Текст книги "Поверишь в любовь? (СИ)"
Автор книги: Наталия Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 16
Сначала заехали к Ляксею в детскую больницу. Настя с удовольствием познакомилась с шестилетним пацаном, с интересом послушала рассуждения маленького мужчины о маме, братьях и сёстрах, его невезении в этом году и планах на следующий. Ляксей планировал повторить поход по Аккемской тропе и добраться до озера Горного духа, которое так не понравилось Насте. «Если мамка разрешит», – благоразумно повторял будущий Конюхов после озвучивания очередного смелого плана.
Он сдержанно радовался подарку от Насти – машинке на радиоуправлении, – и деловито отложил в отдельный пакет яблоки и апельсины, принесённые Ником.
– Скоро мамка вернётся, – пояснил Ляксей. – Малым витамины нужны.
Бабушка Алексея, Надежда Фёдоровна, была менее сдержанной, горячо благодарила Ника, несмотря на отнекивания и отшучивания мужчины, а после принялась рассыпаться в благодарностях Насте, велела кланяться брату, желала ему «деток здоровых», «мира дому» и «женщины хорошей на пути».
– Стыдно признаться, никогда не думала, что толстосумы – тоже люди, ничего хорошего от вас, богатых, не ждала, – лепетала женщина. – А вы помогли Алёшеньке, такие деньжищи уплатили за чужого ребёнка. И Никодим Игнатьевич помог, спасибо ему, не прошёл мимо. Послал тебе господь за доброту мужчину хорошего, держися его, славный он человек.
Настя еле высвободилась из объятий не в меру суетной Надежды Фёдоровны и только на улице выдохнула с облегчением.
– Активная бабуся, – Настя посмеивалась.
– Бабуля действительно колоритная, – согласился Ник. – Но тут с ней полностью согласен. Веселов оплатил транспортировку пацана без вопросов и колебаний. Соточка ему в карму за это.
Настя никогда не считала Влада «толстосумом». Зарабатывал он прилично, но миллионером, как охарактеризовали фельдшер санитарной авиации и Надежда Фёдоровна, он не был, а Настя и подавно. Она в глаза ни одного «миллионера» не видела, если не считать интернета или телевидения, и сомневалась, что увидит когда-либо.
– Всё как и обычно, – улыбнулся Ник на Настины размышления вслух. – Кому-то супчик жидковат, кому-то жемчуг мелковат, слышала такое?
– Слышала, – Настя кивнула.
Подтверждение этой пословицы Настя нашла в доме того самого «одного приятеля Егора», ему точно были и жемчуг, и россыпи алмазов мелковаты.
Добрались быстро, даже с учётом остановки в продуктовом магазине и ужина в ресторане с видом на Телецкое озеро. Признаться, Настя помнила это название только из уроков географии в школе и была поражена размерами озера и его красотой, а ещё количеством отдыхающих. Столько праздно шатающегося народа девушка встречала в курортных южных городках, куда её вывозил папа до того, как они стали ездить за границу, позабыв про отечественный туризм.
Заказ делал Ник, брал исключительно рыбные блюда, даже уху, несмотря на протест Насти. Уха на ужин?
– Стася, непростительно побывать на Телецком и не попробовать местной ухи, ты будешь жалеть об этом всю жизнь.
– Так уж и всю жизнь? – Настя улыбнулась.
– Конечно, – он блаженно потянул носом, когда официант поставил бульонницы перед ним и девушкой.
– Я объемся и стану жирной, – заявила Настя, но отказаться от аппетитно пахнущего рыбного филе не смогла.
– Придётся обеспечить тебе дефицит калорий, – Ник подмигнул. – А то и правда потолстеешь, – он тепло улыбнулся.
– Это когда калорий поступает меньше, чем расходуется?
– Что-то типа. Калории считать я не умею, это скорее по твоей части, а вот за расход энергии могу поручиться, – он сказал так, что Настю бросило сначала в краску, а потом в жар.
Пока они покупали продукты, гуляли вдоль озера, смотрели на переливающуюся синюю гладь воды, Ник обнимал Настю, прижимал к себе, проводил пальцами по открытым ключицам и шее, опускал руку на талию, скользя под пояс джинсов. Сердце у девушки в эти моменты сладко замирало, она купалась в тягучем, томительном ожидании и боялась думать о том, что её ждёт, будто опасалась сглазить. Всё казалось нереальным, происходившим не с ней.
Анастасия Веселова только-только закончила школу, она отлично помнила своих одноклассников, волнение на последнем звонке и выпускной. Настя не могла оказаться на другом конце страны, стоять рядом со взрослым мужчиной, отвечать на его поцелуи и замирать от волнения и счастья. Она должна приходить домой не позднее двенадцати ночи, заранее оговаривая столь позднее появление, быть младшей сестрой и дочерью, но не женщиной рядом с мужчиной.
Это немного пугало, сбивало, при этом невозможно волновало, и Настя замирала в ожидании неизведанного. Она не думала о будущем, о том, что произойдёт, когда появится Влад, и придёт время возвращаться домой. Здесь и сейчас девушку настигали настолько острые, мучительно-сладкие ощущения, что не было никаких сил противиться им.
В живописном селе с непривычным для европейского уха названием Артыбаш на берегу того же Телецкого озера, Ник остановился у одного из домов. Несмотря на сумерки, почти ночь, уверенно зашёл в калитку, громко приветствуя огромного пса, рвущегося с цепи. Настя успела испугаться за Ника, уж слишком недружелюбным и опасным выглядел пёс, как на пороге появился мужчина, примерно одного возраста с Ником, а следом женщина лет шестидесяти. Уже через десять минут Ник загрузил в багажник внедорожника пакеты с рыбой, заявив, что преступно побывать на Телецком озере и не попробовать таймень, ускуч, хариус и налима.
– Это дом твоего приятеля в Артыбаше? – вместе неудобного вопроса о происхождении рыбы спросила Настя.
Село Артыбаш, как и Аккемская долина, находилось в пограничной зоне, наверняка и в природоохранной, вряд ли ловля рыбы была легальной. Впрочем, утверждать точно Настя не могла, да и не интересовало её это, по большому счёту.
– Нет, дальше. Там нет населённого пункта.
– Как это?
– Так. Просто одинокий домик в лесу на берегу озера.
– А не опасно?
– С охраной – нет.
– Там и охрана есть? Ого!
– Хозяева редко бывают, живут в Подмосковье. За домом присматривают и охраняют, иначе, сама понимаешь, ничего бы уже от него не осталось.
– А какой смысл иметь дом на Алтае живя в Подмосковье?
– А какой смысл в недвижимости в Хорватии или на Лазурном берегу?
– Отдыхать, наверное, – Настя пожала плечами. – Как только обзаведусь недвижимостью в Хорватии, обязательно расскажу тебе – зачем.
– Надеюсь на это.
«Просто одинокий домик» оказался трёхэтажным срубом, источающим запах кедра. Огромный холл поражал высотой потолка, с которого свисали монументальные люстры из витого кованого металла и дерева, в том же стиле были сделаны светильники на стенах и нечто, отдалённо напоминающее торшеры. Камин под стать дому, такой же большой, находился в углублении, там же стояло несколько мягких диванов и кресел кремового цвета, и два таких же, как и люстра, кованых стола. Углубление было примерно, как две, а то и три Настиных комнаты и раз в пять меньше основного холла.
– Осматривайся пока, – кивнул Ник и пропал в глубинах дома.
Ошалевшая Настя ходила по первому этажу, рассматривая фоторамки с лицами неизвестных людей, впрочем, мужчина на одной из старых фотографий показался девушке смутно знакомым. Скорее всего, дом принадлежал какой-нибудь публичной личности. Ник, по словам Нади, был лучшим на курсе и «врачом от бога», может, он спас какого-нибудь «толстосума», и тот в благодарность разрешает пользоваться домом?
Наверх вела широкая лестница, огибающая холл по кругу так, что с любого участка лестницы был полностью виден первый этаж, включая углубление для камина. И снизу лестница полностью просматривалась. Немного жутковато, в духе Тима Бёртона.
Из холла вело несколько неприметных дверей, Настя двинулась туда, где скрылся Ник. Ничего особо примечательного там девушка не обнаружила. Две ванные комнаты, две уборные – всё большого размера, под стать холлу, – и кухню, где и находился Ник, перекладывающий продукты в холодильник. Кухня, к слову, тоже была огромной, светлой, без кованых люстр и столов. Она казалась ещё больше из-за окон с нарочито простыми занавесками в мелкий цветочек, с подхватами. Эдакий стиль кантри, только с Алтайским размахом.
– Ну как? – Ник хлопнул дверцей холодильника и улыбнулся Насте.
– Впечатляет, – а что ещё могла ответить Анастасия Веселова?
Дом действительно впечатлял, был огромным, основательным и немного мистическим, пах деревом, смолой и ещё чем-то, похожим на сухие травы. Будь этот «домик приятеля» раз в пятнадцать меньше, Настя не удивилась бы, увидев здесь Йеннифэр из Ведьмака Анжея Сапковского.
– Мы зажжём камин? – спросила Настя.
– Если захочешь. Предупреждаю, тепла от него не так уж и много – неудачная планировка. Если собираешься соблазнить меня какой-нибудь кружевной штучкой прямо на шкуре у камина, ничего не получится. Замёрзнешь и заболеешь.
– Можно подумать у меня есть кружевные штучки, – проворчала Настя.
Были у неё мысли купить что-нибудь соблазнительное, она даже заглянула в отдел нижнего белья, пока Ник отошёл в продуктовом магазине. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы она отказалась от своей идеи. Приличный магазин нашёлся вскоре, только Настя смутилась и при Нике не зашла.
– У тебя жутко соблазнительная пижама с утятами, удивляюсь, как я сдержался.
– Боялся ангины, поцелуи со мной опасны, – девушка совершенно по-детски показала язык.
– Обошёлся бы без поцелуев, – Ник сделал шаг вперёд, встав вплотную к Насте, она нервно сглотнула от близости и предвкушения.
– Как без поцелуев? – не успев задать вопрос, девушка сообразила, насколько глупо она выглядела в очередной раз.
Он сделал ещё один шаг. Настя отступила к стене и замерла, оказавшись в захвате мужских рук, одна из которых закинула её безвольную от неожиданности руку на шею Нику, а вторая провела по линии пояса джинсов от позвоночника к застёжке впереди и обратно, притягивая к мужскому телу медленно и неумолимо.
Перехватило дыхание. Девушка приоткрыла рот, но вместо губ почувствовала на своих губах большой палец, он провёл несколько раз по контуру, скользнул внутрь и снова вернулся к контуру, чуть надавливая. Настина рука непроизвольно провела по горячей, напряжённой шее, нырнула в волосы – они оказались удивительно мягкими, шелковистыми, несмотря на то, что выглядели жёсткими, – а потом огладила плечи, не замечая, как продвинулась совсем немного вперёд, упираясь животом в эрекцию.
– Видишь, даже мысль о грёбаных утятах заводит, – хрипло проговорил Ник, вдавливаясь твёрдостью в Настю, качнув бёдрами и заставляя её замереть, а потом покрыться потом, ощущая тяжесть внизу живота и то, как участилось собственное дыхание.
Настя не нашлась, что ответить, просто закрыла глаза и тянулась за Ником, его дыханием по коже, скользящими движениями рук, ставшими и вовсе откровенными, когда дёрнули коротенькую молнию и прошлись по краю трусов – хлопковых, без кружевных изысков.
– Тебе не нужны изыски, чтобы я хотел, как чумной, – прошептал Ник в шею Насти, задевая губами, не целуя. – Только твоя неопытность спасает тебя, Стася.
Настя простонала. К чёрту неопытность, у них всё уже было, прямо сейчас она хотела Ника и хотела отчётливо, как никогда и никого в жизни. Она хотела почувствовать его в себе и на себе, даже без поцелуев. Ей понравилась эта игра, нравилось, что тело её плавилось от прикосновений, а между ног пульсировало от желания.
Горячая рука прошлась под тесными джинсами, обхватывая ягодицу, а потом ловко, Настя не заметила как, спустила деним до коленок, дальше одним движением избавляя от ненужной ткани, та же участь постигла футболку. Ник окинул взглядом девушку, отодвигаясь на полшага, и снова его руки вернулись к пылающему телу. Девушка только и могла, что выгибаться навстречу и пытаться расправиться с пуговицами рубашки, упорно не поддающимися. А когда пальцы Ника прикоснулись к хлопку белого белья, Настя издала нечленораздельный звук, отставляя ногу в сторону.
Промелькнула мысль, что стоя должно быть неудобно. Она не была уверена, но всё-таки разница в росте была приличной, а сесть было некуда, кроме кухонного стола. До него надо добраться, девушка же уже висела на Нике, слишком сосредоточенная на собственном удовольствии, чтобы сдвинуться с места.
– А… – Настя попыталась выговорить вопрос, но вместо этого простонала, слушая и не веря, что этот сладкий звук принадлежит ей.
– Не сейчас, Стасенька, не сейчас, – слышала она сквозь туман и расплывающиеся точки в глазах.
Потом настигшая её лавина наслаждения не дала Насте не только слышать, но и дышать. Несколько простых движений руками, и она окончательно повисла на шее Ника, стекая по его телу, понимая краем сознания, что держится на ногах не своими усилиями. Хлопок вернулся на место вместе с сознанием Насти, она, моргая, смотрела на Ника. Одной рукой он держал девушку, прижимая к себе, а другой убирал от её лица волосы.
– Видишь, можно без поцелуев, – он спокойно подмигнул и осторожно выпростался из рук Насти, всё ещё аккуратно придерживая девушку.
– Так не считается, – пробубнила недовольно Настя, ей снова стало неловко. Выходило, Ник сделал ей приятно, а она? Теоретически девушка отчётливо понимала, что нужно сделать, а практически решиться было сложно. Тем более с Ником. Откуда бралась эта неловкость, жгучее смущение, она не знала, не маленькая ведь, всё понимает.
– Почему?
– Ну… это не до конца.
– А мне показалось, что ты кончила, – он ответил с улыбкой, по которой было понятно – ему не показалось, он точно знал об оргазме Насти. И о том, как его достичь, знал лучше, чем она.
– Не считается, не было полового акта, – твёрдо проговорила Настя.
– Стасенька, ты ещё не готова, выражаясь твоими словами, к половому акту в позициях, которые возможны в этом помещении.
– Я вообще-то не девственница!
– Знаю, только не так уж и далеко ты ушла, давай уважать твою физиологию.
– А твою физиологию кто уважит?
– Ты, сегодня, немного позже, – с этими словами мужчина нагнулся и с улыбкой оставил лёгкий поцелуй на губах Насти.
– Я могу и сейчас, – набрав воздуха, выдала отважная Анастасия Веселова, заметив, как Ник, отходя, оправил ширинку, совсем немного поморщившись.
– Нисколько не сомневаюсь в этом, – он посмотрел на Настю, уголок губы поехал наверх и по девушке скользнул взгляд… едва ли опасный или высокомерный, но мурашки, выступившие между лопаток, и холодок, пробежавший по спине, были пугающими.
Ник отошёл на пару шагов, и Настя посмотрела на него ещё раз. Она точно знала, что ему тридцать два года, выглядел ли он старшего своего возраста или младше, было непонятно. Небрежно откинутые ото лба тёмные волосы в беспорядке, губы в непонятной усмешке и скользящий взгляд. Никодим был высоким, широкоплечим. Закатанные рукава рубашки демонстрировали сильные загорелые руки с выступающими венами, несколько расстёгнутых пуговиц – тёмную растительность на груди, убранную под машинку, никакой эпиляции. Длинные ноги в тёмных джинсах и всё те же носки, что и утром, с черепами. Он показался бы девушке взрослым и невозможно далёким, если бы не эти носки…
Настя глянула на свои ноги, её носки были такой же дурацкой расцветки. Спохватившись, что так и стоит почти голая на чужой кухне, она подхватила вещи и рванула в холл, чтобы там перевести дыхание и одеться. Ник благоразумно оставил её наедине со своими мыслями.
Глава 17
Камин всё-таки разожгли, вернее, развёл огонь Ник, а Настя лишь смотрела с любопытством и улыбалась, как чумная. Даже заподозрила, что в дровах содержатся какие-нибудь запрещённые смолы – не может человек быть настолько счастлив без причины, а Настя была.
Ужин был лёгкий, рыбный, раз уж они на Телецком озере, и приготовил его Ник. Настя решила, что сделает завтрак. А сегодня она на правах гостьи нежилась в мягком покрывале, устроившись на одном из диванов. В помещении было тепло. Ник и вовсе облачился в лёгкие домашние брюки и майку, Настя куталась скорее для ощущения уюта, его было в достатке, но всё равно не хватало.
Ник продолжил начатый на кухне разговор. Наверное, от него и появлялось чувство неудобства и даже стыда.
– Всё-таки, какие у тебя планы на будущее? – спросил Ник.
– Кем я стану, когда вырасту?
– Хм, да, кем ты станешь, когда вырастешь?
– Не знаю, – Настя пожала плечами.
– Совсем не знаешь?
– Кем я могу стать?.. Могу в медицинский колледж пойти, Вилена устроит, от дома недалеко, удобно. Влад говорит, возьмёт к себе, буду почту разбирать или кофе подносить, – Настя поморщилась.
– Ты хочешь почту разбирать или кофе подносить?
– Я и в медицинском учиться не хочу, вообще-то.
– В мед не лучшее для тебя решение.
– Почему это?
– Зачем терять минимум шесть лет жизни на образование, которое не пригодится? Лучше лыжным инструктором в Альпах работать.
– Ты всегда знал, что будешь врачом?
– Нет, конечно, – Ник засмеялся. – Мне карьеру дипломата прочили, я назло поступил в медицинский, думал, уйду с первого курса. Не ушёл.
– Понравилось?
– Да, – Ник спокойно пожал плечами.
– Надя сказала, ты хороший врач, первый после бога. Целеустремлённый и талантливый.
– Зуева у нас восторженная личность, почти творческая, и говорит ерунду. Врач я обычный, не первый и не пятый после бога. Наденька у нас уникум – да.
– Почему?
– Потому что уролог. Женщина-уролог – это странно… а она хороший уролог, лет через десять станет лучшим.
– То есть, мужчина-гинеколог – это нормально, а женщина-уролог – странно?
– Хирург-уролог – ещё более странно.
– Сексизм какой-то.
– Врачи – самые большие сексисты, ты не знала этого? – Ник засмеялся.
– Не знала. Откуда?
– Вокруг тебя много врачей.
– Значит, они удачно скрывают своё сексистское нутро, в отличие от тебя.
– Просто я честный.
Настя чуть было не ответила, что мужчина не может быть честным, только промолчала, не хотела выглядеть ещё более глупой, чем постоянно выглядела. Вечно что-то скажет невпопад, не к месту или некстати. Речь всё-таки о работе, да ещё в такой сфере, где Настя ничего не понимала, а она, как глупая школьница, всё переводит на личное. Какое отношение имеет некая Аллочка, или та Марина к честности Ника? Тем более, он Насте ничего не обещал, кроме, пожалуй, безопасности. Она вовремя прикусила язык и смолчала.
– И о чём подумала твоя симпатичная головка? – Ник сощурился и оценивающе посмотрел на девушку.
– А твоя? – мгновенно ответила Настя, тут же заливаясь румянцем.
– Ста-а-а-ся, никто никогда не делал ей такого комплимента, – Ник закрыл лицо руками, закатываясь от смеха. – Могу рассказать, о чём она думает, строго между нами, естественно.
– О чём? – Настя изо всех сил постаралась выглядеть если не искушённой, то заигрывающей.
Ник пересел с пола на диван, нагнулся к девушке, просовывая одну руку под кашемировый плед. Настя прикрыла глаза, невольно раскрыв губы, когда мужчина навис над ней, вдавливая в мягкость дивана.
– Думает о твоих губах, Стася, – Ник наклонился и шептал близко-близко к лицу, задевая губами губы, – о твоей груди, – губы покрывали лёгкими поцелуями шею, иногда выпуская кончик языка, который быстро проводил по коже, оставляя после себя сонмы мурашек и удовольствие. – Создали же такое совершенство, Стасенька, – Ник бесцеремонно поднял её футболку и впился глазами в Настину грудь, обволакивая взглядом. – Идеальная форма, – проговорил хрипло.
Губы скользнули по одной груди, отдавая должное её совершенству, а потом по другой, в то время как первую продолжила ласкать горячая ладонь.
– Думает о тонкой талии, сладком пупке и… – каждое предложение, каждый слог, Ник подтверждал не только шёпотом, но и лёгкими поцелуями, распаляющими Настю всерьёз.
Она уже не думала о том, насколько это будет удобно или неудобно, больно или нет. С досадой понимала, что Ник снова остановится, который раз за вечер, но оттолкнуть, разозлившись, не могла, как и настоять на своём. Разговоры перемежались с поцелуями, поцелуи с желанием, желание с остановкой.
Неизвестно, чьё терпение испытывал Ник и чего именно добивался. Настя плыла на волне своих эмоций, от которых не хотела отказываться, надеясь, что мужчина всё-таки сдастся ей или себе, если быть честной.
Через час разговоров и поцелуев Настя узнала, что Ник уехал из родного городка после одиннадцатого класса, поступил в медицинский вуз. Позже родители также перебрались кто куда, а дома осталась только бабушка, та отказывалась уезжать и даже перебираться в квартиру «приличней». Дела отца Ника пошли в гору, он мог позволить себе купить новую жилплощадь для своей матери. Только бабушка была на редкость упрямой и скандальной, так что всей семье пришлось смириться с таким положением вещей.
Ещё, оказывается, родители Ника развелись, причём, когда он уже учился в институте. Это удивило Настю, разве в таком возрасте разводятся?.. Причину Ник не назвал, сказал только «банальная история», из чего Настя сделала вывод, что его мама не избежала участи обманутой жены. Ничего удивительного. Если Ник похож на отца, мало кто устоит перед таким мужчиной. Настя, например, не устояла, а ведь она ничего о нём не знает, кроме того, что он точно не женат официально, хотя… И не хотелось думать, что Ник обманывает, а ничего другого в голову не приходило.
– Стась, всё-таки скажи, о чём думаешь? У тебя такое сосредоточенное личико, словно вычисляешь определитель матрицы третьего порядка.
– Что? – Настя очнулась. – Это что-то из высшей математики? Я даже ЕГЭ завалила, какая высшая математика?
– Не вижу связи, если честно. Не наговаривай на себя, необходимый минимум ты набрала.
– Поэтому меня каждый встречный спрашивает: «Что ты теперь будешь делать после фиаско всей жизни, Настя? Куда пойдёшь учиться? Как не пропадёшь, сирая и убогая?»
– Не хило вас в школе накрутили, – Ник качнул головой, то ли в удивлении, то ли в осуждении, девушка не разобрала. – ЕГЭ этот ваш – не показатель вообще ничего. Не слышала скандалы с поступившими на бюджет «стобальниками» без знаний русского языка за третий класс начальной школы? У тебя двухсторонняя пневмония была в апреле, какой ЕГЭ, какая подготовка?
– Отговорки.
– Здравый смысл. Захочешь поступить – поступишь. Значит, не хочешь. Нигде не указано, что человек в восемнадцать лет должен точно знать, чего он хочет. Когда в сорок не знают – это грустно, и то не всегда, а в девятнадцать – нормально. Я в девятнадцать бухал да девок портил, ЕГЭ я и сейчас провалю, а в юности ещё и проспал бы по синему делу.
– Ты же целеустремлённый! Как и Влад, и Надя – уникум.
– Наденька – уникум, тут я ничего не скажу, если и водятся за ней грешки, то не моего ума дело. А Веселов оправдал свою фамилию по юности, как и я. Нашла на кого смотреть, Стася, – Ник засмеялся. – Рассказать, как мы первый раз на Аккеме кутили? Веселов только поступил, отмечать начали ещё в поезде, да так напились, что станцию проехали. Влад твой разлюбезный в такие сопли был, что думал, Надя – ангел, спустившийся с небес. Ручонки, трясущиеся тянет к Наде, «Аве Мария» поёт.
– У него же слуха нет!
– Слуха нет, а голос есть, громкий, на весь плацкарт. Просил благословить его на грехи тяжкие.
– Грехи тяжкие?
– Что ещё в восемнадцать на уме? Только грехи: прелюбодеяние, чревоугодие.
– Благословила? – девушка начала смеяться, сначала тихо, потом всё громче. Она не помнила Влада в этом возрасте. Он остался расплывчатым пятном, ассоциацией с чем-то добрым, тёплым, любимым, родным, а на фотографиях в этом возрасте – тощим долговязым подростком с тонкими длинными руками. Настя только сейчас подумала, в какое чудо-юдо влюбилась двадцатилетняя Надежда Зуева, студентка второго курса медицинского вуза.
– А то! Ведро взяла у проводницы и окатила холодной водой. Он едва головой не проломил верхнюю полку, подпрыгнул и орал ещё минут десять отборным матом. Как нас милиция не загребла, до сих пор не понимаю.
– Это не мой брат!
– Да-да, Влад Веселов серьёзен, как бактериофаг!
Настя смеялась, представляя пьяного брата в восемнадцать лет, орущего на весь плацкартный вагон «Аве Мария», и не могла остановиться. Теперь-то он серьёзный, занимает важную должность, предпочитает одежду итальянский домов мод и заказывает вертолёт, чтобы посмотреть на Аккемскую долину с высоты птичьего полёта.
– Так что не накручивай себя из-за экзаменов. Немного отдохнёшь, осмотришься, всё решим, – Ник подмигнул, встал и подал Насте руку. – Спать?
Спальня находилась на третьем этаже. На втором было несколько гостевых комнат, как сказал Ник, но свои вещи и вещи Насти он отнёс на третий этаж. Огромное, под стать дому, помещение вмещало в себя только гигантскую кровать с изголовьем из натурального дерева, перетекающим в две прикроватные тумбы, и заканчивалось окном в пол с тяжёлыми, тёмными гардинами. В отличие от всего дома, где на окнах либо не было занавесок, либо висели светлые, полупрозрачные, декоративные, никак не скрывающие ни жильцов дома от окружающего мира, ни окружающий мир от жильцов. Из спальни выходило три двери: в коридор, откуда и зашли Настя с Ником, в гардеробную комнату, поразившую своим размахом, – Настины несколько футболок и ветровка смотрелись на хромированных вешалках как бедные родственники, – и в ванную комнату.
В ванной Настя застыла. Помимо белоснежной раковины на столешнице такого же кипенного глянца была установлена душевая кабина – огромная, как и всё остальное в этом доме, за стеклянной ширмой, с несколькими лейками, множеством режимов и даже подставкой, чтобы облокотиться с комфортом или сесть. И, наконец, ванна – белая, большая, овальной формы, напоминающая небольшой бассейн. На третьем этаже… Настя не понимала, как эта конструкция, наполненная водой, не проламывает пол. Хозяин дома был оригиналом и не самым прагматичным человеком на свете. Композицию завершал зеркальный потолок и зеркальные же вставки в полу и стенах, создавая впечатление почти бескрайнего помещения.
– Ты хотела принять ванну по-человечески, – сказал Ник, присаживаясь на край ванны и настраивая воду. – Твой шанс.
– Получается по-королевски, – Настя улыбнулась. – Никогда не видела ничего подобного… – она обошла ванную по кругу, проводя рукой по кафелю, мрамору, зеркалам и граниту. – Твой приятель богатый человек…
– В общем, бедным его назвать нельзя, – согласился мужчина.
– А ты давно его знаешь?
– Давно.
– Странно, а я никогда не слышала про этого приятеля. Влад его, выходит, тоже знает.
– Слышала, просто не помнишь, как и про меня, – Ник отвлёкся на воду, а потом протянул два пузырька с пеной для ванны, на выбор. – Персик или малина?
– А может, это приятельница? – Настя уставилась на Ника. Откуда у приятеля пена для ванны эксклюзивной марки косметики? Почему-то снова засветилась в голове лампочка с надписью: «Аллочка». Как ни уговаривала себя Настя не ревновать, ничего у неё не получалось. Была бы она старше, наплевала бы на всех Аллочек скопом и получала удовольствие, а она, девятнадцатилетняя, стоит посредине шикарной ванной комнаты в поражающем воображение доме-тереме, рядом с красивым, взрослым мужчиной и мается от необоснованной ревности. Не дура ли?!
– В некотором роде, – ответил Ник и вышел из ванной со словами: – Ныряй.
Всё-таки она форменная дура! Почему нельзя получить удовольствие от общения с интересным мужчиной, набраться сексуального опыта, отдохнуть с шиком и комфортом, раз уж представился случай? Почему Настя вечно что-то придумывает, говорит невпопад, удивляет сама себя то глупостью, то ревностью, то идиотскими вопросами…
– Сороки унесут, – улыбаясь, заявил Ник, когда вернулся через время.
Он быстро скинул одежду и без церемоний забрался в ванну к Насте. От Ника неясно пахнуло сигаретным дымом, скорей всего он курил айкос, хотя раньше Настя не замечала за ним пагубной привычки.
– О, тёпленькая пошла, – сказал, крутанув кран с водой.
– У?
– Точно заставлю пересмотреть кинокомедии, как минимум, – он дёрнул Настю за ногу, она проехала на попе и впечаталась в мужское тело, машинально упираясь ногами, расставив их в стороны.
Тут же руки Ника обхватили Настю и стали гладить по спине, ниже, перебираться вперёд, на грудь, живот, внутреннюю часть бедра. Девушка качнула бёдрами, закрыв глаза в удовольствии. В воде это ощущалось совсем по-другому. Горячая вода словно будила спавшую до этого чувственность, и Настино тело начинало отвечать на совсем лёгкие, невесомые ласки. Ник целовал её долго и исступлённо, почти фанатично, позже попуская, переходя на щемящую до слёз нежность.
Настя смотрела на происходящее со стороны, в зеркала, и не верила, что видит себя. Что длинноногая девушка, обхватившая ногами поясницу атлетически сложенного мужчины – это она. Что это её грудь, упругая, со светло-розовыми сосками, вовсе не маленькая для её телосложения, ложится в большую мужскую ладонь и млеет от тягучего удовольствия. Что это она бесстыже откинула голову, подставляя шею и грудь под поцелуи, а потом так же бесстыдно раздвинула ноги, позволяя себя ласкать. Что это её руки, найдя член, сначала изучающе скользили по головке, стволу, ниже, а потом и ласкали, пытаясь довести до логического конца, а Ник время от времени останавливал, прижимая её ладонь к бедру, шепча шутливые ругательства.
И это она, Настя, изнемогала от ласк и внезапного острого понимания, что сейчас Ник не остановится, от болезненного желания и собственных стонов. От проникновения, лёгкой боли, от мужского чертыхания вперемешку с восторгом и словами любви. И даже от того, как легко в них поверить, вот так, лёжа поперёк огромной кровати, засыпая на груди мужчины, который за ночь вошёл в тебя два раза, а в третий остановился усилием воли, сказав, что хорошего понемногу.
Настя не представляла, как она проснётся утром, какими глазами будет на него смотреть, что скажет ему. Она засыпала под утро удивительно счастливой и хотела, чтобы это счастье продолжалось вечно.
По её подсчётам на вечность им была отведена неделя, если с Белухи Влад с подругой решат возвращаться Аккемской тропой, пешком, как и мечтала неугомонная Наденька.
