Текст книги "О птичьих правах, или Отдам принца в хорошие руки! (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

9. Вместе веселее

Все-таки у белочки оказался перелом. Пришлось почти всей гурьбой идти в здание клиники. Вообще-то, конечно, чтобы оказать первую помощь и наложить шину, хватило бы и одного ветеринара, но… так уж получилось. Лично мне надо было отнести крыса обратно в клетку, Нара стремилась все проконтролировать, всем раздать на орехи и заодно выяснить, что там насчет принца.

Вопрос с принцем волновал и Гуниллу, которая несмотря на все заверения все-таки, кажется, слегка подозревала в нем своего суженого.

Одна Карила попыталась остаться охать над поверженным стриптизером – по-моему, уже давно не так уж и страдающим. Но тут решительно вмешался ее жених. А потом еще и Мрыхха, которая тоже жаждала хоть чем-то помочь мистеру Харлею. От ее ненавязчивой заботы тот почему-то мгновенно исцелился, вскочил… и удрал через главный вход.

– Далеко не убежит, – философски пожал плечами Тим. – Куда он денется – с острова-то…

– К тому же там музыканты, – охотно кивнула Нара. – Авось пригреют!

В общем, в клинику отправились в итоге всем составом.

А еще над нашими головами реяла вовсе уж непонятно откуда взявшаяся сова. И осуждала.

Ну, вообще-то еще не осуждала, только рассказывала, по какой именно статье гражданского или уголовного кодекса Наора каждого из нас можно осудить.

– Нанесение легких телесных повреждений, а также телесных повреждений средней степени тяжести… – бубнила сова, – уху… причинение вреда реликтовой нечисти… содержание на территории госучреждения незарегистрированных потенциально опасных существ…

Рядом со мной брел Руперт. То есть это мне в первую секунду показалось, что это Руперт. Потом мне показалось, что Руперт раздвоился, потому что один решительно держал за локоть оглядывающуюся Карилу, а другой жаловался мне на самоуправство своего фамильяра.

Как оказалось, Катберт – брат нашего Рупа, и на остров он вообще-то заглянул ненадолго, повидаться с родственником. Но попал на мальчишник и был вовлечен в безобразие.

Фамильяром была, собственно, сова Рогнеда, когда-то уптицеренная в этом самом приюте. Казалось бы, сова, наизусть знающая все нормативно-правовые акты – идеальный питомец для будущего юриста, правда? Увы, бедолага Катберт имел неосторожность взять ее с собой в университет. Дело кончилось тем, что Рогнеду позвали преподавать. И теперь несчастный парень вынужден был сдавать зачеты по уголовному и гражданскому праву собственному фамильяру!

– И ведь валит же, зараза, ты понимаешь! – тоскливо делился парень. – Все думают, что по уголовке у меня блат, а она валит! Три раза уже сдавать ходил. А она еще ухукает злорадно!

Шину в итоге накладывали коллективно, столпившись вокруг стола, причем больше всех переживал тот самый старичок, оказавшийся почтенным профессором магзоологии Мизерано Кирреску. Собственно, адская белка – его личный проект. Точнее, материал для очередной монографии. Что уж он там пытался выяснить о мелкой звероподобной нечисти и какую ценность эти данные могут иметь для науки, сложно сказать. Но профессор Кирреску, по-моему, из тех слегка безумных ученых, для которых знание важно ради самого знания.

Мальчишник и девичник как-то естественным образом объединились – но уже в приемном покое ветклиники, где на стойке ресепшен стояла теперь клетка с белочкой, а под столом помимо Нариных собак возился еще и аралез Шарик. Одна из передних лапок белки висела на перевязи, что ничуть не мешало зверушке, пошатываясь, что-то выплясывать.

– Так что там все-таки с принцем? – в который раз переспросила Гунилла. – Только не говорите, что он тоже был у вас на мальчишнике!

– Ну… – Тимофей слегка растерянно переглянулся почему-то с огром Круххаром. – Вообще-то он вроде Катберта – на минутку заглянул и совсем по другому поводу… но потом мы его немножко напоили. И его, кажется, потянуло на подвиги. То ли подсматривать, то ли разборки с кем-то устроить…

– Напоили принца⁈ – пораженно переспросила Нара. – Подсматривать⁈ Разборки⁈ Мы точно об одном и том же принце говорим?

– Ну… – Тим слегка смущенно закашлялся. – Наверное, не стоило без предупреждения подсовывать ему огровский самогон…

– У нашего дядюшки Гыххара лучшее пойло! – гордо провозгласила Мрыхха, и ее брат согласно закивал.

– И что принц? – обмирая, уточнила ведьмочка Гунилла.

– Что-что… – Тим вздохнул. – Даже в лице не изменился. Так и сидел, как будто кол проглотил. А потом мы заспорили, чем вы там у себя на девичнике занимаетесь. А он вдруг как рявкнет – «А вот мы сейчас и проверим, чем они там… занимаются!». И ушел. Строевым шагом, как по плацу. Ну, мы решили, будет с мимокрокодилом на пару подглядывать… Хотели следом пойти, остановить, только из здания вышли, а тут у вас вопит кто-то. Ну мы и рванули. Мало ли…

– Так, подожди-ка… – Нара потерла виски. – То есть сейчас у нас по территории слоняются пьяный принц и два разнополых стриптизера с психологическими травмами… я никого не упустила?

– Там еще музыканты, – робко добавила Карила. – И мимокрокодилы. В общем, им наверняка всем не скучно вместе…

Сумасшедший дом! Одно радует – мой крыс в этой компании сейчас не слоняется, а ищет выходы из клетки. Нет, честное слово, если не удастся найти Мониных хозяев, придется искать для него добрые руки. Держать на этом острове такого уязвимого и одновременно вольнолюбивого питомца просто опасно!

– Так может, я его поищу? – ведьмочка Гунилла даже подскочила со своего места, однако ее тут же с двух сторон сцапали за одежду, а сурок Афанасий для надежности, разбежавшись, запрыгнул ей на плечо.

– Он не ирбис! – рявкнули сразу несколько голосов.

– Зато принц! – обиженно отозвалась Гунилла и надула губы. – Может, пока он… в общем, вдруг он мне расскажет, кто из его семьи – ирбис, а?

– Разглашение государственной тайны, уху! – радостно откликнулась сова. – Карается исправительными работами и частичным стиранием памяти!

– Ну уж его высочество-то никто улицы подметать не заставит! И память стирать не станет! – ведьмочка пожала плечами.

– А он бы, может, и поблагодарил, – негромко пробормотал рядом со мной Катберт.

– Я все-таки не понимаю, – я нахмурилась. – Почему ипостаси членов императорской семьи скрываются?

– Ха! – парень фыркнул. – Так ипостась-то любой может быть. Это ни от характера не зависит, ни от чего. Вообще любой, понимаешь!

– Ну и что? – я все еще не видела проблемы.

– Вот мы с Рупом, к примеру, бегемоты. Нара говорит, плюшевые… ну, ей виднее. А папа у нас – жираф. Но это еще ничего. Да и вообще мы императорской семье такая дальняя родня, что нас их величества, поди, и по именам-то не помнят. Нам все можно. А вот им… ну представь. Если, допустим, король – лев, или там тигр – это хорошо. Это звучит гордо. Ирбис вот, опять же, ничего. Да даже если королева – змея, это… объяснимо. А вообрази, если, к примеру, король – олень? Или утконос? Или горный козел?

– Или того хуже – вомбат! – вмешался Тим. – Представляешь, какой простор для политических анекдотов!

– Что – совсем любой зверь? – у меня в душе зашевелилось смутное подозрение.

– Хоть кролик!

* * *

В свою комнату я вернулась уже ночью. Крыса застала за традиционным занятием – попытками вскрыть клетку.

Остановилась на пороге, разглядывая настороженно замершего при виде меня грызуна.

Да ну нет. Не может быть! Бред же. Его высочество, он такой… ну вообще. Ну несолидно ж как-то.

– Ваше высочество? – сглотнув, наконец выдавила из себя.

Крыс, отшатнувшись, отрицательно замотал головой.

– Моня, – прошептала я. – Ты меня пугаешь.

Крыс тут же уселся, сложив перед собой лапки, демонстрируя, что он самый безобидный в мире зверек.

– И вообще… нет, я, конечно, не пила огровского самогона, но от Гуниллиного варева тоже такие идеи в голове странные возникают… Но с твоей стороны было бы полным свинством оказаться принцем. Я ж обсуждала, не стерилизовать ли тебя… принц бы наверняка огорчился. Не будь принцем. Не подведи меня, Моня!

10. Ветеринарные будни

– Домкрат бы! – тоскливо сказал Руп, ерзая на собачьей шее и безуспешно пытаясь оттянуть верхнюю челюсть пациента. Нижнюю челюсть в это же время изо всех сил тянул Тим, упираясь в пол.

Центральную нижнюю челюсть. Правая и левая головы того же пациента с интересом наблюдали за мероприятием с двух сторон. Я приплясывала рядом с огромным таблеткодавателем в руках.

А хозяин цербера, между прочим, заверял, что центральная голова у его питомца – самая покладистая!

Цербер – это такая собачка, очень симпатичная, на бульдога немного похожа. Трехголового бульдога размером со взрослого быка. И с совершенно будкообразными челюстями, разжать которые – настоящий подвиг для истинных героев.

Особенно трогательно на нем смотрелись три разноцветных антиблошиных ошейника. Артефактных, конечно, но сути это не меняло.

Вот теперь-то я точно знаю, что Тим имел в виду, когда говорил на собеседовании о «крупных животных»!

– Лера, бегом!! – парням наконец удалось разжать челюсти – при этом оба ветеринара побагровели от натуги и явно держались с трудом.

Я подскочила, однако замешкалась на секунду, пытаясь прицелиться. С кормлением лекарствами таких упрямцев главное – забросить прямиком в глотку, чтобы сглотнул рефлекторно. Попадешь на язык – считай, ты проиграл, в тебя же и выплюнут эту обслюнявленную таблетку. Такого поражения мне не простят. Парни так точно. А в этой будке поди прицелься.

От усердия я даже сунула голову практически в пасть, но тут же отшатнулась: из пасти у цербера пахло… не фиалками, прямо сказать. Надо бы, кстати, проверить, что там у него с деснами. И зубы почистить не помешает!

– Да быстрее же! – ой-ой, кажется, у Рупа сейчас глаза вылезут из орбит.

Я вскинула таблеткодаватель и резко вдавила поршень. Таблетка размером с небольшую суповую тарелку, выстрелив из «шприца», попала прямиком на корень языка, где и прилипла благополучно. Цербер резко дернулся и мотнул головой, стряхивая с себя обоих моих коллег, и гулко, как в трубу, заперхал, явно пытаясь выкашлять таблетку.

Мы втроем настороженно замерли в ожидании – причем парни прямо там, где упали. На наше счастье, кашлянув еще пару раз, пес обреченно сглотнул и обиженно покосился на меня всеми тремя парами глаз. Вот так всегда! Таблеткой кормили втроем, лечащий врач у него вообще Тим, а крайняя почему-то я!

Тим и Руп, одновременно выдохнув, поднялись, отряхиваясь, и хлопнули друг друга по ладоням.

– Все, здесь я дальше сам, – начал отдавать распряжения наш главврач. – Руп, ты на обход по приюту. Лера, а ты… покорми птичку.

Я тяжко вздохнула. Видала я эту «птичку»! Да я бы лучше еще одну таблетку в цербера запихала, он, между прочим, милый и незлопамятный. Вон, уже и лизнул Тима… не то чтобы тот был рад, конечно, но куда ему деваться. На ногах устоял – и пусть спасибо скажет. А что с волос собачья слюна капает – так это издержки профессии, ничего не попишешь.

– Чего вздыхаешь? – довольно ухмыльнулся Руперт. – Неужели ты не рада свиданию с милым птенчиком?

– Да я бы тоже предпочла с крокодилами по…

– Нет! Не говорите этого слова!!! – хозяин цербера буквально взвился со своего места. Но не успел.

– … гулять… – растерянно договорила я.

Зря я это сделала, ой, зря.

Огромный трехголовый песик радостно подпрыгнул на месте, встряхнулся – и рванул на выход, буквально вынеся своей тушей обе створки двери. Хозяин с воплями поскакал следом.

– Он хоть успел рассчитаться за прием? – кисло уточнил Руперт.

– А как же! – довольно усмехнулся Тимофей. – Хотя починку дверей мы в следующий раз тоже включим в счет. И надо будет сразу запрашивать список стоп-слов… а ты все еще здесь? Там птичка голодная!

* * *

Зайдя к птичке, я… слегка опешила. Потому что на шее птички Рух – да-да, того самого птенчика ростом с меня – красовался пушистый ярко-красный шарф. Птичка, к слову, крутилась перед установленным в ее клетке зеркалом. Шарф изумительно гармонировал с красным хохолком на голове Рух.

Мда… ну, как бы там ни было, я должна эту прелесть покормить. Не зря же тачку с мясом с собой притащила. Остановившись в полуметре от клетки, я взяла из тачки кусок мяса, осторожно приблизилась еще на шажок, вытянув руку перед собой… может, попробовать бросать? Нет, от прутьев отскочит.

Пока я размышляла, птичка просунула между прутьями клетки клюв и резким броском сцапала угощение, едва не отхватив мои пальцы. Я вскрикнула – по руке потекла кровь. Все-таки задела, зараза… и клюв у нее, по-моему, по краям зазубренный. Да это птеродактиль какой-то, а не птичка!

– У тебя все в порядке? – в дверной проем сунулась Карила, и я нервно помахала ей окровавленной рукой. Коллега невозмутимо кивнула и обернулась в коридор. – Шарик!

Девушка едва успела посторониться – крылатый пес пронесся мимо нее и вдобавок чуть не повалил с ног меня. На какой-то миг мне показалось, что сейчас он довершит птичкино дело по лишению меня конечности… но он только смачно лизнул мою руку и тут же отступил.

А я, опешив, разглядывала кисть… без малейших следов рваной царапины, которая только что там красовалась.

– Спасибо! – я благодарно потрепала аралеза по ушам. А ведь я еще считала его большим песиком! Теперь-то я видела цербера. А Шарик у нас – маленький, славный, да еще и вон какой полезный. Не зря мне сразу сказали, что мелкими ранами он занимается. Да это же бесценный сотрудник!

Не то что всякие там… птички.

– В углу комнаты, кстати, вилы стоят, – сообщила Карила сочувственно. – Чтобы мясо в клетку подавать. С голыми руками к птичке только Тим может соваться.

Ясно… главное, вовремя!

– Слушай, а это что? – я кивнула на красный шарф.

– А-а… – погрустнела Карила. – Ну, она же вчера выбралась… ты понимаешь, Тим ее обычно по ночам на прогулку выводит, чтобы разминалась. А вчера из-за мальчишника не вывел. Ну она и… решила сама погулять. Замок погнула, между прочим! Только ее побег не сразу заметили, мальчики же заняты были… Ну и вот. До торта – это она потом добралась. А сначала стазис-ларь для сотрудников нашла – и тоже вскрыла. А я еще позавчера по дороге на работу большой брикет мороженого купила… так она его вместе с упаковкой! Потом был торт, стриптизерша…

– Кстати, а стриптизеров-то хоть нашли? – уточнила я. Коллега неопределенно пожала плечами.

– За ними с утра студентов-волонтеров снарядили, пока остров прочесывают. Зато музыкантов уже переловили!

Я вздохнула. Надо было сразу попросить, чтоб еще под ноги смотрели! Мой крыс за ночь снова удрал. Правда, теперь я не была до конца уверена, стоит ли его ловить. Хотя к утру вчерашние предположения и начали казаться вовсе уж бредом, но червячок сомнения продолжал грызть.

– А шарф-то птичке зачем? Она простыла, что ли? – птичка как раз в этот момент гаркнула так, что нас обеих едва не снесло звуковой волной. На простуженную она не особенно походила.

– Да вроде бы нет… Это Руп, как увидел клочья брикета от мороженого, запереживал… а он же тоже огровского самогона хлебнул. В общем, добыл откуда-то шарф. Пока пытались птичку назад загнать, говорят, размахивал им, лассо. А потом вообще на спину ей вспрыгнул и завязал тот шарф бантиком. И в бока птичку пришпорил. Она от ужаса сама в клетку побежала. Рупа тогда снесло, но он сразу объявил, что так все и было задумано, а шарф – это потому что птичка могла простыть, а лично ему всегда от простуды бабушка шарф завязывала. И всегда помогало.

Я скептически глянула на милого птенчика, кровожадно разевающего огромный клюв. Да, не зря огры своим дядюшкой-самогонщиком гордятся… так-то Руп, насколько я успела увидеть, компетентный специалист. Обычно.

– А потом-то его почему не сняли?

На этот раз скептически фыркнула моя собеседница.

– А ты сама попробуй сними!

Я покосилась на птичку – на сей раз опасливо. Та снова выразительно щелкнула клювом.

– А знаешь, по-моему, ей даже идет! – бодро заключила наконец.

– Вот и мы так решили! – удовлетворенно кивнула Карила и собралась, кажется, идти по своим делам.

Однако в этот момент одновременно у нас обеих на груди ожили, замерцав, артефакты связи. Переглянувшись, мы поспешно сжали свои подвески.

– Всем свободным специалистам клиники срочно собраться у входа для консилиума! – объявил чуть искаженный голос Тима. – У нас тут… сложный случай.

11. Особая пациентка

На траве перед клиникой лежал… дракон.

Собственно говоря, что это такое, я поняла не сразу – только когда страдалец застонал, выпустив из ноздрей черный дым. Сразу я увидела просто ярко-красную гору размером с небольшой дом. Уже потом обратила внимание, что гора покрыта чешуей. А еще она дышит и недовольно бьет хвостом…

– Ой, м-мать… – пробормотала Карила у меня за спиной.

Я сглотнула.

– Да. Не то слово, – покивала я.

– Да нет, это правда – мать, – уточнила коллега.

– Чья? – я, нахмурившись, все-таки обернулась к ней.

– Их! – девушка ткнула пальцем куда-то к подножию горы, и я только сейчас рассмотрела мельтешащих там… собственно, дракончиков. Разноцветных. Небольших – если сравнивать с горой. Не больше нашего Шарика. Дракончики весело скакали, время от времени взмывая в воздух и пыхая пламенем. А еще среди них мельтешил, явно получая удовольствие от происходящего, Нарин черный крылатый кот.

Неподалеку от нас замерли Тим и Руперт. А прямо по драконице ползал с огромной лупой и блокнотом для записей профессор Кирреску. Как он не соскальзывал по чешуе – бог весть, но пребывал он, по-моему, в экстазе. Сама зверушка обращала на него не больше внимания, чем на блоху, которая пока не кусается.

– Это что, тоже чей-то питомец? – я окинула гору… то есть драконицу еще одним внимательным взглядом.

– Да нет, это просто… мать, – как-то заторможенно пояснила Карила. – Вообще-то она дикая. Вон, детишки ее – бывшие подопечные приюта. Она потерялась, а потом нашлась. А они запомнили сюда дорогу, иногда в гости залетают. Теперь вот… мамашку лечиться привели. Смышленые ребятишки.

Драконица все так же лежала, растянувшись на траве, и только тихонько постанывала. А я стояла в оторопи, безуспешно пытаясь осмыслить тот факт, что передо мной действительно дикое животное размером с нескольких слонов. Хищное. Огнедышащее. Оно, конечно, явно не в форме, но если или когда мы его вылечим… то есть ее.

Нет, мы, конечно, все с ног до головы увешаны какими-то артефактами для защиты от всего на свете. Только я пока не очень-то верила, что какие-то побрякушки реально спасут от сожжения на месте или, скажем, откусывания головы. Птичке Рух они ничуть не мешают кусаться и клеваться. Как мне объяснили, срабатывают они только при реальной смертельной опасности – так настроены, потому что иначе агрессивный магический фон может отпугивать животных.

В общем, защитных артефактов в действии я пока не видела, а огромная зубастая и огнедышащая штука лежит прямо передо мной.

…Хотя зачем этой красотке что-то откусывать, она меня и целиком в лучшем виде проглотит, без разжевывания. Интересно, это считается за смертельную опасность? В желудке дракона наверняка довольно неуютно, но оттуда, как известно, есть по меньшей мере два выхода.

– Итак, коллеги! – Тимофей хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и тут же потер их друг о друга. – Перед нами дракон. Самка. Жалобы не установлены. Анамнез неизвестен. Налицо плохое самочувствие, боли неустановленной локализации и неизвестного генеза. Ставим диагноз!

– А… – я ткнула пальцем в мелких дракончиков. Подпаленная трава вокруг их мамаши красноречиво свидетельствовала, что подходить для осмотра слишком близко может быть чревато самыми неприятными неожиданностями.

– Кмх… да, – Тим со вздохом потянулся к артефакту-переговорнику на шее. – Любовь моя, ты не могла бы забрать своих любимчиков? Что значит – которых⁈ А то ты в окно не видишь, что здесь творится! Да, я знаю, что у тебя вполне достаточно чокнутых подопечных, но они мешают нам работать с пациенткой! Ну… я не знаю. Развлеки их чем-нибудь!

– Сейчас Нарка прибежит, и у нас будет, считай, две драконицы, только одна – злющая… – шепнула Карила, которая по-прежнему предпочитала не выходить из-за моей спины. – А принц к нам, кстати, что-то зачастил…

* * *

Принц в самом деле зачастил. До сих пор, по рассказам сотрудников, он бывал здесь обычно раз в месяц – как куратор. Все-таки остров Лирку – только один из его проектов, а третий принц империи занимается вопросами экологии, сохранения животного и растительного разнообразия и гуманного обращения с животными в целой стране. Ну, иногда еще вроде бы появлялся при каких-то форс-мажорах.

А я его каждый день вижу. Медом тут, что ли, намазали вдруг? Или у нас форс-мажор непрерывный? Вообще-то так оно и есть, но это здесь вроде бы норма.

Так или иначе, сейчас принц неторопливо приближался к клинике – а заодно и к драконице – со стороны здания гостиницы, на ходу скидывая камзол и оставаясь в одной белоснежной рубашке с широкими рукавами. Хм… это что еще за стриптиз внезапный? Он же не собирается…

– Обездвижить? – деловито спросил он, уже вскидывая свободную руку. На сгиб второй принц Лиам повесил сброшенный камзол.

– Я бы не стал, – чуточку недовольно, как мне показалось, откликнулся Тим. – Она не проявляет признаков агрессии, а стазис может помешать нам при постановке диагноза. Попробуем пока справиться так. Но будет здорово, если вы подстрахуете.

Молча кивнув, третий принц империи Наор остановился около драконицы, с интересом ее разглядывая.

– Ну, чего стоишь! – Карила подтолкнула меня в спину. – У нас консилиум!

…Дело кончилось тем, что все штатные ветеринары острова полным составом – плюс профессор-консультант, ну и я, стажер на испытательном сроке и птичьих правах – дружно облепили драконицу, ощупывая и осматривая ее со всех сторон. Очень быстро выяснилось, что на наши манипуляции пациентка практически не реагирует – стало быть, боли они ей не причиняют. Тим прикасался к ней какой-то светящейся подвеской – очевидно, очередным диагностическим артефактом. Принц просто водил руками, обходя вокруг.

А я… может показаться, что человек, ничего толком не знающий о нормальной физиологии драконов, ничем в медицинском осмотре помочь не может. Но на самом деле это не совсем так.

Нас, ветеринаров, нередко считают этакими недоврачами. Но в реальности ветеринария в чем-то даже сложнее традиционной «человеческой» медицины. Помимо заболеваний, методов лечения, взаимодействия лекарственных препаратов и всего прочего, обычному врачу необходимо знать в совершенстве анатомию и физиологию человека. Эталонно-здорового и при всевозможных отклонениях от нормы. Это огромная ответственность и невероятный объем знаний. Но человек – это все-таки один вид существ.

А ветеринару… ветеринару надо знать все об анатомии и физиологии множества самых разных видов живых животных, да еще и уметь быстро ориентироваться в нетипичных случаях. А ведь у разных видов и болезни бывают специфические! Да, самые частые пациенты в земных клиниках – собаки и кошки, а в селе – коровы и козы. Ну, еще грызуны и попугайчики бывают. Но в любой момент к тебе могут принести раненого вороненка-слетка, игуану со вздутием живота и даже питона с депрессией. И тут уж не отговоришься тем, что ворон вы в универе не изучали. Перед тобой – страдающее живое существо, и именно ты – тот, кто должен ему помочь. Приходится мгновенно ориентироваться на ходу и исходить из того, что знаешь. О кошачьих, о птицах… о рептилиях.

Так и сейчас – я видела, что чешуя у драконицы одинаково яркая и блестящая на всей поверхности тела. Значит, едва ли речь идет о длительном системном заболевании. Вот температура тела – практически раскаленного – мне ни о чем не говорила. Норма у всех животных разная. А на ощупывания и прикосновения драконица поначалу иногда оглядывалась или вздрагивала – значит, какой бы толщины ни была чешуя, чувствительность у нее довольно высокая, однако болезненности нигде не наблюдается, иначе реакция была бы агрессивной. Никаких припухлостей, образований, заноз…

Артефакт в руках Тима потух, и тот даже встряхнул его пару раз, однако потом, досадливо цыкнув, спрятал в карман. Разрядился, что ли?

– Внутренние органы в порядке, – сообщил, тем не менее, наш главврач.

Я тем временем, двигаясь от хвоста, наконец приблизилась к гигантской голове. Что-то показалось неправильным в том, как драконица прижимается щекой к земле, и я осторожно обошла вытянутую морду. Чтобы убедиться в своих подозрениях, пришлось присесть на корточки и изрядно наклониться самой. Может, она просто из-за позы слегка сплюснула щеку? Или…

– Флюс… – пробормотала я. Присмотрелась еще раз, оценивая едва заметную припухлость, и уже увереннее повторила. – Надо проверить зубы!

Тим и Руп переглянулись с обреченным видом. А я припомнила недавнюю сцену с цербером, когда они разжимали пациенту зубы, а я совалась практически в пасть. Принц, конечно, предлагал обездвижить… но тогда разжать пациентке зубы мы точно не сможем.

Как раз в этот момент драконица в очередной раз застонала, выпуская две струйки дыма из ноздрей и одновременно – язычок пламени из пасти.

Кажется, это будет гораздо, гораздо увлекательнее, чем с цербером…