Текст книги "Еловое печенье для босса (СИ)"
Автор книги: Натали Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Глава 17. Как Христос узнал свою судьбу
Клара
Дальше… Кто-то когда-нибудь участвовал в эстафете? Вот так проходит моё утро дальше. На себя я полностью забиваю. Главное – Вика.
Но тут сказывается опыт – страховать сестру мне уже приходилось. Поэтому наша принцесса, наряженная, с причёской, с поделкой отрывается на утреннике по полной.
Я сижу в уголочке, стараясь не привлекать внимания. С гулькой на голове, в джинсах и рубахе. И разных носках, которые, к счастью, не видно.
Вика выбрала на конкурс то печенье, в котором было короткое предсказание. И кстати – мы победили в конкурсе. Хорошо, что еловое печенье не стали дегустировать. Зато оценили те печенюшки, которые были обычные.
Когда всё веселье прошло, и мы с племяшкой едем домой, я замечаю, что Вика приуныла.
– Что такое, Вик?
– По маме с папой скучаю, – хлюпает она носом.
– Не расстраивайся. Вернутся они, куда денутся, – утешаю я её, как могу.
– Но завтра Новый год! – громче всхлипывает она.
И тут у меня звонит телефон – это Зоя.
Отвечаю.
– Привет, сестрёнка!
– Привет! Клара, я вечером сегодня приеду и Вику заберу. Нормально всё у вас?
– Да…
– Отлично. Сейчас не могу разговаривать. Поцелуй Вику от меня. Пока!
– Пока!
Вика, которая затаила дыхание и перестала всхлипывать, смотрит на меня во все глаза.
– Мама приезжает?
– Вечером.
– Ура!
Потом немного призадумывается и говорит:
– Ты не волнуйся – тебя я тоже люблю. Но мама… Это же мама!
С такой логикой трудно спорить. Да я и не собираюсь. Это хорошо, что Зоя приезжает, потому что со всеми этими катастрофами мне придётся выходить завтра на работу. Да еще и босс, скорее всего, в отвратительном настроении.
Зоя приезжает поздно, явно уставшая. Мы перебрасываемся несколькими фразами, она забирает племяшку и уезжает. А я, наконец-то, выдыхаю. И начинаю готовиться к завтрашнему рабочему дня – чтобы не проспать, не опоздать, нормально выглядеть… И… Нервничаю я, что ли?
Утро начинается как обычно. На своём рабочем месте я оказываюсь вовремя, внешний вид у меня безупречен. Христоса еще нет. Я прохожу в его кабинет и проверяю цветы. Сумку свою кладу на стол руководителю. Она что-то слишком большая. Заглядываю туда и обнаруживаю, что там осталась еще одна коробочка с еловым печеньем. Её Вика хотела забрать и маме похвастаться, какие мы с ней были рукодельницы. Но от радости, что мама приехала, совсем забыла. В сумке она занимает много места, поэтому я её вынимаю и кладу на стол. Чуть позже заберу и в пакет положу. Вика ведь вспомнит про поделку, и, если её не будет, то не сносить головы всем к этому причастным. А еще в сумке у меня болтаются с детского праздника три мандаринки. Как три орешка для Золушки. Но у меня, так сказать, новогодний вариант.
Я проверяю цветы в кабинете у руководителя. Кое-какие поливаю. Затем беру сумку и иду в приёмную
Босс Христос появляется за пять минут до начала рабочего дня, окидывает меня холодным взглядом с явно ощутимым превосходством.
Не успеваю я отреагировать на его появления хоть как-то, он изрекает:
– Доброе утро, Клара Ивановна! Прохлаждаетесь? Где моё кофе?
– Ам… – давлюсь я воздухом.
Кто этот говнюк и куда он дел душку Христоса?
– Сходите в кофейню рядом с офисом. Мне капуччино с миндальным сиропом. И пенка чтобы была хорошо взбитой…
Я луплюсь на него как на невиданное чудо. Что это с ним? Какая муха его покусала? Цеце?
– Клара Ивановна! Вы уши с утра не почистили? Вам еще раз повторить? – продолжает наезжать на меня этот альфач.
Встаю с места. Христос Александрович как-то беспокоится. Правильно беспокоится. Он мне сегодня очень не нравится.
– Я, господин Шейгер, сегодня не только уши чистила, но и мылась. Вся мылась! Душ принимала. Проверять будете? – задираю вверх бровку воинственно.
– Не буду! – бурчит босс, – Кофе принесите!
Ах, ты ж гад! Будет тебе кофе!
Цементу ему, что ли, туда насыпать?
Но за кофе иду – работа у меня такая. Помогать…
И даже приношу боссу именно то, что он просил. Когда заношу напиток в кабинет, выясняется причина нашего присутствия на рабочем месте в выходной, который сегодня у всей страны. Деловые партнеры выразили желание увидеться сегодня и только сегодня. Может, Христос из-за этого такой злой?
– Ваш кофе, Христос Александрович! – ставлю перед ним бумажный стакан, – И цените меня – я туда не плюнула, хотя очень хотелось!
– Ам… – давится теперь он воздухом. То-то же! Знай наших!
Моргает.
Пользуясь тем, что молчит, покидаю кабинет.
Озадаченная, сажусь на свой стул и вспоминаю про три мандаринки в сумке. Вытаскиваю одну. В прошлый раз, когда я на работе мандарины ела, всё было весело…
Ну, это ж совпадение… Всего лишь.
Принимаюсь чистить эту… Всё идёт нормально. Но недолго.
Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену.
На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника…
При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право – 31 декабря-то. Да на работе…
Начальство не в форме – глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах, догоняя глаза босса.
– Христос… Господь мой… – шепчу пересохшими губами.
Потому что изо рта у генерального директора торчат хвоинки. Штук десять.
На концах хвоинок держится бумажка, которая от резких нервных движений начальства принимается пикировать вниз.
Мы оба провожаем её полет взглядами. Потом босс её ловит.
И направляется в мою сторону. Вжимаюсь в кресло, потому что зверское выражение его лица не предвещает мне ничего хорошего.
Генеральный пинает ногой урну и выплевывает в неё хвою. Всю.
А я догадываюсь, наконец-то, откуда она.
Приподнимаюсь со своего места, забыв, что испугалась:
– Ты Викину поделку сожрал? – совершенно забываю о субординации.
– Так это еще и не печенье было?! – рычит руководитель.
– Печенье! Но не чтобы его есть! Это у моей племяшки конкурс в садике был на самое необычное угощение к новому году!
– Крара! Я тебя сейчас убью! – угрожает супостат.
Он, когда нервничает, моё имя не выговаривает. Меня Кларой зовут. А нервничает он после нашего знакомства часто…
Но… Я представляю, как расстроится племяшка и шиплю:
– Нет, Христос! Это я тебя сейчас убью!
Знакомство у нас не задалось с самого начала…
– А это что за филькина грамота? – машет босс листочком, который он не выкинул в урну.
– Это новогоднее предсказание. Печенье было с сюрпризом…
Босс приближает листок к глазам и громко, с выражением читает:
– Съешь иголки, босс, под ёлкой, – на этой фразе лицо начальника начинает подозрительно краснеть. Может, он хвоинкой подавился?
– Вьюга будет завывать,
– Твою скуку разгонять, – краснота лица у него всё увеличивается.
– И не хочешь, а случится!
– Приключится жар-девица! – на этой фразе жаром пышет всё лицо генерального директора.
– Да ты специально! – рявкает он. Да так, что, по-моему, окна начинают дребезжать.
А после тянется к пряжке ремня.
– Ты что делать собрался? – спрашиваю я шёпотом.
– Сейчас узнаешь! – расстёгивает пряжку, но неудачно дёргает брюки – от таких нервов-то – и отрывает пуговицу, а следом разъезжается молния.
Я вижу кусок начальственных трусов. Чёрные. В красных сердечках.
Хихикаю…
Зря…
Босс выдёргивает ремень из штанов и, характерно сложив его в руке, бросается ко мне.
Брюки падают… Начальственный зад в труселях выставлен на всеобщее обозрение, потому что как раз в этот момент дверь приёмной открывается и появляется наши партнёры, из-за которых мы и торчим здесь в канун Нового года, пока вся остальная страна дружно режет оливье тазиками.
– А что здесь происходит? – задаёт вопрос генеральный директор организации-партнёра.
– Спасите! – пищу я и бросаюсь за его широкую спину.
Глава 18. Делу – время
Христос
Это не девушка, это – беда. Ходячая.
И я-то тоже хорош! Почему я постоянно ведусь на её выходки?
Прикрываю глаза, тянет выругаться, но креплюсь.
Хватит того, что стою со спущенными до колен брюками. Перед потенциальными партнёрами, которые и без этого, договариваясь о встрече, мозги делали так, как могли. Мне столько раз хотелось вернуться обратно в Европу! Но нельзя – батюшка грозится пойти на работу с больничной койки да к тому же звонит каждые пятнадцать минуть, проверяя, не разорил ли я его.
– Вы что с девушкой делать собираетесь? – спрашивает грозно партнёрский начальник.
Открываю глаза. Чего уж теперь… Когда изволили попасть в *опеньку, то из неё надо выбираться, а не ждать, когда вытащат.
Поэтому для начала наклоняюсь, прихватываю свалившиеся штаны и подтягиваю их до уровня талии. Застегнуть бы… Но, оказавшись с полным ртом хвои и прочитав впечатляющую записку, я вполне резонно решил, что Клара Ивановна захотела надо мной постебаться.
Это она умеет делать просто блестяще. В этом ей равных нет!
Но судя по тому, как она сверкает на меня своими глазюками из засады, то есть из-за спины потенциального партнёра, стебаться действительно не планировала.
Но откуда же я мог знать, что это поделка к Новому году? Я думал, что Кларочка, солнышко моё ясное, так вину хочет передо мной за устроенное очередное кидалово загладить.
Щас! Три раза… Хочет она…
– Выпороть хотел… Достала… – партнер Егор Богданович Вольский – мужик взрослый, крупный.
И, видимо, не любящий, когда женщин обижают, потому что очень сильно хмурится и на ремень, который я всё еще держу в руке, придерживая штаны, косится.
– Слушайте… – начинает он.
Видимо, собирался произнести пламенную речь в защиту Кларочки. И невдомёк ему, бедному, что это других людей от Кларочки надо защищать, а не наоборот.
– Вот Вике сам будешь объяснять, что с её поделкой случилось! – подтверждает мои слова моя зараза.
– Да объясню я! Что думаешь – с маленькой девчонкой не управлюсь? Вон в магазин с игрушками отведу – и она сразу про поделку забудет, – отбиваюсь я, вспоминая мелкую кнопку.
– Наивны-ы-ый! – тянет Кларочка насмешливо.
– Чёт я наивный сразу?! – возмущаюсь я.
Егор Богданович захлопывает варежку, так и не начав свою речь, поглядывает себе через плечо, потом на меня и спрашивает:
– Молодой человек, а когда ваш батюшка с больничного вернётся?
– Скоро, наверное. Но вы не обольщайтесь – он планирует управление всем здесь на меня спихнуть…
Все притихают. Глаза Кларочки становятся еще больше.
– Это что же – Александр Рихардович не вернётся, и я с тобой останусь?! – тихо-тихо говорит Кларочка.
– Ага. На всю жизнь. Это твоё наказание, – выдыхаю я. Но дела-то делать надо.
– Как у вас тут, однако, по-семейному… – тоже негромко роняет Вольский.
– Мгу… Господа, прошу прощения за этот конфуз. Надеюсь, вы войдёте в моё положение и дадите мне пару минут, чтобы переодеть брюки.
– Конечно, – соглашается потенциальный партнёр, с интересом поглядывая на меня.
– Клара Ивановна, умоляю вас – не трогайте мандарины – это точно к беде, – говорю я Кларочке и захожу в свой кабинет один.
* * *
Клара
– Не буду, – бухчу я в спину удаляющемуся Христосу.
Ведь прав паразит – только я за мандаринку, как что-то происходит. Что-то, похожее на катастрофу.
Ну, ничего, ничего – сейчас переговоры закончатся, поеду домой, куплю мандаринов и буду сидеть перед телевизором и отмечать Новый год.
– И часто он вас так – ремнем? – озадаченно спрашивает тот, который у партнёров главный.
Всего их трое пришло. Но этот – так сказать, выделяется на общем фоне.
Оглядываю стол – надо убрать, а то кожура от мандарина валяется, сам недочищенный мандарин валяется. А тут дяди серьёзные пришли. Не комильфо выглядит это всё перед дядями.
Однако ж – я не из робкого десятка.
– Простите, как могу к вам обращаться? – уточняю у главного дяденьки.
– Егор Богданович…
– Егор Богданович, это всё недоразумение… Очень жаль, что вы стали ему свидетелем, – надо ж мне начальство своё взбалмошное обелить? Христос с этими дядями же сейчас о делах будет разговаривать, – Просто… Я цветы в кабинете у него поливала…
Киваю головой в сторону кабинета. И продолжаю объяснять.
– И случайно забыла коробку с печеньем. Ну, как с печеньем… Это было что-то вроде поделки на конкурс на утренник в детском саду… – вижу, как в глазах у Егора Богдановича просыпается понимание, – А хм… Христос Александрович решил, что это для него… печенье… Ну и откусил сдуру.
Перестаю подбирать выражения.
– А оно с хвоёй было…
– С какой? – спрашивает другой дяденька. Не менее важный, чем Егор Богданович.
– С еловой… – вздыхаю я.
– Не понравилось Христосу Александровичу ваше рукоделие, – усмехается Егор Богданович.
– Не надо всё в рот тащить! Как маленькие, ей-богу! – не сдерживаюсь я.
Вижу, что все трое дяденек прячут улыбочки. Весело им.
– А поделку кому помогали делать? У вас дети есть? – зачем-то интересуется любопытный Егор Богданович.
– Нет у меня детей. Зато есть племянница, – за время этой беседы я успеваю навести порядок на своём рабочем столе.
Мандарины от греха подальше убираю в стол.
– Вы чай или кофе будете? – спрашиваю у мужчин.
Они определяются с напитками. Я всё запоминаю.
– Клара Ивановна, если он вас выгонит, приходите к нам. Я вас на работу возьму, – делает мне неожиданное предложение Егор Богданович.
– Ам… Спасибо, конечно… Но…
– Не выгоню я её. Не рассчитывайте, – дверь гендирского кабинета снова открывается и опять на пороге Христос.
Который привёл себя в надлежащий вид и теперь хмуро оглядывает Егора Богдановича.
– Проходите. Давайте уже делами займёмся, – приглашает он мужчин.
– Кофе чёрный мне сделайте, Клара Ивановна, – это уже мне.
Дальше я приношу им напитки. Они сидят, закопавшись в бумаги, как в окопы. О чем-то дискутируют.
Потом я заказываю им обед из ресторана. Застаю всех четырёх в том же виде, только бумаг, по-моему, больше стало. С тоской слежу за временем, понимаю, что еще чуть-чуть, и я даже оливье не успею нарезать.
Потом снова кофе. И выпечка из кафе, в которое я утром ходила.
Потом… Честно – я уже хочу пойти туда, где засели эти фашисты и разогнать их по домам. Сироты, они, что ли, все?!
Но ровно в 22:30 эти работнички наконец-то расходятся. Причём Вольский – за это время я даже фамилию его узнала, повторяет мне своё предложение по поводу работы.
– Егор Богданович… Нечего тут чужие кадры переманивать! – встревает Христос, – С Наступающим!
– С Наступающим! – отвечает Вольский, хитро поглядывая на меня.
И через несколько минут мы остаемся с боссом тет-а-тет.
Он подходит к моему столу, садится на стул, вытягивает ноги. Ослабляет узел галстука, а потом совсем его снимает.
– Ну, что, Кларочка, давай Новый год встречать?
– Ты время видел? У меня ничего не готово, – тоскливо отвечаю я.
– Да ладно… Сейчас что-нибудь придумаем.
– А ты со мной будешь его встречать?
– С кем же еще? Разве тебя без присмотра можно оставить?!
Эпилог. Как Клара и Христос Новый год встречали
Клара
Настроение взлетает вверх. Христос… Александрович хочет со мной Новый год встретить! Это хорошо? Или как?!
Хотя – всё равно как, мне его идея очень нравится. И сам он нравится… Очень!
Даже несмотря на испорченную поделку.
Кстати…
– Ты драться не будешь? – вопросительно задрав одну бровь, интересуюсь я.
– Ты про ремень, что ли? Я не драться собирался, а воспитывать! – и еще указательный палец вверх поднимает.
Настораживаюсь. И насупливаюсь.
– Тогда! Ищи себе компанию в другом месте. Я – домой! – встаю из-за стола, закидываю свой телефон у сумку, хватаю ее и делаю несколько шагов, чтобы подойти к шкафу с верхней одеждой.
Но… Хитрый Христос совершает молниеносный бросок, и вот я уже сижу у него на коленях.
– Эй! – луплю начальство ладошкой по сильному плечу.
Начальство, ожидаемо, не шелохнется.
– Кларочка, солнышко, я не обижаю девочек, – выдыхает мне в лицо мой босс-искуситель. А у самого глаза на мои губы косят.
– Ага, ага… А ремень зачем доставал? – не отступаю я.
– Для профилактики! – гордо выдает Христос. И продолжает глазеть на мои губы.
Которые я облизываю. Зрачки у Христоса расширяются тут же. Как у голодного мартовского кота.
– Кларочка… – сипнет он. Но берет себя в руки и продолжает, – У тебя есть два выхода – встретить Новый год у себя дома.
Я, было, открываю рот, чтобы согласиться, но он заканчивает мысль.
– Со мной. И…
– И?
– И встретить Новый год у меня дома. Со мной же.
– Ну, и хитрый ты! – вожусь у него на коленях.
Христос делает очень глубокий вдох. Я смотрю на часы на стене.
– А до куда ближе? – спрашиваю насущное.
Еще немного потраченного впустую времени – и мы его нигде не встретим.
– До меня! – ликующе произносит Христос.
– Ладно… Поехали, – соглашаюсь я. Тем более, что и упираться мне не очень хочется.
Мы шустренько одеваемся и идём на парковку. К машине Христоса.
Как вдруг…
– Ложись! – раздаётся громогласное за нашими спинами.
С реакцией у Шейгера всё хорошо. Еще бы с мозгами было также. Или они у него глючат время от времени?!
Вдохновившись от крика, он толкает меня в сугроб. Я улетаю в снег, раскрылившись словно курица. А сверху падает сам Христос, накрывая меня собой.
Дальше… Над нами что-то бабахает. Громко. Потом еще и еще. Потом подключаются окружающие автотранспортные средства, подвывая взрывам сигнализацией.
– Ты, что, идиот, делаешь?! – кричит чей-то мужской бас.
И я решаю, что пора.
– Сле-е-зь! – пищу, пытаясь вылезти из-под босса, – Раздавишь, мамонт!
– А? – подоглохший Христос не сразу разбирает, что я от него хочу.
Но разбирает. Благодаря этому я и остаюсь в живых. Он убирает с меня свою тушку.
Если мы будем заниматься сексом, я буду сверху!
Обозреваю окружающий мир. Машины улюлюкают сигнализацией. Одна – горит. Пахнет жжёной резиной. Вдали видно улепетывающий мужской силуэт.
Перевожу взгляд на Христоса. У него всё лицо грязное. И одежда тоже. Он меня толкнул туда, где из-под автомобильных колес всякую бяку вычищали… На себя я бы сейчас не рискнула посмотреть.
А тут еще он рукой под носом вытирает… Размазывая грязь.
– Христос! Не делай так! – шиплю я на него.
– Это они! – вдруг раздается женский возглас, – Это они мою машину подожгли!
Разбираться, про нас говорят или нет, у меня нет ни малейшего желания, потому что я предчувствую самый незабываемый Новый год, который у меня когда-то был.
– Бежим! – дергаю я Христоса.
Он не сразу, но поддаётся моим посылам. И мы задаём стрекоча.
– Стойте! Держите их! – это верещит эта дура, которая обвинила нас в поджоге.
– Стой! Стрелять буду! – это мужским голосом. И нет – я не хочу знать, кто это кричит.
Мало того, что кричат. Я готова поклясться, что за нами бегут. Слышу топот. Но бегаю я быстро. Христос – тоже. Его можно смело брать в команду.
Правда, наперерез нам устремляется полицейская машина, когда мы выскакиваем на одну из улиц.
Но я вижу Деда Мороза. И нет – у меня не глюки. А еще он в санках, запряженных белой лошадкой.
– Я весь год была хорошей девочкой! – лепечу я, подскакивая к деду, – Пока с этим не связалась. Помогите, а?
– Ныряй, дочка, в санки! И ухажера прихватывай! Коля Взлом своих не сдаёт! – я делаю, как велят, и еще затаскиваю с собой Христоса.
Мы устраиваемся под попоной, крепко прижавшись друг к другу.
Неподалёку слышится:
– Куда они подевались?
Дедушка Мороз подстёгивает свою лошадку, и мы трогаемся с места.
Звуки погони остаются позади.
– Эй, молодёжь! Вас куда везти-то? – спрашивает Дед Мороз.
Христос высовывается из-под попоны, отпускаю мои бедные ягодицы, которые он за время поездки уже все измял. Я высовываюсь следом.
– О! – радостно восклицает Христос, – Мы уже приехали.
Мы покидаем сани. Христос щедро благодарит Деда Мороза и, взяв меня за руку, ведёт к себе.
Топаю за ним. Уставшая, голодная, грязная и недовольная.
Оказавшись в его прихожей, вижу нас целиком.
– Мы как Кузя и Нафаня, – констатируя я, разглядывая два чумазых и взлохмаченных существа в соломе.
– Это кто? – переспрашивает Христос, скидывая обувь.
– Мультфильм такой есть. "Приключения домовёнка" называется. Посмотри на досуге, – отвечаю, тоже начиная раздеваться и разуваться.
– Мне не надо. У меня ты есть. Больше развлечений я не потяну.
– Слушай, а сколько времени? Мы Новый год встретить успеем?
– 23:20, – отвечает мне Христос.
– Отлично! Справимся!
Ревизия жилища Христоса позволяет обнаружить бутылку шампанского. И макароны, сырые яйца, молоко, сметану, замороженное мясо, кочанный салат, свежий огурец и авокадо.
– Не густо, – подвожу я итог.
– Доставку заказать? – спрашивает Христос неуверенно.
– Не успеют, – отмахиваюсь я от него, – Ладно, будем встречать, чем бог послал. В душ ступай, Нафаня. У тебя десять минут.
– Чего дразнишься?! – сопит Христос, но слушается.
Я за это время успеваю помыть руки и лицо, поставить варить макароны и нарезать странный салат из имеющихся продуктов.
Из душа Христос появляется через девять минут. Всего лишь в обернутом вокруг бедёр полотенце.
– Я в душ, – ставлю я его в известность, – Макароны сможешь доварить?
– А то! – заверяет меня он.
Я скрываюсь в ванной и быстро моюсь. Успеваю за 15 минут. Никогда за такое рекордное время не мылась. Из ванной выхожу в халате Христоса на голое тело и с замотанной в полотенце головой.
– У нас десять минут осталось, – сообщаю я Христосу.
За оставшееся время мы накрываем на стол перед телевизором, который включаем, чтобы веселее было. Кстати, Христос успел спортивки натянуть, пока я в душе была. На столе у нас макароны, салат и шампанское.
Мы приветливо машем бокалами с шампанским президенту.
Чокаемся, выпиваем, уже не слушая руководителя всей страны.
– Извини, Клара… Можешь мне потом зарядить по физиономии, но я очень хочу тебя поцеловать, – говорит мне Христос.
И под бой курантов я чувствую его губы на своих. Отвечаю ему со всем пылом.
Хороший Новый год всё-таки получился!
Когда Христос даёт мне вздохнуть, говорю:
– У меня там две мандаринки в сумке. Это на десерт.
Христос тихонько смеётся.
– Клар… А давай встречаться? – предлагает он мне.
Смотрю на его красивое лицо. Он же – замечательный…
И соглашаюсь:
– Давай…
Конец данной истории, но приключения Христоса и Клары продолжаются – Цветок на 8 Марта.
