Текст книги "Грешница"
Автор книги: Наталия Левитина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
По мне промчалась армия мурашек – количеством они не уступали армии Македонского.
– Мадам, мадемуазель, я идти делать десерт! Мой есть подарок от шеф-повар. Я назвать его «Юлия», хорошо? Легкий, низкокалорный десерт с имя мадемуазель, который много шарм, гламур.
Я была повержена признаниями француза. А еще больше – его взглядами.
Марго тоже внимательно меня рассматривала – как насекомое, проявившее вдруг необычное свойство, например экстремальную прыгучесть. Наверное, мама и не ожидала, что я произвожу подобное впечатление на мужчин.
На некоторых мужчин.
На ничтожно малое количество мужчин.
– Ты видишь? – сказала Марго. – Уж если француз в экстазе… А он гурман и ценитель – это прерогатива французских юношей. М-да… Короче, Юлия, пора замуж. Пора. Я жду внуков. Желательно – мальчиков.
– Каких внуков! Ты посмотри на себя! Разве из тебя получится бабушка?
– Дело не в этом. А в необходимости определить твои жизненные цели.
– Мама, ну почему ты давишь?! – возмутилась я. – Я живу так, как мне нравится. И потом, у меня уже есть ребенок!
– ?!!
– Я имею в виду Анечку. Ирину дочку.
– Что?!
Парни за соседним столиком обернулись в нашу сторону. Угроза, гнев, возмущение пропитывали мамин вопль. Марго молчала целую минуту, приходя в себя.
– Нет, ты законченная идиотка, – тихо процедила она сквозь зубы. – Ты просто дура! Ты вешаешь на себя чужие проблемы и чужого ребенка.
– Не оскорбляй меня! Не хочу разговаривать в таком тоне! – гордо заявила я и поднялась с места.
Не собираюсь выслушивать гадости. Анюта не чужой ребенок! Она мое счастье, моя бусинка! И если мама полагает, что я позволю орать на меня, она глубоко…
– Сидеть! – рявкнула Марго.
Я покорно свалилась обратно в кресло. М-да… Когда маман в подобном состоянии – шутки плохи.
– Твоя так называемая подруга прикидывается бедной овечкой. Она несчастная, она израненная! Как с ней несправедливо поступили! А ведь с ее внешностью стоит глазом моргнуть – и сбежится толпа мужиков. Но нет, она не хочет. Потому что на мужчину придется и себя тратить, и что-то отдавать взамен. Гораздо проще приклеиться к дуре подруге. Превратить ее в бесплатную няньку, домработницу и даже добытчицу. Какую часть зарплаты ты тратишь на драгоценную Ирочку?
Я сидела опустив голову.
– Ответь. Сколько ты заработала в прошлом месяце? И сколько из этих денег ушло на Ирочку и Анечку?
Имена, столь приятные моему слуху, мама произносила особым тоном – с издевкой, ерничая.
– У меня несколько источников дохода. Я не знаю, сколько получила в прошлом месяце. И не помню, сколько истратила.
– Не помнишь, сколько истратила?!
Марго душераздирающе вздохнула. Да… Услышать подобное от родной дочери! Ей – экономисту, банкиру. Пока она ловко жонглирует цифрами и ворочает виртуальными миллионами, ее родная дочь не умеет от пяти отнять три. Какое кощунство – так наплевательски относиться к деньгам!
– Хотя бы приблизительно.
– Не помню.
– Я не прошу точных цифр!
– Мама, честно! Я не контролирую, не записываю, не считаю! Дали гонорар – огромное спасибо! Весело живу до следующего денежного поступления.
– Нет, ты просто не хочешь признать мою правоту.
Почему же? Признаю. Да, Марго права. Куда утекает зарплата? Вернее, ее остатки. Туда. Так, что там было в марте?
1. Парфюмированная вода Ultraviolet – Ирише на 8 Марта. Подруга билась в экстазе.
2. Шикарный финский комбинезон с перчатками – Нюта в нем как космонавт. Такое чудо!
3. Новый ортопедический матрас в детскую кроватку.
4. Энциклопедия раннего развития. Роскошный фолиант, 800 рублей.
5. Мясо и фрукты – приношу каждое воскресенье с рынка. А что? Оставить девчонок голодать? И почти каждый день покупаю им булки и молоко – не идти же порожняком, когда забираю ребенка из садика!
6. Два раза ходили в детское кафе. Отлично провели время! Анюта визжала поросенком, когда ее щекотал двухметровый розовый бегемот.
Нет, предварительно я, конечно, оплачиваю свои счета: кредит, коммунальные услуги, телефон… Но то, что остается, – в полном распоряжении друзей. Разве это преступление? Я помогаю подруге растить ребенка! Она одна не справится!
Можно еще раз сходить покурить?
– Твоя так называемая подруга поймала тебя на крючок. Ты любишь ее ребенка, ты, как суррогатная мать, подпитываешь чужого младенца собственными соками.
– Но Анечка – прелесть! И я рядом с ее рождения. Тысячу раз пеленала, вставала ночью, кормила, давала лекарства! Как же ее не любить?
– Вот я и говорю. Ты – бесплатная нянька. А еще – дура…
Гийом самолично принес два десерта. Что-то белое и воздушное стояло дыбом на тарелочке, украшенной росчерком вишневого варенья. Карамельная розочка громоздилась на ореховой клумбе. Ох, неужели придется все это съесть? Да, придется, ведь десерт назван моим именем. Такая честь. Трудно представить отчаяние Гийома, если драгоценная клиентка проигнорирует его профессиональные усилия.
Марго покровительственно кивнула французу. Тот метнул в меня раскаленный взгляд. Я украдкой посмотрела вслед шеф-повару. Мужчина-кузнечик, боксер наилегчайшего веса: узкие бедра, атлетичное телосложение – как у Высоцкого или Трентиньяна. Неяркая внешность, но столько всего подразумевается…
– А Ирина наверняка не тратит на тебя ни копейки.
– Что? – Я не расслышала маминых слов: любовалась крепкой попой Гийома, плотно обтянутой белой тканью.
– Ирина наверняка не тратит на тебя ни копейки.
Я поперхнулась.
– Мам, да ты что! Ей бы счета оплатить, детский садик! Она же мать-одиночка!
– Не знаю, не знаю. Я видела ее на днях. Выглядит чудесно. На ней был роскошный кожаный плащ. Супермодный, сообщу я тебе. И наверное, весьма дорогой.
Супермодный?!
Да этот плащ Ирина носит уже лет семь. Он – как воспоминание о лучших временах.
– Знаешь, почему я никогда не предлагаю тебе денег?
– Потому что я не возьму.
– Нет, ты взяла бы. И я могла бы купить тебе квартиру, машину, открыть счет в банке. Но ведь ты сразу все истратишь на Иру, на Аню, на больную бабушку с первого этажа, отнесешь в церковь, в хоспис, пожертвуешь какому-нибудь фонду.
– Это плохо?
– Это нерационально. А мне, как деловому человеку, и вовсе отвратительно. Каждый должен зарабатывать сам и жить по средствам.
– Я и живу.
Когда жаль денег на единственную дочь, нужно быть особенно изобретательной в отговорках. Пусть Марго скажет «спасибо» Ирине – за то, что она есть. Иначе чем бы мамуля оправдывала собственную скупость?
– Но если ты считаешь меня скупердяйкой…
Опять читает мысли!
– …то знай: я, в отличие от тебя, не стану тратить деньги на чужих детей. Все, что заработала, достанется тебе и Сергею. Только вам, никому больше.
– Мам, давай сменим тему. Скажи, а у тебя в банке все в порядке?
– Конечно, – высокомерно пожала плечами Марго. – Все прекрасно. – Она вздохнула. – Впрочем, я не до конца честна. Совсем не прекрасно. Я чувствую себя рыбаком на льдине, уплывающей в море. От льдины откалываются куски, она становится все меньше и меньше, а вокруг вздымаются ледяные волны.
– Бррр! – передернулась я. Мне внезапно стало холодно. – Но что случилось?
– Конкуренты душат. Члены правления выкидывают коленца. Все не слава богу. Ай, ладно, Юля. Ты ведь все равно ничего не поймешь…
Считать ли наш обед удачным? Несомненно! Давно нам не удавалось поддерживать диалог в течение целого часа. Обычно я сбегала после первых пятнадцати минут. Трудно выдержать, когда тебя пилят – пила вгрызается металлическими зубами в самое сокровенное, лопаются сухожилия, брызжут фонтанчики крови…
Но сегодня обед удался! Правда, бифштекс, обильно смазанный взбитыми сливками, еще долго ворочался в желудке, отравляя существование. Я вполне обошлась бы салатом и сигаретой! Почему так легко нахамить близкому человеку, но трудно отказать незнакомцу? Зачем я давилась десертом в угоду шеф-повару?
Лучше б была добрее с мамусей. У нее серьезные проблемы. Если считаешь себя зрелой личностью, необходимо искать общий язык в первую очередь с родственниками. Нужно приспосабливаться к Марго, а не вставать на дыбы после первого же замечания. Ее уже не изменишь, она забронзовела от успехов, она акула банковского дела. А я маленький неразумный карасик…
В гардеробе ресторана мне передали бонбоньерку с конфетами. Разорвав обертку, я увидела приложенную к коробке записку. «Гийом» – было написано печатными буквами. А внизу – длинный номер сотового телефона.
Уже знаю, что случится, если позвонить по этому номеру. Я все прочла в бесстыжих глазах шеф-повара. Он будет шептать мне на ухо французские слова, грассировать, картавить… И не важно, что все французские глаголы я забыла сразу же после школьного выпускного бала.
Глава 10
Первая удачная сделка
Клиентка, исследовавшая квартиру на Менделеева, 18, выразила желание еще раз осмотреть товар.
– Знаете, я почти созрела, – призналась Елена Антоновна по телефону. – Давайте встретимся в районе четырех.
– Минутку!
Я схватила бумажку, отражающую нравственные метания поездов по железнодорожной ветке завода.
– Елена Антоновна! Вы сумеете подъехать в три сорок пять?
– То есть ближе к четырем?
– Но не раньше, чем без пятнадцати четыре!
– А почему так строго?
– Дело в том, что в три двадцать прибудут другие клиенты.
– Юля, вы обещали придержать квартиру для меня!
– Я стараюсь! Но если вы появитесь раньше и встретитесь с ними, они поймут – объект пользуется успехом. Сработает стадный рефлекс, все захотят именно этот лакомый кусочек.
– Да… Кусочек, конечно, лакомый…
– Сплошное объедение! Поэтому и изворачиваюсь уже сутки, отбиваясь от претендентов. Хочу дать вам время подумать. Но некоторые товарищи чрезвычайно настойчивы.
Девочка, а тебе не говорили в детстве, что обманывать нехорошо?
– Я все поняла. Буду ровно в три сорок пять. Ни минутой раньше!
В три тридцать, судя по расписанию, будет поезд. Я основательно подготовилась: наглухо задраила окна в квартире и принялась ждать. Ровно в половине четвертого в двухстах метрах от дома пронесся компактный товарный состав. Вагонов семь, не больше.
А что? Все не так уж и страшно! Качественные окна отлично герметизировали квартиру, стук колес и подвывания локомотива едва улавливались. Елена Антоновна наверняка поставит себе пару кондиционеров – и связь с внешним миром будет благополучно утеряна. Правда, придется отменить чаепития на гигантском квадратном балконе. Вряд ли гул и стук колес поспособствуют вечерней медитации или беседе в приятной компании.
Впрочем, лично меня вид и звук пробегающих вагонов настраивает на лирический лад. Я люблю поезда. Если бы мне предложили эту квартиру – согласилась бы не раздумывая! И с огромным удовольствием тянула бы коктейль на балконе, поджидая очередной состав. Все равно что сидеть на веранде летнего кафе невдалеке от аэропорта, смотреть, задирая голову, на круглые бледные днища самолетов и думать о том, куда они летят – Нью-Йорк, Париж, Гонконг? Внутри – сотни людей, каждый со своими мыслями, идеями, заботами и радостями. У всех какая-то цель, и через два-три часа они будут за тысячи километров отсюда…
Правда, в поездах, проносящихся мимо элитного жилого комплекса, нет пассажиров. И до Гонконга они тоже вряд ли доберутся…
К чему эксперименты с задраиванием окон и проверкой уровня шума? Ответ ясен: Юлю замучила совесть. Совесть скалилась и мелко покусывала острыми зубками. Но уже была готова вцепиться по-настоящему, брызжа слюной и оглашая окрестности утробным рычанием.
Мне стыдно обманывать Елену Антоновну, поняла я. Но надо продать квартиру. Иначе Ириша вылетит из агентства. Отвратительный, жирный и лысый директор «Квартала» Лев Таиров ее уволит. Подруга нуждается в моей помощи. Прочь сантименты. Честность и стыдливость – чугунные болванки на ногах человека, затянутого водоворотом современного мира. Современный мир устроен иначе. Он не для нежных особ, лелеющих свою совесть…
Елена Антоновна сегодня прибыла не на молочно-сером «лексусе», а на «мазде». Автомобиль, обувь и аксессуары, несомненно, подбирались в тон – сапоги, перчатки, сумка, палантин Елены точно соответствовали оттенку «мазды». Совесть вяло тявкнула и затихла. И правильно! Между мной и Еленой Антоновной лежала бездонная пропасть классового неравенства. Почему я беспокоюсь о том, что шум пробегающих поездов расшатает ее нервную систему?
Елена попыталась одарить риелтора блоком дорогих сигарет.
Ну зачем она это делает?!
– Не возьму, – покачала я головой и покраснела. Но не удержалась и ощупала жадным взглядом блестящий параллелепипед упаковки. Таких сигарет я в жизни не курила. Французские! Знаменитая марка… Ммм, наверное, вкусные и пьянящие, с ароматным дымом!
– Берите, берите, Юлечка!
– Нет, – твердо ответила я. – Не надо. Пойдемте еще раз посмотрим квартиру.
Мы вновь плутали по бескрайним просторам.
– Здесь я поставлю плетеную мебель, стол, – задумчиво произнесла Елена, выйдя на балкон. – Какой великолепный вид!
Да, великолепный. Лес окутан прозрачной весенней дымкой, то там, то тут вздымают в бледное небо суматошные стаи птиц, солнце отливает перламутром, как большая желтая пуговица. Необходимо смотаться отсюда, пока очередной состав не нарушит пасторальную идиллию…
– Балкон лучше застеклить и разбить здесь зимний сад, – компетентно посоветовала я. – Впрочем, вы, наверное, пригласите дизайнера. А вы обратили внимание на паркет?
Да, квартира, как в американских фильмах, продается с паркетом и встроенными шкафами.
– Хммм…
– Какой восхитительный медовый оттенок, правда?
– Вообще-то я собираюсь положить мербау.
– Что, простите?
– Хочу паркет из мербау. Придется поменять.
– А… – протянула я. – Ясно…
Куда нам, смертным, понять такое: мадам собирается содрать почти полторы сотни метров шикарного паркета и уложить новый – с загадочным названием. Впервые слышу.
О боже! До следующего поезда осталось всего пятнадцать минут!
– Елена Антоновна, и?..
– Пройдусь еще разок… Прекрасно… Значит, цену, вы говорите, снизить нельзя?
Двенадцать минут!
– Поймите, от меня это не зависит, – поклялась я и приложила руки к груди. – Хотите – организую встречу с директором? Но он непробиваем. Агентство берет за услуги стабильный процент. Не думаю, что для вас сделают скидку, – ведь на этот объект достаточно претендентов.
И где я научилась так врать?
– Я бы, ввиду симпатии к вам, отказалась от комиссионных…
– Да что вы! – замахала руками Елена.
– …но, поверьте, во-первых, они ничтожны и не сделают погоды. А во-вторых, за эту квартиру я ничего не получу.
– Как это?
Десять минут!
– Просто помогаю коллеге. У нее маленький ребенок, она взяла больничный. Вы представляете, как сейчас работодатели воспринимают больничный лист? Даже быки менее нервно реагируют на красный плащ тореадора. Так вот, если моя коллега не выполнит план, ее просто уволят. И куда она денется с двухлетней дочкой на руках? Я гарантирую: ее никуда не возьмут. Матери-одиночки на рынке труда не котируются.
– Да… – задумалась Елена Антоновна. – У меня крупная торговая фирма. И представьте, в штате нет ни одной матери-одиночки. И никого с хроническими заболеваниями. Отдаю предпочтение молодым, стрессоустойчивым кадрам. А вы, Юля, великодушны. Делаете чужую работу, чтобы спасти коллегу…
Восемь минут!
Хватит болтать!
Изо всех сил мчимся вниз по лестнице, прыгаем в машину и уезжаем!
– Пожалуй, я согласна! – Елена повернулась ко мне с улыбкой. Она ждала ответной реакции – восторженной благодарности.
Я вымученно улыбнулась:
– Нужно внести задаток. Давайте поедем в агентство, оформим бумаги, выпьем шампанского.
Семь минут! А-а-а!
– Юля, решено! Думаю, это удачная сделка. У меня чутье на подобные вещи.
– Иначе вы не стали бы тем, кем стали, – льстиво заметила я.
Надеюсь, прежде, чем сесть в «мазду», Елена не предложит выкурить по сигарете на свежем воздухе.
– Угощайтесь, Юля. Раз не хотите взять в качестве подарка, хотя бы попробуйте!
Елена Антоновна с треском распечатала блок и достала перламутрово-розовую пачку. Я обреченно вздохнула и вытянула двумя пальцами сигарету. Предупредительно щелкнула зажигалкой под носом у мадам. Мы синхронно затянулись, глядя друг на друга.
О-о-о, какое наслаждение!
– Супер? – поинтересовалась Елена.
– Нет слов! – честно призналась я.
Три минуты. Две. Одна. На старт, приготовиться…
Вдали загудело.
– А вы, Юля, не пробовали бросить курить?
– Конечно. Последний раз – сегодня утром. Курить вредно и не модно.
– Да, – кивнула Елена.
Застучали колеса.
– И при курении легкие изнашиваются на пять процентов быстрее, чем если вы просто дышите выхлопными газами городского автотранспорта. – Я повысила голос, пытаясь заглушить звук приближающегося поезда.
– Точно.
Все стихло. Наверное, состав был маленьким. Прокрался, можно сказать, на цыпочках. Я напряженно смотрела на Елену и постепенно наливалась краской. Щеки и уши пылали. Меня поймали на месте преступления. Я попыталась скрыть страшную улику – железнодорожную ветку.
– Вроде где-то проехал поезд?
– Да, промчался, – небрежно кивнула я. Словно подобная малость – поезд! – не стоила нашего внимания.
– Обожаю поезда! – воскликнула Елена Антоновна. – Люблю стук колес, это размеренное покачивание. Ту-тун-ту-тун, ту-тун-ту-тун… В юности много путешествовала – остались приятные воспоминания! Романтика странствий… Тесное купе, чай в подстаканниках, степь за окном, частокол телеграфных столбов… А вы, Юля, раскраснелись. Признайтесь, понравились сигареты?
– Никогда таких не курила! – выдохнула я.
Она обожает поезда!
Она не против иметь за окном железнодорожную ветку!
Уникальная женщина!
– Берите!
– Нет-нет-нет!
– Вы, Юля, упрямая девушка. Ну, ваше дело. Поехали подписывать бумаги?..
Даже если вас преследует почетный пациент психиатрической клиники (Г. Северов) – в жизни все равно есть повод для радости!
Мы с Иришей глушили шампанское. Анюта прибежала с рюмочкой:
– И мне, и мне!
– Ты не представляешь, как выглядел Таиров, когда я привела к нему в кабинет Елену Антоновну! – засмеялась подруга.
– И как же?
– Его изумлению не было предела. Продать квартиру на Менделеева, 18! Это надо умудриться! Юля, ты умница! Как тебе удалось?
– Владею особыми приемами обработки клиента, – туманно объяснила я. – И что же Лев Денисович? Он хотя бы похвалил тебя?
– Так. Буркнул что-то через губу.
– Салажонок невоспитанный!
– Да. Ты только подумай, ему всего двадцать семь. А гонору!
– Надо мне как-нибудь заехать к вам, посмотреть на него.
– Не на что там смотреть, – пожала плечами Ириша. – Самовлюбленный тип. И откуда они такие берутся – пробивные, рьяные?
– А знаешь, подруга, наверное, мы несправедливы к Таирову. Ты представь. Твой начальник – совсем крошка.
– Ничего себе крошка! Он, наверное, центнер весит!
– Я имею в виду возраст. Еще малыш, но успел облысеть. Почему? Потому что чрезвычайно умен. И в свои двадцать семь ворочает миллионами. Прибрал к рукам все агентства недвижимости в городе. Наверняка с мозгами у него полный порядок, раз так ловко ориентируется в обстановке?
– С мозгами у него полный порядок, а с манерами – полный облом. Бегемотище неповоротливый! Хам! Мужлан! – желчно выпалила Ириша.
Досадил же ей Лев Денисович! Даже три бокала шампанского не заставили подругу взглянуть на босса более благосклонно.
Я включила телевизор. У Иры кабельное, шестьдесят пять каналов. Смотреть, естественно, нечего. Единственный плюс – разминка. Пока пробежишь все шестьдесят пять каналов – взмокнешь. Тут тебе и йога, и пилатес в одном флаконе.
– Комиссионные за квартиру я конечно же отдам тебе. Это приличная сумма.
– Глупости!
– Нет, Юля, правда. Ты и так тратишь на нас всю зарплату.
– Не преувеличивай.
– А тебе нужен ноутбук. Долго еще будешь работать на монстре, который тебе одолжил Витя?
– Давай оставим эту тему. Нам, истинным леди, неприлично говорить о деньгах.
– И все равно.
– Что у нас идет вторым лотом?
– А?
– Что теперь мы будем продавать?
– Сейчас!
Ирина бросилась к столу, достала из портфеля папку.
– Вот! Четырехкомнатная квартира в монолите. Адрес: Шостаковича, 73.
– А там какие проблемы? Спрятанная во дворах вертолетная площадка? Закамуфлированная под детскую песочницу атомная электростанция? Выкладывай! Чтобы не получилось как с элитным комплексом на Менделеева!
– Нет-нет, там все в порядке. Хорошая, просторная квартира, неплохой район. И все равно мне никак не удается ее продать! Клиенты приходят, смотрят, пожимают плечами, обязательно к чему-то придираются. Всем чего-то не хватает.
– Я знаю чего. Сказки. Мечты. Уверенности, что именно в этой квартире они наконец-то начнут новую жизнь и будут счастливы. И ты должна нарисовать им такую картинку. Пусть они увидят ее воочию, благодаря твоему искусному описанию.
Задуматься только, я продала всего одну квартиру, а уже устраиваю мастер-класс для менее удачливых коллег! Потрясающая самоуверенность!
– У меня не так ловко подвешен язык, как у некоторых, – вздохнула Ириша. – А как прошла встреча с Маргаритой Эдуардовной?
– Неплохо. Познакомилась с шеф-поваром ресторана. Француз. Зовут Гийом. Он дал мне номер мобильника.
– Серьезно? – изумилась Ириша. – Но зачем?
– Наверно, готов снабдить меня лаврушкой и черным перцем, если у меня они вдруг закончатся.
– Ясно. И что, хорош собой?
– Помнишь актера Жана Луи Трентиньяна? Играл в фильме «Мужчина и женщина» вместе с Анук Эме?
– Такой старый-престарый фильм?
– Да. И очень стильный. Мой любимый. Так вот, Гийом похож на Трентиньяна.
– И ты позвонишь?
– Пока не знаю…
Интересно, а сумею ли я продать квартиру в монолите? После успешного старта меня охватил азарт. Я уже чувствовала себя ловким дельцом, способным продать песок арабам или устроить белошвейкой к Кардену выпускницу ивановского ПТУ.
– Ира! Надпись на стене! – внезапно вспомнила я.
– Что?!
– Я ее разгадала!
Подруга застыла от изумления. Вероятно, сегодня она уже устала восторгаться моими успехам. Да, я была в ударе.
– Скорее! Давай! Ну, что ты тянешь, Юля! Говори! Слушаю!
– Нет, я неправильно выразилась. Надпись на стене я так и не расшифровала. Но моего оппонента вычислила.
– Серьезно? Ты знаешь, кто разгромил квартиру? Кто угрожает тебе?
– Да. Геннадий Северов.
Ириша сразу же вспомнила этого психа. Вернее, изначально мы воспринимали Гену Северова как нормального мужчину. Пока он не доказал свою принадлежность к отряду свинорылых. Думаете, такого отряда не существует? Посмотрите на Гену.
– Постой, постой! Геннадий Северов, арт-директор выставочного комплекса…
– Существо нервное, обидчивое и непредсказуемое, – добавила я.
– Твой неудавшийся партнер.
– Я возлагала на него колоссальные надежды!
– Да… У вас что-то намечалось тогда, в ноябре… Я еще делала тебе прическу для свидания. И ты надела мое леопардовое платье на бретельках.
– Точно.
– Но у юноши случилась осечка.
– Чего он мне и не простил. Словно это я, а не он должна заряжать пулями револьверный барабан!
– И вместо того чтобы как-то сгладить ситуацию, он принялся распространять о тебе небылицы.
– Да. Узнала много нового о собственном организме. Страдаю фригидностью вкупе с нимфоманией, да и вообще прожженная лесбиянка. К тому же неряха с гнилыми зубами, сальной головой и волосатыми ногами. Дурно пахну. И даю всем подряд. И совершенно некомпетентна как журналистка!
– Кошмар!
– Последнее замечание меня убило. Ладно, ноги с косичками и разит, как от портового грузчика. Но пером-то я владею!
– Юля, подожди! Насколько помню, Северов истощился через пару месяцев.
– Он истощился уже при рождении. У него вообще не стоит!
– Нет, я имею в виду его злобствования.
– А, ну да. В начале года до меня перестало доноситься его тлетворное дыхание.
– Так почему же он вдруг опять принялся тебя мучить?
– Откуда я знаю? Весеннее обострение. Голова-то не в порядке.
– А что он хотел сказать этой надписью? Она покоя мне не дает. Думаю постоянно. И что обозначает «подсвечник»?
– Да ничего не хотел. Псих – вот и все объяснение. Начитался Дэна Брауна и решил придать своим выходкам мистический характер.
– И что? Ты ему позвонила?
– Да. Но он, кажется, сменил номер. Надо разузнать новый. И высказать этому ублюдку все, что я о нем думаю.
– Так разузнай!
– Запросто. Единственное но: не хочется. Не хочется слышать его голос, видеть его рожу и так далее. Потому и тяну.
– Но он нанес тебе значительный материальный ущерб.
– Да. И нравственный тоже.
– Нет, Юля. Здесь что-то не так.
В бокале с шампанским играли пузырьки. Они отрывались от стенок фужера и убегали вверх, оставляя за собой белые дорожки. Нюта усадила на диван Винни-Пуха, трех собачек, крокодила, пять мышек и косоглазого зайца. Пушистая команда преданно следила за манипуляциями ребенка. Аня поставила перед каждым зверем рюмочку. Наверное, наша двухлетняя нимфа изображала бармена. В ее распоряжении было две бутылки шампанского. Правда, совершенно пустые.
Домой я вернулась в полночь. Двадцать минут сидела во дворе на ледяной скамейке, смотрела на звезды и курила. В бездонной глубине черного неба лишь одно созвездие было знакомо – Большая Медведица. Этим и исчерпывались мои познания в астрономии. Но и Большой Медведицы хватало, чтобы ужаснуться бесконечности звездного океана над головой.
Все еще в состоянии легкого алкогольного опьянения я сделала страшное открытие: в масштабах Вселенной не только человек, но и вся планета является ничтожно малой величиной. Как несправедливо! Ведь в голове одного-единственного человека умещается целый космос. А когда страдаешь от душевной боли, кажется, что эта боль способна затопить от края и до края всю Галактику.
– Ты есть, пока я есть! – крикнула я Большой Медведице. – Понятно?! Без меня тебя тоже не будет, ничего не будет, ни неба, ни одной холодной звезды. И хватит пялиться!
Но минут через десять на холодном ветру хмель окончательно выветрился из головы, и я оставила пустое философствование. Выбросила в урну окурок и поклялась покончить с курением. Окончательно и навсегда. Дома ждет компьютер. На часах – начало первого. Надо приниматься за работу. Риелторские забавы – это, без сомнения, хорошо. Но статью за меня никто не напишет…
Я разложила на столе подсобный материал: рекламные буклеты строительной фирмы «Спектрал», фотографии, отснятые Тим Тимычем на объектах. Поставила рядом горячий кофейник, чашку… В ящике стола притаилось искушение – последняя пачка сигарет. Больше в доме нет ни одной. Для верности я обмотала ее в пять слоев скотчем. Теперь, чтобы нарушить данное себе обещание, придется изрядно потрудиться.
Что ж, начнем.
Строительная компания «Спектрал» хорошо известна в нашем городе. «Спектрал» давно и прочно утвердился… Имеет прочную репутацию… Репутация компании «Спектрал» давно и прочно…
Черт возьми!
Компания сооружает объекты во всех районах города. Сейчас они затеяли феноменальный проект… проект… объекты-проекты…
Феноменальный – не слишком ли пафосно?
Я начала кусать губы. Статья не шла. Полистала буклеты. Разложила пасьянс. Вернулась в Word.
Строительная компания «Спектрал» создала себе репутацию…
А что такое «Спектрал»? Что обозначает их название? И что там у них с репутацией? С моей репутацией, например, все понятно. Я планомерно и целеустремленно создаю себе репутацию девушки, сдвинутой на здоровом образе жизни. Час назад даже бросила курить. Идиотка такая.
Отодвинула ящик – проверила. Да, моя пачечка, обмотанная скотчем, спокойно лежит на месте. Никто ее не украл. Пока.
Итак, компания «Спектрал». Что они там затеяли? Неужели строительство табачной фабрики? Ах нет. Всего лишь торговый молл. Торговый молл «Бумеранг»… Глупцы! Табачная фабрика – это намного круче. Впрочем, у нас в городе пока нет ни одного торгового молла. Размах затеваемого строительства грандиозен. Надеюсь, там будут продавать сигареты… Какие сигареты?! Ведь я бросила курить. Всего час назад. Мое решение бесповоротно. Пора взяться за ум. Слишком много денег и здоровья уходит на табак!
Изгрызла все губы. Пальцы нервно тарабанят по столу. Ну вот! Откусила полгубы. Здоровье – после отказа от курения – еще неизвестно когда улучшится. А полгубы висит на ниточке прямо сейчас! Не проще ли было бы… Нет! Я стойкая и упрямая! И сдержу слово. А пока выпью натурального кофе. Ириша принесла мне пачку зерен и даже немножко смолола. Буду изображать из себя утонченную английскую леди и наслаждаться свежесваренным кофе. Хватит плебействовать, закачивая в себя литры растворимого.
Лучше бы, конечно, сигарету.
Так, о чем я сегодня должна написать? Черт, забыла. Руки дрожат, в глазах мелькают черные точки. Не вижу экрана. Язык пересох, как Аральское море, и липнет к нёбу. Искусанные губы кровоточат. Трудно дышать…
Телефонный звонок на время прервал мои мучения.
– Привет, малыш! Я не поздно?
Серж! Географически удаленный, любимый братик.
– Совсем не поздно, – обрадовалась я. – Трудовая ночь едва началась. У тебя что-то есть для меня?
– Да, я как раз по этому поводу. Юля, почему не высылаешь факс? Неужели сама во всем разобралась?
Я вытаращила глаза от удивления. Отличная натура для художника-анималиста. Вернее, для художника-рыбиста. Сейчас я похожа на пучеглазого окуня. Хорошо, что Сережа меня не видит.
– Но я отправила факс сразу же после нашего разговора!
– Странно. Ничего не получил.
Наверное, следует убить Виктора. Подлый хакер! Наверняка отправил мой факс не в Москву, а в Гонолулу!
– Но разве ты не мог перезвонить и сообщить, что факс не дошел? – обиделась я. – Ведь я жду твоей помощи!
– Прости, солнышко, у меня столько дел. Отвлекся, а потом и вовсе забыл о твоей криптограмме. Понимаю, я – чудовище. У сестры проблемы, а брат не помогает. Слушай, у тебя, наверное, «мак»?
– Угу, конечно, – язвительно хрюкнула я. – «Макинтош»! А еще «роллс-ройс» и вилла в Каннах. И курю я исключительно гаванские сигары. Проснись, братик! У меня айбиэмка, на которой еще питекантропы вычисляли траекторию движения мамонта! Ты – в Москве, ты ездишь на джипе, ешь омаров и к банкомату без чемодана не подходишь – иначе в чем нести наличные? Ты даже не представляешь, насколько убога жизнь провинции!
– Прости, малыш. Давай мы…
– Да ну тебя! – огрызнулась я, потому что страшно рассердилась на брата.
А ведь всего пара затяжек – и ситуация бы выглядела иначе. Я бы мягко пожурила Сергея за несознательность и пошла отправлять второй факс. Всего два часа ночи, Витя, без сомнения, еще не спит. Он вообще не спит. Как и я.
– Юль, послушай! Ты же работаешь в Word? Зайди в «Символы».
– Зачем это?
– Давай поищи. Вдруг там есть твой подсвечник.
Я, скептически поджав истерзанные губы, подвела курсор к «Вставке», потом к «Символам». Вау! Надо же! Подсвечники вправду красовался в окне среди прочих закорючек.
