Текст книги "Видящие: Шаг за Грань (СИ)"

Автор книги: Надежда Чёрная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 1. Шелия

Продираясь сквозь густой туман, накрывший маленький городок Кроунест, застрявший между двумя отвесными скалами, редко кто находил в себе смелость покинуть свет тусклых газовых фонарей. Впрочем, Шелии это не касалось.

Подслеповатая женщина, застрявшая где-то между “уже женщина” и “снова девушка”, шла, постукивая палкой по мощеной булыжником дороге. Она прекрасно ориентировалась на слух и не нуждалась в покровительстве света, чтобы добраться от своего дома до единственного на весь городок бара. Бар этот раньше считался трактиром, но последнего приезжего в этих краях видели дай бог четверть века назад, и теперь, если там кто и останавливался, то только потому что не мог сам доковылять до дома.

Бар славу имел спорную. По мнению большинств горожан, данное заведение следовало закрыть сразу же после его открытия. Возможно, дело было в сомнительного качества алкоголе, от которого голова трещала ещё два дня после попойки, или в кислых щах из гнилой капусты. А может всему виной кривая рожа Больда – владельца бара. Кто уж тут скажет наверняка?

Сама Шелия пила, но не очень-то это дело любила. Просто больше в Кроунесте делать было решительно нечего. Женщины её возраста или возились со своими отпрысками, или не разгибали спины, пропадая на работе. Шелию же обошли стороной радости материнства, а руками она могла разве что корзинки плести, да и те – дырявые. Раньше она помогала Больду со сбором ягод и фруктов для его настоек, но теперь дорога в горы ей была заказана.

Кусты у бара зашуршали. Мальчишки лет десяти-двенадцати, не больше, притаились за жухлой листвой, прижавшись спинами к замызганной стене, и выжидали. Они будут сидеть здесь почти всю ночь, в надежде, что один из выпивох будет так пьян, что не заметит пропажи кошелька, или не пробежит за ними дальше ближайшей подворотни. Мужики часто жаловались Больду на наглых оборванцев, но хозяин безучастно пожимал плечами. Конечно, ведь половина награбленного уходила в его карман.

Шелия просочилась в бар незаметно, стараясь не привлекать внимания. Мирч, сапожник, дубасил соседа по спине со всей силы, заставляя того разбрызгивать пиво. Их собутыльники гоготали и звонко чокались.

– Слышь, Шар! Налей-ка нам ещё литрушку!

Больд фыркнул и достал из бара еще четыре огромные кружки из мутного стекла. Он наполнил их кислющим пивом, которое могло оставить любого некроманта без работы. Живого уложит, мертвого – поднимет.

– Здравствуй, Больд. Как обычно, будь добр.

Больд, крепкий мужик с обгоревшими по локоть руками, хмурой рожей и неизменной лысиной, едва заметно кивнул в ответ на приветствие старой подруги. Они были знакомы с пелёнок и выживали вместе, пока Больд не пробился наверх, удачно прикрыв все остальные заведения в городке. Памятуя о том, как хозяин бара стал таковым, никто больше не решался составить ему конкуренцию.

– Есть чего новенького?

– Да, как сказать, – Больд поставил перед Шелией стакан вишневой наливки, которую держал отдельно от остальных напитков, и облокотился о стойку. Голос его почти тонул в окружающем шуме. – Всё болтают, не понесла ли Хельга с третьей улицы, да когда Думир соберется концы отдать. Его внуки разругались в пух и прах, кому достанется пирс.

– А чего в этом пирсе-то? – хрюкнула Шелия и схватилась за свой стакан, да так о нём и забыла. – Рыбы в озере уж годков пять не встречали. А что встречали, так лучше б не видели.

– Дык, говорят, что хотят там энтот, прокат лодок сделать, для переправы? – неуверенно ответил Больд и поскреб щетинистый подбородок. – Другой берег озера осваивать, дескать, земля там лучше.

– А кто же рискнет? Никто не заплывает дальше пирса после случая с Йоной. И правильно делают, я считаю. Жуткие звуки слышны с озера, особенно ночью, скажу тебе.

– Вот и мужики о том, что ни ногой дальше причала. А внуки у Думира молодые совсем, дурные. Как ещё не перебили друг друга за дедово наследство-то?

Больд хохотнул и замолк.

Каждый думал о своём. Йона была их общей знакомой – красивая девка, мужики так и слетались на неё. Шелия не удивилась бы, окажись один из щенков под окном её крови. И вот, пошла Йона купаться как-то вечером на озеро, да так и не вернулась. Тело так и не нашли.

– А ещё чего болтают?

Больд схватил ближайший стакан и начал усиленно протирать его грязным полотенцем, поглядывая на затеявших драку мужиков.

– В верхушке волнения пошли какие-то. Дескать, давно вестей не слышно из мира. Ни писем, ничего. А кто ушёл – тот не возвращается.

Шелия покивала. Она тоже слышала краем уха перешептывания соседей.

– Короче, я это к чему? Думают, не отправить ли кого в Оскольник, поспрашивать, поузнавать.

– Дело хорошее. Раньше же часто вроде ездили? Не помню только, от чего перестали?

Шелия нахмурилась. Плоховато у неё с памятью в последнее время.

– Давненько, да, – Больд поднял глаза к потолку и хмыкнул. – Лет десять назад? Или больше.

Вспомнив нечто неприятное, Больд вздрогнул и покосился на подругу, застывшую с отрешённым видом. За весь вечер она так и не прикоснулась к своей наливке.

Следующий утром Шелия проснулась от шума за окнами. Сначала она подскочила от волнения. Что-то случилось? Но прислушавшись, успокоилась.

– Да я вам говорю, девушку утром видела. Не нашу! Вся в чёрном, лицо за капюшоном не разглядела. Она с Фелькой говорила, спрашивала о чём-то.

– А Фелька что? Ничего не сказала? – наперебой затрещали собравшиеся.

– Ничего. Я и так спрошу, и этак. Молчит! Смотрит ещё так непонимающе, мол ничего такого, даже на лицо не посмотрела.

Все дружно заохали и перешли на шепот.

Шелия открыла окно, дёрнув за щеколду, и высунула голову на улицу. Кого же там видели у Фельки?

– А может, это та самая? Ну, из бара.

– Посреди бела дня? В пекарне?

– А что такого? Мало ли.

Поёжившись на прохладном ветру, Шелия спешно закрыла окно. В последнее время температура скакала страшно. То ночью жара, хоть в сорочке ходи, то днём холодрыга, что буржуйку топить приходиться.

От мыслей Шелию отвлёк незнакомый звук. Будто кто-то тряс кошелём с монетами. Мерно так, точно в такт. Прислушавшись, Шелия поняла – кто-то идет по улице. К звону добавился глухой стук тяжелых сапог. Шелия прислонилась к окну, не решаясь снова его открыть. Она знала, что с улицы её заметить сложно, но скрип рамы мог всё испортить.

Носа коснулся насыщенно-пряный, горьковатый запах. Так пахли горы в жаркий летний день, в первые месяцы лета, и аптека на углу восьмой улицы. Знакомый, дурманящий запах трав, резко ворвавшийся в зловоние нижних улиц Кроунеста.

Незнакомец прошёл мимо, забирая с собой головокружительный аромат, оставляя после себя невыносимую неясную тоску.

***

Возвращаясь домой знакомыми грязными переулками, Шелия насвистывала прилипчивый мотив, подслушанный в баре. Постукивая палкой, стараясь попадать в ритм, женщина отпугивала псов, притаившихся среди мусора. Местные шавки привыкли к подслеповатой женщине, которая уже доказала, что рука у неё тяжелая, и не рычали, как прежде. Голову Шелии занимали рассказы, подслушанные у местных нищих стариков.

Столько разговоров было про необычных людей, появившихся в городе на рассвете. Стоило приезжих этих заметить, как они скрывались то за углом, то в толпе, то просто исчезали. Некоторые были обеспокоены. Родик, тощий доходяга со спутанной седой бородой и без правого башмака, справедливо заметил, что не похожи они на оскольничьих. Ходят, о чём-то расспрашивают, а о чём – никто вспомнить не может. Словом, странные. Один из них так напугал Айону, когда та предложила ему свои услуги, что она аж разрыдалась. От таких стоило бы держаться подальше – шкура целее будет. И Шелия была с ними согласна.

– Это про этот бар все талдычат? – донёсся до Шелии звонкий девичий голос.

Женщина остановилась. Звук шёл из-за угла.

– Других нет, – ответил мужчина. Его голос был низким и хрипловатым.

– Хм, а мы точно это место искали?

– Да.

Услышав третьего, Шелия недоуменно склонила голову. Женщина? Подросток?

Тем временем, голос продолжил:

– Слишком тихо. – Действительно.

Неизвестные замолчали.

Шелия сглотнула. На морщинистом лбу выступил холодный пот. Перехватив палку, женщина вышла из-за угла, нарочито громко стукнув по булыжнику.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, молодые люди?

Незнакомцы обернулись. Шелия видела лишь расплывчатые силуэты – один человек был высоким, выше многих мужиков в Кроунесте. Остальные двое примерно одного роста, немноги выше самой Шелии.

Высокий мужчина хотел было послать слепую подальше, но девушка его перебила.

– Да! Мы гуляли по городу и услышали историю про девушку-призрака из бара. Мы, знаете, большие любители всего такого, загадочного, не могли упустить возможность самим всё проверить.

– Вот как? – Шелия беззубо улыбнулась, внутри оставаясь натянутой, как струна. Говор девицы показался ей странным.

– Не знаете, пустят нас на второй этаж? Вдруг, там что-то есть.

– Ох, не знаю, деточка, не знаю. Враки всё это, вам так не кажется? Чего только пьяные головы не придумают. Им в каждом кусте волк видится.

– Вот как, – разочарованно произнесла девушка, а потом обратилась к спутникам. – Может, лучше тогда озеро посмотрим? Пока не стемнело.

– Хороша идея. Пошли, – поддержала загадочная третья фигура, подталкивая девушку в нужную сторону.

Шелия проводила незнакомцев долгим взглядом. Дождавшись, когда силуэты скроются за изгибом улицы, женщина скользнула между двумя покосившимися домиками.

Прогуливаясь вдоль озера тем же вечером, Шелия старалась игнорировать боль в старых суставах. В сырую погоду они гудели от каждого лишнего движения, но сидеть дома не хотелось. В Кроунесте было не так много мест, где подслеповатой одинокой женщине можно было бы пройтись, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Оставалась только относительно прямая дорога вдоль берега и пристань, уходящая достаточно далеко вглубь озера, противоположный берег которого было сложно разглядеть даже зорким людям.

Ступая на скользкие доски, скрипящие и прогибающиеся под ногами, Шелия вслушивалась в стук качающихся на воде лодок, жужжание насекомых и всплески ныряющих птиц. Легкий ветерок обдувал сухую кожу, холодя кончик носа. Постепенно, городской шум остался позади. Лишь стрекот и редкое кваканье окружали Шелию.

Хр-р.

Шелия остановилась и прислушалась. Странный звук донёсся со стороны воды. Она протянула руку и пощупала ближайшие деревянные колышки хлипкого ограждения. К одному из них был привязан отсыревший канат. Дёрнув за него, Шелия услышала гулкий стук. Похоже, кто-то привязал лодку в самом конце пристани. Наверное, стенку что-то царапнуло или весло соскочило.

Шелия облегчённо расправила плечи, оттянула ворот платья и расстегнула верхнюю пуговицу. Ей очень хотелось присесть и окунуть ладонь в прохладную воду, но она боялась, что не сможет потом подняться или поскользнется на гнилых досках. Но стать ещё одним не найденным телом Шелия не планировала.

Возвращаясь домой привычным путём, женщина столкнулась с группой людей, толпящихся возле дома торговки Карлы – тощей женщины со скверным характером, от которой всегда воняло плесенью. Кто-то охал и ахал, другие вздыхали, но ничего конкретного никто толком не говорил. Ощутив неприятное жжение в носу, Шелия принюхалась. Под конец дня от всех разило потом. К солоноватому запаху примешивался тонкий аромат табака.

– Разойдитесь!

Расталкивая руками людей, к дому подбежала Петра – крепкая дама, державшая в руках остатки закона и порядка в городе. Тяжело дыша и покашливая, Петра протиснулась ближе к крыльцу и поднялась на первую ступеньку.

– Кхе, тише, помолчите, пожалуйста, – обратилась Петра к толпе.

Все послушно смолкли. Петра поежилась, видя обращенные на себя голодные взгляды.

– Слушайте, – Петра уперла руки в бока. – Вам всем следует разойтись по домам. Сейчас не лучшее время для…

– Что случилось с Карлой? – крикнули из толпы.

Поднялся гвалт. Петра помассировала переносицу и тихо что-то сказала своему помощнику. Тот кивнул и достал из-за пазухи записную книжку.

– Повторяю, вам следует пойти домой, немедленно! Мы ничего пока не знаем. Я сделаю объявление завтра утром. А сейчас, будьте так добры, убирайтесь!

Сначала никто не собирался уходить, но под суровым взглядом Петры становилось неуютно. Один за другим, люди стали расходиться, толпа редела.

Шелия перехватила трость. Без шумовых помех, ей было прекрасно слышно, о чём говорят Петра и её помощник.

– Дони, допроси мужа Карлы и их детей. Где и когда видели, как вела себя в последнее время. Как закончишь, поспрашивай соседей, вдруг кто-то что-то слышал.

– Вас понял. Но, Петра… Вы не думаете, что это могли бы быть те самые? Чужаки.

Раздался характерный звук затрещины и громкое “Ой!”.

– Я ничего не думаю, Дони. И тебе советую. Поспешные решения не приводят ни к чему хорошему. А теперь за работу! Давай, давай! В этом треклятом городе только очередного пропавшего безвести не хватало.

– Д-да!

Дони зашёл в дом, а Петра сплюнула и направилась в сторону участка.

Шелия почесала ногтями левое запястье. С Карлой что-то случилось, это точно. Но что? В Кроунесте умирали от болезней, голода, в стычках при делёжке награбленного и в обычной пьяной потасовке. Но чтобы пропасть бесследно? Такого не было со времён Йоны.

Проходя мимо заброшенного дома по соседству, Шелии почудился тонкий запах горьких трав. Наваждение прошло быстро, и женщина не придала этому особого значения.

Глава 2

На следующий день весь Кроунест гудел, как растревоженный осиный улей. Пропала Хельга. Вечером вышла в сад и с тех пор никто её не видел. Узнали об этом не сразу. Семья Хельги до последнего надеялась, что та просто ускользнула на очередную свиданку, но когда искать свою даму пришел сам ухажёр, забили тревогу. Народ, кто мог, побросал дела и отправился искать уже двух пропавших женщин. Долго искали, до самой темноты, но ничего. Никаких следов.

К ночи на площади негде было упасть даже ореху.

– Это всё проклятье Йоны! – кричал, брызжа слюной, старик, потрясая горящим фонарём в дрожащей руке.

– Нет никакого проклятья, старый ты хрыч! – отвечали ему. – Волки это, волки!

– Иди ты, со своими волками, глупая женщина, – фыркал Митч. – Дураку ясно, что сговорились они и сбежали. Все же знают, что у них долг перед Думиром – в жизнь не расплатишься.

– Вдвоём? Оставив семью и детей? Не пори чушь.

– Это я-то чушь говорю? А сам-то! Больно умный такой?

– Нарываешься, урод?

– Кого уродом назвал, отброс?

– Хватит! Хватит отрицать очевидное, – встала между спорщиками Фелька, сдувая челку с глаз. – Проходимцы это! Чужаки!

Все заохали и закивали.

– Что-то не вижу я их среди нас, – поддержал идею Горх, мясник, поглаживая косматую бороду.

– Хоть кто-то знает, где они живут?

Люди переглянулись. Никто и представить не мог, где могли остановиться приезжие.

– Тихо! Прошу тишины!

На небольшой помост поднялась Петра. Бледная, с опухшим от недосыпа лицом и пучком засаленных блестящих светлых волос на голове. Её помощник, щуплый мальчишка, спотыкался и зевал на ходу.

Петра пригладила растрепавшиеся волосы и кашлянула в сжатый кулак.

– Вчера ночью произошло не одно, а целых два происшествия, – Петра прочистила горло кашлем, скрывая ироничный смех. Голос её казался уставшим и сиплым. – Две женщины пропали в промежутке с девяти до одиннадцати вечера. Если кто-то видел их в это время, или что-то знает, прошу сообщить нам об этом. А пока, я рассчитываю на ваше благоразумие. По возможности, избегайте ночных прогулок, тем более в одиночестве. На этом всё.

В ту ночь все разошлись по домам и крепко накрепко заперли двери и окна. Они и раньше так делали, но в этот раз страх их был острее. Шелия заварила перед сном ромашковый отвар, чтобы успокоить нервы. Лучше крепко проспать до самой зари, чем вслушиваться в завывания ветра и поскуливание псов.

Но сон к Шелии не шёл. Женщина беспокойно ворочалась на кровати, путаясь в простынях. С каждой утекающей бессонной минутой, тревога усиливалась. Что-то грызло Шелию изнутри.

Решив, что у неё разыгралось воображение, женщина решительно распахнула окно – дышать в комнате было нечем. Воздух сразу стал влажным, но долгожданную прохладу ветер так и не принёс. Шелия уже и не знала, как ей справиться с такой жарой, не типичной для ранней осени.

Неожиданно возникшие звуки с улицы насторожили её. Кто-то лёгким шагом семенил мимо дома вниз по улице. Испугавшись, Шелия было собралась спрятаться под окном, но что-то её остановило на полпути. Набравшись смелости, женщина крикнула:

– Кто здесь?!

Звук шагов стих.

– Тётушка? – раздался девичий голосок. – Это я, Дора.

– Дора?

На лбу Шелии пролегли глубокие морщины.

– Дочь мясника, Дора. С седьмой улицы.

Шелия выдохнула. Только сейчас она заметила, что вцепилась пальцами в подоконник так крепко, что на подушечках пальцев остались хлопья засохшей краски.

– Чего дома не сидишь в такой час? – шикнула Шелия, стараясь унять гулко бьющееся сердце. – Хочешь, чтобы и тебя всем городом искали?

– Нет, что вы! Я… Я в гостях засиделась просто.

Дора покраснела и неловко переступила с ноги на ногу, поправляя цветочную заколку в волосах. “Молодежь стала совсем распущенной в эти дни”, – проворчала себе под нос Шелия, мысленно взвешивая все “за” и “против”.

– Стой там, я сейчас спущусь и провожу тебя. Негоже девке из приличной семьи одной шляться, – наконец, решилась Шелия.

– С-спасибо, тётушка!

Шелия отмахнулась и поспешила нахлобучить на ноги галоши, а на сорочку накинуть шаль. Какая уж ей разница, в каком виде девочку провожать.

Закрыв за собой дверь и подхватив любимую палку, Шелия хотела было ещё разок отчитать Дору, но девчонки на месте не оказалось.

– Дора? – Шелия прислушалась. – Дора, ты тут? Сказала же подождать меня. Дора?! А ну, выходи, негодница! Догоню – за уши выдеру!

Шелия не слышала шагов Доры. Она совсем ничего не слышала.

– Дора, это не смешно. Разыграть меня решила?

Тишина.

Шелия поудобнее перехватила палку вспотевшими ладонями. Именно из-за таких случаев она и предпочитала тяжелую крепкую дубинку тонкой изящной трости. Мало ли, какая зверюга спустится с гор в поисках пищи.

Во рту застыл мерзкий привкус озёрной воды. Взмокшие пряди прореженных сединою волос липли ко лбу и вискам. Делая не глубокие, резкие вдохи и шумно выдыхая сквозь сомкнутые зубы, Шелия боролась с головокружением. Она с детства плохо переносила жару.

“Вот паразитка! Выпорю, и не посмотрю, что не моя дочь”, – пронеслось в голове женщины, когда она сделала робкий шаг в сторону соседского сада. Там, ближе к дороге, росли густые кусты ежевики, цепляющиеся своими лозами за деревянные подпорки и невысокий заборчик, служивший, скорее, границей для обилия зелени, пышно цветущей здесь в летнюю пору. Прекрасное место для игры в “прятки”.

Шелия протянула палку и пару раз ткнула куда-то в куст. Широкие сухие листья зашуршали. Если Дора и пряталась, то не за колючими кустами. Но на девятой улочке Кроунеста, где Шелия проживала вот уже почти сорок семь лет, не было больше мест, где можно было бы спрятаться. Только в узких проулках между отдельно стоящими домами.

Утерев пот со лба, Шелия малодушно решила плюнуть на глупую девчонку и вернуться домой. В конце концов, это совсем не её дело.

Неожиданный грохот и последовавший за ним шелест, раздавшийся в одном из проулков, заставил Шелию подпрыгнуть на месте и тут же скрючиться от острой боли, кольнувшей под рёбрами. Делая едва заметные вдохи, причиняющие нестерпимую боль, Шелия стиснула пальцами ткань в районе сердца. Через несколько мучительных мгновений приступ отступил. Обошлось.

Разогнувшись, Шелия сделала неуверенный шаг, распахнув глаза так широко, что они заслезились. Сухие пальцы сжались на палке до хруста. Откуда шёл звук? Дом Кристофа? Или старухи Динары?

Шелия сплюнула и стала тихо подбираться к узкому тупичку, расположившемуся между двумя низкими домиками. Услышав тихий рык, она метнулась к стене и прижалась к горячему кирпичу спиной, боясь заглянуть за угол. Наверняка, это расшалились кошки или дворняги. Кто же ещё? Надо прогнать их, пока не устроили бедлам.

Шелия громко сглотнула и, приняв уверенный и воинственный, как ей казалось, вид, влетела в проулок.

Под галошами что-то омерзительно хрустнуло и чавкнуло. С таким звуком ломались глиняные черепки и давились опавшие яблоки. Похоже, кто-то уронил горшок с цветами. Не заметив ничего подозрительного, Шелия присела на корточки и пошарила рукой, проверяя догадку.

Пальцы коснулись чего-то влажного. Вода из горшка?

В теплой луже валялись какие-то мелкие осколки – на ощупь, словно горящие угольки. И никаких комьев земли, дренажной гальки или остатков цветов.

Бледно-розовая луна лениво выглянула из-за облаков.

– Что за?.. Шелия в ужасе уставилась на свои пальцы, испачканные в чём-то ярко-красном, блестящем в свете полной луны. На языке застыл сладковатый привкус. Волосы на голове Шелии встали дыбом, внутри всё скрутило от тошноты.

Чувствуя горечь во рту, Шелия попятилась. На негнущихся ногах, она, спотыкаясь о торчащие булыжники, заковыляла прочь. Сначала неуверенно, а потом всё быстрее и быстрее, насколько хватало прыти в опухших конечностях.

Она пронеслась мимо своего дома. Избегая узких улочек, в которых было слишком темно, Шелия, не помня себя, бежала прочь.

Шелия не помнила, как преодолела две улицы и перекрёсток. У знакомой двери женщина замешкалась, – забыла свой ключ, – но быстро вспомнила о запасном, том, что под ковриком. Не глядя нашарив тяжелый шершавый кусок металла, Шелия дрожащими руками, еле попав в скважину, повернула ключ и ворвалась внутрь. Дверь за спиной захлопнулась, зазвенели стёкла в окнах. Шелия скривилась. Ей хотелось поскорее смыть с рук липкую мерзость.

– Для слепой, вы резво бегаете, – низкий хриплый голос оглушил Шелию. Женщина вперилась взглядом в пол, боясь поднять голову. Как они проникли внутрь? Следили за ней? Не выдержав напряжения, Шелия подняла голову и посмотрела на незваных гостей.

В зале, закинув длинные ноги на один из круглых столиков, сидел знакомый мужчина. От него пахло табачным дымом – мужчина курил, затягиваясь глубоко, лениво выпуская серые кольца. На барной стойке, покачивая ногой, стуча пяткой по деревянной стенке, сидела девушка. Последнего Шелия не смогла разглядеть, но слышала по дыханию, что их было трое.

– Как вы… Что вам нужно?

Шелия не узнавала свой голос – дрожащий и срывающийся.

Мужчина качнулся на стуле, передние ножки царапнули пол.

– Ничего особенного, – пожал плечами мужчина. Густая копна длинных смоляных волос рассыпалась по плечам и спине.

– Это кровь? На вашей руке, – поинтересовалась девушка, укладывая голову на прижатое к груди колено.

Шелия завела руку за спину и сжалась – она чувствовала себя нестерпимо грязной.

– Удивительно, что остался свидетель.

Мужчина потушил сигарету о поверхность стола, оставив круглую чёрную отметину, и тут же достал из кармана куртки полупустую пачку. Зал вновь заполнился едким дымом, но Шелия так и не услышала чирканье спички.

Свидетель? Свидетель чего? Дым проник в легкие и спровоцировал приступ кашля. На глазах Шелии навернулись слёзы.

– Это всё вы? Карлу и Хельгу, и малышку Дору тоже… – Шелия скрипнула зубами и бессильно опустила голову.

Мужчина хохотнул. Было в его смехе что-то безысходное, почти меланхоличное.

– Можно сказать и так?

– Ной! – вскинулась девушка.

Ной поднял вверх раскрытые ладони и прикрыл глаза.

– И что теперь? – Шелия старалась контролировать голос, но не могла из-за вставшего в горле кома. – Меня тоже убьете? Прирежете, как какое-то животное?!

– О, нам и делать ничего не придётся.

Ной оскалился и с грохотом опустил обе ноги на пол, звякнув серебряными пряжками. Шелии показалось, что перед ней змея. Большая и ядовитая, медленно расплетающая свои кольца, покрытые блестящей чешуёй, готовая вонзить клыки в добычу.

– Ной! – ещё громче прикрикнула девушка, расправляя плечи.

– Шелия Остерчер, – вдруг заговорил третий.

Шелия резко повернула голову, так, что щёлкнуло в шее. Размытый силуэт сливался с тенями.

– Сорок восемь лет. Родились и выросли в Кроунесте. Все родственники умерли ещё до вашего совершеннолетия. После выпуска из местной школы занимались изготовлением и продажей спиртных напитков. Десять лет назад отправились в горы и пропали. Всё верно?

Голос звучал монотонно и бесцветно, но на Шелию словно вылили ведро ледяной воды.

– Как? – потрясенно выдавила женщина, обхватив себя руками.

Незнакомец проигнорировал вопрос.

– Вместе с вами тогда отправился и хозяин этого бара, Больдо Хетчер, но почему-то вернулся уже без вас. Больдо утверждал, что вы разошлись в разные стороны сразу, как отошли от города, и с тех пор он вас не видел. Это верно?

Замотав головой, Шелия вцепилась пальцами в ткань своего вязаного платка. В висках запульсировало.

– Зачем спрашиваете?

– Отвечайте на вопрос, – отчеканил Ной, хмуря брови.

Шелия сжалась под тяжёлым взглядом, ощутив себя крохотным мышонком. Её язык словно налился свинцом и начал заплетаться.

– Мы… Я не помню! Мы довольно долго шли вместе, как мне кажется. Это имеет значение?

– Всё имеет значение, – ответили ей. – Что произошло в тот день? Где вы были?

Всхлипнув и утерев рукавом набежавшие слёзы, Шелия сползла на пол. И хотя ей было жарко пару минут назад, сейчас пальцы ног в галошах немели от холода.

– Мы пошли, – Шелия сглотнула и попыталась взять себя в руки, – собирать ягоды и травы. Мы с Больдо часто ходили вдвоём.

Слушая звук собственного голоса, Шелия стала понемногу успокаиваться. Мысленно, она снова вернулась в тот день.

Конец лета выдался знойным, не смотря на дождливую весну. Жужжание и стрекот насекомых, хруст веток и сухого мха, шуршание листвы заполняли собой лес. Шелия бодро шагала по тропинке, перепрыгивая выступающие корни и обходя стороной колючие кустарники. В холщовом мешке лежала фляжка с водой и немного копченой птицы, а в руках полупустая корзина брусники.

– Больд! Видишь чего?

– Нет! Пусто!

Больд шёл в отдалении, его сутулую фигуру было почти не видно из-за кочек и деревьев. Шелия только слышала, как шуршат низенькие кустики, цепляясь за его штаны и ботинки.

– Чёртова жара!

Шелия остановилась, чтобы перевести дух. Из-за засухи все ягоды скукожились и сморщились.

Рядом захрустели ветки. Больд опёрся о дерево и вытер с загорелого лба пот.

– На старых местах ничего. Дальше идти смысла нет, только время потратим. Надо сойти с тропы и посмотреть в низине с той стороны скал.

Шелия огорчённо цокнула языком.

– Ты прав. Но не нравится мне то место. Жутью оттуда веет, – женщина взглянула на небо, щурясь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву. – Времени уже за середину дня перевалило, если до захода не вернёмся, будет туго.

– И то верно, – Больд посмотрел на горсть крохотных ягод на дне корзины. – Этого не хватит даже на пару банок, а до следующих выходных брусника опадёт. Шел, надо идти сейчас, иначе с заготовками этого года ничего не выйдет.

Шелия посмотрела в сторону низины. Растительность там была тёмно-зелёной, густой и буйной. Вся влага стекала со скал вниз, оставляя еле заметные росчерки на голом сером камне.

– Ладно, хорошо, ты прав. Но далеко уходить не будем.

Больд кивнул и поправил лямку мешка на плече.

Спускаться было не просто. Удобную тропу можно было искать до зари, приходилось скользить вниз по крутому склону, хватаясь руками за тонкие осины и ветки. Прижимая к груди корзинку, словно дитя, Шелия уповала на удачу.

Почва в низине была упругой, ноги слегка утопали во мху. Деревья росли гуще, чаще встречали корявые и гнилые стволы. Среди корней проглядывались сероватые шляпки грибов, в отдалении шуршало в опавшей листве какое-то животное. Возможно, гадюка. Воздух в этой части леса был тяжелее. Больд скатился со склона и протяжно застонал, прикладывая руку к отбитому боку.

– О-хо-хо… Ну и спуск.

Шелия хохотнула и оценила грядущий подъем. Лучше бы им найти другую дорогу домой, но был риск потеряться.

Вопреки надеждам, ягод не было. Возможно, им было мало света, или слишком много влаги, или густота растительности мешала – кто разберёт? Они уходили всё дальше и дальше от тропы.

В горах быстро темнеет. Не успеешь оглянутся, как уже всходит луна и показываются робкие звезды. Больд в очередной раз врезался в почерневший ствол и грязно выругался. Шелия поморщилась. Они уже давно повернули назад, но знакомый склон не спешил показываться.

– Твою мать, Больд! И зачем я тебя послушала?

– Ой, иди ты, Шел! Могла и не ходить.

Их голоса разносились по лесу, пугая птиц. Над головами осуждающе каркнула ворона. Шелия поёжилась и попыталась найти хоть что-то – сломанную ветку или выпавшие ягоды брусники. Полагаться на лесные тропинки было опасно, они могли быть проложены животными, и заводили в самую чащу.

Раздался протяжный вой.

Больд выпрямился и завертел головой, потихоньку пятясь назад.

– Только волков нам не хватало, – прошептала Шелия и потянулась к короткому ножу в кожаных ножнах на бедре.

В отличии от Больда, Шелия уже встречала волков. Но это было издалека и при свете солнца. Прекрасно зная, что они околачиваются в округе, женщина всегда была внимательна и осторожна. Но чёрт бы побрал этого Больда!

Сердце билось подстреленным голубем. Время текло тягуче, словно мёд. Шумно дыша, облизывая губы, Шелия шарила взглядом в поисках тени или характерных следов.

– Ш-Шел… – провыл Больд, дрожа и стуча зубами.

– Не сейчас!

– Сзади… Шел…

Мужчина вытянул руку вперед. Его взгляд был прикован к чему-то за спиной Шелии. Женщина сжала рукоять ножа. Она боялась обернуться.

– А вы видите?

Луна скрылась за облаком. На расстоянии вытянутой руки от Шелии стоял ребенок. Полупрозрачная кожа серебрилась во тьме, тёмные ломаные линии на шее, расползающиеся, словно корни дерева, проступали особенно отчетливо. Из черных провалов глаз по щекам струилась жидкость.

– Видите? – повторил ребёнок и сделал шаг, протягивая к женщине руки.

Безумный крик застыл в ушах Шелии. Кто кричит? Больд? Нет, он упал и теперь пытался отползти подальше. Ребёнок? Нет. Ах, понятно…

Это её собственный крик.

Нож и корзинка выпали из ослабевших пальцев и с глухим стуком коснулись земли. В следующее мгновение Шелия уже неслась, не разбирая дороги. Ветви хлестали по щекам, раздирали одежду, цеплялись за волосы и выдирали их. Толстые корни появлялись из неоткуда, стремясь поставить подножку, сбить с ног. Родной любимый лес вдруг обернулся врагом.

Когда впереди забрезжил просвет, Шелия счастливо улыбнулся, смахивая слёзы. Наверняка, впереди озеро.

– Потом, – судорожно втянув воздух, заканчивала рассказ Шелия, – помню только жуткую боль в затылке.