Текст книги "Владимир, Сын Волка 4 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

– Если заложим это в бюджет следующего года – можем, – ответил на это Штерн. – Следующий год будет гораздо лучше, чем этот.

– Знаю, – кивнув, произнёс Владимир. – Поэтому и предлагаю это только сейчас.

Согласно отчёту ГКО, денежный навес ликвидирован почти полностью – это привело к тому, что дефицит отслеживается только в нескольких секторах народного хозяйства, но даже там он имеет символический характер.

Платежеспособность советских граждан теперь совпадает с количеством товаров на полках – в связи с этим, полки уже заполнены отечественными товарами, а это значит, что экономика, наконец-то, работает полноценно.

Социальное напряжение, благодаря этой масштабной работе ГКО, резко снизилось – когда холодильники наполнились, люди начали внимательнее прислушиваться к телевизору.

«А по телевизору говорят, что всё хорошо, наконец-таки, поэтому надо лишь не раскачивать лодку и жить спокойно», – подумал Владимир. – «Пусть так и будет – пусть никто не лезет под руку, пока я спасаю страну».

Бюджет ежегодно увеличивается, поэтому каждый год расширяются возможности Жириновского – к 1995 году, к концу его президентского срока, Советскому Союзу станет по карману «жить на широкую ногу».

Под такой «жизнью» подразумеваются масштабные проекты, вроде «Энергии-Бурана», перехода армии на новый винтовочный патрон, орбитальная станция «Мир-2», гигантские ГЭС на Енисее, Лене и Ангаре, высокоскоростная магистраль «Москва-Ленинград-Киев» – и всё это одновременно.

Несмотря на всю грандиозность замысла, превзойти 60-е годы, пик развития Союза, в этом десятилетии не удастся.

Но если не произойдёт мировой войны и всё продолжится так, как идёт сейчас, то каждый год будет лучше предыдущего.

Тяжёлая промышленность уже оздоровлена и усиленно модернизируется, лёгкая промышленность стремительно разрастается и модернизируется, в пределах разумного, а сельское хозяйство где-то на середине пути – импорт зерна прекращён и это при том, что ещё далеко не все агроблоки вышли на плановую мощность.

– Но мне хочется услышать больше о «Мир-2», – произнёс Жириновский. – Когда уже начнутся основные работы? Сколько можно это терпеть?

– Всё идёт по плану, Владимир Вольфович, – ответил Штерн. – Наземная инфраструктура почти достроена, первый модуль будет достроен к середине 94-го года. Запустим его на «Энергии» и посмотрим, как он будет работать – с этого всё и начнётся.

Проект орбитальной станции «Мир-2» утверждался долго и болезненно, потому что всем хочется всего и сразу, но Жириновский не углублялся в эту тему, так как не видел особых перспектив в проекте.

Он думал, что это проект, прежде всего, престижный, но потом он погрузился в тематику и осознал, что заблуждался.

Выяснилось, что производственные мощности в орбитальном доке – это не только полезные для науки эксперименты.

Команда профильных учёных, которую Жириновский вызвал в Кремль для многочасовой беседы, объяснила ему, что он слишком поверхностно знаком с тем, какой потенциал имеет орбитальное производство материалов.

Учёные поведали ему, что в условиях микрогравитации, которая будет на орбитальной станции, на производственные процессы больше не влияет сила тяжести, которая искажает процесс смешивания сплавов и рост кристаллов.

По их уверениям, если наладить техпроцесс, то можно будет получать кристаллы, в которых в тысячу раз меньше дефектов, то есть, сверхчистые полупроводники. На Земле такие получить, в настоящий момент, невозможно, поэтому это стратегическое преимущество.

Также на орбите можно получить невозможные на Земле сплавы – корректнее сказать, что они возможны, но с потрясающим количеством дефектов, вызванным гравитацией. Учёные утверждают, что качество таких сплавов на Земле на 2–3 порядка ниже, а производство в 5–10 раз дороже.

Сейчас просто нет альтернатив, поэтому человечество пользуется ущербными сплавами, например, алюминий-литий, никель-титан, а ещё на орбите возможно производство полностью аморфных металлов, которые помогут сразу в ряде областей промышленности.

И когда Жириновский удостоверился, что всё это, действительно, возможно на станции «Мир-2», у него загорелись глаза.

Сверхчистые полупроводники – это ведь даже не способ сократить отрыв Запада в электронике, а ценнейший экспортный товар.

На Западе такие полупроводники не смогут получить никогда – для этого им придётся построить свою орбитальную станцию схожих размеров, а они сейчас даже не планируют ничего, эквивалентного «Миру-2».

Из этого следует, что они будут отставать, а когда они отстают, у них, обычно, пробуждается гордость, и тогда они начинают настигать конкурента любой ценой. А это десятки миллиардов долларов, заплаченные «за срочность».

ГКО оценивает общие расходы, которые придётся понести ради «Мира-2» в 32–34 миллиарда рублей – американцы потратят на свой аналог намного больше, потому что всё нужно будет вчера, а лучше позавчера, и потому что тендеры, грызня подрядчиков, субподрядчиков, неизбежные локальные провалы, срывы сроков и так далее.

Это не убьёт экономику США – она даже почти не почувствует роста расходов, но зато начнётся очередной виток космической гонки…

«Мир-2» нужен Жириновскому только для того, чтобы получить экспортный товар. В ГКО считают, что орбитальные сверхчистые полупроводники будут стоить на международных рынках в 50–300 раз дороже земных аналогов, что постепенно окупит весь проект.

То есть, СССР вновь лезет в космос уже не за престижем, но за огромными деньгами.

«Нефть и газ лежит не только в наших недрах, а во множестве других мест», – подумал Владимир. – «А вот сверхчистые полупроводники будут только у нас».

А ещё это технологический рывок – на 50–70% более производительные процессоры. То есть, процессор техпроцесса 1 микрометр, собранный из орбитальных полупроводников, будет производительнее, чем процессор техпроцесса 0,8 микрометров, собранный из земных полупроводников.

И чем дальше будут развиваться техпроцессы, тем сильнее будет влияние плотности дефектов в кристаллах – на условных 300 нанометрах влияние чистоты кристаллов будет колоссальным.

«Западные компании будут кушать с моей ладони», – подумал Жириновский. – «Для них сверхчистые полупроводники – это всё равно, что скачок на два техпроцесса вперёд, за какие-то там доллары, франки, фунты и марки. Эдакое нечестное конкурентное преимущество, которое можно купить за деньги. Наркотиками торговать не так выгодно, как сверхчистыми полупроводниками. Во всяком случае, покупатели будут всегда и никогда не соскочат».

Интересуйся он подобным заранее, разработка «Мира-2» началась бы в день его инаугурации – в тот день он бы подписал указ, который был подписан им только 14 декабря 1992 года.

Это решение проблемы технологического отставания, это подсаживание Запада на сверхчистую полупроводниковую иглу, это престиж страны, а также исторический вклад Жириновского.

«Это надо было сделать уже давно – параллельно с „Энергией-Бураном“, вашу мать!» – подумал он с гневом. – «Горбачёв! Подонок, мерзавец и предатель!»

В конце концов, при условии, что СССР бы сохранился каким-то чудом без участия в этом Жириновского, к этому бы пришли – «Мир-2» был бы построен, ведь всё планировалось. Отставание бы сократили, но и только.

Но теперь Владимиру мало этого сокращения отставания…

– Сколько мы планируем производственных модулей полупроводников на станции? – спросил он.

– Пока что, только один, – ответил Штерн. – Но проект предусматривает расширение количества модулей до восьми – при условии, что первый покажет ожидаемую продуктивность. Мы ожидаем годового производства 5,5 тонн сверхчистых полупроводников суммарно от всех восьми модулей.

Владимир задумался об этом и ему показалось мало.

«Мне нужно вдовое или втрое больше», – решил он про себя.

Но предельная вместимость станции крайне ограничена, поэтому придётся что-то «выкинуть»…

– Знаете, что⁈ – вскочив с кресла, спросил Жириновский. – К чёрту лунную программу! Сколько дополнительных производственных модулей мы сможем поставить на станцию, если уберём эту бесполезную ерунду⁈

Примечания:

1 – Эскапизм – в нашем томном ночном эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» – от англ. escape – «сбежать» – это психологическое стремление человека уйти от неприятной, скучной или стрессовой реальности в мир иллюзий, фантазий, хобби или развлечений. Раньше, когда люди не умели читать, а из развлечений было только кручение хвостов коровам, им приходилось оставаться наедине с этой суровой реальностью, ну или бухать и слушать дедовы байки о стародавних временах. Но с внедрением массовой грамотности стало можно убегать на страницы книг, в вымышленные, но прекрасные миры, а незадолго до этого появилось кино, которое позволило даже не думать, а отправиться в вымышленную реальность прямо через глаза, а затем ещё и уши. Самое то для эскапизма – конечно же, фэнтези – это уже проверенная классика эскапизма. Но литература, кино и сериальчики – это не единственный способ. Есть ещё и бездумный сёрфинг интернета, листание тиктоковской бесовщины и прочих соцсетей, трудоголизм, жёсткое тягание железок или экстремальный спорт. Да-да, у всего есть причины. Здорового человека просто так не заставишь работать до победного инсульта, тягать железки до потери пульса или лезть на Эверест, чтобы стать там очередным указателем – это нерациональное поведение, не способствующее выживанию организма, поэтому выжать из мозга дофаминовую пайку таким образом очень тяжело. Это значит, что в голове человека выработались какие-то механизмы, которые дают дофамин за такую сомнительную деятельность, а возникают они, нередко, из-за того, что окружающая реальность генерирует стресс, от которого хочется сбежать хоть куда-то. Всё это, кстати, практически не касается спорта высоких достижений – там, большей частью, давление родителей и/или потребность в признании или безумных бабках, но, всё же, это необязательно исключает эскапизм. Впрочем, телега о потребности в признании может быть верна и в отношении экстремального спорта – что-то кому-то доказать, но потом сказать всем, что хотел доказать что-то не кому-то, а самому себе. Эскапизм, кстати, делится на сорта – есть умеренный эскапизм, который, в целом, общественно приемлем или терпим, а есть тяжёлый, который очень часто не принимается обществом, так как эскапист перестаёт быть удобным – пердит на ночных улицах выхлопом своего байка, например, или вынуждает спасателей вытаскивать его с вершины Эльбруса… В любом случае, тяжёлая форма эскапизма – это не так уж и плохо для самого человека, но неудобно обществу, поэтому таких типов никто не любит. Ну, вроде как, у общества есть стандарты, как ты должен жить и что ты должен делать – если ты этого не делаешь, то ты, как бы, неправильный и тебя надо срочно выровнять. Я одобряю последнее только в отношении ночных байкеров и всяких стритрейсеров – этих надо выравнивать с занесением в пятую точку и по морде. Сколько можно терпеть, вашу мать⁈ Ну, вот, сколько можно-то, а⁈