Текст книги "Беспризорница: любовь Соболя (СИ)"
Автор книги: Наталия Богатенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 11
До позднего вечера Соболь занимался делами, не выходя из кабинета. Когда он купил этот дом, в этой комнате была библиотека, но времени читать книги у него не находилось, и он обустроил здесь рабочее место. Книжные стеллажи никуда не делись, теперь их огораживала ширма, замаскированная под кирпичную кладку, иногда Максим приходил туда, чтобы отдохнуть.
На завтра была назначена стрелка с московской братвой, если всё пойдёт удачно, вскоре в столице откроется первое легальное казино, а при дальнейшем удачном раскладе Соболь планировал и вовсе перебраться жить в сам город. В Подмосковье, конечно, хорошо, спокойнее, как считал Рыжий, но нет тех возможностей для ведения бизнеса, как в Москве. А Максиму хотелось расширить границы, не прозябать же вечно в этой глуши.
Договорившись с Романом о завтрашней встрече, дав указания пацанам из охраны, мужчина выключил скайп, и захлопнул крышку ноутбука. Бутылка из-под виски пустела на журнальном столике, в пачке осталась последняя сигарета. Устало размяв шею, Соболь нехотя выбрался из удобного кресла, и вышел в коридор.
Кабинет располагался на втором этаже, в паре метров от спальни Влады. Дверь в отведенную ей комнату была чуть приоткрыта, слабая полоса света просачивалась в щель, и Макс замешкался у лестницы. То, что произошло днем, не давало покоя. Хотя, что особенного было-то, только поцелуй.
Ноги, не повинуясь голосу разума, понесли его вперед. Он мысленно дал себе установку, что входить не станет, просто взглянет, спит ли девчонка. Если нет, он узнает, ужинала ли она, и на этом всё. Сам Соболь ограничился пачкой чипсов, которыми закусывал спиртное, и сейчас чувствовал тупую, ноющую боль в черепе.
Голову простреливало с затылка, не помешало бы проглотить пилюли перед сном. Дойдя до тусклого света, стелющегося по паркету, Макс поднял руку, чтобы постучать, но так и не сделал этого. Невольно затаив дыхание, шагнул ближе к двери, слегка её толкнул, зная, что никакого скрипа не будет. В поле зрения попала часть интерьера спальни. Шторы были плотно задернуты, сумрак скрадывал очертания мебели, и разглядеть кровать не удалось, слишком узкой была щель.
Какое-то время Соболь стоял, слушая собственные вдохи и выдохи, а ладонь его словно приросла к косяку. Непонятный совершенно порыв, который пригнал его сюда (неведомо, кстати, зачем), всё еще владел им. Облизнув пересохшие губы, мужчина тихо позвал:
– Влада…
Задержал очередной вдох, напряг слух, но ответа не последовало, и Максим шумно освободил легкие. Воздух со свистом вышел из них, обжигая, причинив мимолетную боль. Пальцы его сжали дверную ручку, потянули на него. Какого хрена он творит, думать совсем не хотелось.
Лажа какая-то… Уже не получалось усыпить совесть убеждениями, якобы это не более, чем обыденное беспокойство за девочку. Ну, куда она отсюда денется, на окнах сигнализация, во дворе охрана и собаки. Псы, разумеется, натасканы и выдрессированы, но Владка-то об этом не в курсе. Да и куда ей бежать, она же понимает, что её ищут, а здесь самое безопасное место.
От ментов-то Максим её защитит, а от себя самого? – внезапно кольнула отрезвляющая мысль. Он замер на пороге, избегая смотреть в сторону кровати, и усмехнулся. Да, вот только увлечься маленькой девчонкой ему и не хватало.
– Пришел почитать непослушной детке сказку на ночь? Или поцеловать в лоб перед сном? – нарушил тишину язвительный шепот.
Он повернул голову, сунул руки в карманы спортивных штанов. Влада сидела, подложив подушки под спину, и он успел заметить, как она спрятала под одеяло потрепанную книжицу, и не торопилась вытаскивать из-под него руки. Писала дневник, как многие девушки?
– Или хочешь проверить, не стащила ли я чего? – продолжала издевательски улыбаться гостья, подтянув колени к груди.
На ней была пижама, которую он купил в числе прочих вещей, и Максима это порадовало. Во-всяком случае, не возникнет грешных желаний, как несколько часов назад, когда она предстала перед ним в том платье. Крой-то был свободный, но под ним легко угадывались очертания фигуры, да и в ванной он успел тогда увидеть слишком многое.
– Ты ела чё-нить? – небрежно спросил он, пряча за этим тоном смятение.
Она медленно покачала головой, не сводя с него странного взгляда.
– Аппетита нет. И в холодильнике ни фига, кроме сыра и ветчины. Я к таким деликатесам непривычная. – она уселась удобнее, по-прежнему держа руки под одеялом. – так и будешь подпирать дверь? Входи. Сам говорил, что в своем доме ни у кого разрешения не спрашиваешь. Наверное, дубликаты ключей от всех дверей тоже есть? Бессмысленно запираться, да?
Глаза её блестели, и у Максима закралось подозрение, не пила ли она алкоголя. Пока он торчал в кабинете, девчонка вполне могла спереть из бара бутылку горячительного. Её поведение наводило как раз на эти размышления. Он подошел к кровати, резко наклонился и втянул воздух возле её рта. Владка дернулась от неожиданности, но не отпрянула.
Так и было, от неё разило перегаром, смешанным с мятой. Пыталась убить запах жвачкой, наивная.
– Пить в одиночестве – верный путь к алкоголизму. – назидательно произнес Соболь, выпрямившись, и глядя на Владу сверху.
Ему, впрочем, должно быть по барабану. Он ей кто, нянька? Девчонка совершеннолетняя, поздно воспитывать. Да и не ему, если уж совсем по чесноку.
– Я нечаянно. – заявила она нахально, – перепутала, думала, ты там сок хранишь. Бутылка-то без этикетки была, шоколадом пахла.
– Щас еще скажи, что коньяк никогда не видела.
– Не видела, и не пробовала. – предсказуемо кивнула Владка, – сам подумай, откуда у Люськи дорогущее пойло бы взялось. Она паленую водку покупала, иногда дружки её вино таскали. Портвейн за две сотни.
– Сюда давай. – приказал Максим, протянув к ней ладонь.
Она нахмурилась.
– Бутылку, говорю, давай!
– Ты что, всерьез считаешь, что я под одеялом прячу её… – девчонка коротко хохотнула, но, уловив на его лице злость, перестала кривляться. – там она, я всего-то глоток сделала. Гадость такая… Честное слово! Ты думаешь, я пропащая, раз выросла с Люськой, да?
Он молча пожал плечами, и тогда Влада вскочила с кровати, сердито насупилась, и её прорвало:
– Вот, значит, какого ты обо мне мнения?! Если меня отдали под опеку этой суки, то я, получается, ничем не лучше её?! Да я даже не курила ни разу! И пиво несколько раз пробовала, да и то, за тем, чтобы не выделяться из толпы! Со мной же дружить никто не хотел, нищебродкой обзывали, жертвой неудачного аборта дразнили! – у нее осип голос, и последнюю фразу она надрывно прошептала: – ты такой же, как все, судишь по тому, что видишь, тебе плевать на меня, как на личность! Тоже мне, защитник сироток! А ты всех несчастных да бездомных к себе приводишь, а? Отмыться, накормить, героем себя показать, а потом трахнуть и вышвырнуть за ненадобностью?!
Она метнулась мимо него, выбежала в коридор, и, спотыкаясь на длинных штанинах пижамы, устремилась вперед. Максим тихо выругался, решив, что сейчас не время выяснять отношения, как бы себе шею не переломала с дуру. Настиг он Владку посреди лестницы, обхватил сзади, и силой оттащил к перилам. Она яростно сопротивлялась, пыталась его лягать, но не смогла вырваться.
– Короче, слушай и запоминай. – чеканя каждое слово, рявкнул Соболь, не очень ласково смахнув с её раскрасневшегося лица спутанные волосы. – тебя тут никто, бля, не держит! Мне по хрен, чё ты обо мне придумывала, дурёха, можешь валить на все четыре. Ты, в натуре, думаешь, что у меня больше напрягов нет, кроме как тебя в постель уложить?! Мозги включи. Хотел бы трахнуть, лишилась бы целки в первый же день. Давай, заканчивай истерику. Хочешь уйти – проваливай. Но учти, уйдешь, больше ко мне – ни ногой. Усекла?
Её трясло в беззвучных рыданиях, но проявлять жалость Соболь не желал. По-хорошему бы, пощечину ей влепить для ускорения успокоения, или по попе отсыпать, но женщин он не бил, а вариант второй нравился ему еще меньше первого. Сомнительно больно прикасаться к этой её соблазнительной части тела. Опять же, демоны начнут одолевать, а если поддастся на их провокации, Владка ему доверять не научится никогда.
– Не надо материться. – вдруг тихо и внятно сказала она, подняв на Максима опухшие глаза, и икнула. – сам говорил, что женщин уважаешь.
Он хмыкнул, не зная, смеяться или осадить её. Злость испарилась, да и Влада уже перестала брыкаться, и Соболь разжал руки. Влада с независимым видом отступила назад.
– Кто готовит поздний ужин?
* * *
На следующее утро Влада встала раньше хозяина дома. За срыв, случившийся накануне, ей было очень стыдно, но с этим пришлось как-то жить. Сделанного не исправить, хотя она осознавала, что обвинения в адрес Максима были несправедливы с её стороны. Он вовсе не такой плохой, каким она его назвала. И, конечно, мнение о нём у неё сложилось совершенно иное.
Более того, симпатия никуда не исчезала, и в том, что девушка чувствовала к Соболю, было что-то пугающее, ибо непривычное, новое. Влечение, вот как это называлось.
Он появился в гостиной, когда Владка смотрела выпуск новостей по местному каналу. О происшествии с Люськой упомянули вскользь, и в общих чертах, мол, женщина, на которую пару дней назад напал неизвестный и пытался ограбить, благополучно идет на поправку. Офигеть, подумала Влада, – как всё обставила мачеха. Да что у неё было красть-то?!
О ней самой ни звука. Хорошо ли это, девушка не знала. Возможно, Людмила решила не писать заявление, и риска выходить на улицу больше нет? Ей нужно найти недорогую комнату, чтобы было, где жить первое время, и встретиться с Нелли. Если женщина всё еще хочет, чтобы Влада работала на неё, одной заботой становится меньше.
– Пахнет чем-то… Чё это, блины, что ли? – удивленно спросил Соболь.
Поспешно убавив на телевизоре громкость, Владка обернулась к мужчине. Он, судя по влажным волосам, только что был из ванной, и она смущенно зацепила взглядом его широкоплечую фигуру. Он на ходу застегивал пуговицы на синей рубашке, значит, собирался уезжать. Старательно отведя глаза, чтобы не пялиться на проглядывающую голую грудь Максима, она сцепила пальцы в замок.
– Ты не любишь блины?
– С чего такой вывод? Люблю, но мне их никто не стряпает на завтрак. В кафе совсем не такие, как домашние.
Она неопределенно кивнула. Блин, немного неловко за вчерашнюю истерику. Но Соболь вроде не намеревается затрагивать эту тему, уже легче. Она со стыла сгорит просто, если он начнет разговор о том, что было накануне.
– Хм, переоделась, наконец. А тебе ничё, идет. – бросил он, подталкивая её в сторону кухни. – смотрю, тряпки ты всё-таки вернула обратно.
– Какие? – не поняла она, оглянувшись.
На его гладко выбритом лице мелькнула усмешка.
– Ну, те, которые выкинула в окно. – бесстрастно подытожил Макс.
Влада прыснула со смеху, и он тоже широко улыбнулся. Ага, поверил, что она реально одежду выбросила! На такое она не способна, просто хотела его разозлить, уж очень сама смутилась. Неправильно это, чтобы посторонний человек тратил на неё деньги. И так живет в его доме, ест на халяву, спит в уютной постели, а не скитается по вокзалу вместе с беспризорниками.
– Ну, в общем… Они немного помялись… – пробормотала, пригладив складки на узких белых джинсах.
Сказала, и тотчас замолчала, поймав пристальный взгляд Максима. От того, как он смотрел на её ноги, обтянутые штанинами, Владке вдруг стало некомфортно. Снова вспыхнули щеки, и захотелось убежать, спрятаться, уединиться там, где он бы не смог её увидеть.
Она была подавлена и растеряна одновременно. Соболю слишком очевидно было интересно её разглядывать, и это сбивало с толку. Он отказался её поцеловать, и даже чем-то вчера пригрозил в случае её повторной провокации, но сейчас Влада остро ощущала, что между ними буквально повисло напряжение.
Он уселся за стол – стойку, придвинул к себе поближе тарелку с горкой дымящихся блинчиков.
– Чё притихла, маленькая? Давай, угощай.
Она бочком протиснулась за его спиной к разделочному столу, достала две чашки. Запах кофе разнесся по кухне, Владка покосилась на Максима. Неловкость не исчезала, и девушка снова напомнила себе, что надо сегодня же заняться поисками жилья. Конечно, Нелли приютит её на рынке, но теперь эта идея казалась Владе неудачной.
– У нас нет малинового варенья, пришлось обойтись магазинным джемом. – сообщила Влада, украдкой за ним наблюдая.
– Ты выходила в магазин? – пригвоздил её к месту вопрос.
– Н-нет. Ты же приказал мне сидеть тут и не высовываться! – возмутилась она, сев напротив него.
– Откуда тогда джем? – ткнул Соболь пальцем в баночку.
– Паша привёз. – сухо отрезала Влада, задетая тем, что он ей не поверил.
* * *
Пашка, его охранник. Макс деловито намазал густую консистенцию на свернутый в рулон блин, и пытливо посмотрел на насупившуюся девчонку. Отчего-то столь простое упоминание о парне заставило его испытать кратковременную вспышку раздражения.
– Подружились уже? – произнес-то вроде невозмутимо, но чересчур резко, вновь столкнулся с Владой глазами.
Глава 12
Честно говоря, разговор больше напоминал допрос, и Владка была растеряна. В общем-то, охранник Павел её не интересовал, и слово «дружба» было неуместно в общении между ними. Ну, да, она обратилась к нему с просьбой съездить в магазин, а еще они несколько раз поболтали, потому что ей было скучно, но на этом всё. Поэтому, странная реакция Максима на её слова, что Паша как-то поучаствовал в приготовлении завтрака, удивила девушку.
Дожидаясь, пока Соболь уедет, Влада помыла посуду, мысленно строя план на сегодняшний день. Выбраться в город труда не составит, Пашка уже обещал её подвезти до рынка. Конечно, его хозяину знать об этом незачем, опять ведь начнет злиться. Вот только из-за чего?
Владке втайне хотелось думать, что Максу пришлось не по душе её сближение с Павлом потому, что он приревновал. Но это же глупо и нелепо. С какой стати, Соболю её ревновать?
– Одевайся, поедешь со мной.
Он возник на пороге кухни внезапно, заставив Владу вздрогнуть. Она оглянулась, и обомлела. Таким, в дорогом пальто поверх стильного пиджака и темных брюк она его еще не видела. Сейчас это был не понятный, пусть и опасный, главарь бандитской шайки, и не насмешливый, «домашний» покровитель. Пожалуй, этот образ её впечатлял сильнее, чем два предыдущих.
– Куда мы едем? – стоило усилий отвести от него взгляд.
А смотреть на него хотелось снова. Владка отвернулась, вытерла руки вафельным полотенцем, главным образом, чтобы потянуть время и дать себе успокоиться. Сердце, наивное, гулко отбивало удары, а задерживать дыхание, чтобы не ощущать терпкого запаха морского бриза, было задачей не из легких.
– Как – куда? На поиски лоха, который подмахнул твоей мамаше завещание.
У Влады екнуло в груди, неприятным осадком отозвалось где-то внутри. Затевать какие-либо тяжбы с Люськой за право наследования дома она не желала, вернее, заранее знала, что ничем хорошим это не закончится. Ну, найдут они с Соболем того нотариуса, а что им это даст? Ведь всё по закону, Людмила – наследница мужа.
– Максим, в этом нет смысла. – покачала она головой, подняв, наконец, на мужчину глаза. – Люська меня со свету точно сживет, если я сунусь в это дело. Ты же сам видишь, она, на что угодно пойдёт, чтобы избавиться от меня!
Он сделал к ней шаг. Секунду пристально разглядывал её лицо, и предательское смущение снова разлилось по щекам девушки. Она перестала и вовсе дышать, когда теплая ладонь Макса легонько пробежала по её подбородку к уголку рта. Большой палец нежно дотронулся до нижней губы, жест-то был простым, незатейливым, но Владу охватила дрожь.
– Слушай сюда, маленькая. – заговорил он, наклонившись к ней и гипнотическим совершенно образом удерживая визуальный контакт. – пока ты со мной, тебе не надо бояться ни Люську, ни кого-то другого. Я сказал, что разрулю с твоими проблемами, значит, так и будет. Ты мне еще не доверяешь, признайся?
Она помолчала, собираясь с мыслями. Да и как тут сосредоточиться, если от его близости тело превращалось в странную, невесомую массу, а между ног полыхал сладкий жар. Вот убрал бы он руку, что ли… Так и подмывало потереться щекой о ласковую ладонь!
И желание победило. Влада смежила ставшие вдруг неподъемными веки, и робко прижалась лицом к пальцам Максима. Почувствовала, как он напрягся, но отдернуть руку ему не позволила. Быстро накрыла своей ладошкой, глубоко вдохнула, давая незнакомым чувствам немного повластвовать над разумом.
Несмотря на то, что Максим Андреевич Соболев был, несомненно, бандитом, Влада скорее доверилась бы ему, чем кому-то из своих знакомых. Он не раз дал понять, что не посягнет на её невинность, и у неё не было причин ему не верить. Вон, однажды она уже попыталась прощупать его выдержку на прочность, но ничего не добилась.
Хотя, не следовало забывать, что его угроза могла быть вполне весомой. Сама девушка начинала терять связь с собственным рассудком, и с уверенностью не знала, чего же хочет. Соболь разбудил в ней какое-то нетерпение, выпустил из-под замка постыдные желания. И с этим нужно что-то делать…
– Чё молчишь? О чем ты щас думаешь?
Она посмотрела ему в глаза.
– Я научусь тебе доверять. Обещаю. – тихо произнесла, положив вторую руку на его пальцы. – ты только не торопи меня, ладно?
Владка не стала противиться, когда Соболь подтянул её к себе. Она с тайным страхом и надеждой всё же ждала поцелуя, но он лишь обнял, на мгновение, так тесно прижав к груди, что она задохнулась. Откровенное признание, слетевшее с его губ, было, наверное, невольным, но от услышанного у Владки подогнулись колени:
– Маленькая ты, глупенькая… Я и сам, бля, никак не разберусь, чё за херня со мной творится. – говорил он хрипло, словно с натугой, и с каждым словом всё сильнее и яростнее поглаживал Владу по голове.
У неё возникло ощущение, что Соболь боролся с собой. Так уже было однажды – двенадцатилетняя Владка впервые попробовала алкоголь по настоянию Вальки, ей было очень плохо, рвало, и дома отец, конечно, сразу всё понял. Наутро она, зеленая, трясясь от страха перед наказанием, покорно стояла перед ним, опустив глаза, а папа, вдруг рванув её к себе, начал больно тискать за спину, и быстро-быстро гладил по волосам. При этом надсадно приговаривая, что так нельзя делать, что она его здорово напугала, что в следующий раз он запрёт её под домашним арестом до совершеннолетия…
Но в том и разница, Максим-то ей не отец. И его непонятный порыв она так и не сумела разгадать.
* * *
– Не хочу быть никому обузой. – вздохнула Влада, покосившись на Максима. – нет ничего хуже этого.
Они как раз подъехали к дому, в котором, согласно наведенным Рыжим справкам, жил Шелехов Евгений Петрович, нотариус – мошенник. Роман тотчас вышел из машины, то ли реально хотел закурить, то ли за тем, чтобы не вмешиваться в разговор друга и его протеже. Соболь знал, что Ромыч не одобряет его стремление помочь девчонке, но предпочитал больше ничего не говорить по этому поводу.
– По-моему, нет ни хрена хуже клопов, всё остальное можно пережить. – невозмутимо возразил Макс, глядя на Владку. – выбрось из головы всякую ерунду. Ты не обуза.
– У тебя на всё есть подходящая поговорка? – слабо улыбнулась девушка.
– А ты как думала… Жизнь, маленькая, не театр, если не ты кого-то поимеешь, то поимеют тебя. Всегда следуй этому правилу, будь на шаг впереди врага. – хмыкнул он, вспомнив вдруг свои юные годы, проведенные за решеткой.
Тогда он, «зеленый» пацан, загремевший за убийство, еще не догадывался, как жестоко карают в тюрьме за проступки. Приходилось приспосабливаться, закалять характер, чтобы матерые уголовники стали уважать, приняли в свою касту. Возможно, грохнули бы там Соболя, уж больно часто нарывался в силу молодости и заносчивости, да судьба свела однажды с питерским вором Саввой Фоминым, по погонялу Фокусник.
Савва был мужик с понятиями, чуть не с горшка по лагерям кочевал, и толково разъяснил Максиму, что к чему. Сына он ему напомнил, который погиб при налете на хату одного коммерса, в девяностые еще. Питерский законник взял упрямого сопляка под своё покровительство, в ту пору и «погремуху» Максим свою получил. Не за фамилию, нет, да и не Соболев он вовсе по бате. Соболь – потому, что был одиночкой, не лез на рожон, и по жизни был только за справедливость…
– Идем? – выдернула из пучины воспоминаний Влада, мягко коснувшись руки мужчины на руле.
Он посмотрел в открытую дверцу. Роман кивком показал, что пойдёт первым, и размашисто, уверенно, зашагал к подъезду. Макс усмехнулся. Казалось бы, такая мелочь, как стильные шмотки, способна преобразить любого до неузнаваемости. А Ромыч, ко всему прочему, умел сыграть роль в идеале. Готов бы даже поспорить, что никто из прохожих, не распознал бы сейчас в Рыжем бандита, скорее, приняли бы за адвоката.
– У тебя пистолет с собой?
Вопрос застал Соболя врасплох. Он одернул пальто, нажал на брелок, блокируя дверцы, и повернулся к Владе. В её глазах читалась решимость, ему это понравилось.
– Боишься, что я этому лоху мозги по стене размажу?
– Нет. Оружие – это сила, тебе дает уверенность и превосходство, а врагу внушает страх. – пожала она плечами, медленно идя вперед. – научишь меня стрелять?
– Забудь. – коротко бросил Соболь, следом за ней входя в полутемный подъезд.
– Но в тир-то сходить мы можем? – заупрямилась она, оглянувшись.
– А ну-ка стой. – скомандовал Макс, притиснув её к стене. – чё задумала, колись! Кому белые тапки собираешься выписать?
– Не тебе, не волнуйся. – дерзко парировала Владка, глядя ему в глаза. – так сводишь в тир?
Он проследил за её пальчиками, ползущими по его груди. Изящные, пусть и с обкусанными ногтями, без лака, её руки вызывали у него желание забрать их в свои ладони, согреть, поцеловать. Потемневшее серебряное кольцо на безымянном пальце явно уже было маловато, но Влада с ним не расставалась. Наверное, подарок её отца.
Максим мысленно сделал себе пометку отдать колечко знакомому мастеру для чистки и реставрации. Снимала его девушка, только уходя в ванную, вечером просто надо не упустить момент.
– Посмотрим. – неопределенно отозвался он на её вопрос. – короче, щас выясним про твое наследство, потом заброшу тебя домой и отчалю по своим делам.
– Мне нужно на рынок… – тихо сказала она, и, поймав его хмурый взгляд, добавила, – там мои вещи же остались. Заберу по-быстрому.
– Если есть, чё забирать. Рыночные попрошайки, поди, давно и растащили, да скупщикам старья толкнули. – резонно возразил Соболь. – на хрена тебе эти тряпки? Если чего надо, зарулим в магазин, купим.
– Нет. – твердо отрубила она, поджав губы. – я так не привыкла! Не хочу у тебя на полном обеспечении сидеть, Макс.
– Гордая, – то ли спросил, то ли усмехнулся Соболь, и снова пробежался глазами по её лицу. – давай это позже обсудим, окей? А щас запомни – ни в чё не вмешивайся, будь в стороне и мотай на ус всё, что будет трындеть этот лох. Ясность полнейшая, маленькая?
Она шутливо козырнула, и пихнула его плечом.
– Не называй меня так! Я не ребенок.
Вот это точно. Будь она ребенком, Максим бы не испытывал к ней такого сексуального влечения. С этим сложно было бороться, выматывало чертовски. Когда девочка оказывалась ближе, чем в двух шагах, он мучительно остро ощущал накатывающее возбуждение. Пожалуй, оптимальным выходом здесь было одно – вернуться жить в городскую квартиру. Но Соболь не хотел оставлять Владу без присмотра, на попечении лишь своей охраны. А вот было это продиктовано действительно добрыми намерениями с его стороны в связи с тем, что девчонку ищут мусора, или всё же чёртовым притяжением к ней, он так и не разобрался.
– Макс, харэ там шептаться, упустим рыбку. – поторопил их Ромыч, подходя к нужной двери, обшитой дорогим деревом.
Влада быстро взглянула на Соболя, и юркнула за его спину. На звонок из хаты послышалось приглушенное ворчанье, зашаркали шаги, и через полминуты на пороге вырос долговязый, одетый в синий халат, очкарик. При виде незваных гостей он дернулся, чашка с кофе накренилась у него в руке, и на полу образовалась темная клякса.
Роман бесцеремонно отпихнул хозяина дома, протиснулся в прихожую, и осмотрелся. Макс пропустил Владку, вошел сам, и деловито запер замок.
– Не хило, очень не хило живут нынче представители Фемиды. – присвистнул Рыжий, шагнув к оцепеневшему Шелехову. – Евгений Петрович, извольте уделить нам немного Вашего драгоценного времени.
Лже-юрист собрался, было, возразить, но закрыл рот, так и не произнеся ни звука. Его вытянутое лицо стало еще длиннее, когда в руке Рыжего появился короткоствольный автомат. Происходящее настолько не вязалось со стильным обликом ворвавшихся мужчин и их хорошенькой спутницы, что Евгений начал нервничать.
– Но… Но что Вам надо? – залепетал он, пятясь в сторону распахнутых дверей гостиной, и переводя взгляд с Романа на Макса, и старательно не смотря на оружие. – тут какая-то ошибка, господа, э-э… Вы не представились!
– Тебе ни к чему наши имена, мудак. – оборвал Максим, втолкнув Евгения в комнату. – давай сюда бумаги, те самые, что ты подмахнул некоей Людмиле Тимирязевой. Диплом свой тоже прихвати, любопытно мне очень, в каком университете учат облапошивать честных людей.
– Ти…Тимирязевой? – заморгал, побелев, как известь, Шелехов, неловко споткнувшись о ножку дивана. – но Вы меня с кем-то путаете. Я не знаю никакой…
Мужчины переглянулись.
– Придется слегка освежить память, уважаемый. – спокойно произнес Рыжий, безжалостно всадив кулак под дых «юристу». – ну, чё, шестеренки в башке заработали? Нет? Какая досада, бля!
После третьего удара Евгений рухнул на колени, давясь кровавыми соплями, а когда страшное дуло автомата уперлось ему в лоб, он обмяк, и неожиданно взвыл дурным голосом:
– Я не виноват! Это она! Это всё она придумала! Она, Люська!
– Ну? – угрожающе рявкнул Роман, схватив его за шиворот и встряхнув, – чё за аферу вы провернули с хатой?
– Она… – надсадно завопил Евгений, дико уставившись на автомат, – она у мужа покойного завещание выманила, когда тот болел. Я переделал, имя Люськи вписал! На дочь он завещание оставил, на дочь! Люська мне посулила деньги, квартиру она продавать собиралась.
– Ну, ты и мразь, Жека. – сплюнул в сердцах Роман, беззлобно ударив того кулаком. – короче, расклад понятен. Не ссы, нам по барабану, что ты практикуешь по купленному диплому, усек? Вернешь девчонке наследство, и живи мирно. Коз-зёл!
Соболь посмотрел на Владу. Вопреки его ожиданиям, она не выглядела испуганной, и, в своему облегчению, осуждения на её лице он тоже не прочел. Роман, между тем, для профилактики пнув скрючившегося Шелехова под ребра, склонился над ним и похлопал по плечу:
– Значит, слушай сюда, Жека. Счас умываешь морду, одеваешься и едешь с нами. Да, фальшивые документы на базу, живо! Копии у тебя должны остаться, верно? – на это Евгений яростно закивал, видимо, рассудив, что лучше подчиниться и выторговать себе жизнь, чем артачиться и злить страшных гостей. – шевели булками, мать твою! Тащи бумаги.
Подмигнув Соболю, Рыжий, перехватив оружие другой рукой, в сопровождении «нотариуса» двинулся в коридор. Максим ободряюще улыбнулся Владе.
– Ну, чё, маленькая, слышала всё? Есть у тебя крыша над головой, я ж говорил, не хрен было переживать.
– Люська мне жизни не даст всё равно. – покачала она головой.
Соболь взял её за плечи.
– Теперь ты не одна. У тебя есть я.
