Текст книги "Изнанка мести (СИ)"

Автор книги: Наталия Великанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Ярослав не заморачивался. Пользовался независимостью, временем, принадлежащим только ему, доступными женщинами, весельем. Работал, пытаясь наверстать упущенное. На заднем плане сознания ждал Викиного звонка. Она не звонила. Умничка! В конце месяца он планировал проверить, съехала ли она.

Спустя некоторое время тревожный голос Андрея на внутренней связи застал его врасплох:

– Ты Вику давно видел?

– Давно, а что?

– Созванивался с ней?

– Зачем?

– Слушай, у меня на проводе её подружка, спрашивает, где она? Не может ей дозвониться два дня. И ты трубку не берешь. Не то, чтобы она беспокоится, просто спрашивает, не уехали ли вы куда, без её ведома?

– Что за подружка и откуда у нее твой номер? И мой? Пусть Ольге наберет. Вика, наверняка у неё.

– У какой Ольги?

– У Щекотилиной, помнишь, на свадьбе свидетельницей была.

– Помню, конечно. Это она и есть.

– Она её что, найти не может? – Ярослав впервые почувствовал легкий укол... нет не тревоги,… беспокойства и раздражения.

– Она прилетела из Турции два дня назад, с родителями отдыхала три недели. Вику, сам понимаешь, не видела. По возвращении дозвониться не смогла, ни ей, ни тебе. Ездила к вам домой даже – никто ей не открыл. Вот она и спрашивает, что случилось? Я, понятное дело, ей ничего не сказал. Да что я ей могу сказать? Обещал перезвонить.

– Где она может быть?

– Не знаю.

– Может в магазин ушла?

– Ольга говорит, что пыталась достучаться до Вики раз пятьдесят.

– Может, уехала куда, а телефон забыла.

– Это было бы здорово, учитывая её исчезновение.

– Да мне плевать, где она!

– Мне тоже. Сказать об этом её подружке? Пусть в полицию обращается?

– Причем здесь полиция?

– Если твоя жена пропала или ещё что похуже – догадайся, кто первый в списке подозреваемых?

– Заткнись!

– Слышу – догадался.

– Хорошо, я Вике сейчас позвоню.

– Очень мило. Набери потом.

Конечно, телефон был вне зоны. Почему он должен беспокоиться о ней? Она помрет и его за собой потянет. Он ведь дал ей время прийти в себя, и что она вытворяла? Ярослав спустился в машину. «Он просто поедет и посмотрит», – решил он. Может она таблеток наглоталась? Подкатив к дому, увидел Викину ауди. Вот черт! Значит, она никуда не уезжала. Поднялся. Дверь была закрыта только на защелку, точно так, как он оставил, уходя. Может она вскрыла себе вены, не покидая ванную? Если она не покончила с собой, он сам убьет её!

Чашка из-под чая стояла на столе, напоминая о Викиных пальцах на ободке и её затравленном взгляде. Липкое отвращение повисло в воздухе. Вики нигде не было. Ни в ванной, ни в кухне, ни в спальне, ни на балконе.

Он быстро выскочил в подъезд и взбежал по лестнице. В собственной квартире её тоже не оказалось. С облегчением вздохнул. Нет, она не покончила с собой.

Вернулся обратно, теперь уже внимательно, осмотрелся. Всё здесь было ровно в том состоянии, в каком он покинул две недели назад, после разговора. Прошел по комнатам. Вика даже не думала собирать вещи. Её обувь стояла в прихожей, зеленая кофта валялась на подлокотнике кресла. Его кольцо лежало на комоде. Разряженный телефон Вики – на кровати. Заглянул на полку в шкафу в прихожей, куда она бросала сумочку, приходя домой. Та оказалась на месте. Все документы оставались в ней: паспорт, права, кошелек, косметичка. Итак, его жены здесь давно не было. И куда, черт дери, она могла деться? Набрал Андрею.

– Её здесь нет, но она ничего не забирала, и здесь не была все это время.

– Круто. Она профи. Вождь краснокожих. А мы с тобой два идиота, которые его похитили. Какие идеи?

– Думаю, надо попросить помощи у Ольги. Не говори ей пока ничего точно, просто скажи, что мы с Викой поссорились. Я очень обидчивый. Звонил ей – она не отвечала, вот и не возвращался домой: уехал к брату. Пусть она позвонит друзьям, расспросит. Где она может быть?

– Отличная идея. Только ты с ней встретишься и все это споешь.

– Не наглей. Кто кому деньги платит?

– Не дави. Меня посадят вместе с тобой. Там деньги не помогут.

– Еще раз скажешь «посадят» – и ты уволен.

Ярослав был уверен, что с Викой ничего не могло произойти. Скорее всего, она зализывала раны где-то в укромном уголке, а может быть, готовила наступление.

Андрей встретился с Ольгой. Когда Ярослав слушал его рассказ, вспомнил предположение Вики, что его юрист понравится её подруге. Все произошло с точностью до наоборот. Ольга приглянулась Андрею. То, как Зуев говорил о ней, как менялось его лицо, разглаживались складки на лбу – все подтверждало желание прийтись по вкусу голубоглазой сирене. Конечно, Андрей не стал горы городить: выложил Ольге всё, что произошло, и почему.

День ей потребовался, чтобы обзвонить знакомых – никто Вику не видел. «Что могло случиться? – Зуев волновался чрезвычайно, нервируя тем самым его, Ярослава. – Утопилась? Начать обзванивать морги? Или память потеряла? Есть ведь люди, с которыми это происходит?»

С момента расставания его с Викой прошло две с половиной недели. Чего Ярослав ждал, он сам не понимал. Пора было обратиться в полицию. Ничего противозаконного он не делал. Тем более не убивал свою жену. Ему нечего было опасаться. Хотя состояние, конечно, было не из приятных. Это был не страх и не трепет, не растерянность. Козявка опостылела ему, и он мечтал избавиться от всякого упоминания о ней.

Во вторник они наконец-то обнаружили её. Позвонил Андрей. Оказывается, за Люберцами у Викиной бабки был дом. Как объяснил Андрей – развалюха – зайти страшно. Ольга помнила, что в детстве они там провели пару месяцев, недалеко находилось кладбище, где Викины родители были похоронены. Ольга предложила Андрею съездить. Вика и правда оказалась там.

Андрей рассказал, что они еле ей достучались. Ярослава это уже не интересовало. Камень свалился с души. Эта сучка словно была создана, чтобы приводить его в бешенство. Он беспокоился о ней, а у неё в руках оказался ещё один козырь. Еще один дом! И каким образом она утаила его? Странно, что его тоже не сдавала. Вот маленькая стерва! У неё, наверно, и банковских счетов имелось штук двадцать. Да она была просто мисс Сюрприз!

Прекрасно, пусть живет в этом фамильном замке. Он помчался в их квартиру и стал лихорадочно собирать её вещи, бросая всё подряд в чемодан. Позвонил Андрею: «Завтра, когда поедешь, отвезешь её шмотки. Я собрал. Возьми заявление на развод. Хочу, чтобы она подписала. И прописка, выпиши её из моей квартиры, – чеканил он указания, – больше я не хочу о ней слышать!»

Потом, раз в несколько дней, интересовался у Андрея, как продвигались дела с расторжением брака. Надо было ждать положенный месяц. Ярослав держался, стиснув зубы. Ко дню развода она была выписана.

В загс они должны были приехать оба, чтобы проблем не было. Она, как обычно, не опоздала, вошла бравируя. Хотя вид имела жуткий. То, что Вика похудела, бросалось в глаза. Она не снимала темных очков, но он видел даже через стекла, что она не смотрела на него. Облизывала нижнюю губу. Нервничала. Не поднимала головы. Молчала. Как же он ненавидел её! Ярость вскипала бурной пенной, когда он вспоминал, что она называла его отца дураком.

После развода он, наконец-то, смог без спешки заняться своими делами. Теперь не было причин задерживаться в стране. Он мог сосредоточиться на деньгах и бизнесе, мог вести дела из любой точки мира – непосредственно участвовать в самых нужных переговорах. Главное, дело с квартирой завершилось! Удивительно, что Вика не стала предъявлять имущественные претензии при разводе. Она упустила отличный шанс. Андрей не мог нарадоваться. Он шутил по этому поводу несколько недель кряду. Ярославу оставалось только гордиться.

Он строго-настрого наказал Зуеву, чтобы тот не вздумал довериться её подруге – Андрей не скрывал, что хотел бы приударить за девушкой. После того, как Ольга пару раз встречалась с ним, предпринимая попытки разузнать подробности заварухи между Выгорскими и Беловыми, Андрей пытался ухаживать, приглашал её в театр и ещё Бог весть куда. Девочка оказалась не сговорчивой. Оно было к лучшему. Не хватало еще беспокоиться о связи своего юриста с подругой бывшей жены.

Квартиру в высотке Ярослав оставил в единоличной собственности, щедро выкупив у мачехи, брата и сестры причитающиеся им доли. Квартиру Викиных родителей пока оставил у себя. Её деда – продал. Как и ту, которую покупал в Викином доме, – они ему были не нужны. Квартиру на Соколе оформил в дар бывшему владельцу, который, как и он, пострадал от Белова. Это был суетливый мужичок-колобок средних лет. Он, на первый взгляд, открыто и благодарно тряс руку Ярославу, но присмотревшись внимательнее, Ярослав прочитал застывший в глазах вопрос: «Что требуется взамен?» Ярослав не хотел ничего, более того, он выплатил налог на дарение и госпошлины, а затем оставил знакомство в прошлом.

Одевшись, Ярослав неторопливо спустился в бар и устроился за стойкой. Охватил посетителей спокойным взглядом, посмеиваясь над собой, что уж больно это похоже на высматривание добычи. Глянул на часы. Девушка должна была появиться с минуты на минуту. Две женщины за столиком у зеркала подняли на него глаза. Это были молоденькая милашка лет двадцати и патронесса – её мать или тетушка, одетая и причесанная тщательнее молодой.

Вика в это время прибежала на работу, сняла пальто и взялась за дела, лихорадочно соображая, что надо бы сделать с самого утра. В первую очередь включила компьютер, приготовила всё, чтобы сварить кофе для начальницы, как только та появится. Потом прочла все записи на день, внесла пометки в календарь, сделала нужные копии, чтобы не тратить время в течение рабочего дня. Вписала в книгу входящих документов часть писем, не подшитых накануне. Таковых у неё накопилась целая сотня, наверное. «Хорошо, если сегодня будет время зарегистрировать, – думала Вика, бешено стуча по клавиатуре, – иначе меня ими скоро завалит». И тут вошла Анна Викторовна. Не удостоив Вику взглядом и приветствием, она прошла в кабинет, бросив на ходу «кофе». «Доброе утро! – приветливо ответила Вика, – несу». Итак, день начался.

Ярослав поймал себя на том, что разглядывал фигурку вошедшей длинноногой красотки. Она появилась с толпой молодых пижонов. На ней было скромно пошитое черное вечернее платье, с виду довольно простенькое, но явно стоившее дороже, чем его новые часы. Её легкие светлые волосы касались плеч. Она была хороша собой и, видимо, искушена в житейских делах, так как взгляд её непрерывно скользил от одного к другому из присутствующих мужчин. Многим она открыто улыбалась, не забывая кивать собеседникам.

Вика скомпоновала присланные от руководителей подразделений отчеты в одну табличку, тщательно проверила цифры, в которых она едва ли что-то понимала и отправила руководительнице. Тут же принялась названивать какому-то Игорю Степановичу, с которым второй день не могла соединить Анну Викторовну. Будь он неладен! Наверное, уехал с любовницей на Канары, а секретарше велел отвечать, что будет чуть позже. Параллельно искала в интернете курс доллара на завтра. Сегодня не было возможности даже в туалет сбегать, в приемную то и дело заходили люди, требовали бумажки, печати, подписи. Затрещал телефон и, подняв трубку, она услышала истеричные вопли серо-синего костюма. Слушая крик, Вика сглотнула. Почему у неё постоянно пересыхало горло, когда Анна Викторовна повышала голос? Интересно, у неё был муж? Что она ему говорила, когда приходила домой? А когда сердилась?

По бессвязным фразам Вика догадалась, что присланные данные по отделу продаж нелепы, что секретарю следует быть внимательнее. Щёки запылали с удвоенной силой, она положила трубку и стала проверять отчет. Нет, она не ошиблась. Такие сведения она получила от руководителя отдела. Она попыталась оправдаться, но её никто не слушал.

Глаза Ярослава искрились весельем. Длинноногая красотка заметила его и теперь, как и парочка у зеркала, бросала любопытные взгляды. Он привык, что женщины попадали в его ловушку, потому что он был богат, привлекателен и молод. Он им всем нравился. Особенно когда они узнавали приблизительное количество нулей его банковского счета. Он посмотрел на блондинку глубоким взглядом и улыбнулся. Тут изящную фигурку заслонила пышная брюнетка в бордовом платье японского стиля. Она пронзила Ярослава пылающим взглядом, и двинулась в его сторону.

Вике проработала почти две недели, и знала, что в офисе скандалы случались каждый день. Люди входили в кабинет её начальницы на полусогнутых ногах, и через какое-то время она обязательно слышала громкий ор за плотно прикрытой дверью. Ей хотелось вжать голову в плечи. Это казалось жестоким, но она была рада, если объектом гнева являлся кто-то другой – не она сама. Она никогда еще она не бывала в таком положении: убогого бесправного существа, подобного жуку. Ей часто приходилось на работе притворяться послушной идиоткой. Проще было сказать «да – я ошиблась – извините», чем доказывать свою правоту. Проблем меньше, воплей и криков – тем более. Она уже не была гордой девушкой: уверенной в себе, красивой. Она стала рабыней, за что ненавидела себя, свою контору и свою жизнь. С раннего утра до позднего вечера она ощущала себя щенком, которого немилосердная хозяйка дергала за ошейник при каждом шаге. Поводок был деньгами, и они ей были очень нужны. Она сама посадила себя на цепь.

Ярослав должен был быть польщенным. Дочка сенатора оказалось не только красавицей, но и известной спортсменкой, выступающей за сборную штатов. Она имела в коллекции титул чемпионки мира. Но ему было плевать. Ему нужно было просто развлечься, она предлагала способ сделать это, и он согласился. Женщины и деньги являлись достойной наградой за кровь, пролитую на полях финансовых сражений, за изнурительные, по десять часов кряду, переговоры, за выдержку, с которой он принимал на себя такие жестокие удары соперников, что трудненько бывало вспомнить даже собственное имя.

Он ничего ей не обещал. И не видел в этом ничего особенного. Он привык к этому. Как и к тому, что после близости с ним женщины начинали сохнуть. Он был достаточно взрослым и давно научился обходиться с ними с предельной прямотой, чтобы неизбежный момент разлуки не разбивал их сердец. Каждой он оставлял приятный подарок в несколько карат. Или автомобиль, если занимал долго её внимание, либо девушка была достаточно благоразумна, чтобы не претендовать на большее, либо с ней не было особых осложнений, она вовремя усваивала, что он относится к ней как к временному приключению. Если она не впадала в истерику из-за недостатка нежности с его стороны. Порой эти вопросы улаживал кто-то из его людей. Никогда у него не возникало необходимости или желания оставаться с одной женщиной долго или иметь прочную привязанность.

Уже после окончания рабочего дня, Вика отослала новый отчет и принялась лихорадочно искать письмо, присланное из Роспотребнадзора, которое требовала начальница. Она была абсолютно уверена, что в глаза его не видела, и все же с максимальной скоростью пересматривала документы. Всё, чего она хотела, это оказаться поскорее дома и закрыть глаза.

Ярослав встал с кровати, натянул брюки, застегнул рубашку и обулся. Спортсменка приподняла веки, он оставил ей поцелуй и небольшой презент. Утро заглядывало в огромные стекла номера, обещая прекрасный день.

На девять у него была назначена запись для периодического издательства. Журналистка уже ждала. На ней красовались большие модные очки, легкая блузка открывала загорелую шею и предплечья. Они расположились за столиком на теплой террасе. Перед ней официант поставил апельсиновый сок, перед Ярославом – эспрессо. Сухой воздух как нельзя кстати подходил его настроению.

Она задавала банальные вопросы, он давал простые ответы. Он так много и так давно знал про прибыли и средства обогащения, так стремился когда-то рассказать об этом людям, что чувствовал себя древним курганом. Обыватели, он это давно понял, чаще всего его не слышали, или не хотели слышать, или боялись информации, так как знания требовали действий, которых человеческое племя страшилось. Журналисты старались приписать его успех стечению обстоятельств, удаче, року – чему угодно, но не упорному труду и смелости. Поэтому он рассказывал про бизнес заученными фразами, которые еще десять лет назад отрепетировал для прессы. Поведал, как пришел в предприниматели, вскользь упомянул о роли отца.

В этот миг Ярослав неожиданно для себя почувствовал, что его переполняет гордость за то, что он сын этого прекрасного человека. Человека, чей морщинистый лоб, бледное лицо, подбородок, не теряющий жесткости, были той путеводной звездой, которая освещала его дорогу многие годы. А затем к нему пришло опустошающее чувство утраты. Он нахмурился, надеясь, что не выказал ни одной из этих эмоций, и вернулся в русло разговора.

– У Вас так много денег, – журналистка тряхнула каштановыми прядями, – не думаете ли Вы оставить бизнес и заняться чем-то другим?

«Чем, например»? – усмехнулся про себя Ярослав. Раньше он задавал этот вопрос, теперь – нет.

– Хотя деньги и важны, – Ярослав покачал головой, – они не являются основным побудительным фактором. – В небе скользил блестящий самолет, оставляя за собой ровный прямой след. Ярослав проследил за ним до горизонта и перевел взгляд на собеседницу. – Вы когда-нибудь брали интервью у музыканта, написавшего прославленную на весь мир композицию?

Она быстро кивнула.

– Так вот. Не думаю, что Вы спрашивали его, почему он не прекращает творить, ведь он уже создал что-то волшебное, не так ли? Ответ заключается в духе игры. Он сочиняет, так как это приносит ему счастье. Художник продолжает писать, учитель – учить, режиссер – снимать, а бизнесмен – делать деньги. Несмотря на препятствия, которые мне пришлось преодолеть за все эти годы, вызов и боевой дух всегда были основными факторами, пробуждавшими во мне желание создавать. Сегодня у меня есть друзья, которые продали свое дело за миллионы долларов. Многие из них, отдохнув несколько месяцев, вновь возвращались в круг. Бизнес – это их жизнь. Увлеченность, вызов, соперничество, возможность получения большого вознаграждения в конце – вот что движет предпринимателем, – закончил Ярослав и спокойно улыбнулся. У неё, кажется, не осталось вопросов.

Они еще немного поболтали, после чего он отправился на Фримонт-стрит, где секретарем уже была назначена встреча с консультантом по международному налоговому праву, Дэвидом Хинсли. Диалог был похож на единоборство, Хинсли проверял его на прочность, бросая цитаты из американских, европейских, японских и еще чёрт знает каких законов. Ярославу импонировал такой подход. Человек, стоящий больших денег, должен быть акулой. Черт возьми, резкие интонации собеседника задевали за живое, рождали сладкое предчувствие скорого большого дела. Встреча прошла напряженно, но по окончании её, Ярослав имел в команде еще одного головореза бизнеса. Наконец-то он мог себе позволить самого умного налоговика в мире!

В следующие месяцы он перепробовал сотни интересных дел, завел десятки новых знакомств. Подарил себе восьмой спайкер в шестьсот пятьдесят лошадиных сил. Гонял на нем, забыв обо всем на свете. Он похоронил в памяти Вику. Слишком много всего захватывающего происходило и в жизни. Все теперь наладилось. Он был королем мира. Беловы остались в прошлом.

Глава 16. Корпоратив.

Случалось, бывало,

что из горького горя

я счастье свое добывала.

В.М. Тушнова

Вспоминая тот день в офисе, когда начальница потеряла бумагу, обвинила во всем Вику, наорала на неё и потребовала извинений, Вика испытывала такое унижение, что дыхание замирало. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой ничтожной. Она пыталась оправдаться и найти хоть какой-то выход. Всё было бесполезно. Слезы набухли в глазах, голос не слушался, руки дрожали. Половина офиса смотрела на неё с сочувствием, другая половина – насмешливо. Анна Викторовна вопила, что не может её больше видеть и бесконечно повторяла: «Полная идиотка! Полная идиотка!» Вике казалось, что начальница испытывала настоящее удовольствие, в то время как она сама пылала от обиды. Кадровик в тот же день велела ей написать заявление.

Вику выгнали (это, кажется, уже стало закономерностью), хотя она была совершенно не виновата в произошедшем. Не потеря работы была ужасной (Вика была счастлива покинуть печальное заведение, а заодно и рабовладелицу в синем костюме). Страшно было, что уволили её одним днем и не заплатили положенных денег. Ни копейки. Что могло быть хуже для человека, который ел два огурца в день, и кофе считал полдником? Уж не говоря про то, что все две недели она тратилась на транспорт, ежедневно мыла голову, старалась? На душе тяжелым камнем повис страх. Где раздобыть денег? Где найти работу? Как избавиться от пытки тревогой и одиночеством?

Понуро опустив голову, Вика брела домой: опустошенная, раздавленная, убитая. Сколько ещё она сможет занимать у Ольги? На асфальте лежали листья: бурые, зеленые, жёлтые. Тоска, съедавшая её две недели назад, навалилась с новой силой. Ей никогда (никогда!) не выбраться из бездны! Навстречу попался высокий парень, он на ходу жевал чебурек и восхитительный запах распространялся, кажется, на всю улицу. Вика несколько секунд пристально смотрела на его рот, пока не опомнилась и не приказала себе отвести взгляд. Потом она непроизвольно заметила девочку с грушей. «Прекрати!» – рассердилась сама на себя и уставилась в высь, не разрешая слезам брызнуть из глаз. Рваные белые облака старались закрыть небо, оно, сопротивляясь, несмело проглядывало сквозь маленькие щёлочки.

«Тебе надо всего лишь выжить, – мысленно сказала Вика самой себе. – Нет суперзадачи быть успешной. Или счастливой. Весёлой, юморной, первой, беспечной. Просто выжить. Прожить сегодняшний день и завтрашний. Больше ничего. Только существовать. Сейчас ты дойдешь до дома, ляжешь в кровать и будешь лежать. Больше ничего».

Вика повернула за угол и очутилась на узкой улице. Мальчик лет трех шел с мамой и старшей сестрой, видимо, из детского сада. На нем была цветастая тоненькая шапочка и зелёная курточка, коричневые вельветовые штанишки ловко заправлены в резиновые сапоги. Женщина с девочкой прошли вперед, а малыш остановился у бордюра и радостно завизжал, глядя на маленькую лужу. С восторгом опустил в неё ногу. Вода не закрыла и сантиметра подошвы – такой неглубокий собрался водостой. Это не уменьшило счастья проказника, от удовольствия он завизжал снова, раскрыл пошире глаза, опустил вторую ногу, потоптался и побежал догонять родных. Вика вздрогнула.

У неё никогда не будет такого малыша. Не будет детской коляски, мокрых пеленок, заливистого смеха, уютного счастья. В прежние, канувшие в прошлое дни, жизнь была полна и разнообразна. У юной Вики было множество приятных хлопот: тусовки, учеба, парни, машины. Теперь же течение жизни удивительно упростилась. Теперь важно было только иметь достаточно пищи, чтобы не умереть с голоду, да крышу над головой, которая не слишком бы сильно протекала.

Да, ещё тепла очень хотелось. Лето закончилось, березы пожелтели, высокая трава побурела. Клены и вишни стояли красные, на смородиновых кустах листья свернулись в серо-зеленую массу. Ночи стали ледяными, а дни всё больше ветреными и промозглыми. Вика с содроганием думала: «если в этом году она так мерзла в жару, что же будет зимой?» Зачем спрашивается, она возилась с печью, если до скончания веков ей не раздобыть дров? Может быть, пока не выпал снег, надо начать таскать вязанки из леса?

Назавтра она как раз всерьез раздумывала над проблемой самостоятельной заготовки дров, когда весёлый голос подруги ворвался с телефонным звонком и предложил помощь. Нет, не дрова носить – одолжить. Вика не смогла устоять и согласилась с настойчивыми требованиями Оли. Даже не проси Ольга напористо, Вика взяла бы деньги. Она и так уже заняла семь тысяч, когда меняла фамилию. Теперь же добавила к займу ещё четыре, в полной мере осознавая, что значит быть в долгах, как в шелках. Вечером Ольга приехала с гостинцами и терпеливо выслушала Викино слезливое негодование по поводу нечестных работодателей и злобных начальниц. Они шептались до полуночи, и, как Вике не хотелось произнести имя Ярослава, она смогла сдержаться.

Третьего октября она получила паспорт, который превратил её заново в Белову. Настроение не поднялось. Какая разница Белова или Выгорская, если нет прописки и работы нет? Она написала в интернете объявления, что может рисовать портреты, рекламные буклеты, иллюстрации, но звонков не последовало. Поиск работы все-таки оставался самой насущной проблемой.

После позорного ухода собраться было очень сложно. Каждый день Вика стояла перед зеркалом, принуждая себя расправить плечи. На глаза набегали слёзы, но она не позволяла им пролиться. Будь она проклята, если сдастся!

Она ходила на собеседования, механически отвечала на письма, как сомнамбула говорила по телефону, хотя и старалась вложить в голос уверенность и оптимизм. Приклеивала улыбку, делала умное лицо, согласно кивала и рассказывала о навыках – теперь ведь у неё был опыт работы. Впрочем, какие нужны навыки, чтобы быть секретарем? Симпатичная мордашка – чтобы не отпугнуть клиента, уши и язык – чтобы на телефон ответить, пальцы – чтобы электронную почту проверить. Даже второклашка справился бы с таким. Были бы начальники адекватными, не орали бы по любому поводу – дела бы шли проворнее и легче.

Вика мучилась: сколько ещё пройдет времени, прежде чем она устроится куда бы то ни было? Заплатят ли ей на этот раз?

Странно, хотя у неё почти и не было надежды, сейчас с поиском работы повезло быстрее. Минуло всего несколько дней, и она опять занимала должность секретаря в одном из филиалов крупного автомобильного холдинга. Была той девочкой, которая приветливо улыбалась и здоровалась с каждым вошедшим в двери. Работы Вика не боялась, страшилась только злобных руководителей. Она старалась держаться уверенной, но снова вливаться в коллектив, видеть пренебрежительные взгляды старых работников, слышать «новенькая» было неприятно. Она и так чувствовала себя обезьянкой, сидящей в клетке на входе в зоопарк.

К счастью, здесь Вика адаптировалась быстрее. Ребята в новой конторе были не такие уж и страшные, наоборот, весёлые и дружные. Марина, с которой Вика работала в паре, все объясняла «от» и «до». Да, стиль руководства тоже был авторитарным: менеджеры выстраивались по струночке, стоило директору выйти в торговый зал, не терпелось никаких возражений, с работы пораньше никого не отпускали, не разрешалось принимать решения, бумага не подписывалась, пока не доходила до самого верха. Это было плохо: напоминало прежний офис, но к счастью, её непосредственная начальница была молодой и адекватной.

Хоть зарплату обещали мизерную, Вика была счастлива, когда впервые получила её. Наконец-то! Её первый самостоятельный заработок! Она уже и не рассчитывала на него! Теперь она могла регулярно кушать, купить дрова, мыло, порошок и ещё кучу всего!

Вика вернула Ольге часть денег. Как ни торопилась она расквитаться с долгом, не могла это сделать в одночасье. Полученное она разложила по маленьким кучкам: на отопление, транспорт, питание. Жизнь была прекрасной! Она заработала первую зарплату! Ура! На радостях поддалась на Ольгины уговоры пойти со школьными подружками в кафе.

Зря она это сделала.

Повсюду её встречали блестящие от любопытства глаза.

Все судачили о ней, Вика это понимала. Казалось, она стала самым занимательным предметом разговоров. Не только друзья, одноклассники, бывшие однокурсники обсуждали её, но и, она чувствовала это спиной, их родственники, знакомые и другие люди, которых она вообще не знала. Одни толковали, другие слушали с любопытством. Множество девчат, парней, женщин и мужчин, самых равнодушных и недалеких, не пропускали случая полюбопытствовать.

Каждая реплика «что с тобой?», «что произошло?», «почему такая грустная?» «всё нормально?» пронзала сердце и отдавалась болью в горле. Голос превратился в скрипучее колесо. Она старательно отвечала на вопросы о работе, житье-бытье, чувствуя, как грудь разрывается от боли.

Из девчачьего круга выделились сочувствующие, которые не пропустили случая пожалеть её и тем самым убить двух зайцев: узнать подробности и посыпать солью раны. Некоторые говорили с жаром, осуждая её бывшего мужа, другие украдкой крутили пальцем у виска, виня во всем её саму. Вике хотелось забиться в уголок не покидать его никогда. Она и не представляла, как жестоки друзья. Хорошо, что она жила теперь далеко. Может быть, это и правильно, что он оставил её ни с чем.

Вика сгорала от стыда! Она стыдилась своей бедности, стыдилась, что вынуждена всячески изворачиваться, жить в нужде и работать. Пока девчонки трещали, обсуждая сумочки, ребят и прошедшие каникулы, Вика сидела тихо и размышляла о том, что её ждет работа, вода в колодце, стирка в корыте. Она стала слишком далека от студенчества и беззаботности.

Она смотрела на подружек и думала: «Не зря говорят: щебечут, как птицы». Разговор был настолько радостным, чирикающим, что напоминал весеннюю суету желтопузых синиц. Ей уже никогда не быть такой: не шелестеть беззаботно, не мечтать о парнях – принцах. Не думать, что в её жизни все возможно. Не получать деньги на карманные расходы от родителей, просто потому, что ты родная дочь и тебя безраздельно любят, лелеют. Ей никогда не быть прежней. Принца своего она уже встретила. Замок построила.

Кстати, замок, был стар и дряхл. «Но у многих и того не имелось», – строго напомнила себе Вика. Ей повезло, что у неё было жилище. Как Ольга разведала у Андрея, Ярослав предполагал, что она будет жить у кого-нибудь из друзей. Он планировал оставить её на улице. Вику передернуло. Почему после всего того, что он сотворил с ней, она сразу не стала его ненавидеть? Почему при каждом удобном случае, сердце вспыхивало надеждой? Вика закрыла глаза. Что он интересно сейчас делал?

Может быть он извиниться? Не оттого, что чувствует себя виноватым. Нет. Просто для того, чтобы она могла отпустить свою боль и жить дальше.

– Хочешь уехать? – нагнулась к ней Ольга, Вика подняла веки и кивнула. Ей здесь было не место.

Пока Денис вёз их по ночному шоссе, Вика перебирала в голове сегодняшние разговоры и вопросы. Ко всем горестям вечера прибавились потраченные на кофе семьсот двадцать рублей, о которых она ужасно пожалела, когда пришлось расплачиваться. Бедность и вынужденное скупердяйство причиняли ей стыд. Впрочем, что она могла поделать?

Мелькали за окном огни, проносились дома, мосты, перекрестки. Денис накрыл Ольгину ладонь рукой, и она улыбнулась ему. Из динамиков лилась медленная музыка, чей-то знакомый голос пел: «Ты первый, кто меня с небес столкнул на скалы. Видишь, что со мною стало? Выжила, но пуста…». Вика отвернулась, чувствуя, как медленно по щеке скатилась холодная капля.