Текст книги "Хозяйка чайной (СИ)"

Автор книги: Наталья Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7. Часть 3

Все внутреннее спокойствие, что я обрела, тут же испаряется. Мое тело сжимается в ожидании скандала, но Зверь смотрит на сшитые лоскуты в моих руках с выражением лица, больше похожего на немое удивление с примесью задетых чувств.

– А мне и дырку на штанах зашить не могла, когда жили вместе.

Я кладу полотно на ноги, но не отпускаю.

Как же так? Ведь набор у Алисии был, хотя и на вид почти нетронутый. Она не умела шить?

Но ведь могла научиться, не правда ли?Я говорю:

– Чувствовала, что купить тысячу таких можешь, вот и не зашивала. Зачем пожаловал?

Зверь молча смотрит вокруг. Особое внимание уделяет отремонтированным стульям и дверному проему с дверью. Смотрит раздраженно, но не агрессивно. Не так, словно хочет все снова крушить.

– Почему отказалась от мебели?

– Мне не нужны твои подачки. И да, деньги, что дал Рикки, я верну. Все до горна. Он просто уже потратил, но я быстро заработаю.

Зверь ведет головой так, словно не верит своим ушам. Мышцы лица то напрягаются, то расслабляются, словно его терзают совершенно разные по настрою мысли, и он никак не мог определить, что испытывает.

– Отказываешься от денег, Алисия? Ты? – переспрашивает он.

Ого! Да мужик привык, что его любимая меркантильная до мозга костей. И из того, что я видела в воспоминаниях, у него есть все основания так полагать. Но ничего, никогда не поздно исправлять положение вещей!

– Знаешь, говорят, что женщина по разному раскрывается с каждым мужчиной. С одним она колючка, с другим хрупкий цветок, – недвусмысленно намекаю я.

– Что ты хочешь этим сказать?

Как истинный мужчина, Зверь намеков не понимает.

– Хочу сказать, что сам виноват, что не зашивала. Если отдавать деньги на сторону, когда у самого на попе дыра, то ты заслужил проветривание одного места, чтобы дурацкие мысли вылетели из головы.

– Я поддерживал те семьи, которые еле сводили концы с концами. Мне было в чем ходить.

Звучит благородно, конечно. Но мне надо держать оппозицию.

Я всплескиваю руками:

– Какое лицемерие! У самого денег девать некуда – строит на стороне благодетеля. Наверное, еще и в лагере сыто ел, да? А сам любимую по кругам бедности проверяет: сможет ли сварить три блюда на один горн, зашить дырявые штаны. Следующая стадия – только лизать камни, чтобы излечиться от всех болезней, вместо того, чтобы купить лекарства. Согласна – отлично просто!

Конечно, я выворачивала все в одну сторону. Я уже знала, что Алисия велась на деньги весьма некрасиво, но Зверь тут краше всех. Поэтому я не должна ни намека оставить, что между нами что-то может быть.

– Это обычная проверка на вшивость, Алисия.

– Так я ее не прошла! Зачем женился-то? Зачем пять лет мучил?

Зверь молчал. Я думала, что он снова взорвется, но он как-то слишком сосредоточенно смотрел на лоскуты на моих коленях.

Сказать бы ему, что он свою любимую не спас, а на верную смерть отправил, да нельзя. По факту Алисия теперь неприкаянной душой болтается, и кто знает, какой исход ждет нас двоих.

Спасу ее – спасу себя? Она останется здесь, а я обратно в свое страшное тело?

Как подумаю об этом, все внутри сжимается от боли. Я снова не смогу смотреть в зеркало. Стоит ли того жизнь?

– Кто починил дверь и стулья? – спрашивает Зверь, вырывая меня из своих грустных мыслей.

Я не хочу подставлять мастера – вдруг, влетит еще. Попадет под горячую руку.

– Альдо? – Зверь сам догадался.

– Не порть доброму человеку жизнь за хороший поступок. Ладно? – прошу я.

– Кто я по-твоему?

– Зверь.

– А ты кто? – Он подходит ближе, берет стул и ставит его напротив моего.

– У нас уговор. Я отдаю тебе деньги за чайную, если ты не переступаешь порог, – напоминаю я.

– Я не соглашался. Пока по всем документам это моя собственность, которой я, по доброте душевной, позволяю тебе пользоваться.

Какое же жуткое ощущение у меня внутри! Меня словно душат. Ненавижу быть кому-то обязанной.

– Давай заключим договор аренды.

– Незачем.

– Есть зачем. Иначе я тут и дня не останусь.

Зверь подается вперед. Смотрит внимательно мне в глаза:

– Да? И куда же ты пойдешь? Ты, которая привыкла спать на лучшем матрасе фабрики Курье, постельном белье от Азиру и есть десерты от магической кондитерской?

Он не знает, что это все не про меня. И что настоящая я – запросто. У меня дури хватит. Точнее, жизненной закалки.

– На улицу. Наймусь к Марио в таверно посудомойкой.

– Ты? Белоручка? Даже когда у тебя крошкаа на обед была, ты не хотела идти ни официанткой, ни поломойкой, ни посудомойкой. Что это с тобой случилось?

– Жизнь помотала! – отвечаю громко, глядя ему прямо в лицо.

Зверь окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног.

– Это на тебя так прыжок в воду повлиял? Не пойму, что с тобой случилось.

– Я решила начать новую жизнь. Без тебя.

– Без меня у тебя не выйдет. Со мной. Ты – моя жена.

– Я жена рыжего.

– Официально, ты замужем за мной. А какую личину я надевал – это уже второе дело.

Нет, что что за беспредел? У них тут паспортов нет? Это же какие махинации тут так можно проворачивать!

– Кстати, об этом. Нам нужно развестись. Ты обещал.

Рикки мне рассказывал, что когда муж застал за изменой и сразу сюда отослал, кричал, что пришлет бумаги о разводе. Так вот где они, мои бумаги? Где развод?

Зверь опирается локтями на колени, подавшись вперед, и говорит:

– И не надейся так легко от меня отделаться.

Та-а-ак, а тут только по мужской инициативе разводят? Заявление от женщины принимается? Надо узнать прямо сейчас!

– Тогда я сама подам на развод.

– Тогда, согласно брачному контракту, ты не получишь ничего. Ни-че-го, госпожа Алисия Госси.

Я хлопаю себя по коленям, вполне довольная таким раскладом:

– Вот и ладненько!

Ничего не было – ничего не надо.

Локоть Зверя соскальзывает с его колена от удивления, он чуть не падает.

Глава 7. Часть 3

– Я не ослышался? – переспрашивает он.

Ох, похоже, он привык быть дойной коровой. И мне тут чисто по-человечески его даже жаль. Но я не знаю, как там у них с Алисией было на самом деле. Может, нашлись два одиночества – один привыкший покупать любовь, вторая – ее продавать.

Но теперь – совсем другая история. Здесь я, и я буду жить так, как привыкла.

– Не ослышался. Я подам на развод.

– И ничего не получишь, – напомнил с нажимом Зверь.

– И ничего не получу, – довольным тоном повторила я.

Лицо генерала еще больше вытянулось от удивления.

Я продолжаю:

– И составь, пожалуйста, договор аренды. Не хочу быть здесь на птичьих правах.

Зверь выпрямляется, сидя на стуле, и несколько долгих секунд смотрит на меня и не моргает. А потом молча встает и уходит, не сказав ни слова.

А я выдыхаю и только сейчас понимаю, что все это время едва дышала от напряжения.

– Так ты его любила или нет, Алисия? – задаю вопрос прошлой хозяйке тела.

“Не знаю” – прозвучало в голове.

Наверное, я бы тоже не знала после такого маскарада. Но раз бросила первую любовь ради обеспеченного горожанина, наверное, любила слабо. Ведь когда действительно любишь, то счастье другого превыше твоего.

Про мужа даже не спрашиваю. Ну о каких чувствах речь, когда согласилась выйти замуж через два часа после знакомства? Алисию явно манили огни большого города и толстый кошелек.

По всем этим фактам получается, что она не очень хороший человек, но я, почему-то, не могла ее осуждать. Может, потому, что слышала в ее голове потерянность? Она словно ребенок, что хотел всеми силами выжить. Такой она мне видится. А все дети по-своему эгоистичны.

Можно ли обвинять сироту в желании выжить в этом страшном мире? У нее была красивая внешность, которой она пользовалась. У меня, например, наоборот, внешность отобрали. Мне пришлось пользоваться мозгами, чтобы завоевать себе место в мире, чтобы на меня смотрели с уважением хотя бы на работе.

Вот и наша разница с Алисией: я привыкла добиваться всего своим трудом, а она – внешностью. Так такие ли мы разные? А любовь… Это для меня так сложно.

Сколько лет я по-настоящему не встречалась? Да как раз с момента трагедии. Как только подумаю о банальном поцелуе – тут же в пот бросает. Я уже не помню, как это делается. А о близости вообще молчу – с годами меня комплексы одолелили.Правда, тут тело и внешность совсем другие. И от этого мне не менее нервно.

Хочу ли я отношений?

Вот сегодня, когда Альдо делал мебель, я подумала, что было бы неплохо иметь вот такого мужа рядом. Но Зверя? Этого крушителя? Да никогда.

Я встряхиваю головой, отгоняя скачущие мысли.

Хватит мне решать несуществующие дела – у меня полно настоящих задач. После заключения договора аренды будет совсем тяжко. Мы с Рикки уже в долгах, а в чайной по-прежнему нет народа.

Все, за дело!

Я беру нитку с иголкой, лоскуты, и сшиваю их вместе. Процесс идет так легко, так быстро, что я не замечаю, как за окном поднимается солнца. Странно, а я совсем не устала и не хочу спать. Скорее, наоборот – у меня подъем сил. Почему? Неужели эффект магической пищи бабули?Я встаю, потягиваюсь и смотрю, сколько же заготовок для обивки я сделала. Один, два, три… десять… двадцать пять! Да тут на все стулья хватит!

Неожиданно на прилавке звенит и вибрирует камень связи с таверной “Горный рай”. Я хватаю его в руки и слышу: “Десять кружек кудина!”

Ого, уже на рассвете? Кто-то вчера как следует погулял!

– “Через пять минут буду у вас” – говорю я.

И начинаю заваривать чай. Благо, вода у меня в разных чанах всегда поддерживается нужной температуры – на это Алисия не поскупилась магических технологий.

И через четыре минуты я уже осторожно вхожу в таверну с задннего входа с большим подносом кружек кудина.

– Доброе утро, Марио! – говорю я, видя хозяина таверны.

Он придирчивым взглядом оглядывает напитки, а потом кивает, немного расслабившись. Его помощница тут же перехватывает поднос, ставит чашки к себе на кухонный стол и отдает его мне уже пустым.

Марио тут же рассчитывается со мной горнами.

– Спасибо! За чашками Рикки придет чуть позднее.

– Не отходи далеко. Вчера праздновали юбилей владельца горной шахты, думаю, кудин сегодня будет популярным. Конечно, если подействует.

– Подействует! – смеюсь я.

Но я и не думала, что кудин сегодня окажется настолько популярным напитком. Рикки встает, и мы с ним едва успеваем по очереди носить кружки туда-сюда в похмельное царство.

В нашей чайной пусто, но монеты капают в нашу кассу. Просто удивительно!

Однако, я понимаю, что это – маленькая победа и дело случая. Нам повезло с юбилеем. Но что дальше?

За сегодня мы набрали ровно ту сумму, что потратил Рикки в магической лавке. Но что завтра, когда не будет тех, кто проснулся с больной головой после гулянки?

Мне срочно нужно что-то придумать!

Глава 8. Часть 1

Когда Марио заказал последнюю партию кудина, время перевалило за пять вечера. Я отправилась забирать последний поднос, чтобы узнать кое-что важное.

– Марио, напомни, пожалуйста, где я могу подать на развод?

– Со своим горожанином будешь разводиться? – удивился тот.

– Да.

– Далеко тебе идти, девочка. Это в город нужно спуститься. Там здание мэрии на Центральной улице. Вот тебе туда. Но… Ты уверена?

– Уверена. А ты не мог бы нарисовать мне схему? Хочу завтра же отправиться в путь.

Не буду откладывать на потом такой важный шаг. Сказала – сделаю. Не хочу быть связанной. Все равно пока в чайной нет народа, а Рикки оставлю за старшего. Если что, я научила его заваривать кудин – заказ Марио принять сможет.

Через пять минут я держу в руках символичную схему пути и очень надеюсь, что вся эта символика в виде реки, горы и поворотов мне поможет найти нужное здание.

– Сколько туда добираться?

– Часа два на повозке.

– Поняла. Спасибо.

Личной повозки у меня нет, лошади тоже, зато есть торговый тракт, который идет мимо. Кто-нибудь да подхватит за горны.

Вечером я собираю документы, когда в чайную заходит Альдо. Смущаясь, он мнется на пороге. Ветер приносит запах мужчины, работавшего физическим трудом весь день.

– Добрый вечер!

– Добрый вечер, Альдо. Проходи.

Я вижу у его ног ящик с инструментами и какой-то мешок.

– Я по делу.

– Чай делу не мешает?

– Не мешает.

– А еда?

– А вот она слишком расслабляет.

Мы с Рикки сегодня ели только суп, но нам этого хватило. Там еще осталось, так что я готова делиться скромный и совсем не подходящим для ужина блюдом. Что есть, тем и угощаю. Не в нашем положении пировать.

Альдо быстро берется за дело. Рикки крутится рядом, сначала смотрит, а потом даже пытается помочь. Он так споро избавляется от старой обивки стульев, что я не успеваю следить за его руками. Вот это мой помощник! Вот это будущая опора растет!Оказывается, Альдо притащил с собой целый мешок наполнителя для сидушек. Буквально на глазах старый стул превратился почти в новый, а лоскутная замена сделала его неузнаваемым.

Один минус – чайная пропитывается запахом пота. Я как бы невзначай открываю окна, чтобы пустить свежий вечерний воздух.

Альдо критически смотрит на стул:

– Еще бы лаком покрыть. Что-то я не подумал. Надо было первым делом это сделать.

– Я оплачу эту услугу, но чуть поздно. Пусть пока хотя бы стулья будут. Вы и так мне очень помогли, – улыбаюсь я.

– Да что тут! Женщинам, старикам и детям нужно помогать, – говорит Альдо с улыбкой.

Он принимается за дело, и к позднему вечеру в чайной стоит двадцать пять стульев в новой обивке.

Я знаю, что он после работы и одним чаем сыт не будет. Ставлю на стол тарелку супа.

– Да не стоило! – Он с удовольствием садится за еду.

– Ваша работа бесценна! Спасибо большое. Назовите сумму, сколько я вам должна. Я постараюсь как можно быстрее ее собрать.

Содержимое тарелки исчезает за минуту, после чего Альдо вытирает рот рукавом и говорит:

– Оплачено.

Вот, вроде, хороший мужик, но ничего не екает. Который раз примеряюсь, но… Мне даже не нравится, как он пахнет. Как вытирает рот рукой.

Я вспоминаю запах Зверя. Тот момент, когда он вытащил меня из воды. И тут же внутри все сжимается, а в горле становится щекотно. И его движения… безупречны. Но сам он тот еще говнюк.

Определенно, генерал во мне целую гамму эмоций, в отличие от Альдо.

Весь вечер я поглядываю в сторону входа – не войдет ли генерал и не застанет ли премилую картину. Но его не видно.

Почему-то портится настроение. Я провожаю Альдо, чувствуя невероятную усталость.

Точно, я же не спала. Вот меня и мотает.

Я ложусь на кровать и вижу, что Рикки собирается лечь на полу.

– Иди сюда. Тут нам двоим места хватит. Я сюда головой, ты – в другую сторону.

– Но…

– Никаких но. Нам с тобой надо выжить. Понял? Нет ничего важнее этого.

Сколько раз я повторяла себе эту фразу после ожога кислотой. Тысячу, не меньше. Уверяла себя, что я выжила – это уже прекрасно. Но не всегда этому верила. Утром я проснулась от движения в ногах – первым встал Рикки.

– Простите, не хотел будить, но уже светло.

Да, надо вставать. Мне сегодня еще разводиться.

Я умываюсь, привожу себя в порядок, открываю чайную и даю инструкции Рикки, пока меня не будет. Рассказываю, что поесть, а сама пока не хочу – слишком нервничаю. Оставляю немного горнов Рикки на случай непредвиденных обстоятельств и чтобы сдать сдачу. Часть забираю с собой, часть – прячу в жилой зоне в тумбочке.

И выхожу.На мне самое красивое и сдержанное платье, которое я только нашла в шкафу. Правдо, оно так и кричит о скромном денежном положении, ну и ладно. Разводиться – это же не на светский прием, верно?

Убрав документы в маленькую сумочку, я выхожу на торговый тракт. Первый же торговец соглашается меня подвезти и даже не берет монеты.

– Расскажи лучше историю, – просит он такую плату.

И я соглашаюсь. Уж чего-чего, а этого у меня в загашнике полно. Дорога пролетает быстро, и уже через два часа я стою в начале Центральной улицы.

Впереди дымит, как после потушенного пожара.

– Все здание сгорело! – обсуждают мужчины, проходя мимо.

– Говорят, не только наша мэрия пострадала. Во всех городах до столицы не осталось ни одной целой.

Я замираю.

Ни одной целой мэрии, где я могла бы развестись?

Глава 8. Часть 2

Это случайность или спланированная акция? Что-то мне подсказывает, что второе. Например, резкая пропажа Зверя. То-то я смотрю, не показывается – делом занят. Даже стулья дал все перетянуть спокойно.

Ну и методы у него!

Значит, не хочет разводиться? Ну так еще же столица есть. Там тоже все спалит? А когда построят заново?

Первым порывом хотелось пойти и выяснить с ним отношения, но потом я остановила себя. Нет-нет, чем больше сила действия, тем сильнее противодействие.

Я затихну. Сделаю вид, что не больно-то и спешу с разводом. А потом, как только сделают хотя бы временный пункт регистрации, решительно разорву наши семейные узы.

Семейные узы… Как звучит-то! А я имени мужа не знаю. Все Зверь да Зверь.

“Алисия, как зовут генерала, с которым разводиться будем?”

“Трей Адамс” – тускло вспыхивает в голове.

А почему я больше не слышу голос Алисии? Что случилось?

Или она не хочет со мной общаться?

– Ты не хочешь разводиться? – тихо спрашиваю я.

Душа прошлой хозяйки молчит.

Ладно, не хочет – пусть играет в молчанку. У меня и без того полно дел. Всего-то девяносто дней, между прочим, а они ужас как быстро пролетят.

А я пока в долгах, как в шелках.

Возвращаюсь я в чайную в крайней задумчивости, уставшая, но, почему-то спокойная, как сотня мудрецов.

Пока ехала на повозке в нашу деревушку, много думала, что же делать со Зверем с его решительными методами и зацикленностью на Алисии. Его гордость и мужское достоинство было ущемлено все эти пять лет. Надо его расщемить обратно, а то страшно. После Василия боюсь я таких прытких и непредсказуемых мужчин, одержимых женщиной.

Тут у меня одна проблема – Зверь очень привлекательный мужчина. Он заходит – у меня голова кругом.

Однако, идей, как себя обезопасить пока нет.

Я поднимаюсь по горной тропе к своей чайной, открываю двери и замираю. Рикки стоит за прилавком счастливый-счастливый, а в самой чайной красуются новые стулья и столы, яркие ковры на полу и даже светильники на стенах поменяны.

Все красиво, но… Где мои старые стулья, которые мы с таким трудом переобшили?

И дверь новая, та самая, которую Альдо починил. И из нее, из жилой зоны, выходит Зверь.

Довольный, явно ожидающий похвалы.

И все мое спокойствие сотни мудрецов как ветром сдуло.

– Где моя мебель?

– Как арендодатель я заменил старую мебель на новую.

– Где стулья? – я начинаю суетиться – бегаю между новых шикарных столов и кресел, стульев.

Они, конечно, красивые, но…

Я смотрю на свои пальцы.

– Я всю ночь сшивала лоскуты для новой обивки. Альдо несколько часов снимал и надевал новую обивку. Трей Адамс, где мои стулья? – под конец мой голос срывается на крик.

Зверь смотри на мои пальцы так удивленно, будто первый раз видит десять пальцев на руках.

– Но это все новое. Ты же любишь красивые новые вещи и ненавидишь обшарпанное барахло. За это ты ничего мне не должна. Ты просто это арендуешь вместе со зданием. Тебе же от этого хорошо. Я не понимаю…

– Ты ничего не понимаешь! Я старалась, я вложилась в эти стулья, они стали мне дороги. И не только я – Альдо тоже.

– Альдо и поменял эту мебель, – холодно отвечает Зверь.

Я в шоке смотрю на него. Он это специально сделал? Или просто ему эмпатию на войне отбили?

– Ты обидел человека.

– Ему не нужно было подходить к чужой женщине, – тоном, от которого у меня мурашки идут по коже, отвечает Зверь.

– Я не твоя женщина.

– Моя, пока я не решу по-другому.

Ох как заговорил! Смотрите-ка, собственнические инстинкты из-за Альдо проснулись? Не смог смотреть, как чужой мужик мебель делает в моем доме? Решил выдрать все на корню – оскорбить мастера, да еще у него новую мебель сюда купил.

Я тебя проучу, Трей Адамс. Я научу тебя, что не все покупается и продается.

– Где мои стулья? – спрашиваю я.

– Хочешь сказать – мои стулья? – нажимает тоном он.

Вот как. Значит, давит на то, что это его собственность. Каков нахал! Зажимает меня со всех сторон. Может, Алисия и велась на деньги и прекрасно контролировалась вещами, со мной такая штука не пройдет.

– Так где НАШИ стулья? – мой голос дрожит.

– На помойке. Где им и положено быть, – ледяным тоном отвечает Зверь.

Он в ярости, но я не в меньшей.

– Значит, говоришь, тут все твое? Что хочешь, то и меняешь, так?

У Зверя дернулась щека, но он промолчал.

– Хорошо, – киваю я, а саму всю трясет. – Рикки, собирай чай и наши вещи. У нас есть только чайная тележка – с нее мы и начнем наш путь. Как была с ней, когда встретила тебя, так и расстанусь.

Зверь замирает, словно боится пошевелиться. Я прохожу мимо него, ощущая, как притягательно он пахнет. Но и это меня раздражает.

Достаю из кассы и карманов горны, отсчитываю ровно ту сумму, которую он давал Рикки и кладу на прилавок.

– Теперь мы больше ничего тебе не должны.

Зверь медленно поворачивается ко мне всем корпусом.

Я смотрю на него, ощущая себя разъяренным быком, не меньше.