Текст книги "Голос из Тьмы (СИ)"

Автор книги: Настя Полос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 10

Доселе неизвестно, чем именно «руководствуется» меч, избирая Хозяина. Возможно, подобное взывает к подобному. Однако Жрицы считают, что у меча есть некая «программа», которой он следует тысячи лет, дабы найти истинного и единственного хозяина.

Из личных записей Талиты.

Сегодня я переоделась в форму, что выдал Игнар. Я ожидала шуток или насмешек, но он молча отдал мне стопку и ушел, ожидая меня на поле.

Теперь на мне примерно тот же костюм, что и сегодня на нем.

Черного цвета водолазка из мягкой ткани, но не синтетики, штаны того же цвета из тонкого материала, неплотно, но все же обхватывая фигуру, при этом мне мешая движениям. Но главное, мое тело было полностью закрыто.

Игнар держал в руке яблоко и с хрустом надкусил его. На кончике языка я ощутила дразнящий призрачный вкус.

– Начнем с разминки. Десять кругов, – скучающе произнес он.

Не пререкаясь, я приступила к заданию. До меня то и дело доносился хруст.

Возможно, Игнар думал, что я забыла о нашей договоренности. Это не так. Именно бег помогал мне обдумать все вопросы. Где-то в глубине себя, я понимала, что спроси я, Игнар и так бы ответил на них. Без пари.

Когда я закончила, Игнар всучил мне в руки два деревянных меча.

– Почему два?

– Равновесие, – пояснил Игнар, не вдаваясь в разъяснение. Будто я и так могла его понять. Выпендрежник!

Сам же он взял две увесистые палки. Встав напротив меня, он кинул их себе под ноги.

– Я кидаю – ты отбиваешь. Удар от плеча. Представь, что рисуешь восьмерку.

Опустив глаза, я разглядывала свои руки, упорно пытаясь понять, что именно нужно делать. Игнар, не спрашивая, встал позади меня, обхватил обе руки и выполнил взмахи поочередно. Мы проделываем так несколько раз, пока он не убедился, что я смогу повторить. От вида моей благодарности Игнар смутился, но тут же исправился, бросив в меня палкой.

– Черт! – шиплю я, потирая место ушиба. – Мы так не договаривались!

– Кидаться?

– Вопросы, Игнар! – почти прорычала я.

– Буду отвечать, пока выполняешь. Вперед.

Он опять кинул палку, я попыталась отмахнуться от нее, но повалилась вперед, больно получив по плечу.

– Не смещай все на носки! – Игнар успел подхватить меня под руку.

Я вернулась на место и постаралась перенести вес на обе стопы, упираясь на правую ногу. В меня полетел новый снаряд, я замахнулась, но не попала. Захотелось все бросить и послать всех куда подальше, однако желание получить ответы на мои вопросы было слишком сильно.

– У вас очень интересные имена. На Инуре у всех… они такие похожие?

Игнар выгнул бровь, кидая очередную палку. Снова промах. Наверное, ожидал чего-то другого.

– На Инуре два солнца. Имес – самое большое и обжигающее. Оно почти никогда не уходит в тень. Моя мама, – если бы я не смотрела на Игнара, то, возможно, не пропустила бы очередную палку, но и не увидела, как его губы дрогнули, – от крови Первого Хранителя. У нее был дар. Все слишком запутанно, но, если кратко, она, как и многие Жрицы, видела обрывки будущего. Мать осталась служить при Храме младшим хранителем. Она нарекла Имрана в честь первого светоча. Светящий жарким пламенем. По словам других, она увидела его будущее, всю его мудрость. А что до меня…

Увидев, что деревяшки в моих руках опустились, Игнар остановился, и я подняла их.

– Игос – второе светило. Оно маленькое и незаметное, чаще уходит в тень. Меня назвали в его честь. Лунная тень.

– Красиво, – только и сказала я, не зная, как к этому относиться.

Наконец-то, я отбила первую палку. За ней вторую. Я радовалась своим маленьким победам, искоса глядя на Игнара, что каждый отбитый удар становился менее напряженным.

По шее и лбу стекал пот, руки забивались, но я не желала останавливать «допрос».

– А как звали ваших родителей?

– Маму Талита, а отца Ларан. Моя очередь. Ты что-нибудь знаешь о своих?

О «своих». Меч едва не выскочил из рук, а сама я потеряла концентрацию. Я повалилась вперед, но на этот раз Игнар не поймал меня, и падение пришлось на колени.

– Если любая фраза может выбить тебя из колеи, Теодора, то для твоих врагов это будет самая легкая победа. Одно слово – и ты у них под ногами.

Я скривилась, но принимала его правоту. Игнар протянул мне ладонь, и я поднялась. Руки налились свинцом, но все же я отбила новый снаряд.

– Нет. Когда мне было четырнадцать, я захотела узнать хоть что-то. Но ничего не вышло. Мне хочется думать, что их нет в живых, – голос подвел меня, но я не поднимала глаз на Игнара, впервые радуясь, что могу сосредоточиться на упражнениях, – в таком случае можно думать, что они бросили меня не по своей воле.

Делиться с кем-то столь незнакомым для меня новшество. Хотя смотря на Игнара, мне трудно назвать его таковым. Рядом с ним вся моя ершистость пропадала, открывая мне новую, неизвестную себя.

– Если, в Имране твоя мать видела мудрость. То, что в тебе?

Игнар застыл, глядя на меня в упор. Я видела, он не хотел говорить, и когда я уже собиралась сказать, что не нужно, он произнес:

– В хронологии, которую я читал, зафиксировали, что она предрекла мне темную судьбу и велела держаться ночи.

Дыхание сбилось, и я пропустила снаряд. Руки сами разжались, мечи упали в песок, а мышцы отдало спазмом.

– Ты долго, – резюмировал Игнар, опуская палку. – Учитывая, что это первый раз.

– Ты знал, что так будет?!

– Конечно, – невозмутимо ответил он, и я явственно видела перед своими глазами картинку, где душу его прекрасную шею! – Пройдемся по базовым упражнениям. Брюшные мышцы надо подтянуть.

В комплексе – что Игнар решил показать мне тут же, не дав времени на отдых – оказались ненавистные мне отжимания. Похныкав две минуты, я приступила к выполнению, мысленно браня Игнара всеми известными мне ругательствами.

– У тебя есть пара? – опускаясь на песок, спросила я. Руки ужасно потели, но Игнар сказал, что это часть испытания.

– Что? – Игнар замер, смотря на меня сверху вниз.

– Имран рассказал про ваши кулоны.

– Нет. Нету, – четко проговорил он и запустил ладонь в волосы, отчего те растрепались, предавая ему небрежности. Как же ему шло. – Что за вопросы?

– Интересно, – честно призналась я.

– Прекрати тратить дыхание на слова!

Я покорно закончила с упражнениями и взяла небольшой перерыв перед следующим. Холодная бутылка воды приманила к себе. Я сделала жадный глоток. Маленькая струйка предательски стекала с моего рта, продолжая свой путь по шее и впитываясь в ткань одежды, отчего кожа покрылась мурашками.

Игнар наблюдал за мной черным поглощающим взглядом, провожая каплю. Чувство, будто нас влечет к друг другу с бешеной скоростью, овладело мной. Я отняла бутылку, и его взгляд переместился на мои губы.

– А у тебя есть кто-нибудь? – вопрос вышел неровным и рваным.

– Нет, – на выдохе отвечаю я. – А ты… с кем-то встречаешься?

Игнар заколебался. Дернул щекой.

– Нет, – прикрыл глаза. – Думаю, на сегодня мы закончили.

Игнар ушел, оставляя меня в непонятном мне напряжении.

…

Следующие две недели прошли одинаково.

В первый день после тренировки руки отказывали. Ребята позвали меня на дайвинг, но я, скрипя душой, отказала. Но Игнара мое состояние не остановило. Десять кругов по полю с гирями в руках. Когда я закончила, дал в руки мечи.

Все откровения между нами закончились. Он поставил стену, подвел черту, за которую заходить было нельзя. Больше не прикасался, избегал контакта.

Я смирилась, принимая это как данность. И неважно, что в некоторые дни я засматривалась на него больше обычного или иногда думала перед сном. Я также заметила, что головные боли становились все реже и меньше. Будто, я невзначай вылечилась от недуга, который преследовал меня всю мою жизнь. Как к этому относиться, я совершенно не знала.

Позже я все же вышла на заплыв. И стала уставать еще сильней.

Отпуск на учебе я все же взяла, объяснив Джесс, что обучаюсь новому направлению. Какое – сюрприз. Джесс расстроилась, но промолчала.

После тренировок я погружалась, возвращалась домой, выедала половину холодильника, молча отдавая выручку за заплыв Джесс.

В середине недели Игнар обрадовал меня так сильно, что я не удержалась и кинулась ему шею, после чего он мягко, но настойчиво отстранился.

В тот день я пришла, как обычно, но немного расстроенной. У меня был запасной акваланг взамен утерянному, но не лучшего качества. Иногда вода проникала в трубку, отчего приходилось завершать заплыв раньше. Друзья молчали, но я видела непонимание в их лицах.

Встав посередине поля, я вдруг наткнулась на сложенные вещи. Мои вещи. Те, что я потеряла. А еще там лежал заветный мешочек.

– Игнар? – позвала я, и он вышел из тени. Я даже не сразу заметила его. – Ты…

– Да, я вернулся туда и все забрал, – сказал он, не глядя на меня и почесывая затылок.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Спасибо!

После этого я разделила поровну на Кевина и Дилана. Сказать, что они были в шоке – ничего не сказать. Пришлось придумать легенду, что в тот день я все-таки собрала их, но забыла.

Пусть дайвинг и выматывал меня до конца, все же он приносил мне то самое успокоение, в котором я очень нуждалась. Глубина успокаивала меня, дарила безмятежность. Иногда в моменты наблюдения за черепашками или стайками рыб, я думала, что смогу устроиться в исследовательский центр. И тогда на глаза наворачивались слезы, которым я не давала пролиться.

Все изменилось.

Если с Игнаром мы стали отдаляться друг от друга, то с Имраном наоборот.

Мы обедали вместе, готовили тоже. В один из дней, когда он увидел, что я, словно полено, перемещаюсь по кухне, Имран немного застенчиво предложил мне размять мышцы. Он начал что-то бубнить о том, что в этом нет ничего такого, товарищи часто помогают друг другу. Имран чесал затылок и краснел, но я посмеялась и хлопнула его по плечу, соглашаясь.

Мне казалось, я получила подарок. Старшего брата, о котором всегда мечтала.

Пусть иногда мы и спорили, но это скорее походило на тихие баталии. И мы всегда приходили к решению. Также Имран обучал меня.

Я узнала больше об Инуре. О ее песках и барханах, о подводных реках и засухах. О шести главных городах и главной столице – Гарб-Кхалиб, где стоял главный маяк. И о том, что на Инуре находятся лучшие целители и библиотеки, так как это «дом» Богини Такал. Но теперь восемьдесят процентов жителей – воины.

– Почему вы не используете огнестрельное оружие, бомбы?

Имран снисходительно, но по-доброму улыбнулся.

– Ваша раса еще не вышла на тот уровень, чтобы познать Богов. То, что ты описала – это грязная смерть. Боги не любят осквернение. В этом нет чести. Магия и сталь – не ранят сосуд души.

Больше об этом мы не говорили, но я не понимала, разве может быть смерть благородной? Или убийство чистым? Какая разница, отчего погибает ребенок – от меча или пистолета? Рука ведь твоя.

Бывало, Игнар заходил к нам, заставая за беседой и смехом. Вместе с ним комнату накрывало напряжение и тяжесть. Он ничего не говорил, молча обводя нас многозначительным взглядом, и уходил. Даже не ел рядом с нами.

Теперь на тренировках присутствовала неловкость. Мне даже не хотелось с ним препираться. Выполнила задание и ушла. Игнар вел себя точно так же. Но сегодня что-то изменилось. Его нотации стали злее, замечания острее. Несколько дней назад Игнар выдал мне одноручный меч и начал нападать вполсилы. Появилось чувство, будто он хотел наказать меня.

Сегодня в очередной раз он нанес удар, и я не смогла устоять, падая на задницу.

– У меня ничего не выходит! – возмущенно сказала я.

Игнар потер переносицу и опустился рядом. Я не ожидала от него никакой поддержки. Мы не разговаривали уже несколько дней.

– Это непросто, Теодора. Но с каждым разом у тебя выходит все лучше. Просто нужно время, – его голос звучал отстраненно, отдавая грустью.

– Правда?

– Сомневаешься в моей искренности?

– Сомневаюсь, что ты вообще со мной разговариваешь! – выпалила я, но тут же скрыла раздражение за улыбкой.

Игнар ничего не ответил. Но вместо ожидаемой злости, глядя, каким печальным он выглядит, пришло сожаление. Он опустил ладонь в песок, набрал горсть и развеял его по ветру, наблюдая за песчинками.

А я, наплевав на гордость, без спроса положила голову ему на плечо. Игнар тут же напрягается, кулак сжимается. Последовал долгий вдох.

– Я думала, мы сможем стать друзьями, Игнар, – почти шепотом произнесла я. – Что же случилось? Ты меня ненавидишь?

– С чего ты взяла это, Котсани?

Игнар наклонился ко мне совсем близко, окутывая своим ароматом. Я встретилась с ним взглядом, и вновь эта чернота поглотила меня.

– Что значит «Котсани»?

Фиолетовый орел вспыхнул. Его пальцы убрали с моего лица выбившийся локон, нежно очерчивая овал лица. Все затрепетало, стоило ему ко мне прикоснуться. Но я запрещала себе думать об этих чувствах.

– Я скучал, – он почти выдохнул эти слова.

– Я всегда была здесь.

– Знаю.

– Избегал.

– Знаю.

– Ты был грубым, не разговаривал со мной. Даже когда мы были с Имраном, уходил.

– Да. Это было невыносимо. Видеть тебя такой счастливой с кем-то другим.

Игнар говорил без тени самодовольства, без колкости и иронии. Честно и открыто.

– Я не ненавижу тебя, Теодора. Мне непросто находиться рядом с тобой.

Шею обдало жаром, а сердце забилось с удвоенной силой. Хотелось спросить, что конкретно он имел в виду, но нас отвлек неловкий кашель. Я отскочила, заметив грустную улыбку Игнара.

– Надеюсь, я не помешал? – Имран смотрел только на брата.

Игнар поднялся, подал мне руку, а затем стряхнул песчинки с плеча.

– Ей нужен второй меч, – сказал Имран.

Сначала Игнар недоверчиво смотрел на брата, но потом развернулся к стенду. Достал два клинка меньших размеров. Я молча ждала, в голове прикидывая, как смогу управлять сразу двумя, если и один мне не под силу. Игнар мягко всучил оружие. Большие пальцы провели по ладоням, вызывая непрошеные мурашки.

На лице Имрана пробегает тень, когда он заметил едва уловимые действия брата.

– И что? – спросила я, с трудом, отрываясь от мыслей и подозрений. – Я не умею и одним пользоваться.

– Сейчас научишься, – пожимая плечами, сказал Игнар. Он сделал резкий выпад, и я едва успела увернуться.

– Что ты?.. – Ы этот раз я не успела договорить, избегая очередного удара.

– Нападаю.

– Я же сказала, что не умею!

Игнар задел мое плечо, превратившись в охотника, а я в добычу. Его взгляд стал острее, черные глаза сузились. До этого я не осознавала, насколько он опасен. Каждая клеточка умоляла меня сбежать, но вместо этого я встала в стойку, подняв клинки на уровне плеч.

Игнар широко улыбнулся. С поворота его лезвие направилось в мою сторону, и я скрестила оружие, преграждая ему путь. Сила удара отдала в плечи, и я завыла. Делая рывок вперед, смогла оттолкнуть Игнара. Но тот не собирался останавливаться, а наоборот, быстрее настигал меня. Несколько раз он больше задел, отчего из глаз посыпались искры. Злость вскипела, и я бросилась на него, не рассчитав силы. И когда он увернулся, то я упала лицом на песок.

Кожу засаднило.

– Достаточно! – прервал нас Имран.

Игнар остановился и откинул меч. Он тяжело дышал, но в основном выглядел идеально. В отличие от меня. Я вспотела, волосы прилипли к лицу, что сильно щипало. Он подошел ко мне и протянул руку.

– При ударе ты поднимаешь вторую руку. Я думал сначала, что ты так защищаешься. Но нет, ты нападешь.

– Но меч, – я сглотнула, – один.

– Ничего. Когда ты привыкнешь к оружию, сможешь справиться и с мечом. Ты молодец, – закончил Имран, и я улыбнулась в ответ на его похвалу.

Игнар громко хмыкнул и скрылся.

Глава 11

Инура заняла почетное место среди миров. Почти на каждой связующей планете есть Маяк, который помогает перемещаться инурийцам в пространстве. Специальные масс-ядра в костюмах притягиваются к сердцу Маяка.

Из учений хранителей Инуры.

Скорый душ, и я отправилась домой. Игнара я нигде не нашла, поэтому попрощалась только с Имраном. Тот, как и всегда, пожелал мне хорошего дня и вернулся к каким-то бумажкам.

Впервые в жизни я пожалела, что у меня нет машины. Ноги едва шевелились, грудная клетка гудела. Недавно, глядя в зеркало, я отметила, что моя фигура потеряла в весе. Пусть я становилась крепче, но мышцы не нарастали, так как должны были. Ключицы выпирали, как и ребра, и я каждодневно хмурилась своему отражению.

Как раз по пути я зашла в магазин, заполняя тележку кучей продуктов. Пополнила запасы чая и шоколада для Джесс. Взяв тяжелые пакеты, я шла медленней, чем обычно. Плечи тянулись вниз, пальцы заламывались, но я терпела. Дополнительная тренировка.

Голова немного кружилась.

Наконец-то открыв двери дома, я бросила пакеты на пол. Ввалившись внутрь, я мечтала только об одном – лечь спать. Но не тут-то было.

Из гостиной на меня смотрели три пары глаз. С осуждением.

Кевин прищурился, обвел меня взглядом, а потом увидел пакеты и резко встал.

– Ты тащила все это сама? Из ума выжила? Всегда! Всегда я тебя встречал, а теперь ты играешь в самодеятельность?!

– Твой дружок тебя до дома не провожает? – встрял не менее раздраженный Дилан.

Кевин, дыша, как бык, отнес все на кухню. Во мне теплилась мысль, что смогу незаметно ускользнуть, пока я не наткнулась на Джесс.

Она сидела тихо, во главе стола, сцепив руки в замок.

Меня ждала казнь.

Кевин сел справа, в то время как Дил занимал стул слева. Палачи и главный судья.

– Садись! – скомандовала Джессика. Я подчинилась, чувствуя себя строптивой лошадью, что хотела бороться, но больше спать. Села, пряча легкую головную боль. Ноги подкосились, но я упала на стул, будто так и планировала.

В этот раз поднялся Дилан, предварительно пронзив меня ядовитым взглядом. Он подошел к плите и открыл крышку одной из кастрюль. Я пристально следила за его движениями, шумно втягивая аромат. Он поставил огромную порцию риса, курицы и салата, но я не возражала. Во взгляде друга мелькнуло беспокойство, которое тут же потерялось в карих зрачках.

Все ждали, пока я закончу есть.

– Тей, что происходит? – не выдержала Джессика.

– Что? – спросила я, неприлично долго пережевывая лист салата.

– Что? – почти крича, переспросила она. – Где ты пропадаешь? Тебя нет неделями! Ты бросила колледж!

– Я не бросила, а взяла отпуск.

– Ты даже не сказала мне! – теперь она кричала.

– Джессика, – предупредил ее Кевин.

– Разве ты не сам хотел знать?! Посмотри на нее! Она похудела килограмм на пять, не спит. – Джесс вновь повернулась ко мне. – Ты похожа на гребенного зомби! Ходячий труп!

Ругань из уст Джесс заставила меня скривиться. Все, что она говорила – правда, но обида все равно больно кольнула. Я и сама видела, в кого превратилась. Выглядела как тень самой себя прежней. Худоба, бледность, треснувшие губы. Я много лет боролась за свою безупречность, боясь возвращения насмешек. А теперь она кидает мне это прямо в лицо.

– Ну спасибо, подруга, – процедила я. – Не понимаю, в чем проблема? Погружения я отрабатываю, продукты приношу. А в остальном – это моя гребаная жизнь!

– Дора, – Дилан подался вперед, – ты действительно думаешь, что дело в отработке?

– Никогда не называй меня так, – наклонилась я ниже, чувствуя злую дрожь во всем теле. Друг моргнул, а его глаза расширились. – Что еще вам от меня нужно? То, что я приношу мало?

Они ощетинились. Где-то в глубине я понимала, что перегибаю палку и не имею права говорить такое. Кевин покраснел, сжимая кулаки. Джесс уперла взгляд в стол, сдерживая слезы. Только Дилан смотрел прямо, не скрывая злости.

– Точно, денег ты приносишь достаточно. – Он облизнулся, качая головой. – Ведь мы здесь только ради этого. Деньги, нажива, слава. Нас ничего не связывает? Да? – Дилан знатно распылялся. – Мы не должны беспокоиться. Просто спокойно смотреть, как наша подруга убивает себя, а Джесс сходит с ума. Верно?

Он встал, громко пнув стул.

– Я не собираюсь смотреть на это дерьмо. Но ты права, денег ты приносишь достаточно. Жду на пирсе завтра, и только попробуй опоздать. Найти ныряльщицу не так уж и сложно, а учитывая, что ты хиреешь на глазах, даже мой папаша лучше справится.

Дилан вылетел из квартиры, и Кевин собрался за ним.

– Кев, – взмолилась я.

– Мы не хотели тебя обижать, – прошептала Джесс, прикусывая губу. – Мы беспокоимся о тебе. Ты закрылась, стала молчалива, не питаешься, нервная, низкий рукав…

– Что? – меня передернуло. Атмосфера за столом изменилась. Кевин остался, стискивая спинку стула. – Вот оно что.

– Тей, – быстро заговорила она, – ты должна понять! В прошлом…

– Что в прошлом? – меня трясло, я хотела кричать, но комок в горле заставлял меня говорить тихо. – Ты знаешь, что я никогда не связывалась с этим. Ты говорила, что веришь мне.

Больно. Как же мне больно.

– Конечно, верю! Просто я беспокоюсь…

– Так перестань, – перебила я ее, чувствуя, как каждое слово пропитывается ядом. – Не нужно обо мне беспокоиться. Ты мне не мать!

Джессика дернулась. Сначала голова, потом плечи. Я ударила ее словесно. Больнее, чем рукой.

– Теодора! – прорычал Кевин.

– Пошли вы на хрен, – сквозь зубы шиплю я. – Оба, все вы.

Каждый сантиметр моего тела трясло. Я вскочила со стола, слыша, как Джессика всхлипнула.

Хлопнув дверью, я обессиленно зарычала и запустила руки в волосы. Гнев клокотал во мне, требовал выпустить. В стену полетела одна из моих ламп.

Как они могли подумать? Ничего не было! Никогда!

– Сука!

Я так злилась, тряслась, сдерживая себя. Но вдруг голову пронзил острый импульс, затылок потяжелел, а комната закружилась. Я потеряла опору, проваливаясь в бездонную яму.

…

Просыпаться не хотелось, но настойчивое урчание в животе заставило потянуться в мягкой постели. Сквозь занавески проступали солнечные лучи, свежий воздух приносил трель птиц и аромат цветов. Мне пришлось приложить большие усилия, чтобы встать. Но я тут же рухнула на пол.

Что за черт?

– Теодора!

В комнату влетела Джессика. Ее лицо бледное, почти серое, голубые глаза покраснели и опухли, а белые волосы заплетены в неаккуратный пучок.

– Хреново выглядишь, – прохрипела я с пола.

– Кевин! Она проснулась, помоги мне!

Кевин появился в дверном проеме. Такой же потрепанный, спутанными волосами в низком хвосте. И с отросшей щетиной?

Что за черт?!

Кевин поднял меня, укладывая на кровать.

– Я сейчас принесу поесть! Ты же хочешь есть?!

Не успев открыть рта, я уже смотрела вслед вылетевшей из комнаты подруге.

Кевин сел на краешек кровати и смотрел куда угодно, но не на меня. Я потянула к его руке и легонько сжала, удивляясь, насколько ослабла.

– Кев, что-то случилось?

– Как ты догадалась? – горько прошептал он. Мне захотелось отдернуть руку, но друг повернулся ко мне лицом, и я увидела его потухший взгляд.

– Ты чего? Что стряслось? – я огляделась, будто могла найти подсказку. – Погоди, а где Дилан? Что-то случилось с Диланом?!

– Нет, нет, – заверил меня друг. – С ним все хорошо. Он в магазине.

– Зачем? Я только вчера принесла…

– Ты не помнишь? – он перебил меня.

Джесс вернулась, ставя мне на грудь огромную тарелку, до краев наполненную едой. Тушеные овощи с мясом пахли так соблазнительно, что я тут же принялась есть. Но заметив, что у Джесс размазана тушь, прекратила.

– Что происходит?

– Сначала поешь!

Как раз, когда я доела, ворвался Дилан. Увидев меня, он вздохнул с таким явным облегчением, будто с него спал невидимый груз.

– Теодора! – он сделал шаг ко мне, но замер. – Я думал, та чушь, которую я наговорил тебе, последнее, что ты слышала от меня.

– О чем ты?

В голове уже складывалась картинка, которую я хотела до конца отрицать.

– Ты упала. В обморок, – прерываясь, заговорила Джессика. – Мы вызвали скорую, – я напряглась, – у тебя сильное обезвоживание! Забирать не стали, предложив делать капельницы дома. Я согласилась. Мы меняли по очереди.

Я перевела взгляд на руки, пытаясь разглядеть синяки. Их не было.

– Сколько… сколько я была в отключке? – я старалась говорить громче, чем бой сердца в ушах.

– Четыре дня, – ответил Кевин.

– Четыре… – глухо повторила я и тихо выругалась.

Я начала подниматься.

– Ты что делаешь? – Джессика преградила мне путь.

– Мне нужно уйти. Сейчас же. Я быстро!

Игнар и Имран, наверное, думают, что я сбежала. Бросила. У меня вырвался истерический смешок, пока я рылась в шкафу.

– Ты никуда не пойдешь! – жестким тоном сказал Кевин. Его рука уперлась в шкаф рядом со мной.

– Кев, – я перехватила его взгляд, – я быстро. Обещаю! Мне нужно кое-что уладить. Мои друзья волнуются!

– А мы? Мы больше не твои друзья? – его взгляд лихорадочно метался. – Думаешь, мы не волнуемся?! ТЫ БЫЛА В ОТКЛЮЧКЕ!

Я поджала губы. Ложь, недомолвки, ссоры. Скоро меня накроет этой волной и смоет в океан окончательно. Моя семья дежурила возле моей кровати, лечили меня. Возможно, не ели и не спали. А я? А я, как последняя скотина, сбегаю.

Но ведь братья могли также испугаться, искать.

Что же мне делать, как удержать все на плаву?

Я отчаялась и опустила голову, но Джесс неожиданно сказала:

– Пусть идет. Только быстро.

– Спасибо! – это все, что я смогла произнести.

Кев отступил, качая головой.

Позже. Я объясню все позже. А сейчас, натянув на себя первую попавшуюся кофту поверх домашних штанов и футболки – добавить ко всему этому растрепанные волосы – я выбежала в коридор. Но остановилась. Я вернулась в спальню.

Дилан так и стоял, потерянно глядя на кровать. Темные синяки от недосыпа совсем ему не шли, да и щетина прилично отросла.

Я подошла прямо к нему, развернула к себе. Крепко сжала его плечи.

– То, что ты сказал – полная чушь. Ты думаешь, я хоть на секунду тебе поверила? – Дилан всегда казался слишком агрессивным и закрытым. Но на самом деле он очень многое прятал внутри. Включая и безмерное чувство вины. – А вот я та еще стерва, да? Наговорила ерунды. Дил, я вас очень люблю. Ты даже не представляешь насколько.

Я обняла его, и друг заметно расслабился, хватаясь за меня.

Вот теперь, я могла идти.

…

Второй обморок мне обеспечен.

Это самая долгая и тяжелая дорога в моей жизни. Отдышка тормозила, заставляя останавливаться. Каждый пень или камень выглядели настолько соблазнительными, что я стонала от досады, проходя мимо.

Тревога ощущалась даже в кончиках пальцев, когда я вошла в хранилище. Я помнила, как в минуту отчаяния невидимая нить провела меня к ним, однако сейчас она предательски молчала.

В общем зале показались две фигуры, сидящие за столом, и я облегченно выдохнула. На гигантском экране открыта карта, где несколько зон выделены красными кружками. Повсюду валялись скомканные листы бумаги, перевернутые книги и сломанные карандаши. Один из стеллажей вместе со всем содержимым лежал на полу.

– Что случилось?

Оба брата одновременно вскочили и обернулись ко мне.

Я неуверенно улыбнулась, ожидая хоть каких-то слов и действий. Но они оба молчали.

– У вас здесь торнадо прошел? – попытка пошутить провалилась. – Я была в отключке, – начала я тараторить, чувствуя жгучее желание оправдаться. – Четыре дня. Не специально.

Снова нервный смешок, и я захлопала ресницами.

Первым подошел Имран, оглядывая меня с ног до головы. Черные глаза замерцали. Я видела – он злился, что для меня было в новинку. На Игнара смотреть не решалась.

– В лазарет. Живо! – от холодного тона Имрана по телу прошла дрожь. Я сжалась, почти рефлекторно, ненавидя реакцию, приобретенную в приюте.

Он двинулся в сторону двери. Стоило ему отойти, как наши с Игнаром взгляды столкнулись. Если его брат старался скрыть гнев, то он открыто ее демонстрировал. Кулаки тряслись. Лицо – бледноватое, с серыми кругами – демонстрировало презрение. Я не могла сдвинуться под натиском этой ненависти.

– Теодора, я попросил тебя пройти в лазарет. Не заставляй меня повторять.

Я стояла. Не могла оторвать взгляд от Игнара. Не могла уйти из-под его власти. Не могла. Мне казалось, что я упускаю, что-то важное. Невыносимое желание приблизиться к нему ударило в области ребер. Внезапное, сильное. Я почти сделала шаг, когда Имран рявкнул:

– Теодора!

И я повиновалась. Сдалась. В любой другой раз я бы бунтовала, отчитала Имрана за его тон, за приказы! Но сейчас чувства сплелись коконом, сбивали с толку.

Я села на край кушетки, и только сейчас заметила, что Игнар шел за нами. Сердце подпрыгнуло. Имран подключил меня к приборам, символы заполнили экран. Он изучал изображение и хмурился все сильнее.

– Как давно ты чувствуешь недомогание? – первым заговорил Имран. Тон сухой, без капли заботы, к которой я успела привыкнуть.

– Где-то неделю.

От Имрана прошла волна раздражения.

– Почему не сказала?

– Думала, это не так важно…

– Выйди! – Игнар перебил меня, глядя на брата. – Я хочу поговорить с ней наедине.

– Брат… – устало потянул Имран, но Игнар вскинул руку, заставляя того замолчать. Имран раздумывал несколько секунд и кивнув вышел.

Вот теперь стало по-настоящему неуютно. Игнар не смотрел на меня, не двигался. А я не сводила с него глаз. Складочка между бровей, просила ее разгладить.

Молчание – любимая пытка в детском доме. Одна провинность – и с тобой могли не разговаривать неделю. Сначала кажется, что это ерунда, но чем дольше ты проводил свои дни лишь с мыслями внутри, тем сильнее сходил с ума. С тех пор мы с Джесс не выносим напряженной, затянувшейся тишины. Любую ссору мы обсуждали, кричали, но не молчали.

Сейчас же Игнар пытал меня, сам того не понимая. Лучше бы он спорил, отчитывал, но не молчал. Минута сменяла другую, а тишина проникала в кожу острыми иглами.

– Не молчи, – не выдержала я. Ответом мне стал тяжелый вздох, а затем громкий удар ладонями об стол. Я дернулась. В душе что-то шевельнулось. Неприятное, темное, оно поднималось из глубин, заполняя меня.

– Ты представляешь, что мы думали? – голос Игнара до ужаса спокоен и не вязался с его суровым взглядом. – Мы не могли связаться, найти тебя. Ты исчезла.

Игнар отпружинил от стола и развернулся ко мне. Во взгляде столько злобы, что я ощетинилась.

– А ты, дэвол тебя побери, даже не сказала, что тебе плохо. Мы несем ответственность за тебя! Тратим свое время! Мы обязаны все знать о тебе!

Его голос становился все громче, он и не собирался останавливаться. Лицо раскраснелось, жесты становились все активней.

Во мне что-то лопнуло. Я вскочила, обходя кушетку, создавая, между нами, преграду. Я злилась и не хотела себе признаваться, что совсем немного боялась. Может, это черта всех приютских, может, только моя. Но на любые, слишком активные всплески агрессии реакция только одна – защищаться. Неистово, дико. Как в детстве, когда мальчишки колотили меня. Сначала я пряталась, отступала затаиваясь. А потом нападала. Била между ног, камнем по голове. Но несмотря на весь настрой, в душе я испытывала липкий, постыдный страх.

Игнар остановился и с недоумением уставился на меня. Секунда, и понимание промелькнуло в черноте глаз. Вторая, и он осунулся, будто сдался.