Текст книги "Брак по-тиквийски 7. Последняя война (СИ)"
Автор книги: Натали Р.
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Ишь, избаловались на всем готовеньком! Ей и самой покинутая двенадцатиэтажка пришлась по душе, но это не повод забывать, что они – солдаты и офицеры на войне, а не туристы, придирчиво выбирающие отель.
Хвала небесам, в том, что касается безопасности, тиквийские вояки не допускали слабины. Прямо с колес, не дожидаясь подхода всей колонны, принялись устанавливать заграждение. Генератор под надежной охраной, по периметру территории – сетка под током, колючая проволока… Будь дело на иной планете, стоило бы подключить автоматические лазеры или что-то в этом роде. Но здесь – бесполезно. Если зохены решат атаковать, первым делом вырубят автоматику.
– Та-ак, тренажер вот в этот домишко определим! Кто там еще не занят? – Тереза, подбоченясь, окинула окрестности хозяйским взором. – Вы двое, тащите ящики с оборудованием, а вы обеспечьте электричество. В смысле – как? Проводами, дуб-дерево!
Хэнк слегка недоумевал, почему все эти командиры разных рангов, не говоря уже о рядовых, делают то, что она говорит. Он не назначал ее ответственной, не давал распоряжений ей подчиняться, да и глупо это выглядело бы, она ведь вне армейской иерархии. Но стоило ей этак решительно сверкнуть очами и ткнуть перстом, как люди бежали выполнять ее указания. Младший командир? Ни хрена, младшие так не умеют. Надо отдать ей должное: на его поле она не вторгалась, ограничивалась хозяйством. Но любопытно: если она прикажет, например, отправиться в рейд и добыть пленного, ее тоже послушают?
Проклятье, да чему удивляться? Он и сам… Нет, не позволяет ей собой командовать, конечно. Но то и дело поступает так, как ей хотелось бы. И два ее условия выполняет, а это не всегда легко. А она до сих пор не выполнила его второе желание. Само собой, жаль его тратить на не слишком важные вещи, но получается, что он в проигрыше.
С другой стороны, разве ему плохо? Мало в какие периоды жизни он был настолько ею доволен. И вообще, ни у кого тут нет жены, а у него есть. Если бы еще не зохены…
– Так, что тут у вас? Барахло мастера Науфа? Язык вам оторвать, у мастера нет барахла, всё сплошь нужные инструменты и важные детали! Несите эти ящики, – Тереза деловито огляделась, – вон в ту пристройку. Да аккуратнее, поняли, деревяхи? Это вам не цинки с патронами.
Дорожки совсем заросли, и боец, пятящийся задом, поддерживая ящик, который они волокли на пару с товарищем, чуть не наступил на ирраса, копошащегося в траве. Зверек испуганно заверещал и выскочил прямо Терезе под ноги.
– Ух ты! – Она отвлеклась. – Ну, привет. Чего смотришь, не убегаешь?
Травянисто-зеленый меховой шарик с явным гастрономическим интересом таращился на бутерброд, от которого она откусывала на ходу. Все понятно. Тереза наклонилась и положила перед ним кусочек. Зверек перевалился на задние лапки, передними взял кусочек, полюбовался на него и засунул в рот, неожиданно открывшийся между глаз – а до этого казалось, что он только из меха и глазок состоит, никакого рта.
– Хочешь еще? – Она отщипнула новый кусок.
Иррас не стал дожидаться, сам потянул лапку. Тереза вложила в нее остаток бутерброда и, не церемонясь, подняла зверька. Тот не возражал.
– Как вы тут выживаете? – пробормотала она, теребя пушистую шерстку.
Раньше она думала, что Пуфик – иррас, живший у отца ее внука, – такой расслабленный и доверчивый, потому что не знал дикой жизни. Но они, похоже, все такие. Вот как можно идти на руки к непонятному двуногому существу со страшным автоматом на шее, которое впервые видишь? Должно быть, иррасов тут едят все, кому не лень. Хотя Хэнк вроде говорил, что у них мало мяса, а какое есть – дурное на вкус, для зохенов это наверняка не аргумент, они и людей жрут.
– О, ты опять кого-то прикормила, – отметил Хэнк, подходя с планшетом. – От Тюля письмо пришло, читать будешь?
– А то! – Она опустила довольного ирраса на землю, забрала планшет.
«Папа, мама! Жаль, что вы так внезапно уехали, даже попрощаться не успели. Неужели командование не могло подождать пару декад?»
Это не командование торопилось, это Тереза боялась медлить. Но парню знать не обязательно, пусть лучше обвиняет нечуткое руководство.
«Я прилетел в выходные, проверил квартиру, как вы просили, оплатил счета. Тут все в порядке. Только с Дени мы не пересеклись, у него еще отпуска не было».
Дени до сих пор находился в неведении о том, что родители усвистели на другую планету. Пока корабль в рейде – никакой личной переписки. Вот у него будет шок, когда вернется! Наверняка расстроится – хотел же блинов поесть, грибного супа… Сможет, наверное, как-нибудь и сам сготовить. Когда-то Тереза его учила. Правда, впрок не пошло, руки не под то заточены – не отравится, но так вкусно не выйдет.
«Пап, мам, вы там не скучайте. Желаю, чтоб у вас все было хорошо. И берегите себя».
– Ты ответ уже написал?
– Смеешься? – буркнул Хэнк. – Пиши сама, а то у меня не письмо, а рапорт получится.
Иррас потрогал сапог лапкой. В черных круглых глазах так и читалось: «Эй, большое существо, я уже все съел и не отказался бы от добавки!»
– Билле, а давай подарим Тюлю ирраса! – осенило Терезу. – Вера говорила, что другу Ардена ирраса привезли как раз с Т2.
– И как мы его подарим? – не понял Хэнк. – Я не могу все бросить и везти зверушку на Т5. А ты не захочешь.
– В чем проблема? По почте пошлем.
– По электронной? – Он насмешливо оттянул губу.
– Вот ты болван! То есть прости, – как всегда, она чуть позже, чем надо, вспомнила, как Хэнк не любит, когда его тыкают носом в его уровень интеллекта, – но ты натурально тупишь. – Ох, немногим лучше. – Ну, в смысле, не рассматриваешь все варианты. Сюда же регулярно ходят корабли с оружием и припасами, а обратно с рудой. Любой капитан за малую мзду согласится довезти эту милашку. А ты, может, и бесплатно договоришься, ты ведь верховный командир. Привезут на Т5, а там есть служба перевозки животных. Представляешь, как Тюль обрадуется? Арден своего Пуфика до сих пор обожает.
– Н-да? – Хэнк неуверенно пожал плечами.
Упомянув Ардена и Веру, Тереза вспомнила, что и дочке хотелось завести ирраса. Пусть она не может в открытую связаться с дочерями, но ведь Хэнк может написать подросшим девочкам, как друг покойного отца, и сделать подарок.
– Точно! И Вере заодно пошлем, она об иррасе мечтает с детства. И Аннет тоже. Одной самочку, другой самца, чтобы чаще встречались для устройства их личной жизни.
Хэнк воздел глаза к небу. Делать ему больше нечего – заботиться о личной жизни пушистых колобков. Тереза пихнула его в пресс:
– Билле!
– Хорошо, я договорюсь. Только самцов и самок ищи без меня. Я не собираюсь, как дурак, высматривать причиндалы у этих шерстяных шариков.
– Дорогая, ты знаешь господина Хэнка? – осведомился профессор Терм у жены.
– Что?! – Вера вытаращила глаза.
Разумеется, она знала господина Хэнка. Даже не одного, а целых троих. Но откуда их знает муж? И интересно, которого из них он имеет в виду?
– Это сосед моих родителей по даче, Оге. А ты разве с ним знаком?
– Нет. – Он покачал головой. – Но ему известен наш адрес. И он прислал тебе подарок.
Да Оге же ревнует, осенило Веру. Думает, что подарок от сердечного друга. Неужели Дени решил вспомнить былое? Если и так, ей никого не надо, кроме мужа.
– Оге, господин Хэнк просто дружил с нашей семьей, – произнесла она как можно убедительнее. – Давай, показывай, что он прислал!
Значит, курьер, что сейчас приходил, был не из РЦП, а с почты. Вера заерзала от нетерпения. Муж с облегченной улыбкой вынул из-за спины накрытую полотенцем корзинку, к ручке которой был прикреплен запечатанный конверт. Вера потянулась, отцепила его, вскрыла и достала открытку.
«Уважаемая госпожа Терм! Светлого солнца и чистого неба. Пишет вам Билле Хэнк, если помните, меня и ваших родителей многое связывало…»
Не Дени, сам старый Хэнк! С чего бы он расщедрился на подарок? Приятельствовал он в основном с мамой, а на чужих детей обращал внимание, только если они чем-то мешали. Хотя однажды он посватался к Вере, и она перепугалась до икоты, когда папа не ответил категорическим отказом. Сделал подарок! Да еще открытку написал – от руки, виданное ли дело? До сих пор она вообще не была уверена, что он умеет писать. Тем более – таким слогом. Совсем не похоже на господина Хэнка!
«В память о них я решил исполнить вашу детскую мечту, так как обрел для этого возможность, находясь нынче на Т2…»
В экую даль его занесло! Впрочем, он и раньше воевал на Т2, задолго до рождения Веры. Мама говорила, что он перевелся на Т5, подальше от боевых действий, когда женился. Госпожа Хэнк умерла, дети выросли – наверное, он не захотел сидеть дома один, опять рванул бить зохенов. Небось, и Фарн сейчас где-то там.
Так, а что за детская мечта? В детстве Вера о чем только не мечтала. О собственном ружье, например. А когда была помладше – чтобы не надо было спать по ночам… Заинтригованная, она продолжила чтение, но про мечту там больше ничего не было, никакой конкретики. Зато…
«Моя супруга, госпожа Хэнк, передает вам тысячу приветов. Она по-прежнему помнит вас и любит неизменно, с самого вашего детства. У нас все отлично. Надеюсь, что у вас тоже, и так пребудет впредь».
Его супруга? Помнит и любит? Блин, как говорит мама! Сколько можно тормозить? Это ведь ее почерк!
Вера выдохнула и рассмеялась. Что и требовалось доказать! Мама жива, права была Аннет. Госпожа Хэнк, надо же! Как она это провернула? Выходит, она со старым Хэнком… Не такой уж он старый, по правде говоря, вояки вроде него с годами только крепчают. Они давно не разлей вода, но тащиться за ним на Т2, где война? С другой стороны, она как раз хотела исчезнуть с горизонта. И что ей война? Это ж мама.
Кстати, что такого она прислала с дикой Т2, чего нельзя найти на цивилизованной Т1? Вера схватила корзинку, сдернула полотенце и завизжала от восторга. Настоящий иррас! Желтый толстолапый пушистик с любопытными черными глазами. Она прижала теплый шерстяной шарик к груди и закружилась по комнате под изумленным взглядом мужа. И впрямь сбывшаяся мечта!
Аннет и Фел тормошили зеленого мохнатого ирраса. Маэдо покосился на малыша сочувственно: как бы не затискали. Хохочут, как дети, даром что Аннет – девица на выданье, а Фел – и вовсе взрослая женщина. Так-то они не слишком дружат. Фел обрадовалась было появлению девочки и заняла по отношению к ней покровительственную позицию, но Аннет ее покровительство даром не нужно. Поучения хозяйки дома она игнорировала – не скандаля, а словно не замечая. И с удовольствием над ней прикалывалась. А тут – сидят, сюсюкают, будто подружки.
Он развернул приложенный к корзинке с иррасом лист.
«Господин Маэдо, обращаюсь к вам, как к опекуну девочки из дружественной мне семьи, с просьбой разрешить сделать ей небольшой подарок в знак отношений, связывавших меня с ее покойными родителями…»
Все формальности соблюдены, но чувствуется фальшь. Хэнк никогда так не выражался. У него на языке хрен хреном погоняет, а от необходимости составить вежливую конструкцию он впадает в ступор. Маэдо сразу понял, что пишет не Хэнк.
«Я с женой сейчас на Т2, и здесь водится много чудесных зверьков, способных позабавить девочку. Супруга посоветовала мне послать вашей подопечной ирраса. Она хорошо ее знает, это дитя для нее буквально родное».
А вот тут он завис. Госпожу Хэнк он прекрасно помнил. Тихое, бессловесное существо, вряд ли способное что-то посоветовать своему мужу – тот, чего доброго, за такую попытку еще и прибил бы. И боязливое не в меру, куда ей на Т2! Она при виде зохена заикаться бы начала. За всю жизнь Маэдо встретил единственную даму, которой на этой планете понравилось бы. Да только где она теперь? А кстати, почему бы и не на Т2? Ведь там нет службы охраны безопасности, самое то.
Торкнуло его лишь со второго прочтения.
«Желаем вам успешной службы, вашей подопечной – хорошо закончить школу и постараться не грустить о безвременно ушедшей матери. У нас с супругой все благополучно, как только может быть. В свободное время ходим на охоту, как раньше в Риаведи. Оттуда и подарок. Засим прощаюсь, Билле Хэнк».
Вот тогда до него дошло. Ай да Хэнк! С супругой он на охоту ходит, угу. Не зря, ох, не зря этот вояка вызывал у Маэдо подозрение еще в те годы! Как знал, что он глаз положил на Терезу. Ильтен ничего не видел – или не хотел видеть, – но опытного безопасника не проведешь. Стало быть, сбылась мечта идиота.
Маэдо попытался загасить всплывшую ревность, совершенно неуместную сейчас. Он сам ушел – женился на другой, уехал с планеты. И ничем не смог помочь, когда Ильтен умер. А Хэнк смог, ну и молодец.
Или не молодец? Куда он свою настоящую супругу дел-то?
Оставив жену и дочь, Маэдо натянул пиджак и вызвал машину. Плевать, что время позднее, темный вечер, и в Главном управлении никого, кроме дежурных – ему в любом случае откроют. Небрежно поприветствовав охрану, он поднялся в свой кабинет, сел за компьютер и, войдя в центральную базу, набрал: «Лика Хэнк».
Скудные сведения: всю жизнь женщина прожила с одним мужем. Прибыла в Тикви с Ноэ… Поставщик Энне Сантор, диспетчер Рино Ильтен… Зарегистрирован брак с Билле Хэнком… Года рождения трех сыновей… И дата смерти.
Так она мертва! И уже довольно долго. Хотелось бы надеяться, что не муж ее прикончил. Маэдо открыл карточку Билле Хэнка. Родился, учился, поступил на службу… Женился… Трое детей, те же самые, что закономерно. Брак аннулирован в связи со смертью жены. Ну, хвала небесам, тут все чисто.
Хотя нет, чего-то не хватает. Де-факто зохенов Хэнк женат, и его супруга жива. А по документам – не так. Что, если кому-то вздумается пробить по базе чокнутого верховного командира, притащившего на Т2 жену, или сумасшедшую бабу, попершуюся на Т2? Чисто потому, что странные они. Или вообще из досужего интереса, вот как он сейчас – влез и посмотрел.
Дежа вю. Маэдо вернулся к Лике Хэнк. Поколебался еще секунду и стер отметку о смерти.
Старший командир Хэнк
Наступление было стремительным, но недолгим. Зохены очухались. Собрали резонирующие круги, заглушили артиллерию, отбили атаки в трех местах, начали теснить. Хэнк скрипел зубами. Решил просить подкрепление – что-то же надо делать.
– Связи нет, господин Хэнк, – доложил высший командир Сниттке.
– Как это нет? – зарычал он. – Только на днях была!
– Выясняем, господин Хэнк. – Помощник стукнул себя кулаком в грудь и слинял. Пока разведка не принесла вести, лучше и не возвращаться, чтоб не нарываться.
Госпожа Хэнк с мастером Науфом что-то паяли, разложив во дворе складной столик – вылезли из своей мастерской погреться. Погода ясная, теплая – первый день такой после пасмурной декады. Зеленое солнце взбирается по желтоватому небу.
– Вы, госпожа Хэнк, сходили бы к своему мужу, – бросил Сниттке. – Успокоили бы его. А то он кому-нибудь голову оторвет, не попусти судьба.
– Одной глупой головой меньше – невелика потеря, – огрызнулась она. – Особенно если эта глупая голова ваша, плакать не стану.
На Сниттке она была обижена. Высший командир еще с передислокации забеспокоился. И ладно бы о чем-нибудь реально критичном! Нет, ему помстилось, что госпожу Хэнк слушают лучше, чем его, помощника верховного командира. Может, так оно и было – но тут все вопросы к его авторитету, а не к ней. Однако он почему-то подумал, что надо не свой авторитет поднимать – это же сложно, – а указать женщине ее место. Ну-ну, не на ту напал. Получил мощный отлуп. И снова сглупил: нет бы отойти на исходные позиции и поразмыслить, отчего так получилось, – он предпринял новую попытку. Естественно, огреб опять. Недовольство Терезы, вспыльчивой, но отходчивой, начало переходить в хроническую форму – плохой признак, знаменующий скорое зачисление в ее личный черный список. Молчал бы придурок, от греха подальше, так он еще советы дает, куда ей пойти!
Беда Сниттке была в том, что он считал свое положение помощника командира исключительным. Остальные высшие благоразумно не собирались ссориться с госпожой Хэнк: указывать чужой жене – последнее дело. За это и в мирной жизни можно нажить неприятностей, не то что здесь. Муж госпожи Хэнк – отнюдь не прекраснодушный обыватель, ему пристрелить обидчика супруги – раз плюнуть. Так что ее резкие слова можно и потерпеть. Тем более по сути ее действий во время передислокации ни у кого к ней претензий не было. Большинство вообще считало удачей, что в столь критический момент она оказалась рядом и взяла на себя немалую часть хлопот.
Правда, каждый второй из высших командиров обращался к ней с предложением. Очень вежливо, ненавязчиво, дабы она не подумала, будто ее к чему-то принуждают или настаивают более, чем прилично. Когда-то Терезу такие подкаты бесили, потом привыкла. Что с тиквийцев взять? Их не останавливает, что ставка – жизнь: Хэнк не Ильтен, узнает – убьет без разговоров. Не ее, конечно. Ну вот что с ними делать? Даже орать на них жалко: Хэнк услышит, о чем речь, полетят клочки по закоулочкам. А потом сам же будет жалеть, что разогнал толковые кадры.
Слава богу, жажду ласки только высшие позволяли себе проявить. Старшие, младшие и рядовые понимали без слов: не их уровень. Смотреть можно, трогать нельзя, как в музее.
Хэнк вышел во двор. Ему самому нравилось смотреть на Терезу. Смотрит, как она провода соединяет, и хмурая гримаса разглаживается.
– Господин Хэнк! – подскочил Сниттке, за ним не спеша следовал Сантор. – Есть информация от разведчиков. Зохены уничтожили два из пяти пси-излучателей, надо восстанавливать.
– Ну так пусть связисты займутся!
Помощник крякнул.
– Господин Хэнк, младшего командира Бари съели. А Шакарвис не по этой части, он только радио знает. Прикажете поискать связистов в полевых группах?
Гримаса снова вползла на лицо.
– Прикажу.
Сколько это времени займет? И есть ли там кто путевый? Группы держат связь по радио, спецы по пси-установкам найдутся разве что случайно. Проще сидеть на заднице до следующего корабля. Но это – драгоценное время, которое будет упущено, и отнюдь не зохенами.
– Билле, что там надо? – подала голос Тереза. – Два излучателя? Давай я поставлю.
Он посмотрел на нее, помедлил. Идеальный вариант. Но…
– Нет.
Она отложила паяльник, подошла, посмотрела снизу вверх, решительно скрестив руки на груди.
– Ну и что это за «нет»? У тебя под рукой специалист, три весны изучавший пси-установки, способный в уме рассчитать пентаграмму и собрать излучатели с закрытыми глазами. А ты намерен ждать недоучку, с которого станется перепутать фазы? Может, и вовсе не дождешься! Почему «нет»?
– Тереза, это очень опасно. Я не смогу пойти с тобой, я нужен здесь.
– Билле, большую часть моей жизни я как-то обходилась без того, чтобы ты водил меня за ручку. Четыре весны я моталась по Вселенной, ставила пентаграммы в болотах и лесах, на войне, где не только из автоматов и гранатометов стреляли.
– Там не было зохенов, Тереза.
– У меня уже три победы из десяти на первом уровне, – заметила она.
Наплевав на советы, она продолжала тренироваться на высшем уровне. Какой смысл понижать планку?
– Это значит, семь поражений. Тебя съедают с вероятностью семьдесят процентов. Нет, я даже думать об этом не могу!
– Ну и не думай. Почему это меня должны съесть? Ни разу не видела в реале зохенов первого уровня.
За прошедшее время она успела немало пошататься по окрестностям с Хэнком. И на охоту, и по делам – он регулярно объезжал рубежи, проверял форпосты. Зохены периодически встречались – не каждый раз, но и не сказать, чтобы редко. Обычно отбивались, всего раз потеряли бойца сопровождения, когда налетели на большую группу.
– Когда увидишь, будет поздно, – промолвил Хэнк.
– Вы бы, госпожа Хэнк, слушали, что вам муж говорит, – вмешался Сниттке, – и не спорили!
Взгляд Хэнка заледенел, когда он перевел его на помощника.
– Заткнитесь, Сниттке! Это моя жена, а не ваша. Заведите свою и ездите ей по ушам. Ясно?
– Так точно, господин Хэнк, – пробормотал тот пришибленно.
– Вы свободны, высший командир. – Движение бровями, недвусмысленно означающее «пошел на фиг». –Явитесь за приказаниями через полчаса.
Сниттке развернулся кругом и деревянной походкой прошагал мимо Сантора, внимательно наблюдающего за сценой. Гнев верховного командира не слишком впечатлил главу разведгруппы. Резкую отповедь он скорее одобрил: высший сам подставился, нечего встревать между мужем и женой.
– Тереза, я не могу, – проговорил Хэнк негромко и вымученно и взял ее за плечи обеими руками. – Я боюсь тебя потерять. Я уже однажды такое пережил, больше не хочу, понимаешь? Если ты не вернешься, я сопьюсь… или просто выстрелю себе в башку, на хрен, чтоб ничего больше не чувствовать! Понимаешь ты?
– Я вернусь, Билле.
– Не надо! Не ходи. Я поищу связиста, которого не жалко. А если не найду, подожду, сколько нужно.
Она посмотрела искоса.
– И просрешь наступление!
Он стиснул зубы.
– Билле, не мнись! Ты верховный командир, а я младший. Есть боевая задача, ее надо выполнить, иначе – кранты. Вот и всё. Отдай этот приказ, и завтра-послезавтра у тебя будет связь.
Он коротко вздохнул.
– Тереза, притормози. – Светлые небеса, кого он уговаривает? Она все равно пойдет, раз уж решила. Оставит ему записку и сбежит – одна, без охраны и без подготовки. – Прошу тебя, не надо.
Она поджала губы.
– Это та самая просьба?
Та, которую она клялась выполнить, даже если ей очень не захочется. Она не обманет, та клятва впечатляла. Хэнк уже открыл рот, чтобы сказать «да» и покончить с этим… и не смог себя заставить. Она права, пренебречь такой возможностью означает завалить кампанию.
– Нет, – выдавил он и провел по лицу пятерней, стирая выступивший липкий пот. Что он делает! – Возьмешь усиленное сопровождение, самых опытных. Сниттке…
– Никакого Сниттке! – встопорщилась она. – Тогда я точно не вернусь, потому что он начнет меня учить, что мне делать, я его пришибу и постесняюсь возвращаться!
Он покачал головой. У Сниттке опыт выживания чуть ли не две дюжины весен, он знает тут все, как свои десять пальцев. Но упорно не желает понимать, как следует обходиться с Терезой, вот незадача.
– Ладно. С тобой отправится группа Сантора. Они знают место, проведут…
– Сантор? – Она сморщилась.
– Либо Сантор, либо я тебя запру в подвале, и никто никуда не пойдет! – В голосе Хэнка лязгнул металл. – Я не доверю твою охрану какому-нибудь неумехе, вроде твоего рыжего балбеса!
– Ты чего, опять ревнуешь? Билле, не будь смешным. Фарн – Верин мальчик, а не мой.
– Ты слышала, что я сказал!
Тереза вздохнула. Что там насчет компромиссов?
– Так точно, верховный командир. Только объясни чертову Сантору, кто из нас главный.
Хэнк криво усмехнулся:
– И кто же, по-твоему?
Она вздернула нос:
– Конечно, я!
– Дайте мне карту, – потребовала госпожа Хэнк.
– Зачем? – откликнулся Сантор, жуя травинку. – Я вас выведу, куда надо.
– Вы плохо слышите, Сантор? – Из глаз плеснула ледяная волна. – Карту!
Подавив вздох, он протянул ей сложенную бумагу, упакованную в прозрачный пластик. Поставленную верховным командиром задачу он воспринял как кару небесную. Протащить женщину под носом у зохенов по территории, где они кишмя кишат! Да так, чтоб у нее с головы волоска не упало – на этом господин Хэнк заострил особое внимание. Но самое ужасное, что эта женщина собирается не подчиняться ему, а командовать. На это Хэнк тоже упирал.
– Даже не думайте ей приказывать, – сказал он, инструктируя Сантора. – Ваше дело – обеспечить ей безопасность. Полную, за это спрошу сурово. И помогать ей во всем, что она сочтет нужным. Вы можете вносить предложения, давать советы, но решает она.
– Почему? – только и спросил Сантор.
– Потому что эту группу ведет старший командир Хэнк! – жестко произнес он. – А вы ей приданы. Так яснее, Сантор?
Он почел за лучшее смолчать. Верховный командир, убедившись, что приказ воспринят, кивнул, и взгляд его слегка потеплел. В нем даже мелькнуло сочувствие.
– От ее успеха зависит судьба нашего наступления, Сантор. Не подведите.
Присев за складной столик, госпожа Хэнк развернула карту, расправила сгибы. Пробежала по ней глазами.
– Какие из углов повреждены?
Сантор не сразу понял.
– Какие углы пентаграммы уничтожены? – Она сердито повторила вопрос. – Которые из излучателей? Эти, в лесу? Или тот, что на краю поселка? Или на берегу реки? Не спите, Сантор, черт вас побери! Время дорого.
Она умеет читать карту! Нашла, где находятся излучатели. Сантор был так удивлен, что промедлил с ответом.
– Извините, госпожа Хэнк. – Он собрался. Надо брать себя в руки и не расслабляться. – Вот эти два. В чаще леса и у реки.
Она измерила расстояние пальцами.
– Что так, что этак – пара десятков лонгов. – Светлые небеса, она еще и масштаб понимает! – Куда быстрее добраться, Сантор? До речного, небось, можно доплыть на лодке? – Зохен, и даже осознает, что одинаковые расстояния не означают одинаковой доступности.
– Да, госпожа Хэнк. Только лодки не везде пройдут, есть места, где река становится мелкой. На плоту – можно.
– Займитесь, – велела она.
Плот серо-сизого цвета сливался с речной водой, скользя по ней стремительно и почти бесшумно. Гребли бородач Ратт и негр Холайе. На всех были маскировочные костюмы в активном режиме, и картина выглядела сюрреалистически: весла сами собой вздымались над поверхностью воды, погружались в нее вертикально, без плеска, и уходили назад, толкая плот. В яркий солнечный день на открытых местах силуэты в костюмах были бы видны этакими просвечивающими призраками, если бы резко перемещались: реакция ткани костюма немного отстает от камер. Но Тереза и Сантор сидели неподвижно, Ратт и Холайе двигались очень экономно, да и небо затянуло серым одеялом, так что краски поблекли. Со стороны плот казался пустым. Гранатомет Ратта в маскировочном чехле, рюкзаки защитной расцветки прикрыты серой парусиной.
Плот был надувным. Это слегка напрягало Терезу, она предпочла бы плетеный или бревенчатый, более надежный. А ну как напорется на корягу или – в мелком месте – на подводный камень? Но гребцы искусно обходили коряги. Дважды встречались пороги, отмеченные на карте; плот заранее вытаскивали, распределяли поклажу, обходили опасное место по берегу, а ниже снова спускали плот на воду и продолжали сплав.
Один раз увидели зохенов на берегу. Сантор, внимательно следивший за окрестностями, дважды стукнул ладонью по поверхности плота, призывая к вниманию, и шепнул: «Слева». Гребцы тотчас вынули весла, положили рядом и замерли. Движимая лишь течением, серая надувная конструкция по серой воде медленно миновала небольшой пляжик с расположившейся на нем полудюжиной зохенов. Зеленые твари что-то – или скорее кого-то – жрали, переговариваясь рычащими и шипящими голосами. Звуки казались членораздельными, но человек такое вряд ли произнесет.
В траве рядом с пиршеством сновала пара золотистых иррасов, совершенно не боясь, пялилась с любопытством и тянула лапки. Один из монстров бросил им кусочек, другой, рыкнув почти ласково, почесал мохнатика когтем. Терезу это поразило. Прямо как люди. Она помнила, что зохены разумны, но в схватках, в боевых действиях они воспринимались прежде всего как свирепые хищники, а тут вдруг предстали с неожиданной стороны. Приласкать животинку – такой человеческий поступок… Наверное, дело в том, что иррасов они не едят.
Если эти зохены и имели здесь какие-то нежелательные интересы, сейчас они явно находились на привале. Можно напасть, застав их врасплох, и положить половину. Но что потом? Их шесть, а людей четверо, не тот расклад, когда стоит лезть на рожон. Важнее выполнить поставленную задачу. Пляж остался позади, врагов скрыла плотная стена деревьев, и мужчины вновь взялись за весла. Сантор сменил негра – а Тереза уж думала, что командир разведчиков так и будет сидеть, свалив физическую работу на подчиненных. Сама, впрочем, помощь не предложила. Не женское это дело. Тиквийцы ведь так любят эту фразу, вот пусть и получают.
До точки добрались к вечеру. Заходящее солнце подсветило облака нежно-зеленым, кое-где лучи пробивались сквозь пелену. Высверки были изумительно красивы, но отвлекали внимание. А на реку уже легла тень от окружающего леса. Скоро стемнеет.
Место, где располагался погибший излучатель, можно было заметить издалека, никакой нужды заново рассчитывать координаты: вырванные и поваленные стволы четко сигнализировали о том, что тут поработали злые зохены. Сантор и Холайе направили плот к берегу, при приближении стали видны разбросанные обломки корпуса излучателя. Тереза спрыгнула на заросшую травой почву, прошлась, ища яму из-под цилиндра. Приметила, на всякий случай сверилась с крупномасштабной картой. Воткни излучатель не туда, и сторона пентаграммы выйдет длиннее или короче, при передаче пойдут искажения, уменьшится дальность. При значительном уходе из точки сигнал вовсе пропадет, какую мощность ни подавай.
– Вот здесь, – сказала она, топнув ногой по сплющенному осколку аккумулятора, чтобы сопровождающие увидели, где именно: поди догадайся, куда указывает человек в маскировочном костюме, да еще в наступающих сумерках.
– Тащите сюда рюкзак!
Холайе и Ратт поднесли рюкзаки. Сантор, не сходя с плота, сканировал местность, держа руку на автомате – визуально казалось, что оружие зависло над водной гладью вопреки гравитации.
Тереза присела на одно колено, распаковывая излучатель, но одним глазом поглядывая туда-сюда – неистребимый уже рефлекс, выработанный на тренажере. Пропустишь появление зохена, не среагируешь вовремя – всё, «вы погибли». Но настройке фазы придется уделить все возможное внимание. Одна надежда на Сантора и его подчиненных, также взявших автоматы наизготовку и повернувшихся в разные стороны, чтобы взять под контроль как можно большее пространство. Бывший поставщик Терезе не нравился. Спаситель принцесс от драконов, ишь ты. Ее бесил его взгляд, в котором так и сквозило недоверие к ней как к командиру и почти не скрываемое удивление тому, что она делает что-то правильно. И показная вежливость бесила. Но при этом она вынуждена довериться ему и его архарам. Их выбрал Хэнк, от сердца оторвал, полагая, что лучше них не сыскать. Ладно. Когда Сантор невидим и молчит, он практически не раздражает.
Она освободила от упаковки тяжелый цилиндр, подтащила к углублению, оставшемуся от уничтоженного излучателя. Выдвинула опоры, надежно зафиксировала в грунте. Сняла крышку, подключила свежий аккумулятор, щелкнула тумблером. Пси-излучение начало генерироваться, но пока что было рассеяно. Тереза покрутила ручку подстройки фазы, следя за шкалой интенсивности. В каждом углу пентаграммы излучение должно иметь строго определенную фазу, причем для каждого цилиндра свою. Только в этом случае достигается стабильный сигнал. И только в пятиугольнике: если по тем же принципам построить фигуру из четырех или шести излучателей, сигнал не фокусируется. Хотя, по логике, шесть излучателей должны быть эффективнее, чем пять… Наверное, не просто так именно пентаграммы нужны для вызова демонов иных миров. Раньше Тереза в это не верила, но, насмотревшись в Тикви на призраков и колдунов, стала допускать возможность и других странных явлений. Вон, Сантор утверждает, что предугадывает несчастья, экстрасенс фигов.
