Текст книги "По ту сторону фортуны. книга 2. закон мерфи (СИ)"
Автор книги: Надежда Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Олег важно представил всем нашу последнюю находку, сказав, что это и есть гвоздь программы, из-за которого наши дамы рисковали жизнью!
Мы распрощались с нашими помощниками. Мне даже удалось толкнуть небольшую речь: – Грацья, синьоры! Вы спасли нашу жизнь! Приходите еще!
– Ты хочешь снова застрять где-нибудь? Может не стоит? – Светик одаривала каждого белозубой улыбкой и трясла им руки.
– Ни за что! Просто эти слова хорошо выучила, – я проходила со своими рукопожатиями следом за ней.
Олег щедро оплатил их услуги и довольные итальянцы покинули нас, бросив напоследок традиционное «Чао!»
– Чао!
– Девчонки, вы идите в душ, а я пока все для барбекю приготовлю, – Олег распечатал мешок угля. – Димка, ты мне помогаешь.
Наша тесная компания взяла паузу перед главным эпизодом сегодняшнего дня – открытием сундуков. Мужчины кругами ходили вокруг них, но мы позволили им только поковыряться в ручной таре. Лешик с большим интересом изучал фарфоровый ковшик. При этом он крутил его в руках, оглядывал со всех сторон, как-то таинственно улыбался. Весь свой исследовательский арсенал поляк привез с собой в кофре. Лешик присел за стол в беседке, достал большую лупу и очень пристально начал рассматривать предмет, затем достал каталоги и зашуршал. Я напряглась – должно быть, мы нашли какую-то очень редкую вещицу! Только, почему он так улыбается? Верно, не может принять, что такое антикварное счастье возможно!
– Что с Лешиком? Ты видишь? – Подруга толкнула меня локтем и кивнула в сторону поляка.
– Уже пять минут за ним наблюдаю. Свет, это какая-то очень ценная посудина, если он ее из рук не выпускает!
Затаив дыхание, я примостилась на краешек скамейки возле нашего коллекционера. Тянула шею, чтобы видеть картинки, которые он разглядывает. Светик устроилась напротив, чуть ли не легла на стол и дышала часто-часто.
– Вот, смотрите, – Лешик, наконец, нашел то, что искал.
Мы уткнулись в цветные фотографии – похожие ковшики, только с другим рисунком. Некоторые с более ярким и живописным, с большей позолотой, какие-то попроще. Заинтригованное общество подтянулось к беседке и плотным полукругом закрыло вход.
– Что это, Лешичек? – От волнения мой голос сел.
Поляк перевел взгляд со Светы на меня, затем его начало потряхивать и он выдавил из себя:
– Бурдалю!
– И что? Нам это ни о чем не говорит! Объясни внятно, без твоих мудреных словечек! – Света теряла выдержку. Если в критической ситуации она могла легко собраться, то сейчас врожденная любознательность требовала срочных объяснений.
– Предмет женской интимной гигиены. Дамская утка для поездок или путешествий, для долгих визитов, – Лешик беззвучно продолжал трястись.
Мы с подругой переглянулись.
– Это что, Нат, мы с тобой чуть не угробились из-за горшка? – Светкины глаза находились где-то в верхней части лба.
– Из-за старинного горшка, заметь! – Я пришла в бешенство! Прилюдно признать, что все наши муки были ради какого-то, пусть даже очень ценного, клозета, мое самолюбие не могло себе позволить!
Повисла пауза, пока народ переваривал информацию.
Я покосилась на Олега – угол его левой щеки пополз в сторону, глаза прищурились и он как-то странно всхлипнул. Сейчас начнется! Непроизвольно я набрала большую порцию воздуха, но не смогла удержать его и выдохнула шумно, вкладывая в него всю свою ярость!
А дальше произошло нечто! Раскатистый хохот на все лады разорвал в клочья предвечернюю тишину небольшого итальянского городка Фьезоле! Описать это невозможно! Лешик уперся локтями в стол, поддерживал голову и издавал странный гортанный звук! Дочь практически рыдала, поднималась до какой-то высшей альтовой ноты, со свистом набирала воздух и снова уходила в самый низ. Она уткнулась Игорю в плечо, и успевала вставить между своими руладами: – Ой, не могу! Умру сейчас!
Ее муженек ржал со вкусом, откинув голову назад и широко раскрыв рот. Ноги его не держали, он привалился к столбу беседки и отпихивал Саньку от себя – отстань, сам еле держусь! Димка вторил Игорьку, подпирая второй столб. Ломаный подростковый голос органично вписался в хохочущий ансамбль.
А Добрыня… Оглушив всех своим громогласным голосом, он рухнул вниз и уселся на траву. Футболки на нем так и не было, его голый атлетический торс то запрокидывался назад, задирая подбородок вверх, затем заваливался вперед, почти до самой земли, обхватив руками живот. Он весь отдавался этому смеху и громыхал! Моментами, его просто трясло, как в судорогах! В минуту просветления он взглянул на меня и поманил пальцем. Я сжала губы и отрицательно покачала головой – ни за что не пойду!
Даже Светик потихоньку начала посмеиваться. Затем ее голос поднялся выше, переходя на фальцет. И вот уже моя подруга вовсю смеялась вместе со всеми. Она заливалась музыкальными трелями, звонким сопрано украшая разноголосый хор, вдыхала и все начиналось сначала.
В этом бесовском разгулье пока я одна сохраняла какой-то разум и то только по причине уязвленного эго!
Добрыня все-таки стянул меня со скамейки, завернул в свои объятья и завалил вместе с собой на газон. При этом он продолжал сотрясаться и хохотать без остановки. Наконец, моя врожденная смешливость создала брешь и взорвалась вулканом, унося за собой обломки самолюбия!
Счастье! Огромное счастье, когда твои близкие люди могут смеяться так искренне и заразительно, забыв обо всем на свете!
Это сумасшествие продолжалось минут десять. Когда все немного успокоились и уселись в беседке передохнуть, Олег спросил:
– Кто-нибудь на Наташу смотрел в этот момент?
Ответом ему было дружное «Нет!» с оттенком неподдельного любопытства.
– Я думал, она не переживет и от злости вколотит нас всех в землю по самую макушку! Так что, вы все мои должники! – Он снова засмеялся, его карие глаза заискрились. Семейство поддержало следующей волной хохота.
– Но вы знаете, что в этом есть самое забавное? – Лешик утирал глаза и снова крутил эту фарфоровую штуку, в руках. Шесть пытливых взглядов уставились на поляка.
– Года три-четыре назад подобная вещь из королевского дворца была реализована с аукциона за несколько десятков тысяч долларов! – Для пущей убедительности Лешик даже поднял указательный палец вверх. – Я не помню сумму, но обязательно буду уточнять. Ваш экземпляр, конечно, не такой ценный, но это большая редкость на антикварном рынке. Продать его можно будет за большие деньги!
Вот он, момент торжества! Кто-то присвистнул, кто-то охнул, Санька с горящими глазами выдохнула: – Ничего себе!
Мы же с подругой гордо расправили плечи, грудь выпятили наружу и снисходительно оглядывали окружающих. Раунд был отыгран благодаря Лешику!
Забегая вперед, скажу, что мы продали это бурдалю за тысячу четыреста семьдесят долларов!
Все были взбудоражены не на шутку! Лешику выпала счастливая доля заняться любимым делом раньше всех – он перебирал наши некрупные находки. Остальные мальчики занялись хозяйством, девочки по очереди сбегали в душ. Света и Санька с лупами поляка обследовали мой ободранный живот и обнаружили всего одну занозу. Они из флакона полили на меня зеленую жидкость и развезли ее ложкой.
– Некогда церемонии разводить, там еще сундуки стоят не разобранные! Лейте! – Я улеглась на спину на диване.
Светик перевернула бутылочку и размечталась: – Штук десять бы еще таких горшков найти и можно год не работать!
Дочь елозила столовым прибором, тщательно подравнивая края своего художественного произведения.
– Так пойдет, мам?
– Замечательно! Сейчас подсохну и пойдем!
Умопомрачительный запах жареного мяса ударил в нос, напомнив, что мы голодные как волки!
– Сначала поедим! – Олег с Игорем выкладывали куски баранины и свинины на подносы. Димка резал салат огромными ломтями, хлеб из ближайшей пекарни уже кто-то наломал руками и его густой тягучий запах создавал особенное ощущение мира и доброты.
– Ну что, за вас, девчонки! Поздравляем! – Добрыня сказал короткий тост, не пьющая часть общества в виде Сашки, Димки и Игоря праздновала томатным соком, остальные приложились к коньяку. Семейство быстро поглощало все, что было на столе. Всем не терпелось узнать, что же в сундуках.
– Еще по одной? – Олег уже разливал благородный напиток.
– Давай! – Чокнулись, быстро выпили и закидали мясо в желудок. Причем, думаю, что большинство присутствующих, как и я, его не жевало, а глотало целиком, торопясь приступить к главной части марлезонского балета.
– Натушка! – Трогательный в своем поклонении старинным вещам и необычайно взволнованный, Лешик обратился ко мне. – Есть много интересных вещей в ведрах и корзинах, и если внутри будет подобное, то я сойду с ума! Сундуки очень хороши сами по себе, два из них орех, один палисандр. Когда захотите продать, то я куплю для себя любой из них. Один закрыт на замок, ключа я не нашел. Нужно открывать очень аккуратно, чтобы не повредить поверхность.
– Доедим и приступим! Никакого терпения уже не хватает! – Внутри меня все трепетало от предвкушения! Что там может быть? Боже! Я разволновалась так сильно, что чуть не подавилась куском мяса. Как всегда, мой герой спас меня очередным подвигом в виде удара по спине и участливо спросил:
– Дорогая, не много ли ты пытаешься затолкать в одно горло?
Сундук с книгами сразу оставили на потом. Все столпились вокруг большого темного ящика. Кто-то успел протереть его влажной тряпкой, открыв миру изумительное рукотворное чудо – фасад деревянного изделия представлял собой сцену битвы с морским чудовищем, по краям два столбика в виде исполинов. Резьба глубокая, очень тонкая, обрисованы мельчайшие детали. Господи, красота-то какая! И это все наше! Ни за какие деньги нельзя продавать его!
Все замерли в ожидании. Лешик торжественно открыл крышку сундука и тут же единодушный громкий выдох прозвучал в звенящей тишине. Сверху лежал настоящий черный мужской цилиндр из плюша! Затхлый запах ударил в нос, перемешивая прошлое и настоящее. Время, непостижимое время, перенесло нас на столетия назад, в ту далекую жизнь, когда повальный джинсовый стиль унисекс еще не заполонил планету. Мужчины были элегантны в своих сюртуках и жилетах, женщины милы и прекрасны в длинных платьях и шляпках.
– Ущипните меня кто-нибудь! – Большой знаток разных модных вещичек, Светик первая потянулась рукой к старинному предмету гардероба.
– Осторожно, вдруг он рассыплется, – я не могла прийти в себя от увиденного и нервно теребила пальцы рук. – Невозможно! Это все сон!
Олег обнял меня и поцеловал в висок: – Успокойся!
– Цилиндры вышли из моды в конце девятнадцатого века, значит этому экземпляру не меньше ста двадцати – ста тридцати лет, – наш личный эксперт по старине сохранял самообладание, но явно был потрясен, как и я. Остальные молчали.
– С него даже трухи никакой не сыплется, – удивленная подруга уже вытащила шляпу и аккуратно крутила ее в руках.
Тем временем, Лешик поднял газету на которой лежал головной убор, внимательно посмотрел на нее и севшим голосом произнес: – Матка Бозка! La Gazette! Дата издания одна тысяча восемьсот семьдесят второй год, двадцать первое октября. Я не верю! Этого не может быть! – Ему действительно стало плохо. Кто, как ни наш большой друг, мог в полной мере оценить происходящее в небольшом итальянском дворике? Одно дело, когда ты покупаешь вещь на блошином рынке или в антикварном магазине. Совсем другой расклад, когда ты сам присутствуешь при обнаружении исторических предметов.
Света нырнула в сундук и что-то там перебирала.
– Если я правильно понимаю, это все одежда, мужская и женская! – Она поднялась и немигающими глазами смотрела на поляка.
– Так, давайте-ка выпьем, пока нас всех не хватил удар, а затем продолжим, – Олег, по обыкновению, взял бразды правления в свои руки и принял самое правильное решение. – Кто-нибудь это снимает?
Ошарашенная молодежь защелкала телефонами. Мы выпили в полном безмолвии, не закусывая. Потом еще раз. Народ был в состоянии шока! Моя голова отказывалась принимать эту сенсацию: «Это никак невозможно! Нереально! Подобное случается с другими людьми, но не со мной! Такая ноша не для меня!».
– Вы только представьте себе, более ста лет назад кто-то из хозяев аккуратно сложил вещи, переложил их газетами и упрятал в сундук. А что если это одежда нашей юной синьорины с браслетом? Она была большой модницей, как и Света! – Вопреки доводам разума, какая-то часть моего мозга уже начала воспроизводить всплывающие картины, но что-то мешало. – Папенька надел белую рубашку, сюртук, жилет с огурцовым рисунком, сверху натянул цилиндр. Доченька в красном длинном платье и шляпке взяла его под руку и они пошли на воскресную мессу в собор Сан Ромоло, чинно раскланиваясь со знакомыми. Но почему ее сложили и убрали? Я не понимаю!
– Ух ты! Суперски! – Впечатлительная Сашка уже представила себе этот сюжет. – Мам, а можно померить?
– Что?
– Ну, платья же! Которые в сундуке! Привет из прошлого от нашей синьорины! – Ее молодой темперамент выплескивался фонтаном.
– Ах ты, Господи! Точно! – Светик подхватилась и побежала к ящику, Санька рысью последовала за ней.
– Вечереет уже. Давайте занесем ваши кринолины в гостиную, наряжайтесь там. А мы попробуем открыть второй сундук, – Добрыня снова руководил работами. – Дима, перетаскай ведра и корзины в дом, завтра будем разбирать.
Света и Сашулька бережно вытаскивали одежду из сундука и раскладывали ее на диване. Восторженные вскрики перемежались с громкими стонами. Бесконечные ахи и охи вырывались автоматически при обнаружение все новых и новых шедевров итальянских белошвеек. Я же металась между гостиной и беседкой. Господи Иисусе, и платье хочется померить, и открытие сундука пропустить не могу! Хоть разорвись! Мужчины возились долго, я сновала туда-сюда как челнок, пытаясь ничего не упустить. Димка носился с телефоном по той же траектории, стараясь отснять все эксклюзивные кадры. Санька со Светой уже начали переодеваться, я суетливо старалась помочь им справиться с непривычной одежкой.
– Наташ, папа зовет, открывают! – Запыхавшийся парнишка в сотый раз ввалился в гостиную. Умотавшаяся донельзя, откуда только силы взялись, я помчалась во двор и изнуренно повисла на Добрыне. Солнце уже село, стемнело, кто-то из наших мужчин включил уличный фонарь. Олег потянул за металлическую ручку, крышка со скрипом поднялась и нашим взорам открылись какие-то небольшие свертки, завернутые в старые газеты. Сундук был полон! Мы с Лешиком переглянулись, поляк побледнел и почти не дышал. Я же, в предчувствии результата, чуть не упала в обморок. Книги и одежда у нас уже есть, что еще может быть? Посуда! Там должны быть тарелки и чашки, блюдца и миски! Возможно, статуэтки! Потому, что это логично! Когда люди сортируют старые вещи, они складывают их по отдельности! Я застонала от изнеможения, мои колени подогнулись. Спасибо, Олег поддержал меня, чтобы не свалилась мешком. Он взял первый предмет и осторожно развернул его. Небольшая кофейная чашка блеснула позолотой в свете фонаря, во всей красе демонстрируя утонченность и изящество канувших во времени столетий! Лешик окончательно помешался, как и обещал, сел на землю и боком привалился к сундуку. Его безвольные руки были сложены на коленях, он смотрел в одну точку, глухо стенал и повторял «Езус Мария! Езус Мария!».
– Выпейте, матушка! – Игорек вывел меня из состояния оцепенения и уже подсовывал бокал с коньяком. – Совсем помешалась, не хватало еще в психушку загреметь! Пан Лех двойную порцию сразу проглотил!
Описать, какое потрясение испытали я и наш опытный коллекционер – не хватит ни слов, ни времени! Умный Олег сразу закрыл сундук и со словами «Все, остальное завтра!» усадил всех в беседку. Он смотрел очень серьезно на нас с Лешиком, отпаивал обоих благородным напитком и качал головой. Мало-помалу мы оправились от шока и Добрыня произнес: – Я никогда не думал, что столкнусь с чем-то подобным! На моих глазах люди просто сходят с ума!
Димка умчался снимать наших девушек, Игорек в молчании дожевывал остывший последний кусок мяса.
– Наташ, будешь учить нас с Сашкой! Всегда думал, что твои плошки – просто блажь, а оно вон как выходит! – Зятек почтительно глядел на меня.
– Идут! Что сейчас будет! Доставайте телефоны! – Возбужденный Димка бежал к нам и выкрикивал от угла дома. Мужчины в срочном порядке включили камеры и вскочили с мест.
Они выплыли по очереди, первой показалась моя лучшая подруга, за ней величественно следовала моя дочь! Господи, этот полный шокирующих событий день когда-нибудь закончится?
На Свете было муаровое платье цвета «розовый пепел» с характерными волнистыми разводами. Сине-зеленый оттенок набивного рисунка в виде листьев и переплетающихся стеблей идеально гармонировал с основным фоном. Небольшие бордовые цветочки были разбросаны по всей ткани. Длинные рукава, приподнятые сверху, переходили в широкие складки по лифу, безупречно создавая форму песочных часов для любой фигуры. Собранная в талии широкая юбка легонько колыхалась при движении. Светик медленно и царственно поворачивалась вокруг себя, наши мужчины восторженно фоткали со всех сторон первую модель.
– Светличка моя! Моя милощч! Пресвятая Дева Мария! – Не успев очухаться от предыдущей встряски, Лешик как заведенный кружился вокруг своей королевы! Та, довольная созданным ею эффектом, снова и снова показывала себя во всей красе.
– Теперь я! Теть Свет, отойдите! – Дочери не терпелось получить свою порцию внимания. Светик засмеялась и подошла ко мне.
– Представляешь, Натуль, они даже не порваны и не истлели за столько времени! Абсолютно чистые, если не считать пыль! Только воняют немного, – она сама налила себе коньяк и выпила одним махом. – Мне чуть узковато, а вот Саньке в самый раз!
– Другое качество тканей раньше было, все делали добротно, – мой взор устремился на Сашульку.
Она, в ее молодом возрасте, выглядела настолько очаровательно в старинном туалете, что я непроизвольно воскликнула: – Наша синьорина с браслетом!
Дочь горделиво вскинула головку и предстала перед окружающими мужчинами во всей прелести юного создания! Длинное небесно голубое платье из муслина было собрано под грудью, короткий рукав оставлял возможность полюбоваться тонкими женскими руками. На ее плечи был накинут полупрозрачный шарф из светло голубой кисеи. Боже! Это же мой ребенок! Как завороженная я смотрела на свое дитя, не выдержала, подбежала к ней и расцеловала. Народ засмеялся.
– Мам, теперь твоя очередь, мы там выбрали тебе очень крутой наряд!
Мужчины расселись в ожидании следующего действа, Светик помогала мне облачиться в темно-бордовое платье с синим отливом.
– Димка сказал, что там посуда. Что делать решила со всем этим? – Пережив ажиотаж с одеждой, подруга вернулась с небес и готова была двигаться дальше.
– Не знаю еще, – я пожала плечами. – Надо все разобрать, с Лешиком посоветоваться.
– Ну да, классно! В прошлом году мы и предположить не могли, что так все обернется! – Она расправляла мою широкую юбку. – Тут столько всего, можешь продать и спокойно почивать на лаврах до конца своих дней, ни о чем не заботясь!
– Ты что, Свет? – Я смешалась от неожиданности этого заявления. – Эти сундуки наши с тобой, общие! Что-то оставим себе, остальное как поляк решит, мы же ему доверяем безоговорочно!
– Я думала, что ты так скажешь! – Подруга счастливо засмеялась. – Готово! Сейчас наш герой спаситель выпадет в осадок! Хочу видеть это!
Подобрав подол, она полетела во двор. Мое платье было тесноватым, к тому же, мне пришлось надеть вниз майку, чтобы не испачкать его зеленкой. Я нахлобучила сверху цилиндр, распустила пышные волосы, втянула живот и торжественно выступила к ожидающей публике. Одобрительный свист, овации, крики – каждый из нашего семейства старался поддержать грандиозное ночное дефиле. Добрыня, скорее всего, заполнил весь свой телефон моими снимками. Покрутившись в свете фонаря, подошла к нему и водрузила на его голову черную шляпу.
– Добрый вечер, мистер Рочестер, – присев в книксене, почтительно склонила голову.
– Добрый вечер, маленькая мисс Эйр, – его глаза восхищенно глядели на меня. Лучики морщинок от глаз разбежались к вискам, нос привычно сморщился от счастливой улыбки. – Потрясающе!
Я смотрела на него, не отрываясь, вглядывалась в каждую черточку, но видела перед собой совсем другой образ. Круглое, смуглое лицо, всегда загорелое от постоянных разъездов. Смешливые карие глаза с прищуром, кудрявый чуб над высоким лбом. Оно смотрело на меня, возвращая в то далекое время безоблачного детства. Лицо моего отца! Откуда-то в голове возникла сцена:
– Пап, что почитать? – Проглотив очередную книжку, я уселась на веранде в самодельное плетеное кресло рядом с его большим старым диваном.
– Ты меня почитай, как родителя своего! – Он усмехнулся, задумался на минуту и достал с полки старую потрепанную книгу в твердом переплете.
Отрываясь только на короткий сон, за двое суток, взахлеб, прочитала знаменитый роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр». Я превращалась в маленькую испуганную девочку, запертую в жуткой красной комнате. Затем, ранним утром, твердо вышагивая с единственным саквояжем, оставляла мрачный, но полюбившийся Торнфильдхолл. После, когда я мысленно бродила по развалинам этого дома, мое сердце разрывалось, глядя на темные следы большого пожара. Именно папа привил мне безудержную тягу к чтению, мудрой отцовской рукой направляя еще не сформировавшийся характер в романтическое русло. Однажды он подсунул мне советский журнал «Роман-Газета» с опубликованным в нем произведением Валентина Пикуля «Фаворит». С его легкой руки я влюбилась в Григория Потемкина и моим большим увлечением стала история России.
Комок подступил к горлу. Олег почувствовал мое внутреннее состояние, снял цилиндр, погладил меня по голове и произнес: – Все хорошо, Нат! Сегодня самый удивительный день в нашей жизни!
Разговоры и обсуждения перевозбужденного семейства не утихали, обрастая все новыми и новыми подробностями и вопросами. Кое-как мы утолклись к часу ночи. Мужчины занесли все наше добро в дом, я последней выключила свет и улеглась на кровать. Увидев мой зеленый живот, Добрыня рассмеялся негромко, почти обессилено. Все-таки, такой тяжелый день сказался даже на моем могучем богатыре.
– Что смешного? Тот факт, что ты упал, не имеет значения, если поднимаясь, ты успел подхватить что-нибудь ценное, – я вспомнила один из законов Мерфи. – Можно сказать, своим телом легла на амбразуру истории!
Снова негромкий смешок и сонный мужской голос: – Спи, мой герой!
