Текст книги "Елизавета Премудрая, или Ква, босс (СИ)"
Автор книги: Нани Кроноцкая
Соавторы: Марианна Красовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
К "своим", в смысле кощеевым, он как-то притерпелся, а чужие ему совершенно не нравились. Виктόр иностранец, а стало быть, Илье не обязательно с ним общаться. Приходилось, конечно, по долгу службы, но раньше он его хоть скрипя зубами терпел, а теперь просто ненавидел. Хорошо, что вампиры – клановые создания и новогодние праздники справляют среди своих. На новогоднем корпоративе эту пакость можно не ожидать. Вот и пусть валит в свою Европу. Жаль, не навсегда. Очень жаль. Но хорошего понемногу.
А между тем на дворе уже декабрь, и все в бизнес-центре как с цепи сорвались: бегают по этажам, уточняют меню, заказывают вино, шьют платья. Илье вот вообще плевать. Он уже двести тридцать шестой раз этот новый год отмечать будет. Он бы лучше к отцу в этом году поехал на базу. Уверен, там будет куда веселее.
Однако Кощей заявил, что в этот раз они с Александрой будут отмечать вдвоем в московской квартире. Что ж, его можно понять – Александре Даниловне хочется тишины и покоя. Всё-таки срок уже за половину перевалил. Успеет Илья с отцом новый год встретить. Жизнь длинная, а у кого-то и вовсе бесконечная.
Нелюди из бизнес-центра каждый год придумывали что-то новое. В этот раз вечеринка должна быть в Италии и в стилистике итальянской мафии. Ха-ха три раза! Илья среди итальянской мафии почти двадцать лет вертелся, пока из полиция не обложила так, что приличный мафиози не мог выйти на улицу без оружия. Хотелось бы Илье посмотреть, какая она, эта мафия, сейчас, и заодно проверить парочку старых схоронов, да лень. Что-то он обленился.
К корпоративу Илья в этот раз готовился не без удовольствия, да еще консультировал организаторов по меню и оформлению зала. На такие мероприятия обычно Кощеевич таскал с собой какую-нибудь девушку модельной внешности: верное средство и себя показать, и девушку поразить. Его примеру следовали многие офисные: приезжали с временными парами (или даже и не парами). Мало кто был окольцован. Нелюди чаще всего свои особенности не афишировали, временным любовникам сущность не открывали. Поэтому на корпоративах всё было как у людей, а всё, что не как у людей, происходило в номерах.
В этот раз даже сомнений не было – Илья идет с Лизой. Ей должно понравиться. Она уже и платье купила какое-то. Илье совершенно не важно какое.
Говорят, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. У Бессмертного вышло наоборот. Еще, кажется, вчера, он привел Елизавету в офис и познакомил с местным нечистым людом, а сегодня она уже лучезарно улыбалась, разглядывая роскошно убранный зал старого итальянского особняка. Все здесь было с размахом – и фуршетные столы, и огромная, в четырехметровый потолок, елка, и всякие там венки, гирлянды и свечи, и даже камерный оркестр, ненавязчиво настраивающий инструмены в уголке.
Но лучше всех была Лиза, причем, кажется, так считал не только Илья. Глаза у этой бестии сияли, длинное платье на тонких бретельках подчеркивало изумительную фигуру, сияющие рыжиной гладкие волосы уложены в какую-то сложную прическу, которая так и манила запустить в нее руки и вытащить шпильки. Прическа совершенно не соответствовала эпохе, но никого это не волновало. С такими ногами и разрезом по самую кромку чулок на прическу внимания не обращали.
Хоть убей, Илья ни за что бы не вспомнил, какого цвета было платье. Кажется, темное. А может, и красное. Зато изгиб Лизиных бедер, куда так правильно, так идеально ложилась его рука при танце, ложбинку груди, загадочной тенью манящую в низком ее декольте, (ух ты, у его лягушки грудь есть, и какая грудь!), запах от ее волос и сережку в виде бриллиантовой капли в маленьком овальном ушке он представлял, стоило лишь прикрыть глаза на секунду.
Чертовщина какая-то!
А бал набирал оборот. Как-то так незаметно случилось, что к привычным, знакомым до боли сотрудникам башни вдруг присоединились несколько диссонирующие с общим форматом фигуры в затейливой форме, расшитой мерцающим серебром. Инквизиторы. Повеселиться решили? Или полицию изображают, сейчас всех мафиози повяжут и мордами в снег?
Илье стало смешно, тем более, что и эти суровые рожи ему были знакомы. И отвращения не вызывали, в отличие от вампиров. А девушки-инквизиторши совсем ничего… Хорошего. Все практически замужем. И наблюдая за крепкими парами, самозабвенно танцующими на дубовом паркете зала, искристо флиртующими друг с другом, Илья вдруг ощутил прилив острой зависти. Какой-то он стал завистливый в последние дни, раньше за собой не замечал. Ведь эти великие и сиятельные вместе целую вечность… и работают тоже бок о бок. Как так-то? И ведь не надоели друг другу за сотни лет, и все еще смотрят друг на друга с нежностью. Выходит, существует она, эта вечная любовь? Как у Кощея с Сашкой, да целая Инквизиция ярких примеров. Танцуют вон, улыбаются. И не придушили друг друга за целую вечность супружеских отношений.
А Лиза…
Лиза танцевала весь вечер с другими – он следил за ней глазами. Ей явно нравились инквизиторы, от чего у Ильи челюсть сводило и зубы крошились.
Блестела глазами, улыбаясь лучисто дракону Ладону, тот рядом крутился весь вечер. Конечно… красавчик. Длинноволосый роскошный блондин, и улыбка такая… Все женщины мира теряют головы от вида драконов. А Ладон никогда никому не отказывал, как говорили. Пока не женился удачно. Куда только жена его смотрит? Трое детей, а туда же: нахал уволок танцевать его Лизу.
Мрачный серый ведун, ей предлагавший шампанское. Этот, как его… Канин. Илья помнил его, известный торгаш и проныра. Владелец огромнейшей корпорации, производящей магические артефакты. Богатый. Вдовец. Руку Канину, что ли, сломать?
Сутулый, широкий и длинноносый брюнет, на фоне которого Лиза выглядела особенно хрупкой и нежной. Этот сам кому хочешь что хочешь сломает. Большой и суровый начальник в сияющей рунами форме ей улыбался лукаво и многообещающе. Илью с этим соседством с огромным трудом, но мирило блестящее ярко обручальное кольцо на руке длинноносого.
Проклятая Инквизиция, кто додумался пригласить их на бал? Никаких нервов не хватит смотреть, как эти великие и могучие колдуны смотрят на Лизу и ей улыбаются!
Когда Лиза вышла в широкий гостиничный эркер охладиться после очередного танца с каким-то особенно отвратительным инквизитором, Илья не вытерпел, пошел за ней. Она нисколько не удивилась, увидев его, наоборот, кивнула. Некоторое время они стояли молча, глядя в темноту, а потом Лиза начала улыбаться.
– Знаешь, что самое смешное? – хихикнула Елизавета. – Все они думают, что между нами роман.
– А ты, я смотрю, выучилась флиртовать? – Илья хрипло выдохнул, к ней разворачиваясь. – Растешь на глазах, Лиза.
Лиза на него посмотрела с искренним недоумением.
– С чего ты решил?
– А какой вариант ты хотела услышать в ответ? – рукой оттолкнулся упруго от поручня, сделав шаг в сторону. – Что бы я не сказал, всюду есть двойной смысл. Но ведь ты же зачем-то спросила? Ты ничего не делаешь просто так. Правда, Лиза?
Лиза встряхнула головой, в которой вместо мозгов булькали пузырьки шампанского.
– Ты интересный человек, Илья, – сказала она. – Какой к черту роман?
– Ну такой, – сказал Бессмертный-младший. – Например, когда двое выходят якобы подышать воздухом, а сами целуются.
Лиза звонко рассмеялась, даже не замечая, как у Ильи потемнели глаза.
– Смешной ты, – хихикнула она. – Ты же, выходит, меня сто раз целовал. Если так рассуждать, наверное, да, можно сказать, что у нас роман. Даже бурный.
– Поправочка, – сказал Илья, заходя к ней за спину и вынимая из ее прически серпантин, а заодно и пару шпилек, его невозможно бесивших весь вечер. – Я целовал просто лягушку.
– Это ведь одно и тоже, – беззаботно встряхнула волосами Елизавета.
– Вовсе не так, – хрипло ответил Илья, медленно проведя горячими ладонями по ее обнаженным рукам, отчего Лизу словно током ударило.
– Ты что творишь, Кощеич? – она повернулась к нему.
– Флиртую, – ответил Илья. – Раз уж все говорят…
Склонился над ней так, что пришлось выгнуться назад. В поясницу болезненно впились перила балкона; девушка попыталась Илью оттолкнуть, но куда там! Эту тушу бульдозером не сдвинешь. Миссия невыполнима.
Пальцы с алым маникюром сами по себе легли на его грудь, и смотрелись на белоснежной рубашке очень интересно. Вызывающе. Взглянула красноречиво и возмущенно в глаза этому наглецу. На что только надеялась?
Горячие ладони на скулах лицо обхватили так жарко и чувственно, что Лиза закрыла глаза, рвано и быстро вздохнув. Губы неспешно коснулись сначала самого краешка рта, будто спрашивая приглашения. Он никуда не спешил, этот негодник, понимая отчетливо: не убежит. И без того возбужденная этим волшебным балом, непривычная к шампанскому, Лиза окончательно потеряла голову, ловя его губы, все ему разрешая.
Вцепилась в мужскую рубашку, ощущая костяшками пальцев пышущее жаром тело, прижалась к нему бедрами. Его колено как-то интимно раздвинуло ее ноги, отчего Лиза едва сдержала всхлип. И поцелуй изменился. От нежности не осталось следа, девушку захлестнул целый шквал жаркой страсти, настоящая вспышка безумия.
Руки Ильи на миг оторвались от Лизы, оставив чувство острой и несправедливой потери, потом скользнули по голой спине, на мгновение стиснули плечи и легли на затылок, перебирая там пряди освобожденных от шпилек волос.
Лиза беззвучно стонала, тянулась к этой незатейливой ласке, как простая дворовая кошка, и крупно дрожала от вала нахлынувших ощущений. Пугающих, новых, опасных.
Почувствовав ее дрожь, Илья наконец отпустил, с сожалением отрываясь. Медленно отстранился. Долгий взгляд его глаз, потемневших до черноты, завораживал Лизу, буквально гипнотизировал.
– Обратно не работает, – хрипло сказала Елизавета, усилием воли разжимая пальцы, комкавшие его рубашку, еще минуту назад безупречную.
– Это хорошо, – очень тихо ответил Илья. – Это правильно. Так надежнее.
Развернулся и вышел, плечом едва не снеся массивный косяк эркерного прохода. Не вписался. С кем не бывает, особенно на Новый год.
Лиза смотрела ему вслед, кусая губы и не замечая, что от ее великолепной прически практически ничего не осталось. Только россыпь шпилек на мраморе пола. Да что волосы, когда губы горят огнем, когда тело пылает, а колени подгибаются?
Это же был, получается – ее первый настоящий поцелуй? Символично. Красиво. Все, как она любит. Почему же осталось странное ощущение горечи на губах?
Часы били полночь.
Лизины коллеги вперемешку с сиятельными инквизиторами толпой закружились в безумном праздничном хороводе, совершенно не обращая внимания на неё. Люди пили, целовались, поздравляли друг друга. В Елизавету едва ли не насильно влили несколько бокалов шампанского и увлекли в круговерть хоровода, но она всё оглядывалась, ища глазами Бессмертного.
Нашла.
Он стоял, прислонившись к колонне, с бутылкой виски в руках и старательно надирался.
Паршивец.
Глава 18. Когда тебя где-то ждут
На следующий день Илья, сделал вид, что совершенно забыл о случайном их поцелуе. Так Лизе казалось. С одной стороны, она даже обрадовалась, потому что не знала, как теперь себя с ним вести. Вот и отлично. Не нужно краснеть, отводить глаза, ронять папки от волнения – не помнит и прекрасно. А с другой… неужели ее так легко можно выкинуть из памяти?
Сама Елизавета не забыла. Ей понравилось, даже очень. Вот же напасть! Она только-только решила считать Илью другом, только привыкла к его дурацким шуткам, как он снова все ей испортил! Фантазия разыгралась, мешая работать и рождая фривольные мысли. Лиза ловила себя на том, что пропускает мимо ушей его слова, глядя на аппетитные губы Ильи. А ведь рабочий день только еще начинался.
Илья предложил съездить на базу, навестить старых друзей. На базу так на базу, благо ехать не на край света, не многодневная экспедиция на двоих, она справится. Постарается. Елизавета с каждой минутой все серьезнее сомневалась в своем благоразумии. И без того она постоянно пялилась на его руки, лежащие на руле и представляла много разных вещей... которые он мог этими руками делать. И яркие воспоминания о вчерашнем только подхлестывали воображение. Как вообще мужчина может быть таким привлекательным? Должны же быть у него какие-то изъяны.
Может, у этого шкафа маленький ключик? Это, пожалуй, единственное, что ее успокаивало. Потому что ноги у него были ровные и мускулистые, как у заправского бегуна, хотя и волосатые – дома Илья ходил в шортах и майке. Плечи широкие, руки красивые, плоский живот, лишенный даже намека на пухлые жирные складочки. Про лицо и говорить нечего. И дело не в правильных безупречно чертах – глядя в глаза Кощеичу неудержимо хотелось в ответ улыбаться. Улыбка у него выходила такая… светила она, как прожектор. И даже дураком его не назовешь, даже если порой и придушить хочется.
Умнейший мужчина, хоть и талантливо прикидывается клиническим идиотом в фазе острой дебильности. А еще Илья очень добрый. Нет в нем зависти, жестокости, подлости. Идеальный. Главное, ему об этом не говорить. И вообще вести себя как ни в чем не бывало, чтобы не заметил Илья ее слабости. И Лиза, стискивая зубы, удерживалась от ласковых слов, не хвалила, а лишь язвила как обычно.
Илья всю дорогу осторожно на Лизу поглядывал в зеркало заднего вида. Она сидела, откинув голову назад, прикрыв глаза, сняв свои безобразные очки. А ресницы у нее тоже рыжеватые. И кожа молочная, гладкая, будто светится изнутри. Такая нежная, что так и тянет прикоснуться.
Какого черта он ее поцеловал? Все же было прекрасно, зачем все испортил? А зачем она отвечала ему так откровенно и жарко, стонала в рот возбужденно, страстно так прижималась? От одного воспоминания об этом их поцелуе у него теперь все трещало все по швам, от хваленого самообладания до молнии на ширинке. А когда он ловил ее задумчивые взгляды, руки так и чесались закинуть ее на плечо и утащить. Куда? Совершенно без разницы. За Кудыкину гору, посадить под тяжелы засовы и никуда больше не выпускать. Что ей стоило влепить очередную пощечину?
И эти джинсы, так эротично обтягивающие ее идеальную задницу! Как-то внезапно Илья понял радикальных мусульман, надевающих на своих женщин паранджу. Он бы на Лизу тоже надел. Чтобы и глаз колдовских ее больше не видеть.
Что Илья, страшно тебе? Да, ты попал. Стремно до дрожи в руках. В постель ее уложить – дело нехитрое. И несложное совершенно. Да только впервые его в женщине возбуждали не только точеные ножки и грудь. В этой колючке было нечто такое… зацепившее, проползавшее в самую душу, как будто змея подколодная. Не мог он сломать ее, будто игрушку. Не хотел.
А по-другому не выйдет. Илья знал себя: наиграется с ней, как ребенок с новой машинкой, колесики выкрутит и остынет. Пропадет интерес, станет скучно. Как было уже сотни раз. Или он себе врет? И с ума сойдет с этой рыжей? И тогда сломает ее еще вернее.
Не нужен Лизе такой придурок как ты, неугомонный бессмертный бездарный оболтус. Ей подобрать бы приличного мужика, который будет ее на руках носить, дома ждать, в кино по выходным водить. Она девушка нервная, впечатлительная. Может ей голема вылепить? Или в аренду взять в Инквизиции? Они просто прелесть, какие спокойные. И бесполые, что особенно утешает.
Ничего, он потерпит. Два с половиной года еще осталось заклятию действовать. Не два века, спасибо родителю.
Илья свернул на дорогу, ведущую к базе.
Проклятье, стабильный мужик вон на базе имеется. Да какой! Кощей давно уж устал от обилия женщин. А как с женой своей связался, так ни на кого и не смотрит. Если бы он на Лизу взглянул... Илью после мыслей таких отчего-то бросило в холодный пот, потом челюсть свело. Он тут же всем сердцем полюбил Александру Даниловну. Всей своей очерствевшей душой. Какая же она все-таки умница! Прочно захомутала этого... стабильного.
Стоп, это что же? Он еще и ревнует? К родному отцу? Какая неожиданная пикантность. Или пикантная неожиданность. Мало им было проблем!
Приехали!
На базу приехали. Выходим, Елизавета Николаевна.
18-2
Их ждали, им были рады.
Странное это чувство – возвращаться в родительский дом. Дом, где прошла бóльшая часть твоей жизни, дом, который стал немного тесен в плечах, но по-прежнему дорог и мил. Хотя самые яркие воспоминания уже и потускнели немного. Лиза раньше не замечала, какая скромная у нее комната – казенная. В ней, кроме вещей в шкафу и книг на полке, ничего личного и не было. Ни фотографий на стенах, ни картины, которая ей бы действительно нравилась, ни коврика, ни какой-то безделушки.
Да у нее в квартире Ильи вещей больше: и кружка там ее личная есть, и расческа, и полотенце зеленое с лягушками. А здесь она в столовой питалась, к чему ей свои чашки? И все остальное. Выключи кто сейчас Лизу, вычеркни из этого мира, так и следов никаких не останется. Грустно…
В библиотеке царил безукоризненный, неправдоподобный порядок. Там заправляла малышка Лия. Выросла девочка. Лиза помнила, как ее привезли на базу: маленькую взъерошенную цыганочку. Кто бы мог подумать, что среди цыган бывают оборотни? Лия и сейчас выглядела по-цыгански: цветастая юбка, кофта на шнуровке, кудрявые волосы и серьги кольцами. Ей, кстати, очень шел этот образ. Секретарем Бессмертного теперь стал Сереженька. У него тоже порядок во всем. И грустно, и тепло от этого. Справляются без нее и ладно. Признаться честно, Лизе теперь возвращаться сюда не хотелось. Тем более, повсюду здесь царила тошнотворная атмосфера семейного счастья. Сладкая, вязкая будто патока.
Лизу от этой умилительной картины мутило. Обнимаются вон, голубки. Живот у Сашки уже приличный. Красивый, прямо скажем, живот. Завидный. И сама она будто серьезнее стала, старше. Сильнее. Да, именно так, в каждом жесте ее теперь видна была не какая-то там просто Сашка, но настоящая Александра Даниловна. А вот у К.А. улыбка так просто дебильная. И вообще он какой-то рассеянный. Одна только радость, угомонились, касатики, и перестали зажиматься по всем углам, всех смущая. Просто теперь Кощей постоянно к Сашкиному животу пытается притронутся. И вьется вокруг, будто сокол над сизою горлицей.
Внезапно Лизу посетила странная в своей абсурдности мысль: а ее родители так же ждали? Нет. Отец не раз говорил, что Лизу завели только на замену погибшему брату. Но мама, хоть и пила, ни разу ее не обидела. Увидеть бы, как она там... Да ведь умерла давно, наверное. И стало вдруг больно. Зачем оно так? Сто лет о матери не вспоминала, а тут вдруг такая ерунда в голову лезет!
К Елизавете подошла Сашка, обняла ее за плечи.
– Пойдем прогуляемся, – предложила она. – Душно здесь. Да и мужчинам поговорить хочется.
Лиза кивнула, и они с Сашей прошли в галерею.
– Как тебе там, за воротами? – спросила Саша. – Просторно?
– Слишком много впечатлений, – призналась Лиза. – Так много, что хочется спрятаться обратно в коробку. Только вдруг оказывается, что стало там для меня тесновато.
– Понимаю, – сказала Сашка. – Я вот тоже в вещи свои не влезаю. И в прошлую жизнь. Вроде бы я осталась собою, а нет, всё поменялось.
– Ты не рада? – уловила Лиза в голосе подруги испуганные нотки.
– Не знаю, – вздохнула Саша. – То есть рада, конечно. Но это слишком быстро для меня. Я не уверена, что готова. Хочется творить всякие глупости. И на задумываться о репутации. О последствиях тоже. Знаешь, видимо я сама еще слишком ребенок. Сижу вот, на Костю смотрю и мечтаю, как мы с ним тихонечко улизнем в мастерские, а там…
– Сексом займтетесь? – подсказала Лиза ехидно.
– Почему только им? – Сашка вяленько возмутилась. – Ну да… – она вдруг потупилась. – Этим в первую очередь.
– А почему в мастерских? – Лизе стало вдруг любопытно.
– Заводит, – призналась Сашка. – Меня он вообще заводит, а там… я тебя не пугаю?
– Я как раз тот человек, которому нужно с кем-то об этом поговорить, – ответила Лиза. – Меня Илья... тоже заводит. Да так, что колени дрожат до сих пор. Зря я сюда с ним поехала…
– Вы с ним уже?..
– Нет, – тихо ответила Лиза. – Я боюсь. Боюсь, что вживую это не как в книгах. Скажи мне, это действительно так круто, или врут?
– Надо же… бережет он тебя. Обычно он девушек быстро… – поняв, что ляпнула что-то не то, Сашка чуточку покраснела. – Прости. Костя еще на Илью все ругался. Относительно женщин.
– Надо же... – насмешливо протянула Елизавета. – Бессмертный апологет нравственности и целомудрия. Куда катится мир! И ты тоже прости.
– Уела, – Сашка весело усмехнулась. – Но знаешь… Наверное, это другое. Я от одного его вида с ума схожу. И даже прикосновений не нужно. Достаточно просто рядом услышать дыхание. Поймать его взгляд. Я сразу пылать начинаю, как спичка.
– Чума, – вздохнула Елизавета в ответ. – А меня прям в бараний рог скручивает. на губах его залипаю, это теперь мой личный фетиш. А уже если Илья прикасается… Словно кабель высокого напряжения.
– Меня от Кощея колбасило так лет с шестнадцати, – усмехнулась Саша. – Я в него сразу влюбилась, как только увидела. Он на меня тогда так посмотрел… странно. И строго, и с нежностью. И все, больше не замечал. Просто девочка, под ногами особо не путалась и отлично. – Александра вздохнула. – Да я до сих пор не верю до конца, что я замужем за ним. Сама не понимаю, как так вышло.
– Ты счастлива? – Лизе очень нужно было услышать ответ.
– Так счастлива, что даже страшно, – прошептала Саша. – А знаешь, что странно? Он, кажется, тоже счастлив...
В гостиной Илья с Кощеем сидели молча, а потом старший Бессмертный сказал:
– Я подарок тебе приготовил. На новый год.
– И какой?
– На столе возьми.
Илья взял со стола маленькую коробочку, открыл и удивленно приподнял брови:
– Запонки?
– Ты вроде носишь, – пожал плечами Бессмертный-старший. – Это запонки Николая Второго, антикварные. Редкость.
– Эээ... спасибо, – растерянно сказал Илья. – Неожиданно. И приятно. Я тебе тоже привез подарок.
Илья подал сверток, который принес с собой. Сверток был красиво завернут в почтовую бумагу, перевязан бечевкой и украшен еловой веткой (Лиза постаралась). Кощей быстро порвал упаковку (хорошо, что Елизавета этого не видит, она так старалась!) и с любопытством заглянул внутрь.
– Сказки? – изумленно спросил он.
– Сборник русских сказок Афанасьева, – ухмыльнулся Илья. – Издание 1855 года, запрещенное. Редкость. Обрати внимание, сказки под номером 156 и 157 – про Кощея Бессмертного. Кстати, там и про Василису Прекрасную есть.
– Какую еще Василису? – рассеянно спросил Кощей, быстро перелистывая страницы. – А, про Василису... Забавно. Спасибо, Илья. Мне правда нравится.
– В следующий раз подарю Камасутру, – пообещал Илья.
– Да есть у меня в библиотеке, – пробормотал Кощей. – Толку от нее, когда Саше рожать уже скоро?
– Сочувствую, – покивал Илья, приняв вид грустный и немного придурковатый.
– Не стоит, – неожиданно мягко ответил отец. – Я счастлив. Да что мы всё обо мне? Расскажи, как у тебя с Лизой дела?
– С Лизой? Да нормально все вроде. Умная, аккуратная, исполнительная. Дела ведет великолепно.
Кощей внимательно посмотрел на сына и тонко улыбнулся, а Илья вспыхнул вдруг и насупился.
А потом вовсе не выдержал и спросил:
– Отец, а ты как вообще узнал, что Александра – это твоё?
– Я? Да никак. Я сам не понял, зачем на ней женился. Поглядел, девочка красивая, неглупая и целуется крышесносно. Потом гляжу: ноги у нее... умопомрачительные ноги. Шорты эти меня с ума начали сводить. Меня, понимаешь? Бессмертного азеркина бросило в шторм гормональной протуберантности, как мальчишку-подростка. А потом еще русалки насплетничали, рассказали, что Саше я люб, что страдает давно. Я ведь не красавец. Да, женщины не на это клюют, но от меня красивой жизни ведь не дождешься. Не по мне. Так что… – Кощей отвернулся, задумавшись. А Илья молча сидел, дыхание затая и боялся спугнуть это хрупкое откровение. – Представляешь, Сашка сама меня соблазнить решила. Меня. Девочка. Такая трогательная, такая отчаянная. И не нужно ей от меня ничего, только я сам. Старый, вредный, колючий. Со всеми своими тараканами и закидонами. Это как обухом по голове. Тебе не понять. Ну и захотел, чтобы она только моя была. Она тоже ведь – редкость. Настоящая драгоценность.
– А сейчас? Помнишь, ты сказал, что любишь ее? Что такое любовь?
– Любовь, Илья, это когда никто другой не нужен, только она. Когда дышишь рядом с ней свободнее. Когда без нее чего-то не хватает. Когда хочешь радовать. Когда ревнуешь как безумный. Когда мысленно разговариваешь. И… когда можешь отпустить, если она несчастна с тобой.
– А, ну ладно, – выдохнул с облегчением Илья. – Я еще поживу.
Илья и Кощей просидели вдвоем долго, разошлись за заполночь. Лиза уже давно спала.
А Саша мужа дождалась, отвыкла уже одна засыпать. Кощей к жене в теплую постель нырнул, обхватил ее руками, привычно уткнулся в ее шею.
– Ты ему сказал? – не повелась на его уловку Александра.
– Нет.
– Почему? Кость, ты понимаешь, что между ними искры летят? Лиза от Ильи без ума.
– Так и Илья как мальчишка влюблен, – ухмыльнулся Бессмертный. – Нормальное же заклятье получилось. Может, и не стоит его снимать? А то так и останутся оба холодные, как лягушки. Зато гордые и самодостаточные, ага.
– Нельзя так, Костя, – вздохнула Сашка. – Неправильно у людей право выбора отнимать.
– Пффф! А я Кощей! Злодей древний! Хочу, даю право выбора, хочу, отнимаю! – радостно заявил этот старый засранец. – Кстати, душа моя! Не больно-то ты мне выбор давала, когда зелье своё подливала! А ведь хорошо получилось, душевно. Жаль, только изжога у меня до сих пор.
Сашка замолчала смущенно, а потом пробормотала:
– Может, ты и прав. Не маленькие дети, сами разберутся.***От автора: у Анны Леденцовской кулинарная новинка: https:// /books/view/28891бесплатно, эксклюзивно, вкусно!
Он – утонченный эльф с загадочным проклятием.Она – гнома с двумя маленькими детьми.Их ничего не связывало, пока не вмешался БОРЩ.
Глава 19. Прозрение
Иногда Лизе начинало казаться, что слухи об Илье сильно преувеличены. Вовсе он не бабник. По вечерам он чаще всего предпочитал ужинать в ее скромной компании, днем упорно работал. Когда он успевает-то? Он не просто не бабник, он монах самый настоящий. Завидуют просто ему.
Так, во всяком случае, было до появления этой... Аделины.
– Я к Илье, – надменно заявила наглая длинноногая брюнетка до того похожая на одну известную ей русалку, что Лиза даже зубами скрипнула.
– Он занят, – спокойно ответила Елизавета. – Для визитов по личному делу есть приемные часы. Вас на четверг записать?
– Мне можно, – фыркнула нагло девица.
– Нет, не можно, – не прекращая терзать свою стойкую клавиатуру, ответила Лиза. – Никому не можно. У Ильи Константиновича важные переговоры. Сомневаюсь, что ваш вопрос актуальней, чем сотрудничество с Колор-морф.
Девица немного подумала и решила подождать. Все же надо отдать Илье должное, глупые женщины его не возбуждали.
– Быстренько сделай мне кофе, – велела нахалка, усевшись на гостевой диванчик и закинув ногу на ногу.
Ноги у нее были что надо – длинные, красивые, стройные. Эпиляция свеженькая, даже шесть не торчит из колготок. Ну так и у Лизы не хуже.
– Я не ваш секретарь и не бариста, – совершенно спокойно ответила Елизавета, лучезарно той улыбнувшись. Вежливость может стать эффективным оружием. – Заведите обслуживающий персонал и от него требуйте кофе.
Жаль, но Лиза вежливой никогда не была. И не стоило даже пытаться.
– Думаешь, если ты перед ним ноги раздвигаешь, то можешь наглеть? – прищурилась брюнетка. – Ну так мы еще посмотрим, как долго ты будешь тут... секретуткой.
Всегда приятно играть с равноценном противником на его части поля.
– Я думаю, что детали моих с Ильей Константиновичем отношений совершенно вас не касаются, – ответила холодно Елизавета, пристально вглядываясь в монитор.
Что ты опять творишь, Лиза? Думаешь, один пьяный поцелуй на вечеринке, и тебе всё позволено ? Да Илья и думать о нем забыл. Что вообще с пьяного взять.
– Елизавета, договор готов? – раздался вдруг голос Ильи из динамика. – Пересылай мне, я сам внесу необходимые дополнения. И папку по полиграфии принеси нам.
Лиза взяла со стола пухлую красную папку и прошла к Илье, не обращая внимания на острый взгляд, устремленный ей в спину. Если бы гостья оказалась вдруг ведьмой, Лиза бы вспыхнула ярким огнем. Участники расширенного совещания уже собирались уходить. Лиза раздала всем образцы документов – почитать, подумать над возможностью дополнительных соглашений.
Бочком подобралась к Илья и доверительно прошептала:
– Босс, там приемной тебя ждет женщина. Темные волосы, ноги и грудь… Ангельский лик, ядовитые зубы.
– Твою дивизию, – поморщился Илья. – Аделина приехала. Кроме всего перечисленного, у нее еще очень богатое воображение. Вот что, подыграй мне.
Как только за посетителями закрылась дверь, Бессмертный-младший сильным рывком усадил Лизу на стол, тут же стащил с нее пиджак и принялся быстро расстегивать блузку.
– Ты что творишь, Кощеич? – прошипела Елизавета, хватая его за запястья.
– Спасай меня, родимая, – взмолился Илья, а потом раздвинул ей ноги, вклинился между ними и, – только ты это можешь. – И обхватив Лизу за талию, заткнул рот ей самым надежным из способов: поцелуем.
Невидимые зрители стоя бы аплодировали бы натуральной игре талантливого и сексапильного актера, да только Лиза вдруг явственно ощутила, что процесс самому ему нравится. Сердце мужчины вдруг разогналось, как бешеный заяц, несущийся по огромному гулкому барабану. Правой рукой он зарылся ей в волосы, левой стиснул бедро, и его пальцы дрожали. От нетерпения? Елизавета от удивления даже рот приоткрыла, чем Кощеич немедленно воспользовался. Его горячие губы дразнили, ласкали ее, соблазняли. Да только Илюша забыл, с кем он дело имеет. В подобные игры интереснее и веселее играть вдвоем. Вытащила его рубашку из штанов, запустила под нее руки, с удовольствием гладя крепкое мужское тело. А что, она давно об этом мечтала.
Раскрылась дверь в кабинет, громко скрипнув, но и Илье, и Лизе было уже наплевать. Они и сами не поняли, как фарс перестал быть фарсом. Воздух в кабинете буквально искрился от страсти. Дверь захлопнулась с таким с грохотом, даже стекла звякнули в стеклопакетах, а поцелуи продолжались.
Только почувствовав горячие и нетерпеливые руки под задранной по самый край скромности юбкой, Елизавета заставила себя остановиться. А все это чертова девственность! Терять ее на рабочем столе посреди начальственного кабинета было как минимум негигиенично. Жаль. Она сейчас сполна почувствовала, ЧТО люди находят в сексе. Если уж от поцелуев и прикосновений ее так трясёт, то что там будет в постели?
