Текст книги "Лето, пляж, зомби 10 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

После бани мент пытался долго и упорно выяснить, чего мне не понравилось, но я отмолчался. На самом деле я понимал, что должен вести себя по-другому. Должен играть радость, должен делать вид, что все хорошо. Надо было выпить хорошенько, вкусно поесть, а потом трахнуть ту блондинку, может быть даже несколько раз.

Я понимал, что делаю ошибку, но вести себя иначе в этой ситуации я просто не мог. Меня буквально трясло, ощущение было такое, будто я наркоман в самом разгаре ломки. Может быть, так оно и было, уж не знаю.

После масла все тело чесалось, но я не обращал на это никакого внимания. Мне действительно принесли чистую одежду, военную форму, причем, как мне показалось, совсем новую. В старом камуфляже, правда, при этом, в цифровой флоре, но она даже поудобнее была, чем современный.

Оделся. Потом вернулся Сергеев, и мы так и остались сидеть в доме. Потом принесли ужин.

Короче, нас продержали до самого вечера, пока снова не пришел плюгавый, и не позвал нас с собой. Я взял, было, пистолет с собой, но он покачал головой. Мол, туда, куда мы идем, с оружием все равно не пустят.

Тогда придется оставить его тут.

И мы выдвинулись. Снова прошли по дороге, и на этот раз нас повели уже на территорию зоны. Которую тоже, как выяснилось укрепили: и бетонные стены дополнительными подпорками, и на вышках поставили листы брони. И генераторы тут гудели почти постоянно, причем явно что-то мощное, промышленное.

Здесь была целая куча народа. Кто-то в военной форме, кто-то в гражданской одежде. Но я не не мог определить, кто здесь кто: кто бывший солдафон, кто сиделец, а кто просто прибился. Если честно, не такого я ожидал. Думал, что тут будет целая куча зеков, как их изображают в кино: сутулых, худощавых, и чтобы обязательно все в татуировке. Но ни одного такого не обнаружил. Обычные мужики, короче говоря.

Хотя, может быть, я думаю наивно. Те зеки, которых нанимали в ЧВК ведь были обычными мужиками, ничего особенного в них не было. Хотя там и тех, кто сидел по тяжелым статьям, не брали. Интересно, а здесь такие были?

Так или иначе, мы вошли в административный корпус, поднялись на второй этаж. Здесь было… Мрачно, но было видно, что помещение пытались облагородить. Поставили фикусы какие-то в горшках, картины развесили. Не хотелось Мансуру, чтобы это помещение ассоциировалось с его прежним предназначением.

Но так-то зона – и есть зона. Может быть, лет через пятьдесят, когда вырастет новое поколение, не знающее о том, что такое тюрьма, все изменится. А возможно, что и нет.

Но мне оставалось надеяться на то, что Мансур до этого момента не доживет.

Нас завели в какую-то приемную, где стояла куча народа. На удивление, было не накурено, хотя я уже давно привык, что там, где собирается куча мужиков, дым обычно стоит такой, что хоть топор вешай. Ну так законы о защите здоровья отменили, так что смолить теперь можно, где угодно.

Здесь был и тот самый здоровяк, что встречал нас, и еще пара мужиков – один в полицейской форме, и еще один – в военной. Вот она, вся верхушка. Собралась в одном месте. И ни у кого не было оружия, кроме двоих охранников, те с автоматами стояли, и, как мне показалось, ни разу не шевельнулись.

Если бы у меня был хотя бы пистолет, то я мог бы перебить их всех без особых проблем. А потом войти в кабинет и укокошить самого Мансура, чем закончил бы эту ебаную историю. Но у меня не было оружия, не было вообще ничего.

Оставалось только подобрать момент. Сделать все так, чтобы моя смерть не оказалась напрасной.

Народ разговаривал, даже Сергеев подошел к кому-то и завел разговор. А я остался стоять в стороне, выглядывая в окно, которое выходило на бывшую рабочую территорию. Там какие-то вагончики, еще строения. Наверное, столярки и все такое. Может даже кузница, где ковали знаменитые финки НКВД. Ну. почему бы и нет.

И так прошло, наверное, около получаса, пока в помещение в сопровождении еще двух охранников не вошел мужик…

Ничем не примечательный мужик, на самом деле. Одет он был в кожаную куртку и джинсы, да и внешность имел школьного учителя, иначе и не скажешь. Очки даже носил, причем такие, явно с крупными диоптриями, что было понятно, когда я глянул сквозь них. Голова у него смешно деформировалась в этих очках.

А остальные тут же прекратили разговоры и подтянулись. Мансур просто махнул рукой, и все вошли в следующий кабинет. Я вошел почти последним, за мной только двое охранников, которые встали у двери.

Так. Двое тут. Возможно получится перехватить оружие. Еще двое снаружи. И хрен знает сколько в самом здании и за его пределами.

Вырваться живым… На самом деле нереально будет. Так что нам тут, похоже, умирать, товарищ Край. Ладно, в первый раз что ли? Я уже как минимум дважды умер: когда мне в голову прилетел осколок дрона, и когда потом эти же уебки прострелили мне живот.

Я, кстати, думал о том, что все происходящее могло мне привидеться, что все это было всего лишь предсмертным бредом. Или я до сих пор лежал в коме. Но нет, стоило признать, что на такие перипетии судьбы моей фантазии бы не хватило. Это все по-настоящему. Взаправду.

Посреди помещения стоял стол, здоровенный, деревянный и на очень толстых ножках. На нем были разложены карты. Мансур встал посередине, народ тут же обступил стол, встал рядом. Я чуть поодаль остался, поближе к охранникам.

Помимо карт там были бутылки с водой. Натуральные такие стеклянные бутылки с минералкой, причем импортной, грузинской. Это ж когда ее завезли, и как им удалось ее достать? Сейчас в Грузии идет война, там один из наших фронтов, и естественно все поставки прекратились. Цены взлетели. Но ведь нашли.

Я тут же взял одну бутылку, свинтил крышку, причем на этот звук оглянулись вообще все, Сергеев так вообще как-то неодобрительно посмотрел. Я же сделал несколько глотков. Во-первых, реально пить хотелось, в горле пересохло. А во-вторых это какое-никакое, но все-таки оружие.

– Ну что ж, господа, – проговорил Мансур. Голос у него был на удивление низким для такой внешности, бархатистым, и явно поставленным профессионалами.

Ну да, он же депутат вроде как? Точно. Что-то такое мне говорили еще когда я в Дачном жил. Вот, похоже, имиджмейкеры над ним поработали. Чтобы одновременно казался человеком из народа, но при этом, когда начинал говорить, так все сразу слушали.

Вот и сейчас все стали слушать. Как мне показалось, так некоторые вообще задержали дыхание.

Да, сила в этом человеке была. Самая настоящая сила, ничего не скажешь. Он явно знал цену своему слову.

– Значит, самый большой головняк мы решили, – проговорил он. – Люди Часового больше угрозой для нас не являются. Мы с ним поговорили, у них еще запасная база осталась, на севере, но там что-то около полусотни человек, и никакой помехи для нас они не представляют.

Он остановился на секунду, будто специально сделал паузу, для того, чтобы остальные прониклись его словами, после чего продолжил:

– Но мы все равно ими займемся. Долвич, ты этим займешься. Завтра с утра возьми людей, сколько сам решишь, и выдвигайтесь.

– Так точно, – ответил тот самый здоровяк.

Так, понятно. Он тут по военной части спец, кто-то вроде Кононова в Кировском. Значит, второй на очереди после Мансура. Третий – естественно Сергеев, его тоже в живых оставлять нельзя.

Хотя нет. Сперва охранники. Сперва надо разобраться с охраной, забрать оружие. А том можно будет начать. Но пока ждем. Ждем. Пусть все втянутся, будет еще лучше, если начнется обсуждение. Тогда гораздо проще будет разобраться с остальными.

– В остальном, – продолжил он. – Наши разведгруппы обследовали территорию вокруг Белогорска. Деревни там… Они думают, что живут свободно теперь. Но когда мы решили проблему с этими партизанами, – он усмехнулся, давая всем понять, что он об этих самых партизанах думает, и продолжил. – Взять под себя эту часть острова проблем никаких не составит. Но показать себя надо будет жестко. Чтобы деревенские поняли, что никто больше им не поможет.

– Я думаю, достаточно будет казнить каждого пятого, – проговорил еще один, тощий мужик. Хотя в лицо его мужиком называть было нельзя, за это ответить придется, очевидно.

Я посмотрел на него внимательнее, и заметил на руках татуировки. На пальцах. В виде перстней. Да, а вот и представитель от контингента, очевидно. Интересно, это настоящий вор? Или как?

– Каждого пятого – многовато, – покачал головой Мансур. – Каждого седьмого. Кон, этим твои люди займутся, но не сегодня. Сперва надо остатки партизан переловить. Потом поедете. Но не лютуйте особо, нам нужны люди. А теперь к следующему вопросу.

Он снова сделал паузу, давая людям осознать, что именно они услышали, и продолжил:

– Так. Проблема в том, что группа, которая уничтожила Белогорск, и те, кеми командовал Часовой – это совсем разные группы. У тех главным был некий Край. О нем мне докладывали – это бывший ЧВКшник из «Волка». Он и сам со мной на связь выходил, помню.

Он усмехнулся, а я заметил, что Сергеев оглянулся на меня. Успеет он дважды два сложить до того, как я нападу? Или нет?

Остается надеяться, что нет. Мне очень захотелось сместиться на шаг назад, поближе к охране, но я не мог себе этого позволить. Уж так-то я однозначно спалюсь.

– Так вот, Часовой сказал, что с Краем он никаких дел не имел. И следов его группы наши разведчики не нашли. Вообще никаких, он будто сквозь землю провалился.

– А если соврал? – спросил вдруг один из присутствующих.

– Не, – покачал головой вор. – После того, как мои с ним побеседовали, врать он никак не мог. Он бы частоту поллюций в подростковом возрасте вспомнил бы, если б спросили.

Вот – четвертый. Он тоже очень опасен. Остальные… Пока не понятно, но ясно другое. Если получится, надо валить всех.

– Значит, этого Края тоже нужно найти. Один раз он спутал нам уже все карты, и нельзя, чтобы он сделал это снова.

– А если они ушли? – спросил вдруг кто-то еще.

– Тогда это означает, что на острове есть еще одна организованная сила. И что с ними тоже нужно разобраться. Так…

Он наклонился над картой, и все остальные одновременно с ним сделали то же самое. И в ту секунду я понял, что пора,

Сделал шаг назад и резким движением разбил бутылку о стол. Вода и осколки расплескались во все стороны, а я рванулся, и спустя долю секунды был уже около охранника. И полоснул его получившейся розочкой по горлу.

Он захрипел, во все стороны брызнула кровь, в том числе и мне в лицо. Я схватился за его автомат, заклинил пальцем спусковой крючок. Грохнула очередь, пули попали во второго охранника, он повалился на пол, засучив ногами. Патроны оказались бронебойными, и прошили бронежилет.

Да, снаряжали охранников неплохо.

Я прижал охранника плечом к стене и повернул ствол автомата к остальным. Первым под пули попал вор, он даже отреагировать не успел, как его прошила очередь. Рухнул. Вторым – еще один мужик, высокий, в военной форме.

Очереди грохотали на весь кабинет, мне практически мгновенно оглушило, несмотря на то, что мне такой шум был привычен. Я повернулся, застрелил еще одного, а потом под ствол попался Сергеев.

Он метнулся в сторону, попытался спрятаться за стоявшим в стороне креслом, но я снова заклинил спусковой крючок. Загрохотали выстрелы, пули прошили и обивку, и само кресло, и он вывалился наружу. При этом я ощутил в душе какой-то укол сожаления. Нравился мне мент, да и дело мы с ним большое сделали, но из верхушки «Воронов» никто не должен остаться целым.

А вот здоровяк рискнул и бросился на меня, прижал меня телом к уже мертвому охраннику, взялся за автомат, пытаясь выкрутить его из рук. Подскочил еще один, размахнулся попытался врезать мне в челюсть, но я успел убрать голову и кулак влетел в стену.

Я резко согнул колено, ударив здоровяка в пах, вырвал оружие и выспустил остатки магазина куда-то в сторону толпы. Кто-то еще упал, но я так и не понял, кто.

Потом отпустил автомат, и еще раз ударил этого бугая лбом в нос. Послышался хруст, во все стороны брызнула кровь, а я отшатнулся, и в последнюю секунду умудрился выхватить пистолет из кобуры охранника.

Большим пальцем сбросил предохранитель, дернул кожух затвора, повернулся, и понял, что не вижу Мансура. Почти все уже легли, кто-то уже умер, а кто-то только готовился: сучили ногами, стонали.

Я на секунду замер: главарь пропал. И в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение ворвался человек, и следом еще один. Мне в челюсть тут же прилетело, кто-то схватил меня за руку, рванул, послышался хруст, и пистолет выпал из руки.

Тут же мне прилетело в живот от уже пришедшего в себя здоровяка. Я согнулся, а потом они втроем общими усилиями попытались поставить меня на колени. Все, на что меня хватило – это ударить одного из них ботинком в колено. Ногу я ему сломал, он упал, но ситуацию это не облегчило.

Мне закрутили руки за спину, и усадили на колени. Пахло сгоревшим порохом, пахло кровью, дерьмом. А из-за стола вышел Мансур.

Семерых я успел положить, в том числе вора и Сергеева. Осталось трое: здоровяк, еще один мужичок с внешностью бухгалтера, как из старого фильма «Служебный роман», и сам Мансур. Он успел спрятаться, вот и не получил свою закономерную пулю.

Старательно обходя лужи крови, он вышел ко мне, встал совсем рядом, наклонился. Потом схватил меня за челюсть и заставил поднять глаза.

– Ты, значит, и есть Край, а? – вдруг спросил он.

Умный. Все понял.

– Да, бля, – сквозь зубы прошипел я. – И я тебя все равно убью, сука. С того света достану.

– Это вряд ли, – ответил он. – Это вряд ли. Ты мне только вот что скажи. Под Белогорском вас было много, докладывали. А теперь ты один пришел. Расскажи, как так получилось?

Голос все тот же низкий, спокойный, бархатистый. Как будто ему наплевать, что почти всю верхушку его же организации тут перекрошили. А может быть, ему действительно наплевать? Может быть, все эти люди для него – всего лишь инструменты? Когда у тебя ломается молоток или сверло, ты же не плачешь по нему, а идешь в магазин и покупаешь новый. А у него очень много людей. Даже если учесть, что мы перекрошили уже треть.

Хотя там, может быть, убыль восполнилась. Они ведь искали союзников, набирали. Так или иначе.

Меня схватили за волосы и заломили голову ниже. По-видимому считали, что плохо слышно. Горло перехватило спазмом.

– А с чего ты взял, что они не где-то в окрестностях пасут? – прохрипел я.

– Нет, – он покачал головой. – Ты блефуешь. Дай догадаюсь. Твои решили, что достаточно вычистить от нас ту часть острова. А потом ушли. А ты, как ебаный герой, решил идти до конца? Так?

– Ну так, – решил я не врать. Да и сложно было противиться мне этому. Он умел спрашивать даже без пыток.

– А где они теперь. Куда ушли?

– А я ебу что ли? – только и оставалось вопросом на вопрос ответить мне. – Поделили добычу и разошлись. Они – хуй знает куда, а я – сюда.

– Что ж… – проговорил он с каким-то сожалением. – Значит, придется нам самим их искать. Но ничего, найдем.

Он поднялся и отошел к столу, взял с него бутылку минералки, отхлебнул и посмотрел на меня.

– Возьмите его и Часового, – проговорил он. – Отвезите в Керчь. И скормите там зомби.

Буднично об этом сказал, как будто это вообще ничего для него не значило.

Я сжал зубы. Скормить зомби. Вот так вот. Связанных наверняка.

Меня затопило отчаяние. Но не по поводу скорой смерти. А потому что я не сумел совершить задуманное. А значит все это было зря.

Глава 5

Бить меня не стали, похоже, решили, что уже незачем. Связали по рукам и ногам, погрузили в УАЗ вместе с Часовым и еще двумя конвоирами, да поехали. Этот как только меня увидел, сразу же заулыбался, показав зубы, в ряду которых наличествовал явный некомплект. Выбили ему их, короче, пока разговаривали. А может быть дергали. И тот и другой вариант возможен, зубы – дело такое, и если тебе их наживую вырывать начнут, то что угодно расскажешь.

– Что, уебок, тоже в немилость впал? – спросил у меня Часовой, едва машина тронулась.

Я ничего не ответил, только уставился в сторону. Меня едут скармливать зомби. Сейчас куда-нибудь в центр города вывезут, бросят, а потом будут смотреть, как меня жрут. Ну а что, такое себе развлечение.

Удивительно даже, что Мансур собственной персоной посмотреть не поехал. Хотя я ему и так полон рот забот устроил. Почти вся верхушка организации мертва. И теперь восстанавливать надо все, практически с нуля.

И пусть я сделал это, но удовлетворения все равно не чувствовал. Если бы завалил самого Мансура и того здоровяка – то все. Можно было бы умирать со спокойной душой. Сейчас же я умирать со спокойной душой не собирался. Потому что была у меня надежда.

Впрочем на лицо я все равно нацепил скорбное выражение. Нельзя чтобы кто-то меня заподозрил. Пусть видят смирившегося, полностью сломанного пленника. Надо убедительно отыгрывать роль, и тогда, возможно, поверят.

– Это так-то Край, – проговорил один из конвоиров. – Он побольше тебя добился, так что уважение прояви что ли.

Он ухмыльнулся. Своими словами не меня возвысил, а наоборот, Часового опустил. Ну ладно, посмотрим, что и как.

Раздевать меня тоже не стали, так что я так и остался в испачканной кровью форме, бронежилете и штурмовых ботинках. Это хорошо, очень хорошо. Но на этом положительные моменты, пожалуй, заканчиваются.

Нет, может быть, они решат повеселиться и развяжут нас. Хотя бы ноги. Чтобы посмотреть, как мы будем бегать от зомби, как нас порвут на куски. Но что-то подсказывало мне, что нас просто вывалят на улицу, а потом отъедут в стороны. И удовольствуются нашими криками.

– Край? – спросил Часовой и вдруг выдохнул. – Что ж ты на связь не выходил-то, Край? Так все проще могло бы пройти ведь.

Я снова ничего не ответил. Товарищем по несчастью я его назвать не мог. Мразь он такая же, как и все остальные, если бы получилось, я бы и его под нож пустил. Но сейчас ему однозначно пиздец. Потому что зомби нас не пощадят.

Один из конвоиров вдруг запустил руку в карман и вытащил из него миниатюрную видеокамеру. Открыл, понажимал на кнопки, проговорил:

– Слышь, памяти совсем немного осталось.

– Так почисти, – ответил ему второй.

– Да че там чистить, – пробормотал тот. – На память же все.

– Ага, – кивнул ему второй. – На память записывал, как ты Ленку ебешь?

Тот ничего не ответил, только насупился. Потом снова пощелкал кнопками, и сказал:

– Ладно, нормально. Там долго снимать не придется, их все равно сразу порвут.

Вот как, значит. Мансур решил все-таки посмотреть на казнь, насладиться записью. А может быть и остальным ее покажет, для того чтобы продемонстрировать свою власть. Зомби использовать в качестве казни, в этом тоже есть что-то Средневековое. Когда викингов сбрасывали в ямы со змеями английские короли.

Жаль только, что я не могу сказать им, что буду рад послушать, как захрюкают поросята, когда узнают, как умер старый кабан. У меня детей нет, теперь это отчетливо помнится. Нет, где-то может быть и есть, с каждой шлюхи, что у меня была, я ответа не требовал. Но вряд ли они знают, где их отец.

Окон в кузове «буханки» не было, и я понять не мог, куда мы едем. Но что-то подсказывало, что в сторону центра Керчи. Да, наверняка так и есть. Движок ухоженный, мерно гудит, колеса шуршат. И дорога чистая, значит. Почистили наверняка.

– Давай помедленнее, – вдруг приказал тот, что с камерой, повернув голову к водителю.

– А чего это? – спросил он.

– Да Мансур говорил – потянуть. Говорит, чтобы страх по настоящему почувствовали. Так что чуть притормози.

Водитель послушался, сбросил скорость. Вот ведь тварь этот Мансур. И добраться до него уже не получится, скорее всего. А жаль. Жаль, что один поехал, и некому спину прикрыть было. Так, может шансы были бы.

Может, иначе действовать надо было? Договориться с Сергеевым попытаться? Что, мол, ему власть перехватить надо, а Мансура общими усилиями убрать. Хотя…

Он ведь на базе себя как дома чувствовал, да еще и радовался. Шашлыку, пиву, бане, девкам тем. Ему подачку кинули, а он и рад. Не, не собирался он главным становиться.

А с Часовым добазариться не получилось бы, подозреваю. Ладно, чего уж теперь.

Я тупо смотрел в стену, ловя на себе взгляды Часового, который теперь смотрел заинтересованно. А толку-то в этом интересе? У него план какой-то есть что ли? Вряд ли, какой сейчас может быть план? Черт его знает.

Не знаю, сколько времени прошло, и пусть водитель и ехал медленно, мы добрались до финальной точки. Машина остановилась, конвоир поднялся и открыл задние двери «буханки». И наружу выволокли нас. Сперва Часового, а потом и меня.

И бросили прямо в пыль, как мешки с мусором. А потом конвоир уселся обратно в тачку, включил камеру и навел на нас. Водитель тронул машину с места, совсем медленно, а потом засигналил. Мол, твари, вот оно угощение для вас. Подходи – налетай.

Я осмотрелся. Дорога, неожиданно широкая для Керчи, аж четырехполосная, и развязка в виде кольца. В центре этого самого кольца – стелла какая-то, но кому посвящена непонятно. Зная нашу страну, может быть кому угодно, начиная Рюриком и заканчивая Иосифом Виссарионовичем Сталиным.

Здания вокруг трехэтажные какие-то, с красными крышами угловатыми. А вот, чуть в стороне и высотка есть. Ну для нынешних мест, конечно, высотка, не считая тех вон, что севернее, современных.

И зомби вокруг. Не очень много, около полусотни примерно.

Что ж. А теперь настало время последнего шанса. Я вывернул правую руку, кулак которой до этого все время держал сжатым. А почему? А потому что у меня там был кусок стекла от той самой разбитой бутылки минералки, которой я зарезал охранника.

Успел в последний момент, когда меня уже завалили, схватить. Взять успел, а вот ударить кого-то – уже нет. Так и ехал всю дорогу с этим обломком у себя в ладони.

Я повернулся на бок, и стал пытаться перерезать веревку. А секунду спустя порезался, и стеклышко выпало у меня из руки.

Твою ж мать! Твою мать!

Я принялся шарить по земле, пытаясь нащупать его пальцами. Огляделся, и увидел, что зомби уже движутся в нашу сторону со всех сторон. И с соседних улиц выходят. Их много, их все-таки очень много.

– ААААААААА! – орал Часовой, глаза которого лезли из орбит.

Похоже, что до него только сейчас дошло, что именно произойдет. И оставалось надеяться, что зомби первым наведутся на него, и это даст мне немного времени для того, чтобы у меня получилось задуманное.

Через несколько секунд я нащупал острые грани, схватился, а потом несколькими движениями перерезал веревку. Тут же перевернулся обратно на спину, сел, после чего рассек путы на своих ногах.

– Нихуя себе! – послышался крик со стороны «буханки». – Стреляйте по нему! Уйдет же!

– Да нихуя он не уйдет! – был ответ. – Так даже веселее!

Зомби уже подходили вплотную, сплошной толпой.

– Освободи меня! – заорал Часовой, который увидел, что я смог вырваться. – Освободи! Пожалуйста!

Я замер на секунду, а потом все-таки, не выдержав, рванул к нему. Зомби пока достаточно далеко, так что у нас есть шансы прорваться. Особенно если получится хоть какой-нибудь мусор схватить, чтобы выбраться.

Подбежал к нему, наклонился и принялся резать веревки. Инструмент для этого был так себе, но у меня получилось сперва с руками. А потом я отдал ему стеклышко, сунул в ладонь, мол, ноги режь.

Развернулся и увидел уже отожравшегося зомби, что бежал в мою сторону. Относительно быстрый, с зубами, торчащими из уродливой пасти, длинными когтями, он несся ко мне, загребая руками воздух. Я огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия, увидел обломок кирпича, схватился за него, поднял.

Зомби сделал несколько шагов в мою сторону, бросился вперед, но наткнулся на удар штурмового ботинка в живот. Обычного человек от такого вывернуло бы, и он наверняка вышел из боя. Но и с зомби получилось неплохо – он рухнул на спину. Я рванулся к нему, наклонился и вбил острую грань кирпича ему в башку, пробивая кость.

Тварь обмякла. А я ощутил какое-то мрачное удовлетворение. Вот так вот, даже без ствола я что-то, но могу.

– Нихуя себе он! – прокомментировал один из зрителей.

Мне вдруг захотелось швырнуть кирпич в них, но я не стал. Лишать себя единственного оружия глупо.

– Сзади! – послышался за спиной голос Часового.

Повернуться я не успел. На спину мне уже легла тяжесть, а потом зубы вцепились в ухо. Я заорал от неожиданности и боли, послышался хруст, и по виску потекла кровь. Выставив в сторону бедро, я перехватил тварь и перебросил ее через себя. И вбил кусок кирпича ей в висок.

И только потом меня догнала мысль. Укусили. Меня только что укусили.

А ни в коем случае нельзя давать им себя кусать. Если ты, конечно, не хочешь превратиться в такую же тварь. Нельзя и все тут.

А меня только что укусили.

Мне захотелось завыть, закричать от отчаяния. Все. Двое суток. Двое суток, а потом я превращусь в такого же зомби. В тварь, которая только и хочет того, что человеческой плоти.

Ладно. Сперва отсюда надо свалить. Превращусь, так превращусь, но нельзя, чтобы меня разорвали на куски. Смерть от вируса, насколько я успел понять, тяжелая, но практически безболезненная. Лихорадка, а потом ты засыпаешь и все.

А вот если меня разорвут на куски. Это будет гораздо больнее.

Странное ощущение – когда ты думаешь о том, как лучше тебе будет умереть. Тем более, когда однозначно знаешь, что умрешь. И надежды никакой больше нет.

Я повернулся и увидел Часового, который наконец-то смог рассечь веревки у себя на ногах. Подскочил к нему, схватился за руку, рывком поднял на ноги. Он чуть не упал, но кое-как сумел удержаться.

Я огляделся, увидел прореху в рядах зомби, небольшую совсем, и она вот-вот должна была сомкнуться. Но у нас есть шансы прорваться. Пока что есть.

– Туда! – заорал я.

И побежал вперед. Позади послышались шаги, я повернулся, увидел, что Часовой хромает, но отчаянно бежит вперед. Ноги затекли, очевидно, но он понимает, что если остановится, то просто умрет.

Прореха с каждой секундой становилась все уже и уже, я даже не бежал, я словно летел. С разбега я отшвырнул одного из зомби на землю, но под ногу что-то попалось, и я рухнул прямо на него.

Он рванулся, метнулся к моей шее, чтобы перегрызть ее, но я в последнюю секунду успел вставить ему в пасть левое предплечье. Зубы сомкнулись на нем, однако боли я уже не почувствовал – и так ухо болело, и как раз с той стороны, где были шрамы от осколка дрона, и от пули.

Нет, та часть моей головы определенно проклята. Может быть, кто-нибудь сделал мою куклу Вуду и упрямо тыкает в нее иголками?

Бред какой.

Я вбил кирпич в висок зомби, почувствовал, как меня схватили за бронежилет, рванулся, сумел выбраться стартанул с низкого старта, и увидел впереди Часового, который улепетывал со всех ног.

– Стреляйте, бля! – послышался за спиной крик. – Стреляйте, они сейчас уйдут!

А потом автоматные очереди. Пули засвистели мимо, одна ударила меня в спину, в плиту бронежилета, но только придала мне ускорения. Я услышал влажные шлепки, с которыми пули входили в тела зомби, но они уже скрыли нас от взглядов конвоиров.

Ну а чего удивительного? Они ведь не только на нас навелись, но и на экипаж «буханки».

Часовой побежал куда-то в переулок, откуда вышла еще одна небольшая группа зомби – всего трое. Он отшвырнул одного в сторону плечом, упал, поднялся и побежал дальше. Я последовал за ним, перескочил через дергающегося мертвеца, в несколько больших скачков догнал бывшего главаря партизан, а потом впечатал ботинок ему в голень.

– Блядь! – послышался за спиной протяжный крик.

Следом за хрустом. Он упал. Вот так вот тебе, тварь. Я сдохну, но и ты не уйдешь.

Если бы он мне помог, то я может быть, поступил бы иначе. Но сейчас нет.

Я прорвался через переулок, а за спиной послышался дикий крик разрываемого заживо на куски человека. А я оказался во дворе.

Здесь тоже были зомби, и они шли в нашу сторону. Прятаться смысла не было – они все равно вычислили бы меня по запаху свежей крови. Поэтому я побежал, со всех ног, как только мог. И откуда силы взялись?

Двор, наверное, раньше был уютным. Тут и деревья росли повсюду, и обнаружилась детская площадка, и даже беседка. В ней, наверное, в свое время собирались разные крымские аксакалы и играли в домино под водочку. Или под вино.

Но сейчас мне было не до того. Я рванулся вперед и увидел впереди здание. Высокое. И понял что это – больница.

Вот ведь сука, только этого не хватало. Больница в любое время была источником заразы, тут в поликлинику сходишь на рентген или за какой-нибудь справкой, а какую-нибудь дрянь подцепишь, и будешь сопливить потом неделю или кашлять.

А сейчас все еще хуже. Потому что зомби-вирус выпустили именно в больницах, это я знал отчетливо. А эта еще и достаточно крупная.

Я повернулся, пробежал вдоль дома и выскочил на дорогу, тоже достаточно широкую. Впереди зомби практически не было. Я обернулся и увидел, как куча оживших мертвецов топает в сторону развязки, где нас собирались казнить. Навелись на звук. Стрельба с той стороны прекратилась, твари, скорее всего, согнали конвоиров с места.

А я продолжил бежать несмотря на то, что окончательно выбился из сил. Воздух входил в легкие с огромной силой, со свистом, ощущение было такое, будто в нем рассыпали мелкое битое стекло. И оно резало меня изнутри.

Дальше был мост через речку, совсем небольшую. И естественно он был забит машинами. Но впереди я обнаружил «Газель» скорой помощи, белую с красным, с мигалками, одна из которых почему-то была разбита.

И мне не пришло в голову ничего, кроме как забраться в нее. Внутри была перевернутая каталка, а на полу – багровая лужа запекшейся крови, которую дождь не смог смыть. Потому что внутрь не попадал.

Скорее всего, пациент обратился в зомби и убил санитаров или медсестер, кто там вообще в таких ездит. Вот кровь и осталась. А потом выбрался и отправился жрать других людей. А они тоже встали и пошли. С вызова их никто так и не дождался.

Я запер задние двери машины, потом боковую и уселся на пол. Посмотрел на рукав куртки, и увидел, что из-под него сочится кровь. Уже пропитала практически все. Потрогал ухо, а точнее то, что от него осталась. Тоже вся ладонь в крови, но в темной такой.

Так. Это же скорая. Тут должно быть хоть что-то. Перевязочные материалы или что-то подобное. Если не украли уже.

Нашел. Саквояж вот такой, из оранжевой пластмассы. Вскрыл, и принялся выкидывать из него все, что было, прямо на пол, пока не добрался до пары индивидуальных перевязочных пакетов. Одну подушку на ухо и перемотать бинтом через голову, чтобы держалось нормально. Теперь рукав…

Вот, ножницы есть, они специально для разрезания одежды и предназначены. Схватился, распахал ткань, сдернул в сторону, посмотрел. Аккуратные следы зубов, уже не человеческих, но очень похожих. И кровь из-под них сочится.