Текст книги "Неприятности по алгоритму (СИ)"

Автор книги: Надежда Мамаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Корабль FDRTY947 линкора «Элколай» просит разрешения на посадку в связи с поломкой одного из двигателей – уставший и осунувшийся Браена выглядел лет на пятнадцать старше.

– В посадке отказываю – заявил диспетчер на чистейшем едином галактическом, не переставая весело улыбаться.

Если бы дело было в космотории Союза, можно было бы потребовать начальства, упирая на военный статус корабля. Хотя в пространстве объединённых Федераций навряд ли бы вообще кто-то посмел отказать в посадке кораблю союзного флота. Здесь же действовали совершенно иные законы.

– Будь человеком… – удивительный эффект. Просящих интонаций в голосе напарника не было, веяло от обращения чем-то близким и если не задушевным, то располагающим уж точно, да так, что хотелось помочь – я с женой и ребенком, еле от обстрела ушли, когда по воздушке сообщение о нападении пришло. В этот сектор вообще случайно выбросило. Мы всего на сутки – и, видя хитрющий взгляд диспетчера, добавил. – двести единиц за парковку устроит?

– Хорошо, посадку разрешаю. Вот реквизиты для оплаты

Тут же на мониторе загорелся адрес для перечисления. Браен ввел метрические данные, подтверждая вход в платежную систему, и перевел хитрющему дирижеру взлетно-посадочного движения требуемую сумму. То, что она пойдет в обход официальной версии мздоимства, можно было не сомневаться.

– Не слишком ли много за возможность потоптаться на планете, где даже допотопный неосчетчик гейгера местами трещит не переставая? Да, и зачем ты назвался отцом семейства, не проще ли было сказать, как есть?

– Ха, пустили бы они на планету двух военных с наследницей Вилерны? Да если бы такое чудо и произошло, то малышка – джек-пот для половины жителей Аргула. А единицы – зачем мне деньги через пару дней, когда откажут сердце и почки? – Браен был до отвращения логичен.

Таира, поменявщая уютные руки блондина на мой объятья, была без сознания. Вглядываясь в ее лицо, я заметила, что пигментный рисунок на висках стал чуть ярче, да и дыхание было уже заметно. Может, напоследок придет в себя?

Браен, взявший на себя функции пилота, аккуратно вводил корабль в нижние слои атмосферы Аргула. В тропопаузе левый двигатель, рядом с которым пришелся удар, закрутивший нас в воронке, засбоил, честно подтверждая легенду напарника о неисправности, поэтому посадка была далека от мягкой.

Выбиралась из истребителя, ощущая себя пресловутым сказочным гусем, которого недодушили, но уже ощипали и засунули в клюв яблоко, отправив запекаться в духовку, из которой тот возьми да и выскочи.

Выходя с посадочной площадки космопрота, мы представляли собой идеалистическую картину молодого семейства: папа со спящим ребенком на руках и мамочка, теснящаяся рядом. Да и было от чего растеряться.

Нет, никто не хватал за локоть, предлагая сыграть в танэкского везунчика или предсказать будущее по линиям руки, хвоста или пигментному рисунку, да и толчеи особой не было, но многообразие толпы превосходило самые смелые ожидания. Вот кеярец со своими хелицерами и сотней фасеточных глаз эмоционально жестикулирует педипальпами, споря с дарайцем, помахивающим чешуйчатым хвостом, на котором гребнем расположены коросты. А прямо под рекламной голографической вывеской ушлый шиплак предлагает всем желающим полакомиться высушенными плазмодиями, развешанными на стрекательных щупальцах продавца, как носки на держателе для полотенец. Привычные глазу люди и иллийцы терялись в этой пестрой, разномастной толпе, в которой я ощущала себя каким-то мутантом.

–Куда пойдем? – голос Браена отвлек от внутренней инспекции ощущений.

Ответить я не успела, потому как Таира завозилась на руках напарника, принимая положение поудобнее, а потом и вовсе распахнула янтарные глазенки.

– Ой, а где это мы? – простейший вопрос заставил впасть в ступор. По всем канонам крохе оставались считанные часы жизни и пробуждение, а тем более порыв непосредственного детского оптимизма в сценарий умирания не входили. Вспомнилась лекция по космобиологии: «Коркат-излучение – это не гамма лучи, у них другая природа. Они не влияют на процессы митоза клеток и не нарушают структуру ДНК, но способны привести к полной дисфункции органов вследствие изменения первичной структуры белков. Первыми признаками того, что процессы репарации в организме приостановлены излучением – неспособность усваивать пищу, как следствие – тошнота, рвота, потом начинаются зрительные галлюцинации, ну а дальше анабиоз и смерть. Все это в зависимости от дозы облучения длиться от нескольких часов до двух суток».

«Что-то определенно идет не так. И даже не идет, а летит на третьей космической», как сказала бы одна героиня из нашумевшей в этом сезоне мелодрамы «Дикарка-нимфоманка в плену у амеб».

–Так где мы? – повторила малявка, уже окончательно пришедшая в себя и оседлывавшая шею Браена. Таира вертела головой и во всю упивалась возможностью если не покататься, то хотя бы посидеть на человекообразной лошадке, используя его волосы как удила, благо их длина это позволяла. Импровизированный коняшка морщился, но стоически терпел.

– На Аргуле – я радостно потрепала юную наездницу по свисающей с плеча блондина коленке – выше не сумела достать. – Раз уж мы сумели сесть на эту планету, пошли, погуляем по городу, пока одна юная леди рассказывает, что она делала в кабине во время тревоги.

Последнюю фразу попыталась произнести нарочито-серьезно, но то ли воспитательница из меня никудышная, то ли у козявки приобретенный иммунитет к взыскательному тону, но веселого настроения венценосной шелупени это ничуть не омрачило. Оптимизмом Таиры можно было забивать не то что гвозди, шурупы, причем в железобетон.

– Я гуляла по кораблю, – пожала плечам малявка, понукая Браена идти быстрее и радостно болтая ногами – когда началась тряска и все забегали. Ну и испугалась, что меня найдут и воспитательница накажет за очередной побег из-под замка, вот и спряталась в ближайшем звездолете, который был с открытым куполом. – Бесхитростно поведало нам дитя.

Пока пробирались сквозь толпу, Браену надоело, что с него пытаются снять скальп и он отцепил ручонки Таиры от своих косм. Наездница тут же вцепилась в уши, не давая тем самым спустить себя на землю. Плюнув на попытку ссадить это чудо природы (да и вдруг потеряется в многоликой толпе?), Дранго продолжил путь с видом великомученика, восходящего на Голгофу.

Рассудив, что искать ответ на вопрос «ну и что с мелочью теперь делать?» лучше на сытый желудок, мы отправиться к ближайшему храму чревоугодия, где можно было поесть нормальной человеческой пищи. Вывеска кафешки «Жуй с нами!» была бы не столь популярна, если бы какие-то умники в первой букве названия не выбили центральную светодиодную палочку, сиротливо свисавшую почти до косяка входа. Поколебавшись перед тем как зайти (все-таки весьма оригинальная реклама заведения), соблазнились пояснением, которое заботливые хозяева повесили под названием «еда для гурманов со всех уголков вселенной», и решили рискнуть. Глядя на разнообразие меню, глаза разбегались… Разбегались, искали что-то мало-мальски знакомое и вновь сходились у двух строк: либо картон, тушеный до состояния размягченной фанеры (как оказалось впоследствии) и по ошибке гордо именуемый овощным рагу, либо бизнес-ланч. Последнее представляло собой деструктированный брикет, запакованный в полиэтилен. В упаковку через клапан нужно вводить инертный газ, что раздувает пищевой брикет, словно мыльную пену. Остальное было еще менее съедобным, и рискнуть попробовать ризотто по-шиплакски или запеканку по старинным кеярским рецептам, как гласило меню, никто из нас не решился.

В результате сложнейшего гастрономического выбора малявка с Браеном изображали юных натуралистов, надувающих через соломинку жабу. В роли оной выступал пресловутый пищевой брикет. Хотя официантка, виляющая попой и рьяно демонстрирующая Браену настолько смелое декольте, что имела все шансы вывалиться из платья целиком, при нас вскрыла упаковки и таки что-то впрыснула туда из баллончика. Увы, газа оказалось катастрофически мало. Мелкая с Браеном пытались это исправить, призвав на помощь всю силу легких. Неудачно. Их обед пока имел агрегатное состояние, напоминавшее по мягкости кусок арматуры, а не запечённого с овощами цыпленка, как гласила упаковка. Я же воинственно пыталась напасть на рагу. Рагу вело стратегическое отступление и подло дезертировало в противоположенный конец тарелки каждый раз, как я пыталась хоть что-то насадить на вилку. Утешало лишь одно – отравиться таким деликатесом сложно, поскольку на выходе из организма (как я подозреваю) он будет точно таким же, как и на входе. Видя мои попытки победить партизанский отряд даже на вид несъедобных овощей, Браен ехидно заметил: «Попробуй руками, может хоть так сумеешь поймать» и сам, плюнув на процесс надувательства, подал пример, рукой ухватив брикет и вгрызшись в него зубами. Зря: челюсти блондинчика намертво застряли в этюде молекулярной кухни, да так, что производители кляпов обзавидуются – ни выплюнуть, ни руками вытащить обед, не уступающий в прочности подметкам армейских ботинок, было нельзя.

Малявка, видя превосходство еды над человеческим интеллектом, благоразумно предпочла отодвинуть свою порцию подальше и насытиться пищей духовной, если уж телесная оказалась столь строптивой и вовсю потешалась над нами. Я стоически пыталась сохранить серьезное выражение лица, как будто именно так и положено есть деструктированного цыпленка, но потом не удержалась и присоединилась к малявке.

– Не жбольнжто и жотелось – освободив из захвата брикета челюсти, прокомментировал Браен.

Больше не рискнув дегустировать кулинарные шедевры, все дружно уставились на кофе, ожидая, кто первым рискнет приступить к более близкому знакомству с сим напитком. Браен оказался самым смелым и, отхлебнув глоток, с видом знатока и гурмана причмокнул.

–А вот кофе здесь весьма вкусный – его улыбка блаженствующего чеширского кота обещала неземное блаженство, что настораживало еще больше, чем отдающая керосином чашка бурды перед носом. Таира внимательно переводила взгляд с меня на блондина и озорно улыбалась, не спеша, впрочем, поддаваться на провокацию.

Узнать, насколько Браен был далек от истины, рекламируя сомнительный напиток, не удалось. К нашему столику плавной выверенной походкой приближалась официантка с запотевшей кружкой чего-то пенного и соблазнительного. Распущенные золотистые волосы, слегка откинутые назад, чтобы не загораживать аппетитные прелети красотки, длинные ноги загара а-ля курочка во фритюре и мини-юбка, из-под которой торчал миленький хвостик с игривой кисточкой на конце, заставили все мужское и гермафродитное население кафешки неотрывно глазеть на сию нимфу общепита, причем большая часть взглядов была устремлена в район декольте. Справедливости ради стоит заметить, что пиво и грудь весьма гармонично дополняли друг-друга).

Поставив свою ношу на наш столик, блондинка с придыханием произнесла:

– За счет заведения – и, стрельнув глазками на Браена, – ловко подсунула под кружку салфетку с кодом вызова своего (как я полагаю) интерфона.

Браен милостиво улыбнулся, прошептал что-то на ушко миловидной крошке, после чего та удалилась так же величественно, как и пришла, лишь кончик хвоста подрагивал, выдавая возбуждение.

Я усмехнулась. Кое-кого даже пирокамера не исправит.

Мы с мелкой напоминали двух мышей, дующихся на крупу, в роли которой выступал напарник, вольготно попивающий пенный напиток. Причем больше всего меня задело то, что блондину-то пиво принесли, а мы вынуждены сидеть некормлены-непоены при полных тарелках. Малявку же, похоже, насупиться заставила красотка – Таира прямо-таки прожигала ее затылок своим взглядом, тоже мне, ревнивица нашлась.

Закончив с хмельным напитком, Дранго на диво несолидно и воровато оглянулся. Удостоверившись, что на него не обращают внимания, быстро взял салфетку, сложив ее замысловатым образом.

–Ну что, пойдем? – преувеличенно бодро заявил он.

Мы поднялись со своих мест. Уже на выходе я краем глаза заметила, как напарник ловким движением руки закинул в стоявший у двери утилизатор салфеточное оригами.

– А зачем ты тогда поощрил порыв этой официантки? – укоризненно произнесла я. Все же любопытство у всех дочерей Евы – вещь неискоренимая.

– Ну, не пропадать же хорошему пиву – дурашливо ответил напарник, но увидев мой недовольный взгляд, посерьезнел. – Ты про записку? Не люблю, когда так откровенно себя предлагают.

 И уже совсем тихо, так чтобы малявка не услышала добавил:

– В последнюю ночь хочется привести хотя бы мысли в порядок и подготовиться к неизбежному, а не дегустировать то, что попробовали уже многие до меня, напоминая обдолбанного кролика.

Хм, мне казалось, что такие, как Браен, мечтают переселиться на тот свет с бокалом вина в руках, окруженные ветреными красавицами и лихими друзьями. Ан нет. Воистину непостижима мужская логика!

От раздумий отвлекла малявка, до этого топавшая своими ножками. Она неожиданно остановилась и, скорчив печальную мордашку (хитрюга, я то заметила, как озорно блестели ее глаза, пока напарник смотрел в другую сторону), попросила ее поносить на руках, дескать ножки устали. Блондин, проявив удивительную для него покладистость, взял мелкую интриганку.

– Если поесть нам не удалось, может, с отдыхом нам повезет чуть больше? – рацпредложение напарника мы с Таирой восприняли с энтузиазмом.

Пока плутали по городским улочкам, пришла к выводу, что отсталые планеты кислородного типа нравятся мне больше той же Земли. Здесь редко встретишь даже двухзначные подземные уровни (а зачем ютиться, место-то полно и над землей). Да и такого смога, что бескислородной маски в жаркий летний день нельзя выйти из дома в приземном слое нет. А вечернее небо? Здесь оно слегка окрашенно в инфернальные тона, можно любоваться закатом не с пятисотого этажа, а стоя на асфальте. Хотя и недостатки тоже имелись – основной из которых – право сильнейшего, оно же зачастую и единственный закон.

Браен, несший приснувшую Таиру, тоже был задумчив и молчалив.

Наконец мы нашли то, что устроило бы всех. Самым щепетильным оказался блондин, а не малявка, как я ожидала. То ему не нравилось, что стены в комнате элитного цвета (первой детской неожиданности), то отсутствие окон (хотя голограммы по мне были даже лучше мажорного вида на бетонную стену противоположенной многоэтажки), то сам хозяин (и чем ему педипальп не угодил, подумаешь вываливаются из него иногда сочленения, так он же поднимает и вставляет на место, не валяются лишние нигде). В итоге под хвалебные речи одного из владельцев  мы все же выбрали себе ночлег. Выглядело это примерно так:

 – Я имею кое-что сказать. Эта не комната – эта конфетка! – перед напарником, хозяин заливается соловьём, причмокивая три пальца и в экспрессивном жесте разводя их.

 – Просто леденец – все зубы обломаешь! – шипит мне на ухо Браен.

– Шо Вы такое говорите! – не унимается этот рекламщик – посмотрите, какая шикарная вентиляция

Я смотрю не на пластиковый бок кондиционера, который так нахваливает хозяин, а на два ряда дырочек над гардиной в стиле а-ля плазмомет-Каlаshnikоff. Мда, вентиляция точно работает, из нее даже сейчас слегка сквозит.

На последнюю фразу этого горе-метрдотеля: «Вы здесь будете просто счастливы!» язык так и чесался добавить «... как и все идиоты» и я уже ждала коронной фразы блондина «мы пожалуй пойдем!», как Браен неожиданно выдал усталое:

–Ладно, мы переночуем здесь.

Утром следующего дня, наступившим раньше привычного, (в противовес привычным двадцатичетырехчасовых суткам Аргул совершал полный оборот за 20 часов) я почувствовала все прелести коркат-загара. Взглянув на себя в зеркало, поняла, что именно так должна, наверно, выглядеть смерть. Бледное лицо с синим отливом, в глазах мудрость и печаль, рот скривился от головной боли. Мда, прям фотомодель (... в журнал для панков, под заголовком: "Отгадайте, что это за хренотень тут нарисована?"). А еще это не запланированное лечебное голодание – есть, мягко говоря, ничего не хочется.

Порылась в аптечке экстренной помощи, предупредительно захваченной Браеном с корабля. Негусто: спреевый антисептик, шина, тановый зажим, пара стерильных повязок, шприц с заморозкой, ага, вот и обезболивающее! Выпила таблетку и только после этого взглянула на инструкцию. Производитель сообщал, что побочные действия незначительные: всего лишь головная боль, головокружение, тошнота. Интересно, и какой смысл тогда в таблетке? Полежала немного. Напарник с мелкой пока спят, вид у них тоже не ахти.

Когда полегчало, решила немного проветриться, потому как процесс умирания вроде как откладывался на неопределенный срок.

Вернулась в нашу скромную обитель уже после обеда, заметно приободрившаяся и посвежевшая. Ничто так не поднимает настроение, как поход по магазинам, жаль лишь, что большую часть лавчонок, гордо именуемых бутиками (а на деле оказавшихся откутюриеными сельпо) пришлось посетить с экскурсионной целью по причине несоответствия цены и моей платежеспособности. Итогом похода стала покупка вполне удобной пары джинсов, футболок и кроссовок для себя и напарника, чтобы не выделяться в толпе нашивками Союза.

Радостный смех через допотопную дверь, которая открывалась не сенсорно и даже не на гидравлике, а простым толчком руки вперед, оповестил, что у оставленной мной парочки все в порядке.

Отдала обновку Браену. Он с сомнением повертел одежку в реках, покривился (ну да, не брендовые, зато хотя бы на человека, а не на шиплака сшитые) и все-таки примерил. Покупая по принципу «велико –не мало» я чуть перестаралась и джинсы слегка болтались на напарнике, оставляя место для аэрации. Зато футболка пришлась в пору.

– Какие планы? Осведомилась я после дефиле блондинистого привереды.

– Я просмотрел сводки событий. Есть две новости. Начну с хорошей. «Элколай» удалось отбить – вовремя прилетела подмога. Плохая – нас считают погибшими и, следовательно, уже удалили из базы данных. А это значит, что только на таких вот Аргулах, где идентификационные чипы спрашивают в последнюю очередь, можно ничего не опасаться. На той же Вилерне нас мигом бы арестовали за поддельные документы, еще и военного образца.

Даже малышка после такого известия слегка взгрустнула, секунд эдак на тридцать.

– И что будем делать?

– Я уже отправил запрос на восстановление данных, но бюрократия Союза, сама знаешь – притча во языцех. Да и малышку надо вернуть маме. – И тут малявка выдала:

– Не хочу к маме! Не хочу на Танэкт! Лучше умереть! – и, хлопнув дверью, выбежала из комнаты.

– Она даже не подозревает, как ее желание недалеко от действительности – прошептал опешивший от такого поворота событий Браен.

Я вертела на запястье интерфон и размышляла. С малышкой понятно. Танэкт для нее – тюрьма за тысячи световых лет от дома, а отношения в венценосной семейке, похоже, не теплее арктической зимы. Но как бы я не сочувствовала Таире, вечно мы на Аргуле быть не можем, и если доза излучения чудом оказалось меньше летальной (во что мне искренне хотелось верить), то вскоре придётся передать ее матери. А пока…

– Ты знаешь, где находиться серверный банк ОБДИНа? – я резко сменила тему разговора

– Нет, но могу поискать. Зачем тебе?

– Поищи, пожалуйста – вместо ответа попросила я и вышла из комнаты догонять Таиру.

Глава 6

Бониты с большой дороги

Быть всего лишь мгновеньем

Но миг – это так мало.

Быть чашей терпенья,

Которого не осталось.

Или быть утренней тенью,

что исчезает в полдень

Быть, чтобы жить и верить

Быть, чтобы жить и помнить.

В коридоре Таиры не было, как не было ее и на этаже, и даже в крохотном вестибюле. Решив уже, что малышка спряталась по обыкновению где-то, собралась вернуться в комнату, как вдруг пронзительный визг на одной ноте (впрочем, быстро оборвавшийся) заставил меня поменять планы. Бегом устремившись к источнику звука и на ходу набрав позывной Браена, коротко бросила в интерфон:

–Лови пинг, с мелкой беда! – и не отключая браслета, помчалась на крик.

В том, что визжала именно мелкая, почему-то не сомневалась ни минуты.

На улице лишь увидела, как Таиру запихивают во флайер, но добежать уже не успевала. В отчаянии сорвала браслет и, получше прицелившись, попыталась закинуть его на фаркоп флайера. Шанс, что интерфон чудом удержится под бампером, был сродни вероятности попадания нитки в игольное ушко при условии, что вдевает ее слепой. Браслет и не удержался. По причине то ли моей криворукости, то ли специфического юмора госпожи удачи, он просто застрял, дужкой вписавшись в щель редуктора и грозя упасть на землю в любой момент.

Флайер тем временем, качнувшись, плавно увеличил просвет между землей и днищем и стартанул на верхний уровень движения.

Мгновение спустя из дверей выбежал Браен. В двух словах описала ему произошедшее и указала направление, в котором увезли Таиру. Блондин, не долго думая, подошел к припаркованному у обочины аэробайку и ударил ногой по щитку ввода стартового чипа, после чего соединил клеммы под жуткий аккомпанемент сигнализации. Садясь на шайтан-машину (после такого грубого взлома не уверена, что бортовой компьютер не будет сбоить даже на ручном управлении) Браен бросил через плечо

–Не тяни атом за протоны, залезай!

Я только успела закинуть ногу на сиденье, как этот зараз… нехороший человек выжал гашетку и резво тронулся, едва не выкинув меня на асфальт. Покрепче вцепилась в первое, что попалось под руку. А попалось его плечо. Я ногтями проехалась по коже, оставив четыре неглубокие, но специфические царапины. Процесс укоренения меня на месте пассажира сопровождался страстным пыхтением и цветастыми эпитетами, почему-то с уклоном в зоокамасутру.

– Ты бы еще скальп с меня сняла! – прошипел Браен, набирая скорость под вопли хозяина, выскочившего из забегаловки напротив и безуспешно пытающегося догнать своего неверного железного друга.

– А ты говори, как получил эти отметины в порыве чувств от очередной красотки – и ведь не соврёшь не единым словом. Только не уточняй при каких обстоятельствах. – ехидно прокомментировала я, и добавила – Ты не прервал вызов с моего браслета?

После того, как напарник отрицательно помотал головой, протянула вперед руку.

– Дай твой интерфон, я запеленгую сигнал со своего, он на машине похитителей.

Напарник молча отцепил браслет с руки. Пока я отслеживала путь движения флайра и выполняла роль навигатора, мы забирались все глубже в трущобы, остановившись недалеко от какого-то ночного клуба. В этом месте сигнал стал стационарным. Осмотревшись, обнаружили и уже знакомый мне флайр, припаркованный у входа в сэксипаб (он же бордель) с многообещающим названием «Старая школа». Скорее всего, мелкую увели как раз в этот дом терпимости. Тихо пройти в это милое заведение мешала маленькая преграда в лице двухметрового амбала. После того, как мы спрятались за ближайший угол, Дранго спросил:

– Сможешь отвлечь его, пока я пройду внутрь? – Браен был сама собранность.

– А почему бы тебе не пройти, как хкм… клиенту? – задала я встречный вопрос.

–Клиента сразу проводят на ресепшен или что у них тут вместо этого и дадут на выбор девочек, а мне нужно осмотреться, не привлекая внимания.

Вроде все логично и я уже было смирилась с мыслью выполнить роль гламурки, не обремененной интеллектом и активно ищущей приключений на бампер. Но, выглянула из-за угла и увидела, как громила ласково похлопал по ягодице смазливого парнишку, выходившего из борделя, и полным вожделения взглядом проводил его до угла.

–Браен, план меняется, отвлекать будешь ты.

–Чего? – опешил напарник.

–Того, охранник специализируется на мальчиках.

Сказать, что эта новость повергла Браена в ступор – значит ничего не сказать. Хотя уже через мгновение вид у напарника был такой, словно он съел пачку дрожжей и сел на батарею. Дранго был одновременно скисший и раздувшийся от негодования.

– Я никогда не буду подставлять свою задни…

Договорить я ему не дала.

–А что тебя смущает, пару минут назад ты мне это же предлагал, а сейчас мы поменялись ролями и ты струсил. Какой же ты мужик! – попыталась задеть его.

– Вот именно какой-никакой, но мужик. Это вы, девушки, можете часами парням мозги компостировать, а мне что прикажешь делать?

– Подойти к нему, заговори о чем-нибудь, пококетничай. А я постараюсь как можно быстрее найти малышку и не позволить тебя изнасиловать – подначила напарника, а потом уже на тон серьезнее воззвала к совести Браена (если таковая и была в природе). – и к тому же, пока ты тут упираешься, там с Таирой неизвестно что делают.

– Ладно, что-нибудь придумаю – напарник обреченно махнул рукой и, расправив плечи, весело насвистывая, вышел из-за угла и направился навстречу своему двухметровому «счастью».

При куче своих недостатков актером Браен был прирожденным. С каждым шагом походка его становилась более плавной, бедра начали покачиваться, да и в целом манера держаться неуловимо менялась, выдавая в этом красавце мистера голубизну. Но с любованием пора было заканчивать.

Подождав немного, я выглянула из-за угла. Отлично, громила чуть повернулся к двери боком и ко мне спиной, увлеченно беседуя с Дранго и походя поглаживая тому то плечо, то бедро. А здоровяк-то шустер, как бы и вправду не пришлось спасать потом блондина.

С этими мыслями я крадущейся походкой направилась к двери входа. Буквально в паре метров от цели громила как-будто что-то почуял и захотел обернуться. Я застыла соляной статуей, не хуже суриката, увидевшего несущийся на него грузовик. Спасая ситуацию, Браен порывисто схватил амбала за руку и прижался к нему, не давая двухметровой громадине завершить поворот. На мой взгляд Дранго переигрывал, но маневр возымел эффект, и я не преминула воспользоваться ситуацией. Взгляд Браена, прожигавший почище автогена, был хорошей мотивацией поскорее закончить процесс проникновения в вожделенную для мужчин обитель.

Узкий коридор, куда я попала, просочившись мимо охранника, встретил почти по-домашнему теплой атмосферой. Ни тебе голограмм в полный рост с юными нимфетками в экстазе, ни кислотно-гологенного освещения, режущего глаз. Обои в мелкий цветочек и коврик под ногами – как мило.

Крадучись прошла вдоль стенки и заглянула за ближайший угол. Браен был прав, стойка ресепшена с дородной дамой, возраст которой варьировал от сорока до ста двадцати (более точная диагностика была затруднительна, поскольку слой скорее штукатурки, нежели косметики, монолитным блоком украшал фасад сей фрау) преграждала дальнейший путь.

Я уже было подумывала, как по-тихому можно взять штурмом этот бастион, когда раздался звонок и дама с несвойственной такой комплектации кошачьей грацией, втянула живот и бочком (прямо ей не позволяли пройти габариты) поспешила на звук. Она проскользнула в проем стойки, покинув наблюдательной (он же обдирательно-привественный) пост.

Облегченно выдохнув, пулей пролетела холл и двинулась вперед, стараясь скрыться до того, как love-цербер вернется.

На первом этаже была пара пустых, с дверьми нараспашку, и несколько закрытых комнат. Из последних доносились весьма интригующие звуки, но ничего, что бы указывало на присутствие там Таиры.

Мне, уже традиционно, не везло. На первом этаже мелкой не оказалось. Зато, под конец моей шпионской деятельности, оказался клиент, опрометчиво покидавший одну из закрытых до этого комнат порока и разврата. Благо в момент непосредственного выхода этот почетный (судя по блестящей лысине, окантованной жиденькой порослью волос) господин повернулся ко мне тылом, что дало несколько мгновений форы. Бесшумно подпрыгнув, я уперлась ногами и руками в стены коридора, раскорячившись под потолком не хуже белки-летяги в полете. Дедуля ничего не подозревая, прошаркал прямо подо мной в направлении выхода.

Прокралась по лестнице на второй этаж и двинулась дальше на поиски мелкой. На руку сыграла жадность хозяина, не пожелавшего раскошелится на гравитационные платформы, которые конечно хороши, но дорогостоящи, а при работе издают несильный, но все-таки шум. На этот раз повезло – за дверью слышался тоненький писк мелкой, на который чей-то хриплый голос ответил:

– А насрать, будь ты хоть дочь самого президента Союза… – поручили найти маленькую иллийку для господина, мы и нашли. – и гоготнув добавил: – Ты ему тоже скажи о той сучке, что тебя родила, он посмеется и может пожалеет… вначале. Он смешных да молоденьких любит пользовать…

Ворваться с криком «стоять, руки за спину», а то и приложить прикладом по голове похитителя было очень соблазнительно, но мешали два фактора: отсутствие бластера, оставленного в номере, и присутствие здравого смысла, по причине отсутствия первого требовавшее более разумного подхода к решению ситуации. Собравшись с духом, я постучала в дверь и как можно более соблазнительным голоском проворковала:

– Господин послал казать, что хочет видеть Вас лично. – игривые нотки с придыханием стоили по ощущениям пары миллиметров стертой зубной эмали.

Дверь вольготно открылась, явив бородатую рожу в проеме. Как девушка приличная, я тут же не преминула познакомиться. Правда, вместо визитки предъявив визави рифленую подошву многострадальной кроссовки, аккуратно запечатлевшую на челе, не обремененном даже зачаточными признаками интеллекта, затейливый узор. Колосс пошатнулся, но не упал. Я расценила это как намек на продолжение знакомства и добавила апперкот. Первая (и, надеюсь, последняя) наша встреча с этим мордоворотом прошла сногсшибательно и судя по всему есть еще полчаса в запасе. Глянув на мелкую, машинально отметила гематому на ключице и порванный рукав платьица. На этом, похоже, материальный ущерб заканчивался, о глубине морального – пока времени задумываться не было.

Подхватив козявку, (малышка впилась в меня не хуже майского клеща, благо кровь не сосала, как этот членистоногий) не мешкая направилась к выходу. Была идея открыть окно и удрать, не привлекая лишнего внимания, но квантовая решетка вкупе с сигнализацией разрушила надежду на этот вариант побега до фундамента. Пришлось идти обратно, к достопамятному ресепшену.

На уже знакомой стойке у входа завлекательно красовались сменяющие друг друга голограммы медленно раздевающихся жриц любви в миниатюре – выбирай – не хочу. Я тихо начала приближаться к почтенной фрау, что одиноким стражем охраняла свой пост. Поскольку проделывала я это на карачках (а Таира по причине своего малого роста могла вообще не приседать), удалось подкрасться под стойку незаметно. А вот как пересечь открытое пространство – большой вопрос. Так мы и сидели с мелкой, как два червяка под грибом в дождик, выжидая пока престарелая ресепсианистка не отвлечется. Ждать пришлось недолго, зашуршал журнальный пластик, и я опасливо выглянула из своего укрытия. Надо мной распростерлась зверская рожа красотки с надписью «Гэлексигламур», которая, впрочем, тут же скрылась. Похоже, тетка с комфортом погрузилась в кресло и наслаждалась чтивом. Стараясь не шуметь, мы с Таирой чуть ли не по-пластунски, замирая при каждом шорохе, преодолели открытое пространство зала и укрылись в коридоре. На выходе я тихонько приоткрыла дверь. Браен честно отвлекал секьюрити как мог. Судя по пыхтению, процесс соблазнения продвигался семимильными шагами. Громила уже мало что замечал вокруг, сосредоточив все свое внимание на напарнике и нежно поглаживая талию блондина, норовя спуститься ниже, но напарник со стойкостью достопамятного спартанского мальчика каждый раз ненавязчиво пресекал демарши шаловливых ручонок. Да мимо этой парочки сейчас не то что мелкую, упирающегося слона можно протащить – не заметят. Впрочем, не став испытывать судьбу, постаралась проскользнуть как можно тише и, спустившись с лестницы, двинулась за угол, чувствуя, как чешется от взгляда Браена затылок.