме того, на следствии я сказала, что отговаривать было бы бесполезно, так как он очень упрям.

Адвокат Монахов: Кто-либо опознал человека, который избивал Файнберга?

Великанова: Панова опознала его вчера около суда, но он очень быстро скрылся.

Прокурор: Уточните содержание разговора с мужем 25 августа утром.

Великанова: Муж сказал, что он собирается протестовать в районе Василия Блаженного. Я спросила, один ли он будет. Он сказал, что, возможно, будут другие люди.

Прокурор: На предварительном следствии вы показали, что «муж сказал, что он не может молчать» и что он идет на Красную площадь, где «они будут протестовать».

Великанова: Это моя неточность. Я пошла на Красную площадь, где, по словам мужа, он собирался протестовать. Я просто предполагала, что он будет не один, поэтому и сказала «они». Я пошла туда, потому что я должна была видеть, как все это будет. Я позвонила своей подруге Медведовской и позвала ее с собой. В это время мне позвонила другая подруга, Панова. Она сама захотела меня видеть, и я ее тоже пригласила на Красную площадь. С Медведовской я встретилась у метро, а Панову увидела уже на Красной площади.

Прокурор: Что было написано на доске, найденной при обыске?

Великанова: На доске можно было разобрать: «Долой интервенцию из ЧССР».