Текст книги "Прогулка без морали"
Автор книги: Наталия Рощина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– С удовольствием, – улыбнулся Вадим. – А как к вам обращаться?
– Имя мое ты знаешь, а мама у каждого одна, если ты об этом. Живите счастливо, дети мои. Пусть обходит вас беда стороной. Гладкой дороги не бывает, но главное, выдержать любые испытания.
Вино было выпито, обмен взглядами состоялся. Глаза говорили больше любых слов. Степанида закусила губу и вдруг, словно вспомнив что-то, встала из-за стола. Вышла в соседнюю комнату и вернулась со старинной иконой в руках. Валя знала, что висела она раньше в комнате бабушки и дедушки. Маме она была очень дорога. Она жестом попросила сидящих подойти к ней. Вадим и Валя стали напротив. На них внимательно смотрели глаза Божьей Матери с иконы. Под этим мягким и одновременно строгим взглядом Вадим почувствовал, как сбивается его дыхание. Он быстро посмотрел на Валю и понял, что она волнуется не меньше.
– Хоть вас благословлю, дети, – тихо сказала Степанида. Перекрестила их и поняла, что вот-вот заплачет. – Хотела, чтобы и меня отец с матерью благословили, да, видно, не судьба. И у Валюши я одна. Наверное, она рассказывала о себе немного. Отец уехал, не зная, что она должна появиться на свет. Я и сама не знала. Ждала его всегда и сейчас бы приняла без упреков. Только спросила бы: почему так долго не возвращался?
Степанида замолчала. Еще раз перекрестила молодых и унесла икону. Потом вернулась и пригласила их снова к столу. Вадиму захотелось курить. Он извинился и вышел во двор. Ему казалось, что в последний раз он делал это так давно, что от нетерпения все никак не мог прикурить сигарету. Как только он вышел, Валя подошла и прижалась к матери. Девушку переполняла благодарность за то, что именно так приняла та ее выбор. Она всегда была ей близкой подругой, не каждая дочь скажет такое о матери. Степанида гладила ее спину, не заметив, как слезы полились из поблекших серых глаз. В них была радость за Валюшу. Была грусть оттого, что собственная жизнь превратилась в долгий день ожидания. Некого винить. Она сама решила, что так должно быть. Никого не принимало сердце, словно приворожил ее Сергей Нестеров своими зелеными глазами. Ведьминские, говорят. Они видели ее молодой, красивой, влюбленной, горевшей желанием. Что ж они льются, эти слезы? Пожалела себя все-таки. Не нужно. Праздник ведь какой – дочка нашла свое счастье. Того и гляди, внуков родит, вот будет радость. Заполнятся ее одинокие вечера. Ведь станет она приезжать сюда подышать с ребятней чистым воздухом, попить парного молочка со свежим медом. Степанида немного отстранилась от дочки и, утирая глаза, сказала:
– Что за чепуха получается: слезы сами бегут, шальные.
– Я все понимаю, мамочка. Ты ведь не из тех, кто может, завидуя счастью, строить препоны. А ведь бывает и такое.
– О чем ты говоришь, дочка?
– Представь себе, у меня в группе училась девочка, которая собиралась замуж уже в третий раз. Первые два расстроила ее мать. Та сама прожила долго без мужа, двоих детей подняла. Ее философия сводилась к тому, что раз она не познала счастья, то и дочке это совсем не обязательно. Она ненавидела появлявшихся поклонников дочери, всячески мешала продолжению романов. Так что, в конце концов, девушке пришлось тайно расписаться и переехать к мужу.
– Господи, да разве родная мать способна на такое? Препятствовать счастью своего ребенка, это ж грех какой! – Степанида Михайловна покачала головой.
– Я не придумываю. Спасибо, что ты у меня такая замечательная. Знаешь, Вадим – очень своеобразный человек, но, кажется, ты смогла пробраться в его душу. Он так на тебя смотрел, словно видел перед собой не земную женщину, а божество.
– Пусть он лучше на тебя так смотрит, – усмехнулась Степанида. – Давай уберем со стола и приготовим чай. Я дождаться не могу, когда мы приступим к торту.
Валя засмеялась. Зная, что мама – сластена, каких мало, дочка, конечно, не могла приехать в такой день без лакомства. Недавно открывшаяся кондитерская готовила прекрасные сладости на любой вкус. Там они с Вадимом заказали большой красивый торт с любимыми мамой лесными орехами. Валя вспоминала ее рассказы о том, как девчонкой ходила она в орешник и пропадала там целый день. Когда Валюша посетила этот лес, в нем многое изменилось. Она с подружками не застала того раздолья трав, цветов, ягод, грибов, какое было в ту далекую пору, которую мама так любила вспоминать.
Самовар давно поспел, торт был разрезан. Степанида скользила глазами по нему. Вадим взял блюдце и положил в него большой, полный орехов, украшенный брусникой кусочек и протянул хозяйке. Улыбнувшись, она с удовольствием приняла этот знак внимания. Валя потихоньку попивала крепкий чай со смородиновым листом. Закрывала глаза, казалось, что и не уезжала она вовсе, что время остановилось, что все, как всегда. Только присутствие Вадима не давало полностью погрузиться в призрачный несуществующий мир. Да и хорошо, что так. Он здесь, а значит, впереди новая полоса жизни. У них будет замечательная семья, в которой каждый найдет себя. Скорее бы появились дети. Валя, мечтая, подперла ладонью лицо. У них будут только сыновья. Она хотела, чтобы ее окружали только любимые мужчины. Наверняка Вадим согласится с нею. Мальчики дают больший заряд на всю жизнь, они предполагают совсем другие отношения в семье. Для матери это больший стимул. Она должна всегда быть примером идеальной женщины, создавать у сыновей образ желанной спутницы. Тут вряд ли походишь в засаленном халате. Постоянная потребность быть в форме.
– О чем мечтаешь? – прервал ее мысли голос Вадима.
– Есть одна тема, – загадочно произнесла она.
– Ты для меня как на ладони, так что не пытайся придавать обычному ореол таинственности, – произнес Белов, отодвигая от себя пустую чашку с блюдцем. Валя подумала, что он неисправим. Вечно норовит если не укусить, то хоть ущипнуть. – Валюша, давай поможем Степаниде Михайловне навести порядок и будем собираться. Уже половина пятого, через час наша электричка. Время пролетело, как никогда.
– Нечего мне помогать. Давайте лучше лишнюю минутку посидим поговорим. Посуду мне помыть не проблема, а вот когда вы теперь приедете – вопрос, – поспешила ответить Степанида.
– На него есть очень простой ответ, – поднимаясь, сказал Вадим. – Восьмого марта мы у вас как штык. К тому времени наш медовый месяц будет подходить к концу. Посмотрите, во что превращает романы семейная жизнь.
Валя бросила на него косой взгляд. В нем недвусмысленно читалось желание взять его за грудки и встряхнуть. Вадим подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку.
– Не ершись, дорогая, – и, обращаясь к хозяйке: – Я влюбился в вас, Степанида Михайловна. Говорят, что невеста со временем становится копией своей матери. Если так, я был бы просто счастлив.
– Как хорошо, сынок, что ты не сказал «теща», – улыбнулась та. – Уважайте друг друга и уступайте. Остальное сложится само собой. Из меня плохой знаток семейной жизни, но как женщина я уверена, что все дело в этом.
Когда за гостями закрылась дверь, Степанида быстро подошла к окну и смотрела им вслед, пока две фигуры не скрылись из виду. Хотела проводить их до станции, но Вадим попросил ее остаться дома. Хороший парень, но чуяло сердце, что вулкан страстей скрывается за его искрометными шутками, короткими фразами и многозначительными взглядами. Слишком он красив для одной женщины. Разве если влюбится по самые уши. К Валюте он ОТНОСИТСЯ тепло, но будут ли его глаза всегда смотреть только в ее сторону? Почему она задавала себе такой вопрос? Что-то подсказывало, что нет в его сердце такого чувства, которое испытывает к нему дочка. Может, так и должно быть? Продолжая смотреть на бескрайнее белое пространство, Степанида прижала руку к груди.
– Вот и выросла наша дочка, Сереженька, дождались, слава богу, – отошла от окна. Села за стол и тихонько заплакала. Ей так хотелось разделить с кем-нибудь свое счастье, но собеседника рядом не было. Только одиночество пахнуло холодком, заставив закрыть лицо руками, уронить голову на стол. Впервые за долгие годы она окончательно поняла, что чуда не будет. Столько ждала, выглядела смешной со стороны. Отвергала всех, кто пытался внести смуту в ее понимание жизни, а теперь и сама растерялась. Может, не стоило так идеализировать то, что случилось с нею в то незабываемое лето? Сейчас она была в смятении. Дочка далеко, у нее своя жизнь, а то, чем жила она долгие годы, было просто ее фантазией. Этакая подпитка, придававшая всему смысл. Теперь она снова одна. Реально, надолго, мучительно. Она никому по-настоящему не нужна. Валюшка, конечно, любит ее, но начался другой этап жизни дочки, когда мать отходит на второй план. В ней нет такой нужды, как в детстве, и слишком велико расстояние, разделяющее их. Здесь не только километры дороги, но и состояние души, ума. Валюша стала мудрее, опытнее. Она знает многое о той жизни, которой Степанида не жила и одного дня. Перестав плакать, она начала прибирать со стола. Как много осталось торта. Надо будет пригласить завтра гостей, похвастать надвигающимися событиями. Понедельник вроде и считается тяжелым днем, но надо нарушать такую традицию. Эта мысль помогла Степаниде собраться, быстро убрать со стола. Даже песня какая-то крутилась на языке. Легкий, запоминающийся мотив, незамысловатые слова. Не всегда нужны громкие фразы. Простые слова порой согревают сильнее. Женщина тихонько напевала, постепенно отогреваясь от холода заметавшегося, хозяйничавшего в доме одиночества.
Они расписались двадцать четвертого февраля. Свидетелями этого события стала чета Вороновых. Наташа и Игорь с удовольствием приняли просьбу Вадима. Им очень понравилась Валя, и решение Белова они встретили на «ура». Потом ужин в ресторане, веселый вечер и поздний приезд домой. Родители решили, что компания должна быть сугубо молодежная. К этому времени Валя окончательно переехала с вещами к Вадиму, пообещав Марии Федоровне, что не будет забывать о ней. Старушка слишком близко к сердцу приняла отъезд своей постоялицы. Будто и не было ничего необычного в этих переменах, но привычка жить вместе с веселой, обаятельной девушкой была сильна. Слезы бежали по сухим, морщинистым щекам, когда Валя напоследок обняла ее.
– Вот появится у нас телефон, вообще не будет никакой проблемы в общении. Не сложится прийти, так позвонить всегда можно. Не грустите, милая Мария Федоровна, я никогда не забуду о вас, – Валя почувствовала, что плечи старушки вздрагивают. Чем больше слов говорилось, тем более безутешной казалась та.
Как бы там ни было, началась семейная жизнь, в которой Валя чувствовала себя, словно в спектакле.
Она играет роль хозяйки, Вадим – мужа. Она справлялась со всем легко, была на подъеме. Вадим тоже перестал мучиться поиском идеала, уверовав в то, что, наконец, встретил его. Он по-прежнему ждал ее после работы. Шел, с удовольствием замечая, какими восхищенными взглядами провожают Валюшу мужчины. Она действительно расцвела за последнее время. Ее первозданная красота только начинала раскрываться.. К тому же старенький полушубок из искусственного меха сменила новая дубленка песочного цвета и подходящая шапка. Вот и говори, что встречают по одежке. Главное это или нет – вопрос щекотливый. А то, что выглядеть молодая женщина стала намного интереснее, – факт. Валя не сразу согласилась расстаться с привычными вещами. Она сопротивлялась покупкам, говоря, что еще не время. Вадим еле уговорил ее не тратить молодость на донашивание старья. К тому же его родители выделили определенную сумму в подарок к свадьбе. Нужно было достойно ее тратить. Учитывая, что начался единственный в своем роде медовый месяц их супружества, Вадим предложил не сходить с ума и реально посмотреть на вещи. Это было с его стороны не романтично, прозаично, но от всей души. По-мужски настояв, Белов начал с обновления гардероба супруги. По правде сказать, Вале нравилось его внимание. Она была готова принимать от него любые подарки, не обязательно дорогостоящие. Лишь бы чувствовать, что она ему не безразлична. Лишь бы не стать очередным преходящим этапом его жизни. Третья мадам Белова успокаивала себя очень наивно. Валя говорила себе, что мол, Бог троицу любит. Их брак не распадется на мелкие осколки, как хрустальная ваза после падения. Они нужны друг другу, им хорошо вместе. Они давно привыкли спать вместе. Прошла недолгая пора ее девичьей застенчивости. Утром полусонные поцелуи заканчивались неторопливым сексом. Вечером после традиционного: «спокойной ночи», они сначала удобно укладывались в постели, а потом разгоревшееся желание не давало уснуть допоздна. Они удовлетворяли влечение плоти, каждый раз открывая в любовной игре что-то новое, волнующее. Любимый мужчина всегда рядом, от этого Валя становилась счастливой, окрыленной. Ей стало казаться, что так было всегда. Будто встретились они не прошлым летом, а много лет назад.
Беловых поглотили семейные хлопоты. Начали с того, что Вадим и Петр Петрович прилагали все силы, чтобы поскорее поставить телефон. Столько лет обходившийся без него, Белов-младший вдруг ощутил физическую необходимость такого общения. Ведь одно дело искать на улице таксофон, если нужно позвонить, и совсем другое – иметь телефон в доме.
Когда красный блестящий аппарат занял достойное место на столе рядом с компьютером, Валя прижала трубку к груди, пытаясь сообразить, кому первому она хотела бы позвонить. С кем бы разделить радость? Записная книжка, словно по волшебству, раскрылась на букве «М». Вероника Сергеевна оказалась дома. Не ожидавшая услышать голос своей коллеги, она очень обрадовалась этому. Теперь появилась возможность общаться не только на ходу после работы или в короткий промежуток до начала приема. Став семейной женщиной, Валюша торопилась домой, и Маковецкая, понимая ее, старалась не досаждать разговорами. Хотя именно общение с этой девушкой доставляло Веронике Сергеевне особое наслаждение. Она понимала сказанное с первого раза. Ей не нужно было объяснять долго. Почему-то Маковецкая позволяла себе говорить с нею на запретную тему о давно потерянном покое, женском счастье.
– Валечка, очень рада за тебя. Честно говоря, я себе уже не представляю, как можно жить без телефона. Он не дает мне скучать. У меня дома как бы продолжается прием. Звонят люди, которые не решаются прийти, а в помощи нуждаются. Болтать ради препровождения времени не люблю и тебе не советую – пустое занятие. Пройдет эйфория первых дней, и ты станешь вспоминать о нем только по необходимости, – сказала Маковецкая, представляя, как горит нетерпением девушка оповестить всех знакомых и подруг о знаменательном событии. – Привет мужу передавай.
– Спасибо, обязательно.
– Да, Валюша, я приглашаю тебя и Вадима к себе пятого марта. Повод – день рождения сына. Я всегда отмечаю его одна, а на этот раз, если вы составите мне компанию, буду очень рада. Это будет воскресенье, так что…
– Мы, конечно, придем. В котором часу?
– Утром я обычно иду на кладбище, а в обед, часа в два, жду вас.
– Вероника Сергеевна, можно я пойду с вами на могилу сына, а Вадим приедет уже домой? Не настаиваю, просто прошу.
На другом конце телефонной связи воцарилась тишина. На мгновение Вале показалось, что ее давно никто не слышит. Пауза была совсем недолгой, но девушка успела пожалеть о своей просьбе. Наверное, она позволила себе перейти запретную черту. Она попыталась попасть туда, куда всем ход закрыт. Как неловко получилось. Валя покусывала губы от волнения и собралась извиниться за нетактичную просьбу. Маковецкая опередила ее.
– Конечно, Валюта, я не против, совсем не против. Пойдем к нему вместе. Он будет рад увидеть меня с тобой. Он поймет, что я еще держусь за эту жизнь. Спасибо тебе. В одиннадцать я жду тебя на Раевском кладбище, у входа.
– Я буду вовремя. Всего доброго, Вероника Сергеевна.
– До встречи, девочка.
В трубке давно раздавались гудки, а Валя все стояла, прижимая разогретую теплом ее тела пластмассу. Вадим оторвался от компьютера. Он тоже с нетерпением ожидал появления в доме телефона, но остыл через несколько минут после того, как за телефонным мастером закрылась входная дверь. Он с удивлением смотрел на застывшую жену.
– Але, гараж! – обратился он к ней и увидел, что она, покраснев, положила трубку.
– Ты слышал мой разговор?
– Не имею привычки подслушивать, даже находясь в одной комнате. Я работал и отключился от внешнего мира.
– Маковецкая приглашает послезавтра в гости. День рождения сына хочет отметить в нашем обществе. Ты не против?
– Если это доставит тебе удовольствие, то я «за». Сколько ей самой-то лет?
– Шестьдесят.
– Значит, скоро тебе придется привыкать к новому врачу.
– Знаю, мы говорили об этом. Представляешь, она уже знает, кто займет ее место.
– Чья-нибудь протеже, естественно, – снова вглядываясь в экран компьютера, произнес Вадим. – В этой среде все заранее известно. Есть и другой вариант, когда многие врачи готовят себе смену. Тебя ведь тоже Маковецкая взяла к себе неслучайно. Чем-то ты ей приглянулась. Околдовала она и тебя, жаль только, что ненадолго ваш альянс.
– Я буду общаться с этой удивительной женщиной всегда. Даже когда она выйдет на пенсию и перестанет работать. Не знаю, почему меня к ней тянет? Да, я хотела тебе сказать, что пойду в воскресенье с ней на кладбище, на могилу сына. А с тобой мы встретимся уже у нее дома в два часа, хорошо?
– Зачем тебе это? – Вадим снова пристально посмотрел на жену. Она стояла какая-то растерянная, расстроенная, качала головой.
– Не знаю. Просто чувствую, что я должна тоже прийти туда. Не смотри на меня, как на сумасшедшую. Я действительно не могу поступить иначе, поверь.
– Верю, верю. Поступай как знаешь. Только из своей медицинской практики ты должна была вынести вывод, как вредно перекладывать на себя груз чужих проблем.
Валя ничего не ответила на это. Зачем говорить очевидные вещи? Вадим снова занялся работой. Она пошла готовить ужин. Завтра суббота – короткий день. Он пролетит, а потом настанет воскресенье. Скорее бы, господи. Почему она ждет его с такой тревогой? Даже руки трясутся мелкой, противной дрожью. Вадим прав в одном – не нужно быть такой впечатлительной. Все-таки она – будущий невропатолог, трезвость мышления и стойкость характера надо развивать. Сколько больных, искалеченных жизнью, собственными фантазиями людей встретятся на ее пути. Их проблемы ни в коем случае нельзя откладывать внутри. Надо пропускать через себя, давая выход, находя нужное направление действия. Но не копить в себе, иначе может произойти непоправимое. Все уйдет в сочувственные взгляды, фразы и только. А она должна лечить, помогать обретать душевное равновесие. Для этого сама обязана быть несгибаемой. Она справится. Валя почувствовала, как успокоились руки, ушло ощущение дрожи. Довольная сеансом самовнушения, она стала тихонько напевать любимую песню «Yesterday». Она давно выучила слова, еще занимаясь на первом курсе училища. Услышав знакомую мелодию, Вадим из комнаты стал ей громко подпевать. Их голоса прекрасно сочетались. Когда песня закончилась, Белов зашел на кухню, аплодируя. Он поцеловал Валю и, с улыбкой глядя на нее, сказал:
– Только у меня такая уникальная жена. Готовит ужин и поет на английском языке, фантастика! Я даже рассказывать об этом никому не буду – лопнут от зависти.
– Это я заряжаю пищу и даю установку на добро, – засмеялась Валя. – Мой руки и приходи, у меня все готово. Ты же не любишь остывший плов и стекший салат?
Они прекрасно провели остаток дня. Пару раз еще пришлось воспользоваться телефоном. Первый раз звонила Галина Матвеевна, которая была счастлива, что теперь сможет слышать голоса сына и невестки каждый день. Потом качество связи решил проверить Костя.
– Ну, Петрович, считай, что ты приобщился к прогрессу мировой цивилизации.
– Не говори, теперь я не смогу отвертеться. На каждое объяснение будет один вопрос: «Почему не позвонил?»
– Значит, попался. Но не забывай, что и ты вправе пользоваться этим беспроигрышным вариантом, – засмеялся Костя. – Вообще-то я звоню по делу. Вчера поговорил с отчимом, он гарантирует, что банк «Прогресс» даст нам необходимый кредит. Ты же знаешь моего нового родственника – у него везде все схвачено. Не университеты оканчивать надо было, оказывается, а стать цеховиком. Такая современная, всемогущая каста не с одной пригоршней долларов в кармане. Я эти «зеленые» сам на днях первый раз не по телевизору или видаку увидел. Вообще, это не по телефону. Ты не хочешь встретиться в воскресенье обсудить детали нашего проекта?
Вадим тут же хотел согласиться, но вспомнил о запланированном мероприятии. Положа руку на сердце, его совершенно не вдохновляла перспектива вечера грустных воспоминаний в обществе Маковецкой. Ему пришло в голову, что, может, Валя была бы рада пойти без него и только такт не позволял ей сказать об этом.
– Костик, я тебе перезвоню через пару минут. – Вадим поднялся из-за компьютера и зашел на кухню к Вале. Она колдовала над очередным пирогом к чаю. Кулинаркой она оказалась превосходной. Белов чувствовал, что не может отказаться от приготовленных ею вкусностей и это начинает сказываться на его фигуре. – Понятно, готовлюсь к дегустации, – втягивая носом аромат выпечки, сказал Вадим. – Твой коварный план мне понятен. Откормлюсь, ожирею на вкусненьком, и никакая женщина на меня глаз больше не положит.
– А тебе это нужно? – заглядывая в пышущую жаром духовку, спросила Валя. Голос ее не выражал волнения, но в душе притаился неприятный холодок.
– Никак ревновать вздумала, Сергеевна? – присаживаясь на табуретку, прокомментировал Белов. От него не укрывалось изменение настроения жены.
– Еще чего, – буркнула Валя, – чему быть – того не миновать.
– Ты мне это брось, философ. Твой лозунг о счастье, которое всегда впереди, не сочетается с подобными настроениями. И дело не в пироге и последствиях его потребления, а в том, что я хочу предложить тебе.
– Что же? – Валя села за стол напротив и, подпирая ладонью лицо, застыла в ожидании.
– Скажи, ты будешь возражать, если воскресные мероприятия пройдут без меня?
– У тебя есть альтернатива?
– Да, честно говоря, я должен серьезно поговорить с Костей о нашей будущей работе. Мы собираемся открыть компьютерную фирму. Диссертация – это прекрасно, но условия требуют не останавливаться только на ней. Нам понадобится больше денег, чем когда мы жили порознь, согласись, – Валя кивнула. – Поэтому как мужчина я обязан позаботиться о будущем своей семьи. Думаю, что с Проскуриным у нас все получится. Эта дорожка непроторенная, но очень перспективная. За компьютерами будущее. Пока они стоят баснословные деньги, но скоро все изменится и количество желающих приобрести персоналку невероятно возрастет. Костин отчим поможет нам взять в банке солидный кредит, а дальше надо работать. Думать и работать. Так складывается, что он предлагает встретиться именно пятого. Ты сможешь извиниться за меня и пойти одна?
– Если ваш разговор важнее того, что уже было запланировано, то какие могут быть возражения? – Валя поднялась, снова заглянула в духовку. Пирог был готов. Она быстро выключила газ и достала его из печи.
– Ну вот, ты и обиделась. – Вадим недовольно поморщился. Семейные сцены действовали на него удручающе. – Я ведь ничего не пообещал. Советуюсь с тобой, а ты дуться.
– Знаю я, что к Маковецкой тебе идти с самого начала не хотелось. В конце концов, я не собираюсь заставлять тебя с нею общаться. Спасибо, что мне не запрещаешь. Иди к своему компьютерному брату и будь спокоен, я извинюсь за тебя.
Вадим поднялся и подошел к жене, только начавшей разрезать пирог. Он вдохнул запах ее волос и поцеловал в изгиб шеи. Волосы тяжелым узлом были собраны внизу. Даже такая незамысловатая прическа украшала ее. Вадим в который раз подумал, что у него всепонимающая, любящая жена. Это бесценное сокровище, доставшееся ему случайно. А может, он заслужил его, дважды споткнувшись? Зато Валя как белый лист бумаги, в этом мама права. Только не любыми чернилами на нем напишешь. Одни быстро засыхают, другие растекаются, оставляя пятна. Белов развернул жену лицом к себе.
– У меня уникальная супруга, и я ее люблю, – поцелуй помог Вале немного оттаять от наступавшей обиды. – Ты же все сама знаешь.
– Конечно, бог с тобой. Должна же у тебя быть отдушина. Обсуждай свой бизнес, свои проблемы, пусть у вас все получится. Давай пить чай с пирогом и ложиться. От множества впечатлений сегодняшнего дня я что-то устала.
Они почаевничали. Вадим по достоинству оценил яблочный пирог с корицей. Потом сам сел поработать, а Валя, свернувшись калачиком, быстро заснула. В первые дни, после того как она переехала к Белову, ей было очень трудно привыкнуть к новому месту, к тому, что кто-то спит рядом. Теперь это перестало быть проблемой. Вадим изредка бросал на нее мимолетные взгляды, наблюдая, как Валюша тихонько посапывала. Она натянула одеяло до самого подбородка. Лицо ее было полностью расслаблено. Вадим закончил намеченную работу. Захотелось покурить напоследок, но, зная, как не любит жена запаха сигарет, решил, что не станет этого делать. Примостившись рядом, он прижался к горячему телу, удобно уложил голову на подушку. Сон пришел сразу. Черная бесконечность без сновидений поглотила обоих, подарив блаженный, необходимый отдых.
Следующий день не принес ничего нового. Вадим просчитывал варианты развития предполагаемого бизнеса, а Валя предвкушала приятное времяпрепровождение с Вероникой Сергеевной. Молодая женщина была очень рада такому сближению. Общение с Маковецкой в чем-то помогало ей переживать разлуку с матерью. Степаниде она все уши прожужжала разговорами о том, как ей повезло, что именно такой замечательный человек обратил на нее внимание.
В воскресенье Вадим убежал рано утром, выпив чашку горячего кофе с сыром. Чмокнув в щеку еще не поднявшуюся с постели жену, он пообещал, что позвонит Маковецкой после трех. Валя проснулась совершенно разбитой. Она не могла понять, отчего чувствует во всем теле сковывающую движения и мысли слабость. Хотела сварить себе кофе, чтобы взбодриться. Открыла банку с ароматным напитком и тут же передумала. Остановилась на чае с лимоном и соленом крекере с кунжутом. Вяло, апатично прихлебывала из чашки, стоя у окна. Это было одной из новоприобретенных привычек, успокаивавших ее. Наблюдать за жизнью улицы с высоты. Потом приняла душ, немного подкрасилась. Заплела волосы в тугую косу и не стала укладывать ее при помощи шпилек на затылке. Надела черный шерстяной свитер с высоким воротом, теплые брюки. На улице, несмотря на первые числа марта, мел снег, было морозно и ветрено. Зима не хотела сдаваться, а Валя никак не могла дождаться первых признаков весны. Она любила наблюдать, как тающий, грязный снег превращается в блестящие под солнечными лучами ручейки. Они весело бегут под ногами, сливаясь в шумные потоки у сточных канав. Не обращая внимания на промокшие ноги, мальчишки запускают свои бумажные кораблики. Часто в виде пиратских фрегатов выступают обгорелые спички, которые мчатся безудержно и безвозвратно. Валя всегда останавливалась, мысленно принимая участие в игре. Деревенские мальчишки не замечали в разгаре игры, что кто-то наблюдает за ними. И эта картина приводила душу девушки в гармоничное состояние. В городе с приходом весны ничего принципиально не меняется. Только размытые грязные улицы сменил кое-где растрескавшийся асфальт. Три года Валя встречала весну в Горинске. Конечно, впечатления от просыпающейся природы здесь не те, а мальчишки с их играми те же.
Валя медленно подходила к входу на Раевское кладбище, отмечая про себя, что снега слишком много. Не собирается он пока таять. А может, все будет неожиданно быстро. Пригреет солнышко, и всего за несколько дней превратит бесконечное белое покрывало в островки. На часах было одиннадцать. Валя не любила опаздывать. Она еще раз посмотрела на букет красных гвоздик, который купила неподалеку, возле выхода из метро. Маковецкая тоже с букетом, только оранжевых роз, уже стояла возле ворот кладбища. Увидев Валю, она сразу заулыбалась.
– Здравствуйте, Вероника Сергеевна, – протянула ей руку Белова.
– Здравствуй, Валюша. Ты одна? Все-таки Вадим не смог вырваться с тобою.
– Да, как я вчера и говорила. Но, знаете, что ни делается – к лучшему. Мы сможем говорить гораздо свободнее в чисто женской компании, верно?
– Конечно. Ты что-то бледненькая, усталая. – Маковецкая пристально посмотрела на Валю. – Не заболела?
– Нет, но чувствую себя, честно говоря, паршиво. Это для меня ужасно – хворать. Ничего, просто авитаминоз, синдром весенней усталости.
– Дело поправимое.
– Я тоже так думаю.
– Пойдем, девочка. – Валя взяла Маковецкую под руку, и они не спеша пошли по центральной аллее кладбища.
По обеим сторонам могилы – безмолвные свидетели незаживающих душевных ран. Последнее пристанище. Валя невидящими глазами смотрела на длинную, бесконечную вереницу оградок, памятников, надгробий. Кое-где стояли скорбные фигуры пришедших на свидание. Белый снег почему-то казался здесь лишним. И так достаточно холода. Обе женщины шли молча. Пытаться о чем-то завязать разговор не хотелось. Валя каждую секунду ждала, что Вероника Сергеевна остановится у могилы сына, и ждала слов, которые она произнесет. Наконец они свернули с главной аллеи и, приняв влево, пошли одна за другой, протаптывая дорожку след в след. В этой части кладбища сегодня они были первопроходцами.
– Ну, вот мы и пришли. Здравствуй, Сереженька, с днем рождения, милый. – Маковецкая открыла оградку и зашла внутрь, положила букет на покрытое снегом надгробье. Валя на мгновение застыла, потом осмотрелась. Словно отвечая ее мыслям, Вероника Сергеевна заметила, убирая снег с небольшого памятника из черного мрамора: – Мое место тоже будет здесь. Муж пожелал лежать рядом со своими родителями, это тоже неподалеку. А мне только рядом с Сережей нужно. Подходи ближе, Валюта, я хочу вас познакомить.
Голос ее задрожал. Рука в черной кожаной перчатке стала быстро двигаться по гладкому камню. Снегом была припорошена фотография, табличка с датами. Валя зашла внутрь оградки, положила букет на надгробье рядом с оранжевыми розами, ярким пятном выделявшимися на снежном фоне. Ветер здесь казался потише, снежинки падали почти ровно. Когда Валя выпрямилась, с памятника на нее смотрели уже знакомые глаза. Она видела их на фотографии, которую Вероника Сергеевна показывала ей дома. Красивый, молодой, наверняка добрый, светлый. Об этом говорил прямой открытый взгляд на черно-белой фотографии. Опустив глаза чуть ниже, Валя остолбенела. Внутри что-то разорвалось, горячей волной окатив все тело. Молодая женщина качнулась назад и вовремя нащупала сзади холодные прутья ограды. Она нашла точку опоры, чувствуя, что ноги стали непослушными, подгибались в коленках. Она ощутила, каким тяжелым, неуправляемым стал язык. Валя только и смогла беспомощно посмотреть на Маковецкую, но та ничего не замечала. Все длилось несколько мгновений, показавшихся остановившимся временем.
