Текст книги "Столица (СИ)"

Автор книги: Наталья Бутырская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Суиин поменяла положение зонтика так, чтобы его тень прикрыла ее лицо от света заходящего солнца, и я вдруг обратил внимание, какая у нее светлая кожа. Перевел взгляд на свои руки и на лицо Байсо. Мда, последние четыре дня поездки в открытой повозке под палящим солнцем сделали свое дело, и хотя мы неделю прожили в тенистом сыхэюане, а госпожа Роу постоянно заставляла нас натирать открытые участки кожи отбеливающими средствами, мы все еще выделялись среди горожан загаром. Мне было чуть полегче, так как Джин Роу подобрала для меня темный наряд и черную шапочку, с которыми мое лицо казалось не таким коричневым, а вот белобрысый Байсо в светлом наряде выглядел чуть ли не обезьянкой с пронзительно-голубыми глазами.

– Джин Суиин! – крикнул Байсо и подбежал к ней. Девушка вежливо поклонилась в мою сторону, я поклонился в ответ.

– Надеюсь, ты недолго нас ждала, – вежливо сказал я.

– Совсем нет, я только что подошла, – так же вежливо ответила она.

– Привет! Давай знакомиться! – Байсо смотрел снизу вверх на рослую охранницу Суиин. – Меня зовут Юсо Байсо, – я заметил, как женщина невольно усмехнулась, – это мой братик Юсо Шен, а тебя как зовут?

Охранница покосилась на Суиин, та слегка кивнула.

– Ди Ксингджуан, но обычно ко мне обращаются как Тихоня

– Ух ты, Тихоня, интересное прозвище. А это Юань Лей и Тао Сянцзян.

Женщина вспыхнула, низко поклонилась и сказала:

– Счастлива лично познакомиться со знаменитым Харскулем. Прошу позаботиться обо мне!

Тао лишь небрежно кивнул, не говоря ни слова, но Ди не расстроилась. Она даже посветлела от радости. Суиин не ожидала, что в самом начале встречи окажется отодвинутой в сторону собственной охранницей. У девушки был такой растерянный взгляд, что я не выдержал и обратился к ней:

– Суиин-эр, неужели в этой лестнице на самом деле девятьсот девяносто девять ступеней?

Девушка посмотрела на меня так, что я покрылся холодным потом. Кажется, я совершил ошибку, но не мог понять, какую именно. Может, я неправильно подобрал обращение? Мне показалось, что назвать Джин Суиин сестренкой или кузиной неправильно, ведь я еще не вошел в семью Джин, да и не войду никогда, по фамилии было бы грубовато, вот и выбрал обращение – эр[3]3
  – Эр – обращение к младшей родственнице, панибратский аналог японского – тян.


[Закрыть]…

– Не совсем, – после небольшой паузы сказала Суиин, – сейчас в ней девятьсот девяносто шесть ступенек, потому что число девятьсот девяносто девять может принадлежать только императорской семье, но никак не торговцам. Верхушку холма даже срыли ради этого.

Мы потихоньку начали подниматься по лестнице. Тихоня пошла впереди, мы с Суиин за ней, а Байсо остался позади и болтал с охранниками, точнее, только с Юанем, так как Тао молчал.

– Но разве один холм может принадлежать всем торговцам?

Лестница была сделана так, чтобы прохожие не так сильно уставали. Через каждые девять ступенек шла небольшая ровная площадка, где можно отойти к перилам и передохнуть, никому не мешая. Впрочем, перила проходили на уровне коленей, поэтому совсем близко к краю люди не подходили.

– Не холм, а именно лестница. Ее начали строить примерно двести пятьдесят лет назад. Сначала торговые дома и гильдии столицы хотели собрать деньги и выстроить красивый и удобный путь наверх. Видишь, у подножия все ступеньки и площадки сделаны из обычного камня, они одинаковые и скучные. Это было построено на общие деньги торговцев. Но потом начались споры. Мелкие торговцы кричали, что те, кто побогаче, должны давать больше денег, крупные дома говорили, что все должны вкладываться одинаково. Некоторые считали, что гильдия строителей берет слишком много денег за работу, а каменщики неоправданно задирают цены на камни. В итоге на двадцать седьмом пролете строительство остановилось.

Через пятнадцать лет после этого император собрал представителей гильдий и сказал, что императорскому дворцу не нравится смотреть на пустой холм, поэтому лестница будет достроена на средства государства. Но любой торговый дом или гильдия может выкупить право на постройку пролета лестницы и поместить на него собственный герб. Торговцы быстро поняли важность этого события, и во время аукциона раскупили права на всю лестницу полностью. Причем чем беднее был торговец, тем ниже находился его пролет. Крупнейшие торговые дома потратили огромные суммы на выкуп верхних пролетов. Победил в той борьбе дом «Звездные врата», именно ему принадлежит три пролета на самом верху.

Вот, смотри, видишь герб? Отсюда начинаются гильдейские ступени, – Суиин показала на небольшой символ, вырезанный на каждой из девяти деревянных ступеней.

– А почему тут лестница уже не каменная, а деревянная? – удивился я. Дерево явно было старым и подсгнившим, каждый шаг отдавался жутким скрипом, а доски неприятно прогибались под весом людей. Я заметил, что это место прохожие старались пройти как можно быстрее, да и на площадке никого не было.

– Одно дело – выкупить право на пролет, и совсем другое – построить его. Некоторые гильдии были слишком бедны, другие – скупы, и делали свои ступени из того материала, на который хватило денег. К тому же, просто построить свой участок недостаточно, выкупленное право также накладывает на владельца обязательство ремонтировать его и заботиться на протяжении всего времени. Внизу лестницы расположены гербы беднейших семей, которые не хотят или не могут выделять много средств на бесполезное имущество.

– А что, за двести лет ни одна гильдия и ни один торговец не разорился? Что делать, если у них совсем закончились деньги или они перестали быть торговцами?

– Тогда можно продать свое право, – пожала плечами Суиин. – За эти века появились новые торговые семьи, и каждая из них хочет иметь свой пролет на лестнице. Это престиж, это заявка на долгий срок работы, это репутация.

– А у «Золотого неба» есть свой участок? – насколько я помнил, торговый дом Джин был создан не так давно и не мог поучаствовать в постройке лестницы двести лет назад. Но неужели один из крупнейших домов страны остался без личного герба на ступенях? Мне это показалось весьма несправедливым.

– О, дедушка Юн позаботился об этом. Он потратил немало сил, выкупая права у разорившихся семей. К сожалению, в верхние двадцать пролетов мы так и не смогли попасть, поэтому сейчас у нас всего три пролета: шестьдесят четвертый, семьдесят первый и восемьдесят восьмой.

Деревянные ступени сменились каменными, но кое-где виднелись крупные выбоины, а поверхность была стерта ногами так, что ступени оказались вогнутыми. И хуже всего, что высота и ширина ступенек в разных пролетах отличались. Кое-где торговцы попытались сэкономить и делали ступеньки низенькими, а в других местах – наоборот узенькими и высокими. Но везде было ровно по девять ступенек. Подниматься, впрочем, от этого удобнее не становилось.

Я посмотрел на Суиин, девушка раскраснелась, на ее лбу выступили крошечные капельки пота. Все же мы прошли уже немало, и она наверняка устала, но не хочет в этом признаваться.

Тогда я повернулся к Байсо:

– Слушай, Байсо, ты не устал? Хочешь передохнуть?

Брат озадаченно взглянул на меня, потом на Суиин и закивал:

– Конечно. Очень хочу, – на его загорелой мордашке не было ни следа усталости.

Мы отошли к перилам на первой же площадке, которая не вызывала сомнений в своей надежности. Суиин сказала, что примерно с середины лестницы ступени будут становиться все лучше и удобнее, поэтому потом будет легче подниматься. Пролет, где мы остановились, принадлежал, по словам девушки, торговой семье Гэ, успешно занимавшейся кожей и изделиями из нее вот уже более трехсот лет.

– Неужели ты знаешь гербы на каждом пролете? – удивился я. Суиин устало опустила зонтик, красные лучи заходящего солнца уже не угрожали цвету ее лица.

– Да, все гербы, все торговые семьи и их род деятельности, – кивнула она. – В детстве моей любимой игрой с папой была прогулка по этой лестнице. Мы останавливались на каждой площадке, и папа говорил про гербы, владельцев, истории семьей, перечислял живых членов их семей и даже рассказывал анекдоты, связанные с ними. А когда я подросла, то уже сама рассказывала ему про каждую ступеньку этой лестницы. На самом деле, я ее очень люблю, – грустно сказала Суиин и коснулась невысокого столбика на краю площадки. На его верхушке было искусно вырезано какое-то растение и даже выкрашено в нежно-зеленый цвет. И такие скульптуры украшали каждый столбик на лестнице.

– А что значит вот эта резьба? – спросил я, дотронувшись до него. Но это оказалось не дерево, а настоящее живое растение.

– Это не резьба, – подтвердила мои мысли Суиин, – это эльгмы, магические растения, выращенные специально для украшения столицы. Больше нигде в стране их не найдешь. Если влить в эльгму немного Ки, то она начинает светиться. Только не делай это сейчас, – быстро добавила она.

– Почему?

– Потому что это традиция. Посмотри, почти возле каждой эльгмы кто-то стоит. И когда тень накроет лестницу, эти люди будут по очереди вливать Ки в растения. Это очень красивое зрелище, словно волна света поднимается снизу наверх. Только лучше всего наблюдать с вершины холма.

– А зачем им это нужно, сестренка Суиин? – спросил Байсо. – Ну, этим людям. У них что, Ки лишняя?

– Потому что это красиво. Многие юноши приходят сюда и посвящают свой огонек даме своего сердца, – сказала девушка и слегка порозовела. – Где-то тут есть старик, который каждый вечер на протяжении шестидесяти лет зажигает одну и ту же эльгму для своей жены. Говорят, что растение уже узнает его руку и отказывается светить для других. Если ты отдохнул, может, пойдем дальше? Иначе мы не успеем подняться на вершину вовремя.

Мы прошли несколько пролетов молча, задержавшись лишь на площадке с гербом «Золотого неба». Затем Суиин снова заговорила:

– А еще с эльгмами связана одна необычная традиция. Каждый год от имени императора здесь проводится соревнование. Участники выстраиваются по всей лестнице через каждые десять пролетов с каждой стороны и по очереди зажигают эльгмы. Причем каждый старается зажечь как можно больше эльгм. Как только выдыхается один участник, в борьбу вступает следующий. Лучше всего, конечно, стоять в начале лестницы, так как верхним часто уже не хватает эльгм.

– А много нужно Ки на одно растение? – спросил я.

– По разному. Самым большим эльгмам, например, как это, – и она показала рукой на огромное растение, мимо которого мы как раз проходили. Оно закрывало своими листьями всю вершину столба и даже выступало немного за его края, – нужно три Ки, а мелким достаточно и единицы. Но традиционно на это никто не обращает внимания. Учитывают только количество засветившихся растений, а не их величину.

Хмм, девятьсот девяносто шесть ступеней по девять ступеней – это сто одиннадцать пролетов. На пролете по две эльгмы, но участники идут каждый по своей стороне. Сколько пролетов я смог бы пройти, если бы не был донором? Пока я мог потратить не более двадцати пяти единиц Ки без риска упасть в обморок, то есть смог бы пройти двенадцать-тринадцать пролетов, но ведь тут еще нужно сохранять силы для подъема, что уменьшает результат до десяти пролетов.

– А что получает победитель? – между нами змеей проскользнул Байсо и пошел рядом.

– Он говорит свое желание представителю императора, и тот выполняет его в зависимости от результата.

– Как это?

– За годы состязаний было накоплено много данных, и результат победителя сравнивают с ними. Например, победитель пожелал богатства. Если число зажженных им эльгм будет в нижней половине рекордов, то ему дадут немного денег, если в верхней половине – то сумма будет больше. И чем ближе результат будет к максимальной величине, тем больше ему заплатят.

– А что получил тот, у кого самое-самое большое число?

– О, – девушка странно посмотрела на меня, – он получил право основать свою академию. Академию боевых искусств.

Я хотел было почесать затылок, но рука уперлась в эту дурацкую шапочку.

– Погоди, почему боевых искусств? Если у него так много Ки, то почему он не открыл магическую академию? – не понял я. – И сколько эльгм он смог зажечь?

– Он поднялся на тридцать шесть пролетов.

Байсо споткнулся и плюхнулся животом на ступени. Тридцать шесть пролетов! Даже если там были крошечные эльгмы с запросом в одну Ки, то он должен был потратить тридцать шесть Ки. Если это был взрослый крупный мужчина, то он вполне мог потратить столько энергии и не упасть. Но, насколько я заметил, маленьких растений было не так уж и много, как, впрочем, и очень крупных, то есть в среднем на каждый пролет он тратил по две единицы Ки. Но это означает, что он сумел потратить около семидесяти Ки и остаться на ногах. Как это возможно? Может, он тоже донор, как и я?

– Суиин-эр, а этот человек еще жив? Или, может, его дети? – схватил я девушку за руку. Она дернулась, высвобождаясь:

– Он до сих пор является основателем и управляющим Академией.

– Спасибо, Суиин-эр. Эээ, Байсо, ты как? – только сейчас я вспомнил про брата. Тот уже поднялся и отряхивал одежду от пыли.

– Нормально, – буркнул мальчишка, – я лучше пойду с Юанем и Тао.

В полном молчании мы поднялись на вершину холма, где под резной крышей уже столпилось немало людей. Наши охранники освободили для нас хороший уголок возле перил с видом на всю лестницу. Только взглянув на весь пройденный путь сверху вниз, я сумел оценить, сколько же мы прошли.

Огромный город предстал передо мной во всей своей красе.

Неровные квадраты сыхэюаней с островками зелени посередине, величественные здания и изящные башни, прямо перед нами, на соседнем холме, горели алым золотом бесчисленные крыши императорского дворца, сливаясь в единое сверкающее зарево. А потом все померкло. Последние лучи солнца скрылись за горизонтом. И где-то далеко внизу еле заметно зажглись два зеленоватых огонька.

Все люди на площадке выдохнули от восхищения и ожидания, и я, захваченный теми же эмоциями, увидел, как зажглась следующая пара огоньков, потом еще одна, их свет сливался в одно целое, и, казалось, сверкающая зеленая река постепенно поглощала город, подымаясь с каждым ударом сердца все выше и выше.

Когда волна достигла середины лестницы, я заметил, что стою на цыпочках, невольно приподнимаясь с ее приближением, словно боялся и впрямь утонуть в набегающей реке света.

Я уже мог различить очертания самих эльгм и движения людей, вливающих Ки в растения, и мне очень захотелось встать рядом с ними и зажечь свой собственный огонек, влиться в эту реку, внести крошечный вклад в это волшебство. Теперь я понимал того старика, ежедневно тратящего Ки на казалось бы бессмысленный ритуал.

Восторг подступал все ближе к горлу, и когда зажглась последняя пара эльгм, и вся лестница оказалась залитой светом, я не выдержал и заорал от переполнявших меня чувств. Люди вокруг также взорвались радостными криками. Рядом пищал Байсо, и даже Суиин хлопала в ладоши.

Когда все немного успокоились, я повернулся к девушке и низко ей поклонился:

– Большое спасибо за эту прогулку! Я получил огромное удовольствие от твоего общества и занимательного рассказа.

Глава 8

Когда бледно-зеленый свет эльгм был поглощен желтыми и красными огнями бумажных фонарей, мы засобирались по домам. Оказалось, что с другой стороны холма проходила удобная пологая дорога, по которой могли ездить повозки. Там мы спустились, проводили Суиин до дома ее отца и вернулись к себе, благо, все члены семьи Джин жили в одном районе.

На следующий день, увы, тренировка с брыластым отменилась, так как у Джина Фу на это время была запланирована деловая встреча, где я должен был появиться. Байсо напросился с нами довольно просто: устроил истерику, вроде как он не хочет оставаться без братика. Слезы ручьем, крики до хрипоты, разбитая о пол статуэтка. В результате госпожа Роу потребовала у мужа, чтобы тот взял с собой мальчика. И слезы сразу же испарились.

Но лучше бы я все же позанимался, так как на встрече было очень скучно. Джин Фу и его собеседник, статный седоволосый старик, сидели за столом в одном из ресторанов «Небесной пищи» и разговаривали о какой-то ерунде. Обсуждали погоду:

– …судя по виду, в караване вам пришлось жарковато…

Современные нравы, скорое замужество неизвестной мне девушки:

– … еще совсем недавно была такой крошкой, а теперь невеста! Красавица!

Политическую обстановку в соседней стране:

– … эти черепахи как с ума посходили. После смерти императора никак не могут поделить трон. Сколько просидел старший? Года три-четыре? Теперь вот второй сын взбунтовался. Совсем не уважают волю отца.

И лишь в конце встречи они согласились, что стоит пересмотреть условия прежнего договора и на днях нужно встретиться, проговорить изменения детально. А потом старик решил обратить внимание и на нас:

– Так кто, говоришь, из них будет наследником?

Джин Фу поставил на стол опустевшую чашку и мягко улыбнулся:

– Мы пока присматриваемся друг к другу. Я оцениваю их, мальчики оценивают меня. Я бы и сюда их не привел, если бы не семья…

Старик многозначительно покивал, словно упоминание семьи объяснило ему все. Я же задумался. Джин Фу ни разу при людях не назвал меня или Байсо наследником и не пообещал, что сделает им одного из нас. Он вообще избегал подобных фраз, поэтому когда его афера раскроется, никто не сможет его упрекнуть во лжи. Я носил шапочку наследника? Ну и что, Байсо тоже ее надевал, но при этом мы не занимали места официальных членов семьи. Как учитель Фу представил нас своим родственникам? «Мои воспитанники», – сказал он. Воспитанники – это те, о ком заботятся, кому помогают выучиться и найти свое место в жизни, но они не всегда становятся наследниками или перенимают дело воспитателя.

– Ну старшенький – понятно, начинаешь приучать его к делу. А младшего зачем взял?

– Знаешь, даже не представляю, что они пережили до того, как попали ко мне, но теперь мальчики крепко держатся друг за друга. Байсо, видимо, боится оставаться один. Я и в караван его согласился взять только после того, как понял, что Шен не бросит брата. Вот и сегодня, ты бы видел, как Байсо перепугался, что Шен уйдет без него.

Брат в это время, не поднимая головы, переставлял белые и черные камешки на небольшой расчерченной полосами доске. Иногда он снимал камни и складывал их в кучки, потом ставил туда новые.

– О, он умеет играть в Го? Мой третий внук тоже увлекся Го недавно. Может, твой воспитанник как-нибудь придет в гости и поиграет с ним?

– Конечно, но предупреди служанок, чтобы те не закормили Байсо сладостями, – рассмеялся Джин Фу, – он мастер в их выпрашивании.

– Договорились. Завтра после обеда жду в гости, юный игрок в Го, – сказал старик, поклонился Джин Фу и вышел.

Учитель посмотрел на нас:

– Что ж, первая встреча прошла довольно удачно. Байсо, будет замечательно, если ты подружишься с его внуком.

Словом, это была странная деловая встреча, на которой как раз дела-то и не обсуждали.

На следующую тренировку с Тао Сянцзянем я шел с намерением победить. Я много думал, как лучше применить то, что увидел в технике боя Добряка, и несколько вариантов я хотел опробовать на практике.

Сегодня в зале также были зрители, но помимо охранников там находился один незнакомый человек, и его сложно было не заметить. Огромный, как гора, желтоволосый парень лет двадцати стоял возле стены в расслабленной позе и наблюдал за Тао.

Когда я разулся и вошел в зал, брыластый снова проигнорировал мой приветственный поклон:

– Задача та же самая. Нападай.

Я взял хуа цян, встал напротив Тао и замедлил дыхание. Я подумал, а почему бы не попробовать соединить транс от Швабры и атаки Шрама, нужно лишь найти равновесие, и тогда я смогу также быстро двигаться, но не уставать. Вначале я даже не особо старался достать брыластого, а примеривался, подбирая нужный темп.

Несколько раз я все же соскальзывал в полный транс, для этого достаточно было успокоить дыхание и сосредоточить внимание на какой-то точке, в моем случае – на ступнях Тао, по которым я мог читать его движения, но брыластый сразу перехватывал копье, выталкивая меня обратно.

Через какое-то время я нащупал некий баланс, когда копье летало свободно и легко, но я мог видеть все вокруг себя, в том числе контролировать пространство и не врезаться в стены, но спустя несколько минут Тао остановился, не пытаясь больше уклониться от хуа цяна. Я также прекратил атаковать и приготовился слушать.

– Это никуда не годится, – прошипел брыластый. – Не бой, а танцульки какие-то. Зачем ты приходишь сюда?

– Чтобы научиться сражаться.

– И это неправильный ответ, – я вдруг понял, что Тао был вне себя от ярости. – Что толку в умении сражаться? Да, ты научишься красиво размахивать копьем, сможешь махать им аж три часа вместо пары минут, но зачем?

– Чтобы защитить себя? – неуверенно ответил я.

– Точно! – сказал Тао, как сплюнул. – Защитить. Не допустить появления лишней дырки в коже. Махать копьем, пока кто-то не придет и убьет того, кто на тебя нападает? Нет же, клятое Дно Пропасти, ты пришел сюда, чтобы научиться побеждать! Потому что проигрыш означает смерть. Какая у тебя была задача на сегодня?

– Атаковать тебя.

– Снова нет! Твоя задача – ударить меня. Не просто атаковать, изображать атаки или тыкать этой палкой, а ударить, коснуться, убить. Не пытаться, а сделать. Ты же вместо того, чтобы выполнить задачу, все время думаешь, как лучше это сделать. Как правильно дышать, как лучше перебирать ногами, как перехватить копье, и у тебя это получается. Все, кроме главного. Зачем ты остановился? Почему сейчас ты стоишь?

– Потому что ты встал, – я начал понимать, к чему он клонит.

– И что? Задача не изменилась. Я не сказал, что занятие закончено. Почему ты стоишь?

– Я не могу…

– Точно. Ты не можешь. Потому что не хочешь. Потому что боишься ударить меня. Я смог научить тебя уклоняться, так как твое тело соображает получше головы и не хочет испытывать боль, но не могу заставить нападать. Ты не воин. Ты не идешь к цели. Да у тебя и цели нет. Почему ты стоишь?

Пропасть, я понимал, чего он от меня ждет, понимал, что должен сделать выпад, не изображать атаку, а реально нанести удар так, чтобы брыластый не смог уклониться. Но я не мог. Он стоял напротив меня, безоружный, неподвижный, и даже зная, что он легко избежит удара, я не мог поднять копье.

– Что ж… – прорычал Тао и напал на меня.

Его скорость возросла раза в два по сравнению с прошлой неделей, я отбивался копьем и уклонялся, используя все, чему он меня научил, но сейчас в его ударах не было ни системы, ни логики. Бешеный Харскуль бил руками и ногами, даже из самого неудобного положения умудрялся достать меня, игнорируя блоки копьем.

Транс? Какой тут транс… Я не успевал отслеживать его перемещения, лишь каким-то чудом угадывая направления движений. Я то откатывался назад, то вскидывал копье, блокируя очередной удар, и тут же получал второй с другой стороны, в какой-то момент я отбросил хуа цян, так как он тормозил меня.

Удары сыпались один за другим, в спину, руки, голову. Я чувствовал, как кровь стекала по шее из разодранного уха, слышал, как захрустело что-то в груди, видел побелевшие от ярости глаза Тао, и мне стало страшно. Это уже не учеба, это бойня какая-то.

Когда я свалился на пол и свернулся в клубок, закрывая голову руками, Тао остановился.

– Сейчас ты видел не само стремление к цели, а намек на него. Если бы я захотел тебя убить, ты бы умер в ту же секунду. Занятие окончено.

Я осторожно убрал руки, медленно поднялся и посмотрел вслед брыластому. Ненавидел ли я его? Нет. Боялся ли я? Да. Но больше всего я злился, злился на самого себя. Тао был прав. В прошлый раз я хотя бы честно пытался его достать, сейчас же это и правда было танцульками. Но как заставить себя ударить того, кто тебя обучает?

– Приветствую. Меня зовут Ма Ийнгджи (Ийнгджи – героический), – ко мне подошел тот желтоволосый гигант. Я ему не доставал даже до плеча, хотя и был немного выше среднего роста. – Твой опекун, Джин Фу, просил посмотреть на то, как ты тренируешься, и рассказать немного про нашу академию.

Я тут же поклонился, одновременно стирая кровь с шеи:

– Рад с вами познакомиться. Меня зовут Юсо Шен. Прошу прощения за столь недостойный вид.

– О, это ничего. После занятий с отцом меня порой вообще выносили на носилках, – он говорил так легко и дружелюбно, словно мы были знакомы не один день. – Можешь сейчас говорить или сначала сходишь к лекарю?

– Боюсь, что у лекаря будет немало хлопот. Не хочу задерживать вас надолго.

Из зала к тому времени все вышли, и мы остались с Ийнгджи вдвоем. Он протянул мне кусок ткани и спокойно уселся напротив, скрестив ноги. Это парень вел себя так, словно был дома, но не вызывающе, а вполне естественно.

– Я посмотрел на твою тренировку.

Стирая с лица кровь, я отвернулся. Мне было очень стыдно. Потому я и не хотел уходить к лекарю до разговора, пусть лучше сразу мне скажет, что я слабак.

– И хочу сказать, что тебе нечего делать в академии боевых искусств.

Вполне ожидаемо.

– И дело даже не в целях там или еще какой-то ерунде. Просто мы берем только лучших. Отец, когда создавал академию, сразу решил, что не будет отбирать учеников по магическим умениям или магическому таланту. Только умение сражаться. Только упорство и опыт, – Ма Ийнгджи улыбнулся. – К нам приходят взрослые воины, посвятившие свою жизнь боям, у некоторых за спиной десятки лет тренировок и сотни сражений. Даже я смог поступить в академию со второго раза! Представляешь? А ведь меня с рождения тренировал сам отец.

– А чему учат в академии? Как проходит отбор? Чем потом занимаются? – если честно, я был в недоумении. Получается, что отец этого парня и есть победитель соревнования по зажиганию эльгм, но если он донор, то почему такие странные условия? Он не умеет пользоваться магией? Или не хочет, скрывая свой дар?

– Отбор у нас простой – это турнир. Бои на выбывание. Претенденты сражаются друг с другом по жребию, кто проиграл – уходит. Лучшие остаются. Обычно на турнир приходит больше тысячи человек, мы оставляем примерно пятьдесят из них, но в первый год обучения уходит еще половина, – Ийнгджи сидел не в самой удобной позе так расслабленно, словно пол под ним был устлан коврами и одеялами. И даже сидя Ма был огромным. – Обучают многому, в двух словах не объяснишь, но после окончания академии любой выпускник сможет победить опытного мага, причем без использования заклинаний. Спрос на наших учеников так велик, что желающие взять их на работу выстраиваются в очередь у ворот академии. А самые лучшие попадают в отряд охотников за магами, – тут парень сделал паузу, а когда не дождался реакции, уточнил. – Ты слышал про них?

– Нет. Я же родом из маленького города. У нас и магов не так уж много, по крайней мере, я не слышал про таких.

– А, понятно. Не буду про них рассказывать, захочешь, сам узнаешь. Просто это очень и очень сильные ребята. А насчет тебя… У тебя есть кое-какие задатки, ты неплохо управляешься с копьем, но этого недостаточно. Но если будешь тренироваться с Харскулем, то лет через десять-пятнадцать сможешь прийти к нам, – с этими словами Ма Ийнгджи легко поднялся.

– Погоди, – я оперся на копье и тоже встал. Кажется, Тао снова повредил мне ребро. Боль была точно такой же, как и тогда. – А правда, что твой отец получил право на создание академии за выигрыш в соревновании?

– Да, – кивнул парень. – Я тоже через год-другой схожу поучаствовать. Отца я, конечно, не превзойду, но вторым я точно стану.

– Но как? Разве он не до… не маг? Откуда у него столько Ки?

Ийнгджи рассмеялся:

– А разве только у магов может быть много Ки? У меня уже сейчас объем энергии около ста двадцати единиц, – и он повел бугристыми плечами. – А у папы тогда было еще больше. Конечно, он победил!

Мы распрощались с Ийнгджи, и я поковылял к Тэн-ишэну, лекарю. Сегодня ему предстояло много работы.

Меня сильно зацепили слова Тао про отсутствие цели и то, почему я проигрываю. А выигрывал ли я когда-либо? Была ли у меня цель?

Вчера, стоя на вершине лестницы, Байсо ткнул пальцем в высокое здание, состоящее из нескольких разноуровневых башен и этажей, и заявил:

– Когда я вырасту, то буду жить в таком доме.

Крыша каждой башни была сделана из особого материала и не походила на другие, виднелись и закрытые тонкой бумагой окна, и открытые свежему ветру проходы-террасы, словно весь сыхэюань умудрились уместить в одном здании, сохранив особенности строения и традиционное расположение комнат. Когда на него смотрел я, то восхищался его красотой, изяществом и продуманностью. Когда на него смотрел Байсо, то ставил себе новую цель.

Суиин тогда рассмеялась и сказала, что для этого ему придется основать новый торговый дом, поднять его до лучшего в стране, прожить пару сотен лет, выкупить верхние пролеты лестницы, стать вхожим в императорский город и, может быть, тогда он сможет построить себе такой дом на вершине торгового холма в столице с видом на дворец.

Байсо только хмыкнул:

– Ну, я уже начал работать в этом направлении.

Девушка посчитала это шуткой. А я – нет.

Но так ли уж нужна цель? Вот Мастер живет спокойно в Черном районе, защищает людей, учит их, помогает найти место в жизни. Чем плоха такая жизнь? Конечно, я не знал его прошлого, а судя по шраму на лице, он пережил немало, но в итоге он обосновался именно в том месте.

И почему мы с Байсо, пережив бедность, голод и смерть родных, так по разному относимся к жизни? Брат стремится все вокруг подчинить себе, я – только лишь себя самого, для Байсо деньги и статус играют важную роль, для меня – лишь знания.

В маминых сказках героями сказок были простые добрые парни, которые благодаря труду и учебе преодолевали множество препятствий и в конце получали свой приз, а хитрые торговцы в конце концов всегда оказывались облапошенными. Иногда герой мог случайно найти какой-то магический предмет, например, книгу или меч, который помогал стать ему сильнее. Но в сказках не говорилось о том, что герой мечтал о большом доме или куче лянов.

Да и мама тоже не умела обращаться с деньгами. Я хоть и смутно, но помнил, что когда-то мы жили в большом светлом доме, где было много вещей, какие-то украшения на стенах, потом мы переехали в другой дом, поменьше. И так было несколько раз. Каждый следующий дом был хуже предыдущего, пока мы не перебрались в последний, состоящий из одной комнаты, где только и был стол, пара кроватей, один огненный камень да сундук. Несмотря на то, что мама работала, получаемых ею денег было недостаточно для нашего существования, поэтому большую часть времени мы жили на деньги, оставшиеся после продажи-купли домов.

Видимо, этим я пошел в нее. Да, я ценил деньги, и все, что мне заплатил Джин Фу после приезда в столицу, хранил в укромном месте, не тратя ни цяня. Впрочем, мне и тратить было их не на что, тут меня кормили, одевали, учили, и все бесплатно. Но чем дальше, тем больше я понимал, что не останусь тут надолго, лишь до тех пор, пока мое присутствие в доме учителя Фу было важно для защиты Байсо. Но после прибытия каравана я уйду. Даже если не смогу поступить в один из университетов, то буду работать в охране каравана или все же попрошусь в гильдию начертателей.