Текст книги "Некромантика по любви (СИ)"

Автор книги: Нани Кроноцкая

Соавторы: Марианна Красовская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 17
Стратегия

Мужчины нашлись в столовой, где был накрыт стол. Всего три тарелки… Пустующие стулья безмолвно напомнили о том, что в доме беда. Дети всегда шумели, смеялись, плохо ели кашу, зато обожали блинчики с сиропом…

Теперь же за столом сидели двое мужчин. Предполагалось, очевидно, что я составлю им компанию.

Завтрак, накрытый в половине шестого утра, мог бы удивить кого угодно, но только не магов. И не Люси. К моему величайшему удивлению, Эдвин не ковырялся в воздушном омлете с овощами, стараниями Люси похожим на разноцветную мозаику, а ел его с совершенно несвойственным ему аппетитом, аккуратно орудуя серебряными столовыми приборами и сам себе удивляясь. Вот что с некромантами делает женское общество! Тьен тоже завтракал с завидным удовольствием. Тарелка его давно опустела, и он намазывал маслом булочки, жадно принюхиваясь к аромату свежего кофе в стоя́щей рядом тонкой фарфоровой чашке.

– Леди Вальтайн, простите, мы не дождались, – заявил этот наглец, ткнув в мою сторону булочкой и рукавом задевая явно порядком уже опустевший кофейник. – Я по вашей милости не успел вчера даже поужинать.

– По моей? – неприятно удивилась я, усаживаясь за стол.

Короткий взгляд в сторону Эдвина подарил мне его молчаливую, но ободряющую улыбку.

– Ну, не совсем, – лорд Оберлинг взмахнул уже столовым ножом и подхватил еще одну булочку. – Что вы тут за цирковое представление устроили? Почему сразу мне не послали телеграмму, а, Морроуз? Зачем врывались в участок, запугивали ловчих?

Я возмущённо набрала в грудь воздуха, но взглянула на совершенно спокойное лицо милорда и промолчала. В конце концов, я даже не присутствовала при вызволении Фрэя. И Эдвин способен защитить себя сам. Если он позволяет Оберлингу такие речи, то у него есть для этого основания.

– Ну хорошо, я в столице, прибыть бы быстро всё равно не смог. Но ты должен был прихватить леди Стерлинг! Ей бы никто не посмел отказать!

– Полагаешь, два некроманта лучше, чем один? – ехидно вскинул бровь Эдвин. – По́лно, Розанна в положении. Будить её и тащить в Брюст было слишком жестоко. И потом, что сказал бы на это лорд Стерлинг?

– Устроил бы нам безобразнейшую истерику, – сумрачно вздохнул Тьен. – Ладно. Но подождать до утра ты не мог? Какая была необходимость забирать дворецкого среди ночи? Его арест был настолько нелеп, что утром я бы сам оторвал местному бригадиру голову за самоуправство.

– Не мог, – холодно ответил Эдвин, доедая омлет. – У Фрэя боязнь тесных замкнутых пространств. Он сразу начинает задыхаться. Учитывая его историю… это неудивительно. Я не хотел, чтобы в участке ему навредили ещё больше. К тому же на дорожке была его кровь. Считаешь, не повод тревожиться? Прости, Тьен, но я привык дорожить своими доверенными людьми. Их у меня не так много.

– Ты мне всё испортил! – посетовал Тьен. – Теперь, я думаю, никто не признается, что Фрэй вообще побывал в участке. Таинственным образом пропадут документы, а камеры будут выдраены так, что ни капли крови, ни обрывка одежды я не найду. Ладно. Это не так уж и важно. Куда интереснее тот факт, что у вас забрали детей, причём насильно и в ваше отсутствие, это вообще ни в какие ворота. Леди Вальтайн, что вы думаете об этом?

Я захлопала глазами и отложила вилку.

– Я думаю, кто-то очень хочет ударить Эдвина. И он нашёл его слабое место. Но этот кто-то должен хорошо его знать. Дети… это всего лишь никому не нужные сироты, как бы кощунственно это ни звучало.

Наверное, мне не стоило произносить эту фразу. Она прозвучала, как заголовок статейки бульварной газеты. Все сидящие за утренним столом знали прекрасно и сами, что в Галлии у сирот нет какого-то статуса. Их собирали в приюты отнюдь не из жалости. В первую очередь власти проявляли заботу о безопасности жителей нашей страны. Из беспризорников вырастали в лучшем случае нищие и пьяницы, но куда чаще – воры, грабители и убийцы. Из приютских детей в государственных учреждениях стремились вырастить пусть не слишком образованных, но, во всяком случае, вполне законопослушных граждан. Подростков из приютов охотно брали работать на фабрики. Редкие и особо талантливые могли рассчитывать даже на стипендию в университете.

Самыми опасными вполне справедливо считались юные маги – и зачастую они были незаконнорождёнными отпрысками одарённых потомков известных семей. Их держали в особой строгости. Представляю, какое отношение в приютах было к некромантам!

Хотя в последнее время сиротским домам уделяли немало внимания власти нашего королевства, но до сих пор дети там умирали от болезней, от побоев и даже от голода. Я помню, как несколько лет в газетах писали про скандал в приюте Белой Чаши. Там руководство воровало и издевалось над воспитанниками, девочек продавали в бордели, мальчиков – в шахты, буквально в рабство. Узкие штольни, вечные завалы, недостаток воздуха… Где не мог пролезть взрослый, вполне мог работать восьми-десятилетний мальчик. Страшный был скандал, приют закрыли, выживших детей отправили в другие места. Руководство и воспитатели отправились в те самые рудники – на много лет.

Глядя широко распахнутыми глазами на свою пустую тарелку, я всё это вспоминала и медленно холодела от мыслей.

По сути, Валери, Джереми и Кристиан были невидимками для общества. Они не считались даже людьми. Эдвин мог растить их как своих детей, а мог… даже не знаю… поселить на кухне и требовать, чтобы они мыли полы и чистили посуду. Не бьёт, кормит, одевает – уже прекрасно.

Тем удивительнее, что нашёлся предлог забрать у него детей.

Окончательно собравшись с духом, я изложила эти мысли Оберлингу. Волнуясь и запинаясь. Стараясь на Эдвина не смотреть. Тьен молча всё выслушал и кивнул мне с явным удовольствием.

– Вы абсолютно правы, миледи. Единственное – наши детки все же некроманты. Огромная редкость и довольно ценный ресурс. Но ровно до той поры, пока они удобны для всех. Валери нарушила главное правило: она ворвалась в дом к вашему соседу и посмела чего-то требовать. Она стала неудобной. Шарль Эрлинг сделал всё по закону: обезвредил девочку и вызвал ловчую службу. Насколько опасна твоя воспитанница, Эд?

– Совершенно не опасна, – хмуро ответил милорд. – Она просто ребёнок. По самым оптимистичным оценкам её резерв с трудом достигает и пятого уровня. Ну что она может сделать – заставить летать дохлого голубя? Джереми и то сильнее её. Взрослому человеку, тем более – магу, Валери не могла причинить ни малейшего вреда. Ни как девочка, ни как некромант. Даже если бы захотела.

– А она не захотела бы, – добавила я. – Она искренне считала Шарля своим другом. И в тот вечер она пришла к другу.

– И всё же ваша безобидная девочка наговорила при допросе такого… Я читал протокол и не верил своим глазам. Да ещё и свидетельские показания добавили масла в огонь. Дело очень серьёзно, Эд. Боюсь, я буду твёрдо настаивать на том, чтобы тебя судили за государственную измену.

* * *

Я зажала рот руками, чтобы не закричать. Стало очень-очень страшно. А Эдвард лишь ехидно вздёрнул густую бровь и с любопытством уставился на Оберлинга.

– Аргументируй.

Тьен отставил кофейную чашку и тоскливо воззрился на опустевший уже окончательно стол. Потом тяжко вздохнул, нервно поскрёб указательным пальцем аристократичную переносицу и внятно ответил:

– После памятного покушения на Алистера старые законы соблюдаются особо скрупулёзно. Большой Совет вытащил на свет закон про личную гвардию. Слышал о таком?

Внимательно выслушав эту фразу, Эдвин бросил и внимательный быстрый взгляд на меня. В его тёмных глазах я увидела лишь безмятежное и непоколебимое спокойствие.

– Полагаю, этому закону лет больше, чем всей истории Морроузов на благословенной земле Галлии, – он позволил себе усмехнуться. – Нет, не имел удовольствия слышать о нём.

Главный ловчий нашего королевства прищурился, и смахнув с лацкана модного приталенного светло-серого пиджака незримую пыль или крошки, продолжил:

– Аристократам запрещено собирать под своей рукой боевых магов. В количестве более двух. Этого числа верных телохранителей более чем достаточно. Так сочли наши предки. Пистолей тогда ещё не было, да и маги в ту незапамятную старину рождались куда более сильными. Парочка хорошо обученных боевиков вполне была в состоянии обеспечить безопасность любого аристократа.

– А для полноценной войны этой парочки недостаточно… – согласился с ним Эдвин. – Как и для покушения на короля. Вполне разумный закон, хоть и давно устаревший.

Оправляя костюм, Тьен поднялся из-за стола.

– Есть ещё несколько неприятных деталей, – произнёс Оберлинг, отчего-то внимательно рассматривая часы в нашей столовой. – Возраст и пол боевых магов законом не оговорен. Воспитанники и опекаемые аристократом подростки тоже вполне под него попадают. Как и возлюбленные, уж простите, миледи.

Короткий кивок в мою сторону, снова острый брошенный взгляд. По спине пробежал холодок. Но… я же природник! Причём магии практически не обученный! Что я могу сделать?

– Воспитанники, – задумчиво протянул Морроуз, тоже вставая. – Скажешь, что я растил детей для того, чтобы использовать в своих гнусных целях? Планировал поднимать кладбища, насылать смертельные проклятья и всячески портить репутацию короля Алистера?

– А ты можешь? – заинтересовался Оберлинг. – Ну, проклятья?

– Могу саранчу насылать на поля. Если найдётся достаточное количество сдохшей. Мёртвая она ещё только прожорливей.

– А дети твои тоже могут?

Тьен направился к выходу из столовой. Судя по его невозмутимому виду, нам тоже следовало заканчивать с ранним утренним завтраком. Я его и не успела начать.

– Крис – да, – вздохнул тяжко Эдвин. – Мне страшно даже представить, на что ещё он способен. А ему ещё нет и шести лет.

– О Крисе мы тоже поговорим, – пообещал Тьен. – Где их комнаты? – и тут же он на меня оглянулся, повелительным жестом кивнув в сторону выхода. – Миледи, прошу вас мне всё показать. Надеюсь, вы ещё ничего там не трогали?

Я растерянно посмотрела на Эдвина. Он хозяин Крапивы, ему и решать…

– Дети прятались в комнатах флигеля, – счёл нужным он уточнить.

– К нашему делу этот момент никакого отношения не имеет, – нетерпеливо ответил ему главный ловчий. – Я могу всё сделать сам, но тебе это наверняка не понравится.

Он произнёс это с мягкой улыбкой на пухлых губах, но ледяные глаза Оберлинга никого из присутствующих не обманывали.

– Тогда в моем личном присутствии, – сухо выдавил лорд Морроуз, прямо глядя в лицо неприятного Тьена.

Ответом ему стала отвратительно-понимающая усмешка и вид стремительно удаляющейся мужской спины.

Я выскользнула из-за стола, направляясь за ним. Мою руку поймали прохладные пальцы, и короткого сухого поцелуя в раскрытую ладонь оказалось мне достаточно, чтобы выдохнуть и немного расслабиться. Эдвин снова был рядом. А я, кажется, уже прочно привыкла к подобному.

Лорд Оберлинг ожидал нас у лестницы, с явно заинтересованным видом рассматривая огромное ветвистое дерево, жгутами могучих корней оплетавшее смутно знакомую мне резную кадушку.

– Что это такое? – от изумления я споткнулась, неприлично цепляясь за Эдвина.

– Это наш фикус, миледи, – из-под массивных ветвей мягко выступил наш неповторимый дворецкий.

Как я его не заметила? Я, конечно, про фикус. Удивительная способность дворецкого появляться буквально из воздуха давно стала привычной. Выглядел он много хуже внезапно окрепшего дерева. Хотя бы синяки под глазами почти рассосались и от длинных ссадин остались лишь бледные следы на изрядно осунувшемся лице.

– Кстати, это правда, что твой дворецкий – маг-воздушник? – переведя взгляд на Фрэя, Тьен хищно оскалился. – И какой у нас уровень?

– Кажется, третий, – поморщился Эдвин. – Тьен, я бы не хотел его впутывать.

– До известной вам прискорбной истории был полноценный второй, – вежливо и с достоинством поклонившись, поправил его Фрэй.

– Шарль Эрлинг всех нас клятвенно уверяет, что в Крапиве на него было совершено нападение посредством использования воздушной магии. Стало быть, Эд, у тебя уже есть боевой маг на службе. Не считая леди Вальтайн, разумеется.

Моим первым порывом было тут же ему возразить, но поймав выразительный взгляд лорда-ловчего, стоя́щего рядом с фикусным монстром, я предусмотрительно промолчала. Выждав секунду-другую, Тьен одобрительно мне кивнул и обратился к дворецкому:

– Ты очень правильно сделал, что не демонстрировал дара той кучке безмозглых уродцев, что штормовали Крапиву… – безмолвный кивок Фрэя его совершенно и полностью удовлетворил, – но с этого момента будешь отвечать на все вопросы предельно честно и откровенно. Всё, что будет происходить при моём скромном участии, затеяно с целью вытащить старого друга из задницы. Я доходчиво изъясняюсь?

Эдвин тоже молча кивнул, мягко поглаживая мой окаменевший локоть.

– Вы весьма красноречивы, милорд, как всегда. Можете на меня безусловно рассчитывать.

Как только Тьен потерял к Фрэю видимый интерес, дворецкий мягко отступил в тень фикуса. Великолепное дерево было усыпано крупными тёмно-зелёными листьями, а его крона собой закрывала весь потолок нашего холла. Дети были бы в диком восторге.

– Не время болтать, идёмте! – Тьен нетерпеливо устремился вверх по лестнице, напомнив мне опытного охотничьего пса, почуявшего дичь. – Детские комнаты наверху?

– Комната Валери через стену с моей, – я ответила тихо. – А мальчики…

– Вот с неё и начнём.

Глава 18
Охотник и добыча

Где находится моя комната, Тьен, как оказалось, помнил отлично. Быстро поднимаясь, он продолжил незаконченный в столовой разговор:

– Главное, Эдвин, убедить общественность в том, что ты – жуткий коварный злодей. Не думаю, что это будет трудно. Некромантов боятся и очень не любят. К тому же если ты помнишь, моя обожаемая супруга – известный всем репортёр. Возьмёт интервью у твоей кухарки… Та, думаю, будет в восторге. Поболтает с местным населением, напишет пару острых статей… Плохому люди верят куда охотнее, чем хорошему. Заодно, может, что и узнает. Люди ужасно болтливы, особенно с репортёрами. Репутация твоя, конечно, пострадает, но недолго. Лорд Морроуз – генерал детской армии тьмы. Даже король Алистер с его параноидальными фобиями не поверит в подобную дикую чушь! – Оберлинг остановился у входа в покои Валери и кивнул. – Эта дверь? Она заперта? Как надёжно?

Поймав взгляд Эдвина, я подошла к двери ближе и вытащила за тонкий шнурок, закреплённый на поясе, свою открывающую печать. Тьен внимательно наблюдал за моими движениями, а в его взгляде читалось одобрение.

– Похвальная осторожность.

После утвердительного жеста лорда Морроуза я впустила незваного гостя. Он сразу же весь подобрался и стремительно пробежался по комнате девочки. Мне даже на миг показалось, что хищные ноздри породистого аристократичного носа азартно трепещут. А может, оно так и было.

– Ловко ты все придумал, – задумчиво произнёс лорд Морроуз, которого, кажется, вообще не волновал вопрос репутации. Он невозмутимой скалой возвышался прямо за моей спиной. – Дело, разумеется, из Брюста уйдёт в столицу под личный контроль Макса?

– Именно! – резко к нам развернувшись, Тьен на минуту зажмурился. – Как раз его профиль. Макс, конечно, индюк и законник до мозга костей, но мы все же братья. И он меня определённо не посмеет игнорировать.

Мужчины замолчали, но это было спокойное молчание. В нем не было напряжения или страха, разве что предвкушение серьёзной битвы. Именно так, наверное, выглядели великие полководцы прошлого. Оберлинг неподвижно стоял посреди девичьей комнаты и словно к чему-то прислушивался.

Я совершенно некстати вспомнила, что лорд Тьен Оберлинг не просто Главный Ловчий, но ещё и сын Огненного Генерала, человека, который выиграл несколько войн. И племянник покойного канцлера Браенга, да будет светлым его посмертие. Неудивительно, что масштабы его мышления разительно отличались от моих.

– Скажите, миледи… – вдруг произнёс тихо ловчий. – Если бы вы вдруг вели переписку с любовником, то куда бы вы спрятали его нежные письма?

Я тут же вспыхнула и тяжело сглотнула. Напрасно я расслабилась, лорд Оберлинг ничего не пропускает и не забывает. И обращается со мной, как видно, соответственно своему впечатлению. Я бы и хотела ответить что-то язвительно-дерзкое, но откровенно растерялась от его наглости.

– Тьен! – ладони милорда легли мне на пояс. – Ты переходишь черту дозволительного.

Голос Морроуза прозвучал очень холодно, но слова его согревали. Хотя этот собственнический жест явно нельзя было посчитать дозволительным.

– Ой, всё! – тут же оскалился Оберлинг. – Меня совершенно не волнует нравственность Аделаиды Вальтайн. Я просто хочу понять, что может быть в голове у влюблённой девочки.

– Да что вы… – пытаясь подавить смесь острой ярости и смущения, я готова была слепо ринуться на защиту Валери.

– В этом возрасте все влюблены, – небрежно отмахнулся Тьен. – Судя по протоколам допроса вашей воспитанницы, объект её страсти точно не Эдвин. Так что можете не волноваться. И всё же, где могут быть письма?

Я послушно задумалась, постаравшись отбросить эмоции. Подобная переписка мне и в голову не приходила. Но если поставить себя на место Валлери…

Мягко освободившись из ладоней Морроуза, я окинула комнату Валери быстрым взглядом. Где же такое место, куда не заглянет служанка и куда любопытствующие мальчишки наверняка не засунут свой нос? Повсюду вполне обычный порядок. Ничего странного, кроме… Книга о приключениях леди-сыщика всё так же лежала на покрывале кровати. И вид она имела… нетронутый. Так не могут выглядеть любимые детские книги. Глянцевый срез страниц, безупречная гладкость кожаного корешка. Повинуясь внезапно возникшему порыву, я подняла её и распахнула страницы. Из рук тут же выпорхнули небольшие, размером чуть шире ладони, квадратные листы плотной желтоватой бумаги.

– Не трогать! – громко рявкнул милорд Оберлинг, подлетая ко мне. – Морроуз, стой где стоишь!

Мы замерли. С выражением совершенно детского восхищения на лице Тьен подцепил с ковра длинными музыкальными пальцами один из листков и сладострастно его обнюхал.

– Великолепно! – оскалился он, снова напоминая охотничью собаку. – А я начинаю понимать тебя, Эдвин. За кукольным личиком и аппетитными формами скрывается цепкий ум и недюжинный характер.

– Тьен!

– Ну что опять «Тьен»? – фыркнул в ответ первый ловчий. – Я ведь всячески одобряю. А вам, миледи, пора научится краснеть строго по необходимости. И плакать по команде. Вам это умение скоро весьма пригодится, поверьте.

– Но это же не письма? – окончательно вдруг успокоившись, тихо спросила я. – Просто пустая бумага. Может, закладки?

– О, да! – быстро собрав все листочки и аккуратно сложив их обратно в книгу, Тьен радостно мне подмигнул. – Ещё какая «просто бумага», миледи. Смотрите внимательно!

Жестом заправского фокусника он снова вытряхнул желтоватый листок, а потом сложил его пополам. Бумага тут же самостоятельно сжалась в комок, и через мгновение съёжилась в горошину. Я удивлённо приоткрыла рот, а Эдвин тихо выругался.

– Очень любопытная пропитка у этой «просто бумаги». Обожаю эти артефакты. Текст письма исчезает через пару часов после открытия этой записки, – пояснил весело милорд Оберлинг, поковыряв ногтем «горошину». Она тут же послушно расправилась.

– Но откуда…

– А это мы непременно узнаем. Бумага такая используется довольно давно, стоит недёшево. Разумеется, в книжных лавках её не продают, разве что из-под прилавков… Продавцы уверяют, что любые чернила исчезнут с неё навсегда, но ловчая служба давно научилась читать «пропавшие» буквы. У нас великолепные химики на службе. Кстати, эта штука многоразовая, что ничуть не удивительно при её стоимости. Иногда так забавно читать не одну, а сразу несколько записок… Вам любопытно, леди Аделаида?

Я молча кивнула, не находя слов. Меньше всего на свете мне хотелось бы знать чужие тайны. Но видимо, я уже вляпалась в какое-то некрасивое дело по самые уши. Ведь, оказывается, прямо у нас с Эдвином под носом велась не просто переписка, а с использованием нелегальных артефактов.

* * *

– Не расстраивайтесь так, миледи, – сделавшись вдруг предельно серьёзным, Тьен оглянулся ещё раз и двинулся к выходу. – К счастью, такая бумага – довольно редкая штука. В последний раз я с ней сталкивался уже лет пять назад. И где её продают, нашему ведомству отлично известно.

– И откуда она у девочки из провинции? – мрачно спросил его Эдвин.

– Вот заодно и выясним! – обойдя нас по кругу, Оберлинг задержался в дверях и зачем-то опять обернулся.

– Скажите, миледи, вы ведь что-то хотели спросить?

Удивительная проницательность! Хотя… Иначе глава службы ловчих не мог бы стать тем, кем он стал. С того момента, как Оберлинг появился у нас, меня волновал лишь один вопрос.

Мужчины – они ведь мыслят иначе. Мужчины всегда строят грандиозные планы, творят великие дела и раскрывают заговоры, а женщины заботятся о своей семье. Пристально глядя в лицо лорда Тьена, я тихо спросила:

– Как там наши дети? Почему всех так пугает этот ваш Серый приют?

Лицо Оберлинга вмиг потускнело. Он нахмурился и отвёл глаза. Удивительно. Моё сердце предательски дрогнуло.

– Это приют для самых отъявленных негодяев, леди Аделаида, – также тихо признался мне он. – Для маленьких магов, уже неоднократно нарушивших закон. Для тех, кто покалечил или даже убил кого-то, для юных воров, насильников. Без надежды на исправление. Вообще без каких-то надежд. Словом, это тюрьма для одарённых детей. С решётками на окнах, с надзирателями и блокирующими оковами.

Ошеломлённая сказанным, я пошатнулась.

– Надо же что-то делать! – взмолилась я, заламывая руки. – Нашим детям нельзя там находиться! Особенно Крису, он же совсем малыш! Умоляю вас, лорд Оберлинг…

– Остановитесь, миледи. Ваши слёзы здесь не помогут, поберегите их для судей в Льене. Я сделаю, разумеется, всё, что в моих силах. Но вы должны понимать, что даже Главный Ловчий не имеет власти над Департаментом магического учёта. Только бумага от короля Алистера может сейчас помочь. А чтобы получить эту бумагу, нужно время, которого у нас просто-напросто нет. Самым простым и быстрым решением может стать передача этой глупой истории в руки Главы Безопасности Галлии. И тогда детей можно будет перевезти напрямую в столицу для процедуры допросов в отделе дознаний.

Морроуз сумрачно промолчал, его лицо побледнело и скривилось, словно от боли.

– По крайней мере, у нас теперь есть письма, – кивнув на книгу, зажатую локтем, краем губ улыбнулся милорд Оберлинг. – Ваш этот… сосед сделал глупость, решив, что влюблённая девочка выполнит его указания и уничтожит всю переписку. Но женщины, даже очень юные, слишком сентиментальны. Эти пустые листочки ей наверняка напоминали о прекрасных словах, что там были написаны. О руках, в которых находились. Собственно, как я и надеялся.

– Валери не такая дура, как вы считаете! А Шарль Эрлинг – сумасшедший! – не вытерпела я. – И, кажется, менталист! Во всяком случае он странно воздействовал и на меня, и на Валери, и на Люси!

– Разберемся, – хищно усмехнулся Оберлинг. – И с его сумасшествием, и с магией. Люси – это ваша экономка, верно? Это всё очень интересно… – Он на мгновение задумался, явно что-то опять замышляя. – Вот что, мои золотые, собирайтесь. Мы с вами едем в столицу. На твоем мобиле, Эдвин, так будет лучше всего. Леди Вальтайн, и вы тоже едете с нами. В качестве, – тут он поморщился, почесав спинку носа отточенным жестом. – А пожалуй, невесты.

Я открыла было рот, чтобы снова возмутиться. Какой невесты? Не было даже официального согласия, ничего ещё не решено! Да и время ли для сплетен, которые точно разлетятся по столице?

– Не спорьте со мной, – остановил мой порыв негодования лорд Оберлинг. – Мне виднее. Уж оставьте эту привычку, миледи, хотя бы на то время, пока я вам нужен. Так будет скандальней. Лорд-некромант и его никому не известная невеста! Кто она – влюблённая женщина или охотница за богатством? А может, и вовсе – жертва? – Тьен прищурился как-то уж очень мечтательно. – И Люси захватите с собой, представим её вашей камеристкой. Я даю вам два часа на сбор вещей. А сам пока погуляю по окрестностям, поболтаю с людьми.

Он шагнул за порог детской комнаты, кивнул и вышел, оставив нас наедине. И вот что удивительно – теперь моё положение не волновало меня ни капли. Невеста? Да хоть дважды племянница. Я даже не вспомнила, что этот невыносимый мужчина застал нас с Эдвином едва ли не в постели.

Бедный малыш Крис, бедный Джереми – стойкий и упрямый! Валери… её тоже было жаль. Вряд ли она стремилась к такому исходу. И всё же… и для Валери, и для Джереми приют был знаком. А Крис с рождения жил в Крапиве. Каково ему там сейчас – в чужом месте, в оковах-ограничителях, в окружении злых незнакомых людей? Я тихо заплакала, не в силах принять тот страшный факт, что совершенно не могу им помочь. Если уж даже Оберлинг не способен повлиять на руководство Серого приюта…

Крепкие руки притянули меня к груди, погладили по волосам, и я разрыдалась ещё горше, вцепившись окоченевшими пальцами в чёрную ткань. Я и сама не могла объяснить случившейся со мной истерики. Просто мне казалось, что всё пропало. За что, почему? Кому помешали дети?

Какая подлость – отыгрываться на самых слабых и беззащитных!