Текст книги "Седьмая раса"

Автор книги: Наталья Нечаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Если бы еще мои близнецы объявились, – вздохнула Славина. – Не могу никак от тревоги избавиться. Все кажется, что с ними что-то случилось.

– Да не дергайся! У нас тут тихо.

– Ну да, – хмуро улыбнулась девушка. – Я уже заметила. Слушай, а что это за дорога такая странная? – вдруг остановилась она.

На противоположной стороне узкого шоссе виднелась грунтовая отворотка. Ухоженная, накатанная, она выглядела вполне заманчиво, если бы не одно «но». Въезд на нее преграждал полосатый шлагбаум, укрепленный на двух мощных бетонных столбах. Такие же столбы виднелись вдоль дороги дальше, насколько мог охватить глаз, а между столбами, туго натянутая, серебрилась на солнце мелкоячеистая металлическая сетка. Эта сетка и превращала обычную с виду проселочную дорогу в некое подобие странно мрачного, даже на этом ярком солнце, тюремного коридора.

– О! – тоже остановился Влад. – Это одна из загадок, которые мне пока не удалось разгадать. Одно радует, что возрастом помоложе сейдов будет.

– Расскажи! – попросила Ольга. – Интересно.

– Обратила внимание на линию электропередач?

– Нет, а что?

– Ну, посмотри внимательно, что необычного?

– Не разбираюсь я в этом, – призналась девушка. – Совершенно! Чего-то провода больно толстые, нет?

– Умница! – обрадовался Рощин. – А говоришь – не разбираешься! В этом весь фокус! Линия над дорогой – двенадцать тысяч вольт. Сама дорога ведет в тупик.

– Как это? Такая охраняемая дорога – и в тупик?

– Да вот так, – подтвердил мужчина. – Длина – десять километров от шоссе. По всей длине огорожена вот этой сеткой. Сетка – под током. А в конце дороги – тупик. Просто скала. И электричество уходит в эту скалу. В скале – одна-единственная узенькая дверь. И никто ни разу: ни я, ни кто другой, грибники там, или ягодники, или военные, которых тут видимо-невидимо, – никто ни разу не видел, чтобы по этой дороге кто-нибудь шел или ехал, и чтобы та дверь в скале открывалась.

– И что это значит? – Ольга во все глаза глядела на Рощина, ощущая, как по спине ползут щекотливые мурашки, всегдашние предвестники того, что она находится в двух шагах от захватывающей тайны.

– Эх, Оля, если б знать. – Рощин снова обернулся на оставшуюся позади странную грунтовку. – Что любопытно, на карте эта дорога есть, и точно так же упирается в тупик. И этот тупик обозначен одним словом: «Бараки».

– И что, никто ничего не знает? Ну, а твои друзья – военные?

Рощин покачал головой, дескать, никто и ничего. Помолчал немного и, когда они уже подходили к месту недавней стоянки, вдруг сказал:

– Только однажды за все время я услышал одну-единственную версию об этом месте. И то…

– Ну, расскажи! – Ольге, действительно, не терпелось.

– Да уж больно источник сомнительный, – улыбнулся Влад. – Наркоман.

– Наркоман? – Ольге стало еще интереснее.

– Правда, он не всегда был наркоманом, я его знал в другие времена, когда он в школе учился, потом Баумановку закончил. Физик, причем, насколько я понимал, очень неплохой. Когда мы встречались, он никогда не говорил, где работает. Мол, так, на одном военном объекте. Ну, у нас тут, сама понимаешь, военных объектов больше, чем грибов в лесу в урожайный сезон, я и не удивлялся. Потом он куда-то исчез. А лет пять назад мы совершенно случайно встретились в Коктебеле.

Рощин надолго замолчал, будто заново переживая ту встречу. Ольге очень хотелось узнать, что же было дальше, но, искоса взглянув на спутника, она поняла, что торопить его сейчас нельзя. Они уже свернули на знакомую отворотку, где трава на поляне еще хранила следы их джипа. Влад сбросил рюкзак, сел, показал Ольге на место рядом.

– Он был под кайфом, очень обрадовался нашей встрече, сказал, что много лет не общался с земляками. Сознательно не общался, не хотел никого видеть…

– Потому что колоться стал? – сообразила Ольга.

– Наоборот. Он и колоться начал для того, чтобы не думать о том, что знал. Так сказать, убегал от действительности. Вот он-то мне и рассказал, что работал на каком-то сверхсекретном объекте, в центре управления системой тектонического оружия.

– Какого оружия? – не поверила своим ушам Ольга.

– Тектонического, – повторил Влад. – Он десять лет проработал в этом центре. И по его словам, там сконструирована и постоянно поддерживается в рабочем состоянии сложнейшая система наблюдения за геомагнитными процессами, происходящими в земной коре, за ее состоянием и изменением, за движением тектонических плит, составляющих континенты. Вроде, именно отсюда, с Кольского полуострова, можно вызвать глобальную катастрофу в любом уголке Земли. От урагана над Америкой до цунами в Австралии. Причем – нажатием одной кнопки.

– Влад… – потрясенно ахнула Ольга. – Разве такое в принципе возможно?

– Вот именно – в принципе. В принципе – да. Земля – единый организм, и самый незначительный сдвиг тектонических плит в одной ее части может привести к непредсказуемым катаклизмам в другой, за сотни тысяч километров. Вернее, я так раньше считал, что к непредсказуемым. А этот парень мне очень уверенно объяснил, что все предсказуемо. Более того, запланировано. Вот как раз вроде бы после одного планового эксперимента он не выдержал и ушел.

– И его что, просто так отпустили?

– Нет, конечно. Как у нас водится, через психушку. Но он и этому счастлив, потому и спрятался от людей в горах на долгие годы…

– В смысле? – Ольга не поверила своей страшной догадке.

– В смысле, хорошо, что вообще в живых оставили. Отправили вначале в психушку, а потом забыли. Чудо!

– Влад, знаешь, я ведь тоже однажды пробовала влезть в эту тему, в две тысячи втором.

– А, это когда грузинские зеленые скандал на весь мир подняли?

– Ну да. Тогда, насколько я помню, землетрясение выглядело очень странным. Очень необычная череда толчков, причем самый сильный, шесть баллов, кажется, был в самом Тбилиси, а потом еще серия – где-то толчков сто.

– Да, я тоже это помню, тогда все свалили на Эшерскую сейсмическую станцию, которая находится в прямом подчинении нашего Генштаба. А именно там еще в советское время работали над созданием тектонического оружия. Но самое интересное не это! Грузины тогда открыто заявили, что есть прямая связь между самыми сильными землетрясениями на Кавказе с обострением политической ситуации в Грузии, Армении или Азербайджане. Помнится, даже Спитак звучал. Я, знаешь, прикинул: все сходится! В самом деле, самые страшные катаклизмы происходили в периоды национальных бунтов. Можно, конечно, все это списать на Божью кару… А с другой стороны…

– Ты что, думаешь, что это, в самом деле, – тектоническое оружие?

– Думать я могу, что угодно, а вот факты – вещь упрямая, а когда они еще выстраиваются в систему… Помнишь, в том же году, чуть раньше, было страшное землетрясение в Афганистане, пять тысяч человек погибло.

– Ну, – Ольга кивнула. – А какая связь между Афганом и Грузией?

– Никакой. Вроде бы. Но все ученые сошлись в одном: динамика катаклизма была совершенно не характерной для тех мест. А все произошло буквально через несколько дней после того, как Пентагон применил против талибов сверхмощную вакуумную бомбу. Возможно, именно она стала «детонатором» того землетрясения в Афганистане. А взорвана она была в самой глубине скальных пород. Значит…

– Тектоническое оружие?

– Выходит, да. Ведь принцип действия этого оружия в том и состоит, чтобы «расшевелить» земную кору в том месте, где скапливается тектоническое напряжение. А как это сделать иначе, если не взрывом?

– Слушай, но, насколько я знаю, в качестве «запала» всегда рассматривалось ядерное оружие?

– Оль, вакуумная бомба ничуть не хуже! Боже! – Рощин грустно засмеялся и покачал головой. – Сравнивая смертельное оружие, я, историк, говорю, что одна бомба лучше другой…

– И что ответили на это американцы?

– Не пойман – не вор. Ничего не ответили! Прямых-то доказательств нет, так, одни догадки.

– Знаешь, я вот эту версию про вакуумную бомбу впервые слышу, один мой друг, который в Афгане воевал, утверждал, что то землетрясение – это наших рук дело.

Ольга задумчиво наблюдала за мельтешащим перед глазами жуком. Жук пытался утащить за собой сухую травинку. Травинка зацепилась за камешек, и сил жука явно не хватало. Однако он упорно совершал рывок за рывком.

Настойчивый! – подумала Ольга. – Сейчас дернешь сильнее, камешек тебя и придавит… Вот и люди – так же.

– Оль, так что этот афганец-то рассказывал? – вернул ее внимание Влад.

– Перед уходом из Афгана наши в горах оставляли контейнеры с особым грузом. Он считал, что это были боезаряды, которые рано или поздно по чьему-то приказу должны были взорваться. Знаешь, он такую фразу сказал, я запомнила: «Мы уходили, но интересы наши оставались».

– Догадки, догадки… – проронил Рощин. – Хотя… Отчего бы не применить тектоническое оружие? Парочка направленных взрывов, и афганская граница больше с юга непроходима. Дешево и сердито. У нас, на Кольском полуострове, в Апатитах, районе предельно сейсмически спокойном, как-то произвели технологический взрыв. Породу пустую иным способом убрать не могли! Кончилось землетрясением.

* * *

Светлобрюхий пятнистый МИ-24, угрожающе опершись на бетонку тремя мощными лапами шасси, готовился к взлету. Уже заняли свои места в двух прозрачных стаканах кабины летчики, уже задраили двери десантного отсека и откатили низкий решетчатый трап, уже, натужно разгоняя застоявшийся воздух, начал вращаться, с каждой секундой убыстряя темп, пятиконечный гигантский пропеллер. Вертолет качнулся вперед, в стороны и вдруг резко, словно подпрыгнув, оторвался от земли. Минута – и летное поле осталось внизу и позади, а впереди яркой картинкой раскинулась неоглядная тундра – болота, озера, скалы – привычный северный пейзаж.

Люди, сидевшие на жестких деревянных скамьях десантного отсека, облегченно вздохнули: буквально через двадцать-двадцать пять минут лета они должны были прибыть на место. Каждый из восьмерых пассажиров, находящихся на борту военного вертолета, готовился к этому путешествию серьезно и долго. Каждый связывал с ним надежды на грядущее. Каждый полагал действие, которое должно было сегодня произойти, главным в этом году. Восемь человек, сидящие друг против друга в неуютном темном пространстве вертолета, пять мужчин и три женщины, не просто хорошо знали друг друга, они были связаны общим прошлым и общим будущим, короче, общей тайной. Если бы сейчас кто-то из рядовых мурманчан увидел эту серьезную компанию, то непременно решил бы, что присутствует при начале какого-то официального мероприятия. Другой мысли возникнуть просто не могло. Персоны, напряженно молчавшие в вертолете, были известны всей области, потому что принадлежали к ее верхушке.

Поздневечернее солнце, любопытствуя, пыталось заглянуть в кабину летчиков, но снабженное специальными светозащитными фильтрами стекло не пускало ни один яркий лучик дальше внешней поверхности, стремительно отражая все попытки настырного светила.

У пассажиров, где окон не было вообще, тускло горело лишь несколько упрятанных в обшивку лампочек, отбрасывающих на сосредоточенные серьезные лица бледный зеленоватый отсвет, превращающий их в некое подобие бесстрастных гипсовых масок.

– Отец, как вы? – участливо спросила худого старика с прямой, как доска, спиной красивая блондинка средних лет с большими светло-зелеными глазами.

– Спасибо, Грэтхен. Я в порядке, – прошелестел старик.

Однако было видно, что и сам взлет, и нынешний полет он переносит неважно. И без того бескровное, обтянутое пергаментно-коричневой кожей лицо не выражало никаких эмоций, но в выцветше-серых глазах, прикрытых, как от яркого света, тяжелыми красноватыми веками, просматривалось страдание, которое старик изо всех сил пытался скрыть от окружающих.

Женщина взяла в свои ладони костистую большую ладонь старика.

– Отец, если что-то нужно, скажите, у меня с собой все лекарства.

– Грэтхен, – недовольно, почти не поднимая век, произнес старик. – Тебе сейчас нельзя отвлекаться на мелочи. Сосредоточься. Ничто постороннее не должно тревожить твое сознание.

– Я знаю, отец, – блондинка ласково пожала ладонь старика. – Я готова. Главное, чтобы успели Мартин и Фридрих.

– Успеют, – уверенно качнул головой старик. – Я не сомневаюсь.

Блондинка оторвалась от соседа, взглянула на противоположную скамью и коротко, но вполне ободряюще кивнула: мол, все в порядке. Не волнуйтесь. В ответ не прозвучало ни единого звука, но в душном салоне сразу стало значительно свободнее дышать, будто кто-то открыл окно, обеспечивая приток свежайшего, бодрящего воздуха. Похоже, самочувствие колоритного старика волновало в этом отсеке всех без исключения.

* * *

Ольга с Владом медленно прохаживались по поляне. Неспешный шаг вполне соответствовал неспешному разговору. А необозримая, величественная даль тундрового пространства, распростершегося вокруг, поневоле заставляли мыслить не сиюминутными бытовыми мерками, а категориями иного, общечеловеческого масштаба.

– Знаешь, я как раз была в командировке в Грозном, когда по местному телевидению выступил Лечи Хултыгов, их тогдашний председатель Национальной службы безопасности, – вспомнила Ольга. – Он заявил, что ФСБ готовится произвести в Чечне землетрясение, превосходящее по силе спитакское. Я даже название этой операции помню: «Везувий». Никто, конечно, в это не поверил, а двадцать третьего февраля, как Хултыгов и предупреждал, было зафиксировано два подземных толчка. Я потом все же договорилась с ним об интервью, но все что-то мешало, а летом его убили… Знаешь, мне никогда не приходило в голову все эти факты сопоставить. А сейчас… Страшно мне чего-то, Влад! – И девушка жалко улыбнулась. – Мне что-то сейчас слова нашего любимого Жириновского вспомнились про Индонезию…

– Оль, ну ты просто из крайности в крайность… – Влад ободряюще улыбнулся. Уловив реакцию Ольги, он уже, судя по всему, серьезно пожалел, что затеял это теоретическое обсуждение.

– Слушай, Вольфовича не стоит недооценивать. За маской шута и горлопана скрывается очень опытный политик. – Славина серьезно взглянула на собеседника. – Поэтому к его словам, что Россия обладает тектоническим оружием, которое способно погрузить Австралию или Америку за неделю под воду, минимум, на три метра, не стоит относиться, как к пустой болтовне. Это угроза, Влад. Причем, не завуалированная, а прямая!

– Может быть, – согласился Рощин. – Не зря ведь тектоническое оружие называют оружием третьего тысячелетия. Знаешь, что меня поразило? Недавно было обнаружено, что после подземных ядерных взрывов, как и после землетрясений, в земной коре распространяются волны, идущие со скоростью несколько десятков километров в год. И это может длиться десятилетиями!

– Что ты хочешь сказать, что последствия от взрыва, совершенного в восьмидесятом, допустим, году, на Новой земле, могут проявиться через сорок лет, скажем, в Турции?

– Именно. – Влад погрустнел. – Человечество не ведает, что творит. Не факт, что тот, кто сегодня использует тектоническое оружие, сам уцелеет от его последствий.

– Возмездие?

– Да. Причем неотвратимое. Планета Земля такого не прощает…

– Слушай, но ведь если мы с тобой это понимаем, что, ученые этого не знают?

– Знают, конечно. Более того, ты ведь, наверное, в курсе, что работы по созданию такого оружия всегда прикрывались исключительно гуманными целями: якобы, с помощью направленного ядерного взрыва можно будет предупреждать землетрясения. То есть скопилось где-то критическое тектоническое напряжение, маленький взрывчик, и все замечательно – клапан сняли, вредоносный пар выпустили, значит, катаклизм отменяется. Здорово, да? Красиво!

– Красиво, – уныло согласилась Ольга.

– Эту идею усиленно разрабатывал Сахаров.

– Сахаров? Никогда не слышала…

– Да-да. Конечно, все было страшно засекречено. А прекратил он исследования по одной простой причине: понял, что наши военные не преминут воспользоваться его открытием для создания того самого тектонического оружия. Ну, а, получив его в пользование, конечно, не утерпят и непременно организуют парочку землетрясений на вражеской территории.

– Слушай, а когда мы стали это оружие разрабатывать? Именно как оружие? Давно?

– В шестьдесят первом, на Новой Земле, мы испытали самую мощную в мире термоядерную бомбу в пятьдесят миллионов тонн тротила. Вот тогда все и началось. Специально для Хрущева КГБ состряпал фальшивку, якобы перехват рапорта командира американской подлодки. Тот в панике докладывал Сенату, что его субмарина едва не погибла из-за действия ударной волны от какого-то сверхмощного советского взрыва. Дескать, если такие взрывы русские организуют у побережья США, то вся Северная Америка погибнет от цунами. Конечно, Хрущев клюнул! А уж потом, в семидесятых, судя по разведданным, америкосы, как саранча, полезли в океанические разломы со своими сейсмографами. КГБ, ясное дело, расценило это как подготовку к геофизической войне. Понятно, мы тоже полезли в разломы. Мы же всегда готовились к адекватному ответу! И вот тогда, практически одновременно, и мы, и американцы разработали методику, которая позволяла отличать землетрясения искусственные от естественных катаклизмов. С тех пор и идем нога в ногу. В СССР действовала особая военная программа «Меркурий-18». Двадцать два крупнейших научных учреждения Советского Союза трудились над созданием тектонического оружия!

– Так ты думаешь, что мы это оружие все же продолжаем испытывать?

– Увы. Не так давно некий чин проговорился, что в Иркутской области провели целую серию испытаний.

– Ну а здесь?

– Вот, знаешь, что странно, Кольский полуостров нигде не фигурирует. Ни как полигон, ни как лаборатория.

– Так, может, твой наркоман просто книжек начитался?

– Все может быть, не спорю. Но, понимаешь, я – ученый. Моя работа – анализировать полученную информацию. Кольский полуостров геологически уникален. Тот самый легендарный материк Арктида, следы которого мы ищем, объединял все существующие ныне части света. Местные тектонические разломы уходят в глубь Земли до ста пятидесяти километров! На стыках тектонических плит множество древнейших вулканов. По всей площади – магнитные и гравитационные аномалии. Пожалуй, нигде на Земле нет такого другого места, которое было бы так связано со всеми существующими материками. То есть, если нашу планету представить как единый организм, то именно здесь – ее мозг, ее нервный центр! Как у человека при иглоукалывании: чтобы вылечить печенку, колют в определенную точку уха. Казалось бы, какая связь? Вот, так и тут.

– Влад, ты хочешь сказать, что здесь – своеобразный центр управления Земли?

– Как ты думаешь, почему нацисты так стремились завоевать Кольский полуостров? – вопросом на вопрос ответил Рощин.

– Ну, Северный морской путь…

– Конечно, но это на поверхности. Еще так же на поверхности, что они тут искали свою древнюю родину – остров Туле, и Мурман нужен был Гитлеру как сокровищница сакральных знаний. Но, оказывается, они все время стремились проникнуть в глубь полуострова, чтобы иметь возможность влиять на тектонические процессы! И свидетельств этому – множество! Только их, почему-то, никто не замечает!

– Они что, уже на тот момент обладали достаточными знаниями?

– Да нет. Тогда – нет. Но отлично знали, что именно отсюда можно получить реальную власть над миром.

– А как же они собирались этим пользоваться?

– С помощью сейдов.

– Что? – Ольга почти выкрикнула это «что». Настолько ее потрясли последние слова Рощина.

– Да-да, – спокойно подтвердил тот. – Именно так.

– Гитлер хотел использовать магические свойства мегалитов для своих целей? – Ольга не могла поверить. – Откуда он о них знал? Если мы, в России, только-только начинаем к этому прикасаться?

Рощин улыбнулся. Чуточку покровительственно и очень по-доброму.

– Оль, ты знаешь, что такое земля Туле?

– В общих чертах. Прародина ариев. Земной рай.

– Правильно, – снова улыбнулся Рощин. – Туле – волшебный остров, древняя прародина арийцев. Может, угадаешь, как она называется по-другому?

Ольга задумалась. Перебрала в памяти все, читанное о третьем рейхе. Уставилась на Влада, давая понять, что ответа не знает. Рощин лукаво улыбнулся и произнес одно слово:

– Арктида.

Ольга потрясенно молчала.

– Да-да, та самая, ради которой ты сюда и приехала.

Ольга все еще невнятно покачивала головой, то ли соглашаясь, то ли, напротив, демонстрируя полное недоумение.

– Эту зону надо закрыть от посторонних! – горячо продолжил Рощин. – Объявить заказником или заповедником, поставить под охрану. Чтобы никакого дикого туризма! Только организованные группы по строго определенным маршрутам. Не дай бог, какому-нибудь идиоту придет в голову воспользоваться магией.

– А это в принципе возможно? – Ольга замерла.

– В нашей благословенной стране, сама знаешь, возможно все, – горько ответил Рощин.

– А… – Ольга открыла рот, собираясь…

* * *

– Эй, славяне! – услышали они вдруг откуда-то сбоку знакомый голос.

Обернулись. С дороги, из окошка сверкающего джипа, на них смотрел Барт. Надо же так заговориться, что не только не услышать машину, но даже и не увидеть ее! И ладно бы, сидели спиной к дороге, так нет, лицом, глазами, можно сказать.

– Макс, ты откуда? – обрадовался Рощин. – А мы все вертолета дождаться не можем.

– И не дождетесь. Вертолет уже, думаю, в Мурманске.

– Так ты дозвонился? Нашел Шубина? Слава Богу… – облегченно выдохнул Влад.

– Нашел. Шубин сам на этом вертолете и прилетел, так что я Федора ему с рук на руки передал.

– Ты ему объяснил про феромоны?

– Пытался. Но он, как мне показалось, в это не верит.

– В том-то и дело! – вздохнул Рощин. – Я ему это много лет вдалбливаю, но… Умный мужик, продвинутый, а сына элементарному не обучил.

– Как Федя-то? – спросила Ольга. – Лучше ему не стало? – Ее тоже очень обрадовало внезапное возвращение Барта.

– Кажется, стало. По крайней мере, сознания больше не терял, да и температура, вроде как, немного понизилась.

– Дай Бог, дай Бог, – пробормотал Влад. – А Васильева Шубин нашел? Не спрашивал?

– Говорит, что не смог пока. Вроде, в городе его нет, а мобильный вне зоны. Но у него там секретарь звонит каждые три минуты.

– Значит, найдет, – уверил Влад. – Главное, чтоб он из Мурманска не уехал… А ты чего вдруг решил вернуться?

– Ну, когда дело сделано, больной передан в руки профессионалов, можно и о себе подумать! – Максим озорно подмигнул. – Когда еще доведется тут у вас полярной ночью по сейдам побродить?

– Полярным днем! – весело поправил Влад.

– А, ну да, конечно, – согласился Максим. – Я что, зря в твою Тьмутаракань прилетел?

– Но-но, полегче! – шутливо погрозил Рощин. – Центр мировой цивилизации не может быть Тьмутараканью!

– На примере Кольского полуострове можно сделать вполне обоснованный вывод: может!

Все облегченно рассмеялись. Напряжение последних часов понемногу спадало.

– А как там мой Серега? Жив? – поинтересовалась Ольга.

– Серегу Шубин забрал с собой. Тоже для оказания первой помощи на высшем уровне.

– Отлично! – Ольга вскочила на ноги. – Значит, идем втроем?

– Вот так всегда, – сокрушенно махнул рукой Рощин. – Зря планы строил, зря девушку охмурял. Пришел Максим и все испортил.

– Что, правда, охмурял? – вдруг странно серьезно насторожился Барт.

– Ага, дождешься от него! – огорченно хмыкнула Ольга. – Я, можно сказать, только на это и надеялась, а он мне тут страшилки стал рассказывать…

– Страшилки? – удивился Барт. – Какие?

– Да мы тут с гражданкой Славиной вели душевные разговоры о тектоническом оружии. Обменивались информацией.

– Тектоническое оружие? – поразился Макс. – С чего бы вдруг? Какая связь?

– Вот, кстати, о связях. Расскажи известной журналистке про загадочный остров Туле, – дурашливо попросил Влад. – У тебя это лучше моего получится. А она в знак признательности даст твою фамилию в титрах. Маленькими буковками. Там, где пишут «спасибо за помощь». Дашь ведь, Оль?

– Обязательно! – искренне пообещала девушка.

– Так вы с тектонического оружия уже и на Туле перекинулись? – недоумевал Барт. – Вроде, в огороде – бузина, а в Киеве – дядька.

– Вот-вот, и я про то же! – охотно согласился Рощин. – Этих телезвезд не поймешь: то им страшилки про оружие рассказывай, то легенды про чудо-остров излагай… Женщины! – и Влад деланно вздохнул.

А Ольга вдруг очень четко поняла, что тему тектонического оружия Влад с Максом обсуждать не хочет. Странно. Или просто не желает повторять все то, что только что рассказывал ей?

– Макс, а правда, расскажи мне, как связаны Туле и Арктида? С точки зрения этнографии?

– Что, прямо сейчас? – Барт опешил.

– А чего тянуть? Пока на сопки подниматься будем, ты мне все и расскажешь… А я за это тебя в титрах средними буквами укажу. В отличие от Рощина. Договорились?

– Слушайте, – Макс посерьезнел. – Туле подождет. Я кое-что интересное видел, думаю, нам всем надо проехать на озеро.

– Какое озеро? – заинтересовалась Славина. – Что там интересного?

– Я, правда, на достаточной скорости мимо проскочил, но потом даже назад сдал, мне показалось, что я увидел странных голых людей. Вернее, не сами люди были странными, а их поведение…

– Что именно? – насторожился Влад.

– Сформулировать сложно. Совершенно голые, повторяю, люди бегают вокруг озера, навстречу друг другу, будто друг друга не видят. Как слепые, что ли… Или пьяные? Давайте подъедем, разберемся – тут рядом. Я, честно говоря, подумал, вдруг это ваши близнецы-потеряшки?

– Что? – охнула девушка.

Больше не разговаривая, они влезли в джип, и уже минут через пять Макс притормозил на одном из дорожных подъемов, где с одной стороны простиралось зеленое болото, причесанное под ровный ежик гребенкой короткой осоки, а с другой рваными зубьями чернели невысокие, словно обломанные скалы.

– Смотрите! Вот, снова! – Барт внимательно вглядывался вдаль, в широкую щель между скалами, где ярко голубело озеро. – Те же! Двое!

Теперь и Влад, и Ольга пристально смотрели в ту же сторону. Озеро радужно сияло, возвращая небу желтые и розовые сверкающие лучи.

– Где люди, Макс?

И тут они увидели. На этот раз – все трое, разом. По ближнему к ним зеленому берегу озера, странно подпрыгивая на розовых полянках иван-чая, пробежал человек. Издали было не разобрать кто – мужчина или женщина, но то, что человек, – без сомнения. Он выглядел странно светлым, даже сияющим, на фоне зеленой травы и синей воды. Все трое, они не успели выдохнуть изумленное «Ах!», как с той же стороны, по тому же самому месту, пробежал кто-то еще.

– Что за гонки? – тревожно прищурился Рощин. – Не нравится мне это!

– Может, это и правда – мои? – Ольгу начала бить нервная дрожь. – Может, искали нас да заблудились?

– Здесь? – Влад с сомнением покачал головой. – К этому озеру можно подойти только с одной стороны – нашей. И то – по довольно узкому перешейку между скал. Все остальное – болота. Так что нас бы они никак не пропустили…

– Может, они пришли утром, еще до нас? И ушли не в ту сторону? – Славина лихорадочно искала причины неожиданного появления Тимок.

– Оля, это не они, – качнул головой Рощин.

– Откуда ты знаешь? – цыкнула на него девушка. Пристроила к щеке телекамеру, приникла к глазку.

Прямо на нее бежал обнаженный мужчина с всклокоченной короткой бородкой, тело его пузырилось страшными красными пятнами. Ольга с ужасом наблюдала за его безумным лицом, пустыми, словно невидящими глазами. На шее мужчины болталась какая-то сумка. То ли футляр от очков, то ли портмоне на длинном черном ремне.

Следом в фокусе появилась женщина. Тоже абсолютно голая. Распущенные спутанные волосы, опухшие глаза, кровоточащие волдыри на лице и теле. Лицо женщины тоже ничего не выражало. Совершенно ничего! Словно сошедшее с экрана фильма ужасов индифферентное зомби – полузакрытые глаза, блуждающая полуулыбка-полуоскал, странно-путанные движения рук. Похоже, незнакомка просто не знала, что с этой частью тела положено делать…

– Ну, что, они? – тронул Славину за плечо встревоженный Макс.

– Нет, – девушка передала ему камеру.

– Господи, – ахнул Барт, – они совершенно голые… А лица… Влад, посмотри!

Теперь в камеру уставился Рощин.

Ольга крепко обхватила себя за плечи. С одной стороны, она испытала невероятное облегчение, обнаружив, что жуткие незнакомцы – не ее потеряшки. С другой – не могла справиться с диким, просто отупляющим разочарованием, что это – не они. Снова выморочно засосало внутри, снова навалилась тяжелая, цепкая тревога. Ведь мальчишки так и не объявились!

Вторые сутки… Где они? Что с ними? Даже если напились, даже если загуляли, всяко должны были уже проспаться! Господи, – девушка еще крепче сжала плечи, – только бы с ними ничего не случилось! Только бы они были живы! А если они вот так же где-то в тундре?

– Влад? – Макс выжидательно глядел на знатока здешних мест: дальнейшие действия троицы зависели исключительно от него.

– Их надо оттуда выводить, – задумчиво сказал Рощин. – Только как? Помните, я рассказывал, что здесь такое время от времени случается. Скорее всего, сейчас мы от них вряд ли чего-то добьемся, они практически невменяемы, их нужно срочно госпитализировать.

– Так, пошли? – предложил Макс.

– Как? – Рощин снова задумался. – Отсюда, с дороги, мы туда не попадем – болото. Я же говорил, путь один – через Сейв-Вэр, через каменный город…

– Но они ведь как-то сюда попали? – жалобно сказала Ольга. – Давай попробуем, вдруг пройдем? Может, болото где пересохло?

– Оль… – Влад недовольно скривился. – Мы только потеряем время. С другой стороны, – он снова задумался, – если переть поверху, это не меньше двух часов, и не факт, что, когда мы, наконец, дойдем, они еще будут здесь, а не сгинут в дальних сопках… Черт! И вертолету там не сесть – болото…

– А чего они в таких страшных пятнах? – Ольга снова приникла к глазку камеры.

– Комары, – коротко пояснил Макс. – Или мошка. Короче, просто искусаны.

– Да не просто искусаны. – Влад снова перехватил у Ольги камеру. – Похоже, они в анафилактическом шоке. Июль, комарье сейчас самое ядовитое, а на них места живого нет.

– Анафилактический шок? – переспросила Ольга. – Так это же может кончиться остановкой дыхания! Что же мы стоим?

– Мы стоим, потому что не знаем, как туда дойти! – раздраженно бросил Влад. – А крыльев у нас нет!

– Влад, – теперь камера была в руках Макса. – Посмотри слева от озера. По-моему, там целая цепочка валунов, прямо до скал!

– Нет там никаких валунов! – отмахнулся Рощин. Но камеру все же перехватил. Жадно приник к глазку. – Точно! А ведь этих камней раньше не было! Видно, болото снова «загуляло», вот они и вылезли! Пожалуй, доскачем! Пошли! – обернулся к Ольге. – Может, останешься? Честно говорю, нечего тебе там делать!