Текст книги "Молодой (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

И вот я ехал в машине одного из этих мачо, благо они еще не успели нагрузиться в клубе, так что вести вполне себе могли. По дороге они расспрашивали кто я, и чем занимаюсь. Естественно, говорить им о том, что я наемник и охочусь за их товарищем, я не стал. Представился Максимом, рассказал историю о том, что я обычная офисная крыса, торгую водкой, и пришел в клуб для того, чтобы расслабиться.

Они, как и вышибалы у клуба, подметили, что я больше похож на рокера, чем на любителя электронной музыки. Пришлось прогнать им такую же тему, что да, я рокер, но мне захотелось корпоратского мяса, поэтому я и пошел в клуб, где отвисают корпораты.

Все посмеялись. Они ведь и сами занимались тем же. Больше меня особо не доставали, и вообще, кажется, что после того, как я вступился за них в клубе, то стал для их компании своим. Особенно старался мелкий, который иначе как братаном меня и не называл. И, кажется, вообще хотел вовлечь меня в дела своей «банды».

Определенная напряженность сохранилась только между мной и Змеем. Но и он враждебности особо не демонстрировал, предпочитая меня просто игнорировать. Может быть опасался, что я попытаюсь подвинуть его с места лидера? Ну или у него было чутье, и он просто подозревал меня в чем-то. И, надо сказать, правильно.

Всю дорогу я скидывал наемнику реперные точки для маршрута, так что он ехал за нами. Правда, связи по наушнику а ним уже не было, слишком далеко мы отъехали от него. Но ничего, как он подъедет на место, так и снова появится.

Скоро мы остановились у яркой неоновой вывески, на которой были изображены губы и облизывающий их язык. И что-то подсказывало мне, что это вовсе не стоматологическая клиника, и даже не салон красоты. Машину Змей припарковал на свободном месте, совсем чуть заехал на тротуар.

– Маламут, – озвучил мелкий слово с вывески. – Лучшее место в городе.

– Маламут – это же пес, – сказал я. – Причем тут он вообще?

– А там все трахаются, как собачки, – расхохотался третий. – Как песики. Любишь песиков, Максим? Хотел бы быть песиком?

– Если спросишь, трахнул бы я другого песика, если был бы песиком, я тебе нос сломаю, – предупредил я.

– Ладно, пошли внутрь, – закончил Змей. – Бабки есть, Макс?

– Есть, – успокоил я его.

Это, очевидно, был бордель. К проституции в России вообще отношение было неоднозначное. Какое-то время с ней боролись, но потом решили, что лучше сражаться с наркотиками и уличной преступностью, и на эту проблему забили. Иногда проводили рейды, вламывались в публичные дома, ломали всем лица, устраивали погромы, но совсем редко.

А потом наше правительство решило, что пусть бабки с этого достаточно прибыльного бизнеса уходят не налево, а в бюджет. Полугода не прошло, как одна из партий разработала законопроект, который включал в себя не только повышенную процентную ставку на налоги, но и кучу обязательств по типу регулярных медицинских осмотров и анализов.

Сопротивлялись этому только религиозные фанатики, в основном православные. Они до сих пор иногда собирались у борделей, не впуская внутрь клиентов, а иногда и громили их, когда накручивали себя до полного озверения.

Мы вошли в здание, и оказались в помещении с двумя этажами, балкончиком, и абсолютно вульгарной обстановкой. Здесь были и диванчики в виде женских губ, и лампа светящаяся красным цветом. Да и вообще красного вокруг было многовато, стены и потолок были обиты красным же бархатом, а пол покрыт искусственным деревом. В том, что оно не настоящее, я был уверен, оно стоило совсем бешеных денег, и позволить его себе могли только настоящие богачи. А не владельцы какого-то среднего борделя, пусть мои новые товарищи и называли его лучшим местом в городе.

– А, это вы! – проговорила одна из девушек, достаточно молодая и привлекательная. Видимо, мамка, другие проститутки вряд ли стали бы разговаривать с клиентами. – О, а что за красавчик с вами?

– Это Макс, – ответил мелкий. – Дерется, как волк. Наверное и ебешься так же, да?

– Вроде того, – ответил я и усмехнулся.

– Здорово, парни! – вышел наружу еще один мужчина, тоже покрытый татуировкой. И тут у меня в голове что-то щелкнуло, потому что он был с той самой фотографии, которую наемник скинул мне первой. Это и есть Щегол, за которым мы охотимся.

И прятался он в борделе. Действительно, хочешь спрятать, прячь на самом видном месте.

Он прошелся вдоль нашего ряда, обнимаясь с каждым из членов своей банды, а около меня остановился, прищурился и уставился мне в лицо.

– А это кто? – спросил он.

– Это Макс, – сказал мелкий. – Он нам помог в драке, когда мы зацепились с бандой Лешего.

– Он свой? – спросил Щегол.

– Да свой, свой, – ответил мелкий.

– Я не у тебя спрашиваю. Змей, он свой?

А если он скажет, что нет, что меня ждет? Выпроводят или попытаются убить? Убивать вроде не за что, а если погонят наружу, то мне уже по хрену. Где этот придурок прячется, мы уже знаем, штурмануть бордель вдвоем тоже сможем, тем более, что боевиков в охране наверняка нет. Они тут максимум, что и делают, это нищету и борзеющих клиентов выпроваживают.

– Свой, – наконец, ответил Змей, но радости на его лице никакой не было.

– Ну и отлично! – усмехнулся Щегол, и приобнял уже и меня. Я похлопал его по спине. От него крепко пахло мужским парфюмом, причем недешевым. Кто-то из поклонниц подарил?

– Ну, давай, показывай своих работниц, мать! – крикнул третий из компании, с которой я приехал.

– А деньги-то есть? – спросила она.

– Есть, есть, – успокоил ее Змей и показал пачку рублей, свернутую в трубочку.

– Девчонки! – крикнула девушка, видимо, мамка, и в холл, словно из ниоткуда выпорхнуло полтора десятка девчат на любой вкус.

Разный цвет волос, разный рост, разные размеры соответствующих частей тела. Вот, что такое настоящее дайверсити, даже две азиатки и одна негритянка здесь имелись, причем в обоих смыслах. Все они были одеты в такие же халатики, как и мамка, но когда выстроились в ряд, то открыли их, показывая всем свои прелести.

А потом повернулись другой стороной, демонстрируя уже заднюю полусферу. И, честно говоря, там было на что посмотреть.

– Вон ту, с родинкой на жопе не бери, – прошептал мне на ухо мелкий. – Это Мару, сестра Щегла. Если ее кто-то из своих берет, он бесится. В драку не лезет, конечно, но мозги все напрочь вынесет.

Вот ведь дела, да? Брат – жиголо, сестра – шлюха. Поэтому никто Щегла и не нашел. Потому что прятался он не на квартире у своей сестрички, а на ее месте работы. Не исключено, что пять дней в неделю она трудилась в каком-нибудь офисе или кафе официанткой, а по вечерам и на выходные работала уже здесь. Решалы могли о ней и не знать, не всемогущие же они в самом деле.

Мне захотелось взять ее чисто из вредности, чтобы посмотреть, как на это отреагирует наша цель. Но я не стал этого делать.

Парни выбирали быстро, они все-таки были здесь не в первый раз, так что скоро разошлись по комнатам. Из оставшегося великолепия я предпочёл миниатюрную брюнеточку, с явно крашеными волосами.

Расплатился с мамкой, как и обычно, наличными. Час, кстати говоря, тут стоил две с половиной сотни, и я понятия не имел, много это или мало. Потому что в борделе был в первый раз в жизни, как-то до этого меня сюда не заносило, даже учитывая всю доступность этих заведений, и этих дам. Доступность в обеих смыслах.

Девушка взяла меня за руку и потащила наверх, на второй этаж, мы вошли в одну из комнат, и она тут же отпустила мою руку и легла на кровать, так, что ее халатик распахнулся. Уже через секунду она села, оставив его лежать на кровати.

Я огляделся. Комната была совсем маленькой, с одной кроватью, которая почти всю ее и занимала. На стенах были лампы неонового цвета, которые переливались синим и фиолетовым. Но комната все равно была погружена в полумрак.

– Чего ты такой робкий? – спросила девушка. – Иди ко мне.

Я стащил куртку, бросил ее в угол комнаты, а потом сделал шаг к брюнеточке, толкнул ее от себя, заявив на кровать, наклонился, поцеловал в ложбинку между маленьких грудей, прикусил губами сосок, который тут же встал, спустился ниже, поцеловал живот, от моих прикосновений покрывшийся мурашками.

Интересно, она сама такая возбудимая, или ей поставили «игру» – имплант, который усиливает ощущения от прикосновений и секса. Обычно его использовали для лечения фригидности, но и среди проституток он пользовался популярностью. Во-первых, потому что клиентам нравится, когда девчонки кричат и извиваются по-настоящему, а во-вторых, потому что это помогает получать от профессии хоть немного удовольствия.

Теперь уже девчонка оттолкнула меня, села, расстегнула брюки, схватилась за мой член, а потом насадилась на него по самое горло. Продержалась так несколько секунд, а потом принялась обрабатывать его ртом.

Я стоял, запрокинув голову назад, и наслаждался, потому что делала она это очень умело.

– Тук-тук, – вдруг послышалось у меня в ухе.

– Блядь, – сказал я вслух.

Чех, век бы его не слышать. Причём, в самый неподходящий момент. А я уже начал забывать, что мы тут по делу.

– Что такое? – спросила девушка, оторвавшись от моего члена. – Что-то не так?

– Ничего, – ответил я. – Подожди, милая.

И выскочил из комнаты, прямо так, с расстегнутыми штанами. Застегнулся, огляделся, увидел, что на одной из дверей висит табличка с двумя знакомыми всем буквами, рванул туда, потянул дверь, и закрылся внутри.

Кабинок тут не было, туалет явно рассчитан на одного человека. Я встал возле зеркала, открыл воду, чтобы меня не было так слышно, и принялся умываться.

– Он тут, – сказал я. – В борделе Маламут. У него здесь сестра работает, вот он тут и спрятался. Ты далеко?

– Припарковался прямо у входа, – ответил наемник. – Так что, выходи. Будем брать его, пока не свалил.

– А подождать никак? Заподозрят ведь, если я уйду сразу. А так, как закончат, выйдут, соберутся внизу, мы всех и накроем.

– Ты снял что ли кого-то? – спросил Чех.

– Ну да, – ответил я. И услышав, как наемник расхохотался, продолжил. – Ну а что мне делать-то было? Если бы я отказался, то подумали бы, что пидор. Да и не ждал я, что ты так быстро приедешь. Да и заплатил я уже. И вообще, пока я после дела прятался, у меня две недели бабы не было.

– Вот и правильно, – наконец отсмеявшись, проговорил Чех. – Лучше к проституткам ходи, они, по крайней мере, ничего не скажут, если ты кого-нибудь из них в клубе встретишь. Двадцать минут у тебя. И то только потому, что все в комнатах попрятались, и газ до них не дойдет.

– Недооцениваешь ты меня, двадцати минут мне не хватит. Полчаса.

– Хрен с тобой, полчаса. И выключи наушник, я не хочу слышать, чем ты там занимаешься.

Я вытащил из уха наушник и перевел тумблер в положение off. После чего вытер лицо, обсушил руки и пошел обратно в комнату, к малышке, которую уже считал своей.

Да, всего на час, но своей.

Глава 21

Когда все закончилось, я спустился вниз, на первый этаж. Парням, кажется, на все про все потребовалось гораздо меньше времени, поэтому банда уже сидела на паре сдвинутых вместе диванчиков, и что-то обсуждала. У каждого в руке было по бутылке пива. Холодной, запотевшей.

С ними сидела и та самая из проституток, что с родинкой на зданице. Сестра Щегла. Видимо, из-за родственных связей мамка закрывала глаза на то, что ее подчиненная не занимается своими обязанностями. Раз уж она разрешала ее брату прятаться здесь, в борделе. А может быть, просто клиентов было мало.

– Ну как, чемпион, понравилось? – спросил у меня мелкий, отвлекаясь от разговора.

У меня вообще было такое ощущение, что он чуть ли не влюбился в меня. Уж слишком странно себя вел, пытался мне понравиться. Вот и сейчас, идет человек, вполне довольный, зачем же у него спрашивать, понравилось ему или нет?

– Ну как ему могло не понравиться? – крикнула мамка с другого конца зала. – Ринка у нас самая лучшая. Уж у него-то есть вкус, если он ее выбрал.

– В самый раз, – кивнул я и потянулся.

Если бы не спешка, то я и не выходил бы так рано. Но увы, все пришлось делать в быстром темпе. Впрочем, как мне показалось, девчонке тоже понравилось, правда уж не знаю, что тому причиной: установленный имплант или мои старания.

Если бы у меня была девушка, в чем я очень сомневаюсь, потому что заводить постоянные отношения я не собирался, то я бы не позволил ей ставить себе «игру». Потому что это как-то обесценивает мои старания что ли.

– Пиво будешь? – спросил мелкий.

– Не, – покачал я головой. – Мне идти надо, дела.

– Какие могут быть дела в пятницу вечером, чувак? – вступил в разговор Щегол. – Ты же сам в клубе отвисал, расслаблялся. Посиди с нами, поговорим, я тебе о нашей банде расскажу, может, понравится. Правда, выглядишь ты непрезентабельно. Тебе бы золота побольше, татух набить на тело, дорожки золотые вставить, зубы… Хотя бы клыки поменять, как у меня.

Он ощерился, и показал свои клыки, которые действительно были золотыми, и очень острыми на вид. Такими, наверное, можно было и сонную артерию кому-нибудь перегрызть. Нет, ясное дело, что золото металл мягкий. Но это, наверное, сплав какой-нибудь.

– Одну пива выпью разве что, – выдохнул я, мысленно извинившись перед Чехом, которому придется меня ждать. – А потом пойду. Мне мать звонила, ей какие-то придурки дверь изрисовали. Нужно найти и разобраться.

– Так давай, мы все вместе поедем? – тут же предложил мелкий. – Мать – это святое. Найдём их, насуем в роговину.

– Ты что, сомневаешься, что я сам справлюсь? – спросил я.

– Да не, не сомневаюсь, – он тут же съехал и развел руками. – Без обид.

Мелкий сунул мне в руку такую же запотевшую бутылку пива, я уселся на диван, немного подвинув его, свернул крышечку, посмотрел на бутылку. Надо же, «Хамовники». Производство Московской Пивоваренной Компании. Москвы нет давно, заброшенная лежит, про Хамовники я вообще молчу, а пивоваренная компания осталась. Я сделал хороший глоток, и от ледяного напитка у меня аж зубы свело. Что-что, а холодильники в этом борделе работают прекрасно.

– Слушай, а кто ты по жизни? – вдруг спросил Змей. – Говорил, водкой торгуешь, но базар ведешь совсем не как корпоратские крысы. И драться умеешь, да еще люто так. Среди них это редкость.

– Я и песни петь могу, и ебаться мастер, – ответил я. – Вот, как ты думаешь, кем может быть отец человека, который одной матерью воспитывался?

– Да кем угодно, – мотнул головой жиголо. – Может умер почему-то. А может быть, и сбежал, бросил вас.

– Умер, – кивнул я. – На задании. Потому что наемником был, причём, одним из лучших. Так что в детстве вместо игрушек я со стволами и ножами играл. И драться учиться стал тогда же, лет с четырех. Все потому что он из меня смену себе готовил. А может быть и напарника, да только вот не дожил.

– А звали его как? – спросил Змей.

– Леня Старый, – ответил я, выдумав имя и позывной на ходу. – Мы в Казани жили, а потом, после смерти отца сюда перебрались. Он сам-то и умер, а вот недоброжелатели у него остались. И их не остановило бы то, что я пиздюк ещё, а мать в никаких отцовских делах не замешана.

– А чего сам в наемники не подался? – спросил Щегол. – Чего в офисе-то сидишь?

– А нахуй мне это надо? – вопросом на вопрос ответил я, выпил еще пива и продолжил. – Чтобы тоже сдохнуть, не дожив до тридцати? Да и связи нужны, среди решал, да и напарники, потому что наймиты редко дела в одиночку ведут. А один сунешься, точно сдохнешь.

– Но как-то ведь новые наемники появляются, – сказал мелкий.

– Появляются, – кивнул я. – Но я понятия не имею, как.

Кажется, мой ответ удовлетворил парней. Я продолжил пить пиво, но в разговоре особо не участвовал, вставляя по паре слов. А когда бутылка подошла к концу, встал и по очереди пожал всем руки.

– Ты это, – сказал мелкий, когда я пожимал руку уже ему. – Номер свой оставь, мало ли, пересечемся еще.

– Лучше ты мне свой дай, – ответил я. – Наберу как-нибудь, как будет время.

И он, к моему удивлению сунул мне визитку. Обычную, пластиковую, даже ламинированную. Но сделанную с большим вкусом, сама карточка была цвета слоновой кости, а шрифт на ней был мне незнаком. И черт побери, на ней даже водяные знаки были!

Обычно визитки были только у корпоратов, да и то больше как статусная вещь, чем что-то практическое. Ведь пользоваться пластиковыми карточками в насквозь цифровом мире было просто не нужно. По слухам корпораты еще и соревновались между собой, по поводу того, чья визитка окажется наиболее стильной. Но чтобы она была у мелкого бандита… Это дело неслыханное.

– У вас у всех визитные карточки есть? – спросил я.

Парни полезли в карманы, и через несколько секунд все из них продемонстрировали мне свои визитницы.

– Не обращай внимания, – сказала сестра Щегла, взяла из его рук бутылку, и сделала глоток пива. – Это у них прикол такой.

– Понял, – кивнул я, сунул визитку парня, которого, как оказалось, так и звали Мелким, в карман, и пожал руки всем оставшимся. После чего двинулся к выходу из борделя.

Выбрался на улицу и сразу же увидел свою машину, припаркованную на противоположной стороне улицы. Вышел на дорогу, посмотрел налево-направо, быстро перебежал полотно, открыл дверь и уселся. Чех, к моему удивлению, ругаться не стал, и просто сунул мне в руку мой же пистолет. Валить никого мы, конечно, не собирались, но оставлять оружие в машине было нельзя. Стоп, а нашу цель мы что, тоже в ней вывозить будем? Мы так не договаривались…

Я немедля озвучил свой вопрос, и получил ответ.

– Нет, – сказал наемник. – Я уже набрал решалам, так что через десять минут здесь будет тачка. А эту машину отгони, и возвращайся пешком, уходить будем вместе с ними. И на, надень.

Он протянул мне противогаз, схватил спортивную сумку, и вышел наружу. Я натянул на голову маску, она было чуть другой модели чем та, которую мы использовали в логове Легиона. На лицо надевать не стал, тут идти далеко.

Завел машину, тронул ее с места, проехал примерно с километр, припарковался на первой же платной стоянке, заплатил переводом, понимая, что оставляю цифровой след. Но бросать малышку просто на улице мне не хотелось, понимал, что ее разденут, разберут на запчасти и на этом все закончится. А тачка у меня была ухоженная, да и любил я ее, хоть и мог теперь позволить себе что-то поновее и побыстрее.

Вернулся пешком, и увидел припаркованный автомобиль с тонированными стёклами, заклеенными номерами, и открытым багажником. Значит, люди решалы уже приехали.

– Держи, – кинул мне наемник тазер, и передал целых пять картриджей под него. Для задуманного вполне достаточно. – Сколько там охраны?

– Двое мордоворотов, – ответил я. – Ну, тех, что я видел. Внизу торчало только двое.

– А придурки, за которыми мы охотимся, внизу собрались?

– Да, – кивнул я. – Когда я уходил, так и было.

– Сколько там объем помещения, не знаешь?

– Да откуда? – спросил я. – Ну площадь по ощущениям квадратов восемьдесят. Это холла, но там и второй этаж есть, и вообще.

– Это нам уже без надобности, – ответил наемник, и достал из спортивной сумки четыре гранаты. Как он объяснил мне раньше, с усыпляющим газом. Таким пользовался спецназ при захвате заложников. Закачивали его в вентиляцию, а потом входили и брали всех тепленькими. Если на них, конечно, не было противогазов, ну или они не носили носовых фильтров.

– Шокер, наручники, все бери, – сказал мне наемник. – Будем вязать всех, кто вырубится.

Я засунул в карман куртки шокер, на пояс навесил связку из наручников. Ключ сунул в карман. Дешевое дерьмо эти наручники, такие же Чех вообще разорвал без всяких проблем, но у него «руки-базуки», а на этих мачо я таких не видел. Но для спящих пойдет, а как в себя придут, то пускай и выкручиваются.

– Готов? – спросил наемник.

– Готов, – кивнул я.

Мы подошли к двери борделя. Наемник взял одну из дымовых гранат, выдернул предохранительное кольцо, аккуратно приоткрыл дверь, и швырнул ее внутрь. То же самое проделал со второй, третьей и четвертой.

– А теперь ждём, – прошептал он.

– А нас не запалят? – спросил я. – Мало ли, почувствуют газ, вывалят наружу.

– Этот газ только газоанализатором улавливается, да и то не всяким. Он бесцветный, вкуса и запаха не имеет. Ты думаешь, те, кто его разрабатывал, дураки что ли, чтобы так глупо палить свое изобретение?

– А, ладно, – ответил он.

– К тому же тут мы. Если кто вывалит наружу, тазером его, да и все. Ждем.

В две тысячи восьмидесятом году выражение «мои внутренние часы» было отнюдь не фигуральным, а вполне себе буквальным. Просто потому что у каждого человека вместе с встроенным в голову телефоном имелся и хронометр. Наручные часы до сих пор носили, но не для того, чтобы смотреть время, а чтобы показать статус. Еще использовали будильники, потому что иметь такой прямо в голове – это уже перебор.

Когда на моих внутренних часах прошло пять минут, Чех кивнул и открыл дверь. Я, держа в руках тазер, вошел в здание борделя. Здесь все выглядело, как и получасом ранее, вот только компания, разместившаяся на диванчиках, разлеглась, кто на них же, а кто прямо на полу. И двое вышибал были на месте, сидели прислонившись к стене. У одного из них глаза были открыты, и он что-то бормотал, но хрен его знает, может быть, он просто спал так. По крайней мере, дергаться он не стал.

Хорошо, что у наемника нашлись гранаты, начиненные именно сонным газом, а не каким-нибудь галлюциногенным. Иначе вместо спокойно лежащих людей мы увидели бы резню. Или оргию.

Но то, что я увидел дальше, мне совсем не понравилось. Мамка, или хозяйка Маламута, я так и не разобрался, кто это был, вполне себе крепко держалась на ногах, и даже тормошила одного из лежавших на полу парней.

Услышав наши шаги, она обернулась. Пара секунд ушла у нее на то, чтобы оценить ситуацию, а мгновение спустя она уже бросилась на нас.

Бросилась, и на ходу ее внешность резко изменилась. Во-первых, лицо разделилось на две части и разъехалось в стороны, открывая металлический череп с огромным ртом, заполненным бритвенно острыми зубами. Прямо как у Милены из «Смертельной битвы 28», этого веселого и кровавого файтинга, в который так интересно порубиться с друзьями.

А во-вторых кожа на ее руках тоже разошлась, и из предплечий наружу выскочили клинки из блестящего металла.

Похоже, что все пройдет далеко не так легко, как мы задумывали.