Текст книги "Соблазн для Щелкунчика"

Автор книги: Наталья Борохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Э-э… – Елизавета с трудом отошла от шока. – Обвинение в убийстве – это, знаете ли, не шутка. Положим, Самарин – не самый приятный человек, с которым мне довелось общаться. Но не всякий мерзавец – убийца, как, впрочем, и наоборот.

– Да вы мне не верите, – обиделась Вера Петровна. – Думаете, что из-за сегодняшнего увольнения я возвожу на человека напраслину. Нет! Говорю вам, Самарин был способен организовать убийство.

– Опять вы за свое! Что толку в этом споре? Способен – не способен. Как верно говорил Шерлок Холмс: «Ищите мотив!» Вот вы можете назвать причину, по которой Самарин пошел на преступление?

– Кажется, могу! – воскликнула бывшая секретарша. – Послушайте…

Бывший шеф Веры Петровны, тот самый Макаров, обладал крутым нравом и тем не менее не был лишен некоторых сантиментов. Не всегда чувства, которые он изливал на окружающих, были гневом или недовольством. Так и в случае с Самариным, в порыве откровенности Виталий Александрович выложил своей секретарше немудреную житейскую историю своего подчиненного…

Самарин, будучи одним из директоров охранных фирм Макарова, считал себя преуспевающим человеком. До определенного времени. Пока ему не встретилась сногсшибательная красотка, дочка одного нерядового милицейского чина. Папаша сразу заявил, что выдаст свое сокровище только за достойного, а Самарин, по его мнению, к этой категории не относился.

«Посмотри на себя, ты же голодранец! – увещевал милицейский чин Евгения. – Ты на меня-то своей башкой не кивай, с меня спрос особый. Я на государство всю жизнь пашу. А ты на свободных хлебах обретаешься. А толку чуть! Ну что у тебя есть?»

Стандартный набор благ молодого бизнесмена, то есть машина, дача, квартира, собака, почему-то не устраивал будущего тестя.

«На твою зарплату только Жучке „Вискас“ покупать! Помяни мое слово, не выбьешься в люди за эти полгода – выдам Машку за Куролесина».

Куролесин имел в прошлом три брака, три судимости, троих детей и туго набитый бумажник. Ходили слухи о его темных делишках с криминальным душком, но папаша-мент в этом вопросе проявлял чрезвычайную гибкость мышления.

«Мне на эти тонкости наплевать! – говорил высокопоставленный мент. – У меня вон отставка не за горами. Каждый у нас зарабатывает как умеет.»

Его красавица-дочь отличалась редким послушанием. Потупив синие очи к полу, она робко говорила жениху: «Как папа скажет – так оно и будет. Хотя ты мне нравишься больше Куролесина».

Получив, как в доброй русской сказке, царев наказ сделаться за полгода крутым бизнесменом, Самарин упал в ноги Макару, взывая о помощи. Он умолял пересмотреть вопрос о его заработке, просил нагрузить его дополнительной работой, обратить внимание на его честный и почти бескорыстный труд во благо макаровского достатка.

– Что вы думаете, – завершила свой рассказ бывшая секретарша, – Макаров помог ему? Абсолютно нет. Что-то буркнул сквозь зубы о том, что от таких родственничков надо держаться подальше. Но вопрос так открытым и остался. Самарин попытался навести мосты со вторым учредителем «Кокоса», своим другом Гавриловым. Но разве мог пойти Веня против воли Макарова. Как на грех, шефу стало известно, что Самарин за его спиной ведет переговоры с Гавриловым, что тут началось! Срок контракта, заключенного с Самариным, истекал, и Макар клялся, что выставит своего неблагодарного подчиненного на улицу. Если бы не внезапная смерть нашего босса, наверняка это бы и произошло.

– Все это очень интересно, – задумчиво молвила Елизавета. – Положим, мотив у Самарина имелся: свести счеты с Макаровым. Но… как-то не верится, что он решился на такой шаг.

– Может, и я бы не поверила, но случайно мне довелось услышать один интересный разговор. Все я, конечно, не помню, но одна фраза врезалась в память…

– Какая же?

– Самарин сказал Гаврилову примерно следующее: «Если бы Макара вдруг не стало, а у „Кокоса“ был бы такой руководитель, как ты, Веня, все было бы намного проще. Ты, дружище, так не считаешь? Клянусь, я бы многим пожертвовал ради этого». Неужели такие слова можно понимать двояко?

Елизавета и не подозревала, как утомительно быть в шкуре журналистки. Теперь, перед тем как нанести визит красавице-модели Ли, она решила заручиться помощью Виолетты. Скороходова с восторгом приняла приглашение.

– Это как раз то, что меня интересует. Ты знаешь, я уже навела справки. К этой модели не так легко подобраться.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что вниманием журналистов она избалована без всякой меры. Так что стандартное интервью тут вряд ли прокатит.

– Что же делать?

– Я слышала, что она рвется в столицу. Пара приглашений ей уже поступала, но она не сочла их достойными внимания. Так что если прикинуться директором столичного модельного агентства, ну или продюсером, на худой конец, может, она и снизойдет до разговора.

Елизавета с трудом представляла, чем конкретно занимается продюсер. На телевизионном экране люди этой загадочной профессии всегда оказывались волосатыми дядьками с крайне самодовольными физиономиями.

– Виол, – жалобно протянула Елизавета. – Боюсь, я не потяну специфику. Может, ты разговор возьмешь на себя? Я, как пить дать, брякну что-нибудь лишнее.

– Запросто, – легко согласилась Виолетта.

– Только у меня просьба… Разговор нужно будет записать на диктофон.

– Да ты с ума сошла, – заволновалась Скороходова. – Она сразу заподозрит неладное. Где ты видела продюсеров с диктофоном? Выбрось это из головы.

– Тогда разговор не имеет смысла. Мне нужны доказательства!

Виолетта размышляла несколько секунд.

– Хорошо. Тогда диктофон придется спрятать.

– Куда?

– Господи! Да куда хочешь! В сумку, в потайной карман, в рукав… Только договоримся так, я буду вести беседу, а ты следи за записью. Идет?

– Идет. Только, Виол…

– Ну что еще?

– Я не умею пользоваться диктофоном.

– Час от часу не легче! Да это проще простого!

Следующие десять минут Скороходова потратила на объяснение технического устройства диктофона. Лиза оказалась довольно бестолковой ученицей, и Виолетта, поминая всех чертей на свете, повторяла свои наставления по нескольку раз. Наконец самое сложное было позади.

– Давай запиши самостоятельно что-нибудь, а потом нажми «воспроизведение».

– А что записать?

– Да хоть «раз, два, три».

Елизавета размышляла недолго.

– «О, дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить…»

– Профессиональная деформация личности, – пробормотала Скороходова.

Показ мод близился к концу. Елизавета почувствовала волнение. Только бы все прошло гладко! Она нащупала в просторном кармане диктофон. Пришлось ради такого случая нарядиться в довольно странный костюм: объемную юбку с большими накладными карманами, где можно было бы спрятать даже мамонта, и в блузку «а-ля народный стиль». Виолетта только покачала головой.

– Если ты скажешь, что это от «Версаче», я брошу «Моду и дизайн» и буду заниматься только криминалом.

– Нет, – честно созналась Дубровская. – Это сшила мне бабуля. Очень, знаешь ли, удобно гулять за городом. На голову можно надеть легкую шляпку из соломки…

– Ну да! А в карманы можно положить садовые ножницы… Ты бы лучше сумку побольше взяла.

– Мне неудобно пользоваться диктофоном, когда он лежит в сумке. Я пробовала, – насупилась Елизавета.

– Ладно. Пора действовать!

Они перешли за кулисы, где царил невероятный раскардаш. Полуголые манекенщицы и манекенщики сновали взад и вперед. Рабочие сцены ругались между собой, выясняя, по чьей вине погас свет сразу же после начала показа. Визажист находился на грани нервного срыва: одна из моделей уничтожила добрую часть его труда, меняя очередной костюм. Костюмер, в свою очередь, орал на визажиста, посылая ко всем чертям макияж, и размахивал в воздухе испорченной одеждой.

– Как ты думаешь, какая из них Ли? – указала Виолетта на кучку полуобнаженных моделей.

– Наверно, самая красивая. Как мне сказали, это настоящая звезда. Белокурая, стройная, капризная, с гвардией поклонников.

– Что-то я не вижу здесь звезды, – задумчиво пробормотала Виолетта. – Но это мы сейчас уладим. Постойте, милая! – она обратилась к одной из моделей.

– Мне некогда, – сквозь зубы прошипела девица.

– Что же, значит, вы нам не подходите. Российскому агентству «Ол старс» требуются девушки, обладающие свободным временем.

Девица, словно налетев с размаху на бетонную стену, затормозила.

– Погодите! Как, вы сказали, называется ваше агентство?

– «Все звезды», перевод с английского.

– О боже! – простонала девица. – И вы так запросто к нам?

– Объезжаем регионы. Ищем перспективных моделей.

– Простите меня за грубость! Я просто закрутилась. Видите, что у нас здесь творится?

– Вижу. Ну так вы не против нашей маленькой просьбы?

– Конечно, нет. Вы можете взять меня в ваше агентство? – девица замерла в ожидании ответа.

– Эка вы куда хватили, – достойно ответила Виолетта. – Сгодитесь вы нам или нет, покажет кастинг. А сейчас мы хотели бы поговорить с Ли. Будьте любезны, помогите нам.

– И вы туда же! – горячо бросила девица. – Всех интересует только Ли. Куда же нам с нашей-то задницей. Сейчас позову.

– При чем тут ее попа? – удивилась Елизавета. – Ну и нравы в их заведении!

– Вы меня звали? – раздался мягкий голос.

Елизавета и Виолетта как по команде развернулись. Они вытаращили глаза и потеряли дар речи. Способность соображать первой вернулась к Виолетте.

– М-мы с-спрашивали Ли, – проблеяла она тонким голоском.

– Я и есть Ли, – ответила модель.

Действительно, звезда! Звезда белокурая, стройная, божественно сложенная. Но только… Только это был мужчина!

– Так вы звали Ли? – капризно пропел белокурый красавец.

Виолетта судорожно сглотнула.

– Да. Только… э-э… как бы выразиться… нам нужна Ли… э-э… как бы в другом роде.

Звезда обиделась.

– Ли в нашем агентстве только в одном роде. Это я. Я не терплю повторений. Так вы меня искали?

– Конечно, конечно, – заторопилась Скороходова.

– Если вы из газеты, проваливайте! Мне надоели дурацкие намеки и двусмысленные вопросы.

– Нет, нет. Мы представляем агентство «Ол старс». Ищем перспективных моделей.

Красавец приподнял брови, а затем недоверчиво взглянул на Елизавету. Та съежилась и засунула руки в карманы.

– Не обращайте внимания. Это наш представитель из Бродокалмака.

Дубровская спешно закивала головой. Ли размышлял несколько минут, разглядывая странных посетительниц.

– Ну что же, дамы, у меня для вас приятная новость, – Ли озарил их улыбкой. – Полагаю, я могу уделить вам несколько минут.

Виолетта умело построила беседу. Она сыпала специфическими словечками, упоминала известные имена и фамилии, а в области моды ей не было равных. Добрые порции лапши свисали с ушей не только перспективной модели, но и Елизавета, спланировавшая всю эту акцию, уже забыла, зачем она, собственно, сюда пришла. Белокурый красавец Ли, позабыв про имидж неприступной звезды, просто стонал от творческого возбуждения, рисуя в уме заманчивые перспективы. Он готов был на все, лишь бы соответствовать пожеланиям столичной гостьи.

– Надеюсь, вы понимаете, – перешла она к щекотливой теме, – наше агентство очень дорожит своей репутацией. Сплетни, слухи и прочее грязное белье нам не нужны. У нас сотни, да что сотни… тысячи претендентов. Мы же выбираем самых достойных.

– Да, да, я вас очень хорошо понимаю, – вторил Ли.

– Выезды за границу. Париж, Милан, Токио, Нью-Йорк. Кошмар! Это так утомляет! – Виолетта изобразила страдание. – Мы должны быть уверены в порядочности наших моделей.

– Конечно.

– Поэтому, перед тем как подписать контракт, мы проводим небольшую проверку. Понимаете, чтобы избежать в будущем неприятных сюрпризов. Все будет зависеть от вашей искренности.

– Что вы хотите знать?

– Ну, вот наш региональный представитель, – Скороходова указала на Елизавету, – собрала уже кое-какую информацию относительно вас. У нас есть вопросы, и мы надеемся получить правдивые ответы. Например, поговаривают в народе о вашей связи с неким Гавриловым.

Пришел черед заикаться Ли.

– Г-гаврилов, говорите? Вас интересуют п-подробности?

– Нет, – великодушно ответила Скороходова. – Интимные подробности можете оставить себе. Нам можете рассказать лишь суть ваших с ним отношений в общих чертах. Что за человек, не связан ли с криминалом?

– А в-вы хорошо информированы.

– Стараемся.

Лиза полезла в карман. Надо было приводить адскую машинку в действие, пока она не пропустила что-нибудь важное. Она нащупала кнопку. Нажала. Звучный голос с выражением начал декламировать:

«О, дайте, дайте мне свободу! Я свой позор сумею искупить…»

Ли дернулся, словно от разряда тока. Виолетта сделала страшные глаза. Дубровская же приняла единственно правильное решение. Перекрывая диктофонную запись, она заорала:

– «…верну я честь свою и славу! Я Русь от недруга спасу…»

Елизавета отчаянно жестикулировала. Возле них уже начала собираться толпа. Запись кончилась. Она замолчала и затравленно поглядела на зрителей. Ли обиделся.

– Вот всегда так! А еще любят рассуждать о сексуальной революции. Как дойдет до дела – так в кусты!

– Нет, что вы! – начала оправдываться Лиза. – У нас, в Бродокалмаке, это самая привычная вещь. Мы с представителем «Ол старс» тоже, кстати, иногда…

Виолетта послала ей такой злобный взгляд, что Елизавета предпочла срочным образом заткнуться. Но Ли все еще не отошел от шока и с опаской поглядывал на Дубровскую.

– Вы уверены, что с вашим представителем все в порядке? Чего это она несет про позор и честь? От кого она собирается спасать Россию?

Виолетта поспешила его успокоить:

– Вчера мы посетили вашу оперетту… или оперу. Запамятовала. Так что это остаточные впечатления. Не обращайте внимания. На чем мы остановились?

– Мои отношения с Гавриловым…

А какие были отношения? Гаврилов познакомился с ним на одной презентации. Потом была встреча, после которой бывший партнер Макара просто потерял голову. Ли остался почти равнодушен. Гаврилов забросал его подарками. Звонил несколько раз в день. Приезжал на все показы в Дом моды. Он умолял Ли о новой встрече. Ревновал. Красавец уделял ему так мало внимания!

– Ты мне не можешь запретить встречаться с тем, с кем захочу, – капризничал Ли. – И вообще, мне надо делать карьеру. Для этого я собираюсь сорваться отсюда к чертовой матери. Мне нужно в столицу!

– Но как же наши отношения, Ли? Я думал, это серьезно…

– Эй! Да ты шутишь! Какие отношения? Мне нужны средства. Я не хочу засохнуть в этой богом забытой дыре!

– А если у меня будут деньги?

– Вот тогда и поговорим…

– Вы больше не встречались с Гавриловым? – задала вопрос Виолетта.

– Нет, почему же, встречался. Он вел себя как-то странно…

– То есть?

– Намекал на то, что скоро у него будет много денег. Очень много. Что мы поедем с ним в Москву и он сам найдет человека, который возьмется за мою раскрутку.

– А откуда он должен был получить деньги?

– Я не знаю. Но он что-то говорил о каком-то Макарове. Что если бы не этот человек, то Гаврилов давно был бы миллионером.

– Вы слышали, что Макарова убили?

– О господи! Нет, конечно. Вы не думаете, что Гаврилов мог…

– Нет, нет, – поспешила успокоить его Елизавета. Перепугается и слова больше не скажет. – А как ваши отношения разворачивались в последний год?

– Да ничего особенного. Осенью мы строили кое-какие планы…

«Осенью… Сразу после смерти Макара», – отметила про себя Дубровская.

– А потом он как-то сник. И наконец вообще пропал…

– Что, совсем исчез?

– Да нет… Звонил пару раз. Грустный у него был голос. Виноватый… Но я вас заверяю, Гаврилов для меня – закрытая книга…

«Интересные получаются дела. Вера Петровна считала убийцей Самарина. Он, по ее словам, просто чудовище. Однако этот Веня не такой уж безобидный… И, кажется, я догадываюсь, как Самарин спихнул с места Гаврилова, да еще так, что даже милицейский папаша не посмел вмешаться. Шантаж… Чистой воды шантаж. Гаврилов побоялся огласки. У заместителя начальника областного УВД – сынок с нетрадиционной ориентацией… Однако шантажировать Веню стали только после смерти Макара. Так, что мы имеем?»

А вывод был очевиден. Заказчиком убийства мог быть Гаврилов. А мог быть и Самарин…

– Снимаю перед вами шляпу, Елизавета Германовна, – Полич не стеснял себя в комплиментах. – Ума не приложу, как вам удалось за такой короткий промежуток времени накопать столько информации. И какой! Клянусь, вы бы составили честь любой разведке мира. Ну и что теперь? Спорим, вы станете меня убеждать в невиновности наших подопечных?

– Нет, не буду, – разуверила его Елизавета. – То, что Гаврилов и Самарин имели веские причины для убийства Макарова, еще не говорит в пользу Перевалова и Петренко. Они могли быть простыми исполнителями чужой воли. Ведь их застали чуть ли не на месте преступления!

– Резонно. Так что прекращаем поиски?

– Нет. Я все-таки схожу в «Кактус». Положим, Перевалова там не было 27 августа, но Макаров-то был. Может, что-нибудь мне удастся разузнать. Ведь у меня на руках нет сейчас ни одного доказательства, которое я могла бы представить в суд.

– А что, если посмотреть на дело Макарова с другого конца?

– Например?

– Например, навестить вдову. Я полагаю, она может рассказать что-нибудь полезное.

– Вы полагаете, что вдова станет вести беседы с адвокатом, защищающим убийцу ее мужа?

– Нет, конечно. Но не мне же вас учить, при ваших-то способностях. Представьтесь работником «Кокоса», наконец. Импровизируйте! Дамские разговоры, искреннее участие, чаек, кофеек. Слово за слово…

– Ничего не выйдет.

– Это еще почему?

– Она видела меня в процессе.

– Вот незадача!

– Но я знаю, кто пойдет вместо меня…

То, что вдова меньше всего нуждалась в бабских разговорах и сочувствии, стало ясно сразу же, только Виолетта переступила порог царской резиденции. Да! Покойник Макар знал толк в красивой жизни. «Хочу дворец!» – наверняка именно так он поставил задачу перед архитекторами. Они расстарались на славу. Здесь за версту веяло эксклюзивом: мебель, украшенная ручной резьбой; колонны с коринфскими капителями; полотна, написанные на заказ. Виолетта словно попала в музей.

Диссонировала всему этому великолепию сама хозяйка. В тапочках на босу ногу, в халате, с мокрыми волосами, несимпатичная, немолодая, грузная – мадам Макарова только что покинула ванную. Излишне и говорить, что визит Скороходовой оказался совсем некстати.

– Мне причитаются деньги? – удивилась она. – Сколько же?

– Пятьсот двадцать три рубля семьдесят копеек, – бойко отрапортовала Виолетта. – Надеюсь, вы понимаете, что это разовая выплата. Так сказать, посильная материальная помощь от нашего коллектива.

– Сколько копеек, вы сказали?

– Семьдесят!

– О боже! – простонала женщина. – И за этим вас послали? Ну, давайте деньги, раз пришли.

– Сожалею, но деньги вы сможете получить в бухгалтерии головного офиса «Кокоса» по вторникам и пятницам с девяти до девяти тридцати утра. При себе иметь паспорт, свидетельство о смерти мужа, заявление с просьбой учесть ваше бедственное положение, справку с места работы о среднем заработке и флюорографию за этот год.

Вдова Макарова рассматривала Виолетту так, как рассматривают гадкое ползучее насекомое, которое просто необходимо шлепнуть тапкой.

– Вот что, милая девушка. Я очень занята и не имею возможности посетить ваше богоугодное заведение, да еще в столь ранние часы. Так что передайте мою горячую признательность вашему коллективу и скажите, что я не нуждаюсь в подачках.

Ей не терпелось продолжить водные процедуры, тем более что из ванной доносился плеск воды.

– Что-то я вас не видела раньше в «Кокосе», – вдова внимательнее пригляделась к Виолетте.

– Это и неудивительно, я работаю там всего несколько дней. Но уже слышала о вашем горе.

– И лицо мне ваше как-будто знакомо… – размышляла вслух Макарова. – Какое поразительное сходство…

Виолетта заволновалась. Неужели толстый слой косметики, очки и рыжий парик оказались бессильны перед цепким взглядом милой вдовушки? Неужели она сумела разглядеть в этой примитивной девице бойкую журналистку, бравшую у всех интервью в первый день процесса?

В довершение всех бед дверь в ванную неожиданно распахнулась.

– Киса! Твой котенок хочет бай-бай!

Перед Виолеттой в полном неглиже предстал Иван Пчела, тот самый развязный тип, с которым она когда-то появилась на памятном дне рождения Бергера. Он развел в стороны руки и дурашливо заулыбался.

– Ба! Да к нам пожаловала пресса! Виола, как дела?

Вдова метнула тревожный взгляд в сторону двери, где только что стояла Виолетта. Но девицы и след простыл.

– Ты очень неосторожен, милый! – ласково попеняла вдова. – Если мы хотим быть в безопасности, нам придется какое-то время быть бдительными и соблюдать приличия. Смешно сказать, мне пришли предложить материальную помощь! Мне, которой принадлежит сейчас весь мир!

– Ты права, моя кошечка! Наконец ты богата. Как долго мы этого ждали. Мой бывший босс остался во-от с таким носом! И ты знаешь, мне его совсем не жаль. Ты все рассчитала правильно…

Елизавета была в смятении: «Два плюс один… Хотя почему один? Плюс два. В компании потенциальных убийц пополнение. Хитрюга Самарин, бледно-голубой Гаврилов, а теперь еще и повеса Пчела с безутешной вдовушкой… Кто же из них?»

– Дамы будут еще что-нибудь заказывать? – тощий, как лыжная палка, официант не скрывал своего презрения.

Зачем, скажите, торчать в кабинке почетных гостей ресторана «Кактус», если по всему видно, что денег у этих расфуфыренных метелок кот наплакал? Выдули уже два чайника с китайским лимонником, а толковый заказ так и не сделан. Где уж тут надеяться на чаевые. Хоть бы убрались поскорее…

– Милый, принеси-ка нам кофе, – обратилась к нему девица с внушительными подвесками в ушах.

«Вот зараза! – зло подумал официант. – И серьги у нее, красная цена – пять рублей за ведро».

– Да пошевеливайся, дорогуша! Не стой как вкопанный. Не видишь, мы беседуем?

Кипя от возмущения, официант удалился. Посетительницы заговорщицки зашептались.

– Я уже все узнала, – делилась новостями Елизавета. – Это та самая кабинка, где частенько сиживал наш разлюбезный покойник Макар.

– Вот еще найти бы официанта, который обслуживал его в тот самый вечер, – вздохнула Виолетта. – Даю голову на отсечение, на это уйдет полгода.

Не прошло и пяти минут, как перед девушками появились две чашечки с ароматным кофе. Официант стоял рядом, демонстративно рассматривая потолок.

– Вот ведь горе луковое! – возмутилась Виолетта. – Мы что сюда, по-твоему, есть пришли?

– Я думал, дам замучила жажда, – ехидно заметил официант. – Вы будете заказывать десерт? Могу порекомендовать вам пирожное «Шелковый чулок сеньориты», крем-карамель «Мексиканские страсти» или суфле «Совесть пикадора».

– Дамы на десерт слопали совесть, – засмеялась Лиза. – Звучит почти символично.

– А мне по вкусу… Как его? Дырявый чулок сеньориты. Кстати, что это?

– Бисквит, безе, сливочная карамель, шоколадная стружка, – у официанта не было желания шутить. – Так будут дамы что-нибудь заказывать или нет?

– Да что ты заладил: «дамы, дамы»! Что мы, просто поболтать не можем, не заказывая этот миллион калорий?

Официант демонстрировал откровенную скуку.

– Тогда бы я рекомендовал… м-м-м… молодым леди спуститься в наш бар. Там малолюдно в этот час и довольно уютно. В этой же кабинке, как следует из ее названия, мы обслуживаем только особых гостей.

– Ну и кто эти особые персоны? – лениво поинтересовалась Скороходова.

– Известные бизнесмены, политики, заезжие знаменитости. Если хотите знать, нас посещал даже митрополит.

– Скажите, а Макаров, ваш бывший хозяин, здесь обедал? Прямо в этой кабинке? – вежливо спросила Елизавета.

– Да, именно здесь. При жизни Виталия Александровича было все по-другому. Здесь кушали только достойные люди…

– О-о! Но таких гостей наверняка обслуживал специально вышколенный персонал. Официанты – победители «Золотой вилки»!

– Да это я всех обслуживал! – потерял невозмутимость молодой человек. – Это мне Виталий Александрович доверял. Только мне!

– Так, значит, вы тот, кого мы ищем! – обрадовалась Лиза. – Ну-ка вспомните, что произошло здесь 27 августа прошлого года. Все говорят про какой-то конфликт…

Виолетта только головой покачала. Разве можно так задавать вопросы? Неудивительно, что официант сразу же превратился в мумию.

– Все, что когда-либо происходило в этой кабинке, навсегда останется в тайне…

– Вы не поняли, – горячилась Дубровская. – Я – адвокат по делу Макарова. Я хочу найти заказчиков его убийства. Разве вы не хотели бы помочь?

Виолетта вздыхала. Официант сосредоточенно рассматривал рыбок в аквариуме.

– Это очень важно! Преступники безнаказанно гуляют на свободе. А вы можете пролить свет на это темное дело. Я уверена, был бы жив ваш хозяин, он…

– …сказал бы, – продолжил фразу официант, – «Держи, Василий, язык там, где надо. То есть в заднице!» Он не зря доверял мне. Он знал, что может на меня рассчитывать!

– Но Макар мертв. А вы храните тайны, которые уже никому, кроме меня, не интересны!

– Считайте, как хотите. Но Виталий Александрович не раз говорил мне, что у меня аура чистая. Как слеза ребенка! Так что его секреты я унесу с собой в могилу.

Елизавета замолчала, понимая, что разговор зашел в тупик. Скороходова прокашлялась:

– Послушай-ка, Василий. Аура у тебя действительно светлая, без очков видно. Но как ты считаешь, пятьсот рублей смогут высушить эти слезы?

Официант грозно взглянул на Виолетту. «Все пропало! – уныло подумала Дубровская. – Сейчас он выставит нас вон. Прощай полезная информация! Прощай ценный свидетель! Ну что за необходимость совать всем деньги? Василий – это совершенно другой случай. Здесь нужен тонкий подход».

– Не все решают деньги, дамы, – печально сказал официант, и его лицо приятно порозовело. – Но иногда они все-таки что-то да решают… Давайте тысячу.

Виолетта подмигнула Лизе:

– Гони штуку.

– Но я тогда не смогу расплатиться за кофе, – растерялась Елизавета.

– О господи!

Физиономия халдея пошла бурыми пятнами.

– Вы что, смеетесь над самым святым?

– Нет, нет, – Виолетта спешно сунула ему в руки скомканную купюру.

– Как это пошло, – пригорюнился Василий, но деньги положил в карман брюк. – Что вы хотите знать?

– Валяй, спрашивай! – подтолкнула Скороходова Лизу.

– Значит, так… Это вы обслуживали Макарова 27 августа, за три дня до его гибели?

– Сейчас вспомню… так, так… вы что-то говорили про конфликт?

– Именно.

Официант наморщил лоб, будто производил сложнейший арифметический расчет. Он почесал макушку. Внезапно рот Василия растянулся в жутком подобии улыбки.

– Вспомнил! Это был я. И конфликт я тоже помню!

Сердце Лизы бухнулось куда-то вниз. Неужели ссора между Макаровым и Переваловым все-таки была? Тогда все напрасно. Она зря надеялась.

– …давненько я не видел Виталия Александровича в таком состоянии. «Иди ты к дьяволу, Василий! – орал он. – Не мельтеши тут перед глазами. Дай нам спокойно поговорить!» Да как долбанет дверью прямо перед моим носом. Я, помню, даже кофейник уронил. Ошпарился, между прочим!

– Подожди. А человек? Человек, с которым он разговаривал, молодой был? Красивый?

– Молодой… Красивый? Да, ничего… Девкам нравился.

– Это он! – сокрушалась Лиза. – Все пропало! Все пропало!

– Что пропало? – не поняла Виолетта.

– Твоя тысяча. А моя версия рассыпалась в прах.

– Да не ной ты. У тебя есть фотография Перевалова?

– Откуда?!

– Ты давай, Василий, рассказывай, что было дальше.

– А ничего особенного не было… Разбили столовый сервиз, пару бокалов… Я старался к ним больше не заходить. А когда Макар уже направлялся к выходу, гость окликнул его, погрозил пальцем и сказал: «Вспомнишь меня еще, когда тебя будут убивать!»

– Да это же прямая угроза!

– Эх, Перевалов! Дурак он, каких мало, – горевала Елизавета.

– А кто такой Перевалов? – удивился официант. – Гостя Виталия Александровича я прекрасно знаю. Его фамилия Куролесин.

Полич был доволен.

– Похоже, вы напали на золотую жилу, Елизавета Германовна! Прав был старик Грановский, посоветовав мне вас. Ох как прав!

– Только легче Петренко от этого не становится, – вздохнула Лиза. – Из заказчиков можно огород городить, а вот настоящих доказательств маловато.

– Но ведь вы зацепили этого официанта. Как его… Василия? Надеюсь, он не откажется дать показания в суде?

– Зацепила… Только, Виктор Павлович… тут такое дело, – замялась Елизавета.

– Что такое? Говорите.

– Он просит триста долларов за свои показания в суде. Говорит, что рискует жизнью…

– Недорого он ценит свою жизнь, – усмехнулся Полич. – Ладно, не берите в голову. Будут у него баксы.

– Виктор Павлович! Я даже не знаю, что сказать… Надеюсь, Петренко оценит вашу заботу. Ведь вы ему даже не родственник.

– А зачем тогда друзья? Я чувствую, дорогая, что вы на верном пути, – Полич улыбался. – Я тут кое-что раскопал про Куролесина. Из своих источников…

Он подмигнул Елизавете и вытащил из блокнота листок бумаги.

– Итак, Куролесин Михаил Владимирович. Судим трижды. Набор статей традиционный для бандита – разбой, вымогательство… А вот третий случай будет поинтереснее.

Елизавета замерла.

– Десять лет назад он совершил убийство: застрелил своего дружка по причине личной неприязни. Кстати, это произошло на Кедровом озере…

Этот день у Виолетты Скороходовой складывался хуже не бывает. Старенький «жигуленок» на стоянке, чихнув несколько раз, как простуженный дедуля, заглох окончательно. Возиться с ним не имело смысла, поскольку Скороходова абсолютно ничего не понимала в машинах. Просить о помощи соседа Борьку не было времени. Сегодняшний день у Виолетты итак был загружен под завязку. И поэтому, пробормотав себе под нос несколько крепких ругательств, девушка поплелась к остановке общественного транспорта. С неба лил унылый серый дождь.

К полудню, набегавшись по заданиям редакции, она уже еле волочила ноги. Жутко устала спина, а в желудке было совершенно пусто. Тут-то ее внимание и привлек киоск горячего питания. Запах сосисок в тесте приятно щекотал ноздри. Виолетта всегда очень трепетно относилась к своему рациону: подсчитывала калории, делала периодически разгрузочные дни, пила на ночь кефирчик. Но сейчас есть хотелось до такой степени, что она, позабыв все свои высокие принципы, кинулась к трейлеру. Тетка в несвежем халате ловко управлялась с сосисками, погружая их в кипящее масло, обслуживала голодную очередь и одновременно зычным голосом вещала в народ:

– Сосиски красные – на вкус прекрасные! Налетай, народ, бери горячий бутерброд!

Рекламная акция имела успех. Возле трейлера кружила свора бездомных псов с горящими глазами, а народ пускал слюни. Виолетта была почти у цели, как вдруг ее взгляд упал на беленькую табличку «ЧП Бергер Т.А.». Она внимательно взглянула на тетку. Точно! Это была Татьяна Бергер – жена незабвенного Ореста, собственной персоной. Пунцовая, разгоряченная в духоте киоска, женщина изредка вытирала потный лоб и выглядела не лучше взмыленной кобылы.