Текст книги "Цена твоей памяти (СИ)"
Автор книги: Мун Лайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Цена твоей памяти
Глава 1. Маскарад начинается
Если бы за умение затягивать корсеты давали королевские награды, моя горничная заслужила бы смертную казнь через щекотку. Я искренне не понимала, как леди Серафина умудрялась дышать, говорить и, тем более, изображать благочестие, когда её ребра находились в интимной близости с позвоночником. Настоящие аристократки, верно, рождались без лишних органов – вместо легких у них, должно быть, были запасные кошельки или сборники молитв.
Я поправила тяжелую шелковую юбку цвета предгрозового неба и осторожно прильнула к окну кареты. За толстым стеклом, покрытым изящным узором изморози, проплывали серые пики гор Далерии. Мы въезжали в Ущелье Скорби – парадные ворота, ведущие к Цитадели Льда.
«Ну и дыра, – меланхолично подумала я, разглядывая острые скалы. – Идеальное место для того, чтобы спрятать труп или... Бесстрастного Короля».
– Выпейте это, Вивьен. Ваши руки дрожат, – лорд Грэхем протянул мне стакан с чем-то подозрительно розовым. – У Адриана взгляд острее, чем клинок палача. Если он учует ваш страх, мы оба закончим свои дни в ледяных подвалах.
Я посмотрела на свои пальцы. Они не дрожали. Я просто пыталась незаметно отцепить булавку от кружевного манжета – на всякий случай, если придется вскрывать чей-то замок или чью-то глотку.
– Мои руки в полном порядке, лорд Грэхем, – ответила я, выпрямляя спину так, словно проглотила шпагу. Мой голос звучал как самый чистый хрусталь, кроткий и нежный. – А дрожь – это бесплатное приложение к образу леди Серафины. Аристократкам положено трепетать, разве нет? Это придает им такой... беззащитный вид.
Грэхем поморщился. Он всё еще не привык к тому, что под обликом «фиалки» скрывается сорняк из трущоб, который выживет даже в пустыне. Он нашел меня на «Рынке забытого», где я как раз заканчивала «чистить» память одному зажравшемуся торговцу, пока он сладко спал в обнимку с бутылкой. Грэхем не вызвал стражу. Он увидел потенциал. И вот я здесь: в корсете, в шелках и с фальшивым именем, которое весит больше, чем всё моё приданое в виде двух отмычек и колоды крапленых карт.
– Забудьте свои повадки, – прошипел он. – Серафина из рода Валлентайн набожна, тиха и боготворит корону. Ваша способность усмирять память – это сакральное бремя. Понятно?
«Бремя, ага. Как же, – я мысленно закатила глаза. – Мой дар – это идеальная фомка. Пока люди думают, что я исцеляю их от печали, я проверяю их ментальные карманы».
Карета подпрыгнула на мосту, и снаружи раздался протяжный, заунывный гул горна. Мы прибыли.
Цитадель Льда выглядела пафосно и безнадежно дорого. Белый мрамор, лунный камень, шпили, впивающиеся в облака... Всё такое стерильное и холодное, что мне захотелось немедленно что-нибудь испачкать. Гвардейцы в серебряных доспехах стояли так неподвижно, что я на секунду засомневалась, живые ли они. Или Повелитель Зимнего Безмолвия просто заставил их застыть для симметрии?
Когда лакей распахнул дверцу, я сделала глубокий (насколько позволял проклятый корсет) вдох. Холодный воздух обжег легкие. Я оперлась на предложенную руку, мгновенно преображаясь. Плечи поникли, взгляд стал туманным и полным кроткого испуга.
«Смотрите, я маленькая напуганная леди, не ешьте меня», – транслировала я каждой черточкой своего лица, пока мой мозг лихорадочно отмечал все входы и выходы, количество охраны и расположение магических светильников.
– Леди Серафина Валлентайн! – рявкнул герольд.
Мы шли по зеркальным залам. В плитах пола отражалось моё испуганное лицо. «Хороша, – похвалила я себя. – Настоящая Серафина сейчас бы уже потеряла сознание от эстетического экстаза, а я всего лишь думаю, сколько серебра в тех доспехах».
У последнего поворота Грэхем замедлил шаг.
– Ещё одно. Канцлер Далерии – старший маг Ордена Свидетелей. В народе его называют Серым орденом.
Об Ордене знали даже в Городе Теней. Он появился после Войны Ложных Королей, когда несколько правителей одновременно помнили одну и ту же коронацию и каждый мог предъявить свидетелей с такой же памятью. С тех пор Свидетели подтверждали права наследников, присутствовали при коронациях, заверяли договоры между государствами и следили за родословными наследственных даров.
При каждом крупном дворе находился канцлер Ордена. Король управлял своей страной, но без серой печати другие государства могли отказаться признавать его наследника, договор или даже право на престол.
– Получается, Орден решает, кто может быть Королём?
– Они предпочитают слово «подтверждает», – ответил Грэхем. – Не перепутайте эти слова в присутствии Валериуса.
В конце галереи нас поджидала «радость» в серых одеждах. Старик со взглядом стервятника и лицом, которое явно забыли прогладить утюгом после вековой спячки.
– Канцлер Валериус, – одними губами выдохнул Грэхем.
Валериус не шевелился. Он просто смотрел. Его взгляд был похож на липкую паутину, которая пытается прощупать каждое мое слово.
– Лорд Грэхем, – проскрежетал он. – Наконец-то. Надеюсь, вы привезли нам мастера, а не очередную куклу с амбициями.
Валериус подошел ко мне. От него пахло нафталином и сухими травами. Он бесцеремонно взял меня за подбородок костлявыми пальцами, заставляя смотреть на себя. Его кожа ощущалась как старый пергамент.
– Валлентайны всегда были чисты душой, – пробормотал он, заглядывая мне в зрачки. – Но в этой девочке... слишком много огня для набожной леди.
Я сделала вид, что мои колени подгибаются. Я опустила веки, позволяя ресницам затрепетать.
– Простите... Ваше Сиятельство... я просто... я никогда не видела такой красоты, – прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как писк перепуганной мыши.
Внутри же я холодно констатировала: «Старый лис что-то чует. Надо быть осторожнее. У него магия такая же сухая, как и он сам».
– Она изнурена дорогой, Валериус, – быстро вставил Грэхем. – Ответственность перед Его Величеством – это тяжкая ноша для столь юной особы.
Канцлер хмыкнул, убирая руку, но его глаза продолжали сверлить меня.
Глава 2. Холодный трон
Пробуждение в Цитадели Льда было похоже на погружение в ледяную прорубь – резкое, выбивающее дух и абсолютно лишенное уюта. Синий огонь в камине, который всю ночь скорее имитировал жизнь, чем давал тепло, к утру превратился в едва заметное мерцание. Я откинула шелковое одеяло, которое за ночь, казалось, превратилось в лист тонкой стали, и села на кровати.
«Первое правило выживания в приличном обществе, Вивьен, – мрачно подумала я, растирая затекшие плечи, – никогда не верь кроватям, которые выглядят дороже твоего квартала. Они всегда пытаются тебя сломать».
В дверь постучали – три коротких, сухих удара, от которых веяло дисциплиной и полным отсутствием человечности. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла служанка. Она была одета в такое же безупречно серое платье, как и всё в этом замке, а её лицо выражало ту степень покорности, которая граничит с лоботомией.
– Леди Серафина, – произнесла она, не глядя мне в глаза. – Канцлер приказал подготовить вас к официальному приему. Его Величество ожидает в Большом Зеркальном зале через час.
«Через час? Они что, думают, я умею собираться со скоростью гвардейца по тревоге?» – я мысленно выругалась, но вслух лишь кротко выдохнула:
– Благодарю... Я... я сейчас встану.
Начался ритуал превращения воровки в аристократку. Меня мыли в воде, которая пахла талым снегом и какими-то морозными травами. Служанка действовала быстро и бесцеремонно, словно я была не гостьей, а породистой лошадью, которую готовили к параду. Когда дошло до платья, я поняла, что вчерашний корсет был лишь разминкой. Новый экземпляр этого орудия пыток был укреплен костью кита и, кажется, магией самого дьявола.
– Туже, – скомандовала я, когда служанка замешкалась.
Она удивленно вскинула брови. Настоящая Серафина в этот момент уже должна была жалобно пищать о пощаде.
– Чтобы... чтобы осанка была достойной Его Величества, – поспешно добавила я, возвращая в голос нотку благоговейного трепета.
«На самом деле, – зубоскалила я внутри, – мне нужно, чтобы это чертово платье сидело так плотно, чтобы я не чувствовала, как у меня от страха поджилки трясутся. И чтобы за пазухой не было видно пары «сувениров», которые я планирую прибрать к рукам, если подвернутся».
Платье было великолепным. Тяжелый серебристо-голубой атлас, расшитый жемчугом, который в этом освещении казался каплями застывших слез. Поверх плеч накинули прозрачную накидку из горного шелка. В зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, с огромными испуганными глазами и высокой прической, в которой мерцали сапфировые шпильки.
«Ну, держись, Адриан, – я подмигнула своему отражению. – Сейчас к тебе придет твоя главная головная боль. Главное – не забыть, что я хрупкая фиалка, а не колючий чертополох».
Перед самым выходом в комнату заглянул лорд Грэхем. Он выглядел так, будто не спал всю ночь – мешки под глазами и нервный тик на левом веке выдавали его с потрохами. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, достал тот самый флакон с горьким миндалем.
– Помните, Вивьен, – прошептал он, нанося аромат на мои запястья. – Это ваш щит. И ваша приманка. Адриан не сможет игнорировать этот запах. Он заставит его чувствовать, а когда Бесстрастный Король чувствует – он совершает ошибки.
Я вдохнула тяжелый, душный аромат. Он казался чужеродным в этой стерильной чистоте замка. Слишком живой. Слишком горький.
– Ошибки Адриана – это наш шанс, Грэхем? – спросила я, глядя на него в упор.
– Это ваш единственный способ выжить, – отрезал он и кивнул на дверь. – Пора.
Зеркальный зал ослеплял. Пол, стены и даже сводчатый потолок были выложены отполированными до невозможного блеска плитами лунного камня. Казалось, ты идешь не по полу, а по поверхности застывшего озера, в глубине которого отражается бесконечное небо. Вдоль стен стояли придворные – такие же холодные и неподвижные, как и сам замок. Никто не шептался, никто не переглядывался. Здесь тишина была возведена в культ.
Я шла вперед, и сотни моих отражений двигались вместе со мной. Сотни Серафин. Сотни лживых теней.
В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Но Адриан не сидел на нем. Он стоял рядом, заложив руки за спину, и разговаривал с Валериусом. Король был в черном, и этот контраст с ослепительно белым залом делал его похожим на провал в ткани реальности. Тёмное пятно на безупречном листе.
Когда мы подошли ближе, Валериус замолчал и отступил в тень. Адриан медленно повернул голову. Его взгляд прошелся по мне, как ледяной ветер по сухим листьям. Никакого приветствия. Никакой вежливости.
– Леди Серафина, – его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе зала. – Вы опоздали на три минуты. В моем мире три минуты – это время, за которое можно проиграть сражение или спасти город.
Я склонилась в реверансе, стараясь, чтобы дрожь в коленях выглядела естественно. – Простите... Ваше Величество. Замок столь велик... а я... я затерялась в его величии.
«И в своих мыслях о том, как бы незаметно стащить вон тот подсвечник, – добавила я про себя, смиренно опуская глаза».
Адриан сошел с возвышения. Он двигался плавно, без единого лишнего жеста. В нем не было суеты, только концентрированная, пугающая мощь. Он остановился так близко, что я увидела серебристые искорки в его прозрачных глазах.
– Вы затерялись не в замке, леди, – произнес он, и я почувствовала, как его голос обволакивает меня, словно морозная дымка. – Вы затерялись в собственной маске. Она сидит на вас так же плотно, как этот корсет, но я вижу, как под ней бьется жизнь. Неправильная. Лихорадочная.
Я рискнула вскинуть на него взгляд. На мгновение мне захотелось съязвить, сказать что-то вроде: «А ваша маска, Ваше Величество, кажется, приросла к лицу слишком крепко, не боитесь задохнуться?». Азарт игрока, который привык ходить по краю, на мгновение пересилил осторожность. Я позволила себе едва заметно прищуриться, вкладывая в этот жест крупицу той дерзости, что помогала мне выживать в трущобах.
Глава 3. Порог разума
В тот миг, когда мои пальцы коснулись висков Адриана, мир не просто исчез – он разлетелся на тысячи зеркальных осколков. Звук собственного прерывистого дыхания, тяжесть шелка и даже удушающая хватка корсета растворились, оставив после себя лишь звонкую, абсолютную тишину.
Переход в чужое сознание всегда ощущался как падение в колодец. Но здесь, в голове короля, вода была не просто холодной – она была пропитана дыханием первозданной стужи, которая не обжигала кожу, а стремилась заморозить саму душу. Моя магия, обычно голодная и дерзкая, испуганно затаилась, прежде чем робко выпустить свои серые щупальца в это ледяное безмолвие.
«Ну и ну, Ваше Величество, – подумала я, стараясь удержать равновесие в этой пустоте. – У вас тут не чертоги разума, а настоящая могила для эмоций. Даже в трущобах, где люди выжигают себе память дешевым пойлом, я не видела такого... порядка».
Туман начал рассеиваться, и передо мной предстал Застывший Сад.
За все годы моей практики стирательницы на задворках Далерии я видела сотни сознаний. Грязные, спутанные клубки мыслей воров; пыльные архивы торговцев; кричащие лабиринты убийц... Но это зрелище было самым пугающим за всё время, что я занималась этим ремеслом.
Представьте себе бесконечный лабиринт из ослепительно белого мрамора, где вместо живых изгородей – стены из чистейшего прозрачного льда. Вместо неба – бесконечный купол из серого хрусталя, сквозь который не пробивался ни один лучик солнца. Здесь царила вечная зима, но снег не падал – он застыл в воздухе крошечными сверкающими искрами.
Но самым поразительным были цветы. Тысячи роз, лилий и незнакомых мне экзотических растений были вырезаны из инея и заперты внутри ледяных глыб, тянущихся вдоль тропинок. Каждый бутон был воспоминанием. Каждый лепесток – секундой его жизни. И всё это было неподвижным. Мертвым. Лишенным малейшего запаха.
Я осторожно ступила на мраморную дорожку. Мои шаги в этом мире не издавали звука, но я кожей чувствовала давление чужой воли.
«Так, Вивьен, не отвлекайся на декор. Твоя задача – найти гниль», – приказала я себе.
Я пошла вглубь лабиринта. Магия внутри меня вибрировала, указывая путь. Обычные воспоминания короля ощущались как аромат озона и свежевыпавшего снега. Чисто, стерильно, бездушно. Но где-то здесь должен был быть тот самый разрыв. Ткань, которую он так отчаянно хотел перекроить.
Спустя вечность я почувствовала это. Резкий, удушливый запах горького миндаля. Он не вписывался в эту ледяную симфонию. Он был живым, ядовитым и чужим.
Я свернула за угол и замерла. В самом центре сада, там, где должна была находиться главная площадь, бушевал шторм. Не снежный, нет. Это было облако густого темного дыма, которое клубилось вокруг высокой ледяной колонны. Внутри колонны смутно угадывался силуэт женщины. Той самой, о которой Грэхем говорил только шепотом.
Дым метался, пытаясь пробиться сквозь лед, и от него исходило такое яростное тепло, что края соседних мраморных плит начали чернеть.
– Ты опоздала, стирательница. На целую вечность.
Голос прозвучал не из воздуха – он раздался прямо у меня в голове, вибрируя в каждой клеточке моего ментального тела. Я обернулась.
Адриан стоял в нескольких шагах. В этом мире он не был тем изможденным мужчиной из кресла. Он выглядел как истинный владыка этого льда. Белая рубашка, глаза, светящиеся холодным магическим огнем, и аура такой силы, что меня буквально прижало к земле. Мои колени подогнулись, и я едва не рухнула на мрамор.
«Ой-ой. Кажется, я забыла, что в своем разуме он не просто клиент, а демиург», – мелькнуло в голове. Весь мой внутренний сарказм мгновенно выветрился.
– Ваше Величество... – я попыталась выпрямиться, но давление его воли было почти физическим.
– Ты зашла сюда с дерзостью уличной девки, – Адриан медленно подошел ко мне. Он не шел, он словно скользил над поверхностью. – Ты думала, что раз я позволил тебе коснуться моих висков, ты сможешь хозяйничать здесь, как в карманах пьяного лавочника?
Он протянул руку, и воздух вокруг меня загустел, превращаясь в невидимые оковы. Я не могла пошевелить даже пальцем. Моя магия, моя хваленая «дикая сила», заскулила, как побитый щенок.
– Посмотри на этот сад, – приказал он, и я была вынуждена повернуть голову к черному шторму. – Каждая плита здесь уложена мною. Каждая искра льда – результат моей борьбы с хаосом. А ты пришла сюда, пахнущая ложью и дешевым азартом. Ты правда думала, что я не замечу твою истинную суть?
Я сглотнула, чувствуя, как по ментальному телу пробегает дрожь. Адриан был прав. Я заигралась. Я привыкла работать с людьми, чей разум был свалкой, но столкнулась с крепостью, где каждый кирпич имел имя.
– Я... я пришла выполнить работу, – прохрипела я, борясь с давлением. – Вы хотели, чтобы я усмирила эту тень. Вот она.
Я указала взглядом на дымную колонну.
Адриан ослабил хватку, но холод в его глазах не исчез.
– Усмиряй. Но помни: если ты заденешь хоть одну лишнюю нить, если попытаешься украсть хоть крупицу того, что тебе не принадлежит... я замурую тебя в этом саду. Ты станешь еще одним ледяным цветком на этой тропе. Навсегда.
Его угроза была лишена эмоций, и именно это делало её по-настоящему страшной. Адриан не пугал – он просто констатировал факт.
Я заставила себя подойти к черному облаку. Запах миндаля стал почти невыносимым. Я протянула руки, и моё серое марево окутало дым.
Вспышка. Звон разбитого бокала. Смех, похожий на рассыпающийся жемчуг. Кинжал, зажатый в тонких пальцах. Его собственное лицо, искаженное неверием...
Я зажмурилась от резкой боли, пронзившей виски. Но профессиональное чутье заставило меня насторожиться.
«Секунду... – я замерла, вглядываясь в структуру воспоминания. – Это не естественный шрам. Это... заплатка».
Я видела сотни манипуляций с памятью. И я знала, как выглядит работа «чистых» магистров. Она всегда была слишком аккуратной.
Глава 4. Ночной визит
До своих покоев я добралась, почти не касаясь пола – так мне казалось от охватившего тело оцепенения. Коридоры Цитадели, высеченные из темно-серого, почти черного камня, в этот час были погружены в густые сумерки, прорезаемые лишь редкими всполохами магических светильников. Эти огни, заключенные в хрустальные сферы, мерцали холодным синим светом, выхватывая из темноты то оскал горгульи на карнизе, то тяжелые складки знамен. Каждый шорох за спиной, каждый отдаленный лязг доспехов стражников заставлял меня внутренне сжиматься. Я шла, глядя прямо перед собой, стараясь сохранить осанку леди Серафины, но внутри меня всё кричало от желания сорваться на бег и забиться в самую темную щель, подальше от ледяного величия этого места.
Вивьен.
Это имя, сорвавшееся с губ Адриана, преследовало меня. Оно звенело в висках, перекрывая мерный стук моих шагов по каменным плитам. Как он мог узнать? Откуда? Лорд Грэхем клялся всеми богами Далерии, что моё прошлое стерто надежнее, чем память его самых безнадежных пациентов. Для всего мира я была «лживой тенью» из Города Теней, безродной девчонкой, чье настоящее имя знали только скупщики краденого и портовые крысы, которым я платила за молчание. А теперь его произнес Король. И в его устах оно звучало не как обвинение, а как... узнавание. Словно он коснулся чего-то, что было спрятано за семью печатями в самой его душе.
Едва тяжелая дубовая дверь моих покоев захлопнулась, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять колотившую меня дрожь. В комнате пахло выдержанным бренди и застарелым, кислым страхом. Из глубокого бархатного кресла у камина, где дрова уже превратились в серую пыль, выскочила фигура.
Лорд Грэхем выглядел жалко. Его идеальный накрахмаленный воротник был расстегнут, парик лежал на столе рядом с наполовину пустой бутылкой, а глаза лихорадочно блестели. Он подлетел ко мне, хватая за плечи. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, больно впились в мою кожу сквозь тонкий шелк платья.
– Ты! – прошипел он, и я почувствовала тяжелый запах спиртного. – Что там произошло?! Стража доложила Валериусу о магическом шторме в опочивальне короля! Канцлер в ярости, он требует немедленного отчета! Ты хоть понимаешь, что он сделает со мной, если Адриан пострадал? Если твоя «способность» вышла из-под контроля и повредила разум монарха?
Я смотрела на него, и в моей голове привычно защелкали «замки». Годы, проведенные в воровских кварталах, научили меня видеть людей насквозь – не их маски, а те грязные механизмы, что скрываются под ними. Я не видела перед собой аристократа, уверенного в своей правоте. Я видела загнанного посредника, который по уши влип в опасную игру. Его взгляд постоянно соскальзывал к входной двери, плечи были судорожно втянуты в шею – типичная поза человека, который ждет удара в спину. Грэхем боялся не за короля и даже не за успех нашей аферы. Он смертельно боялся Канцлера. Видимо, Валериус держал лорда за горло чем-то куда более весомым, чем просто обещание наград.
– Успокойтесь, лорд Грэхем, – я резко оттолкнула его руки, чувствуя брезгливость. – Ваш король цел. Чего не скажешь о моей маскировке. Он назвал меня по имени. Настоящим именем.
Лорд медленно осел обратно в кресло, словно из него выпустили весь воздух. Его лицо, обычно румяное от хорошей жизни, приобрело оттенок несвежего творога.
– Нет, нет... Это невозможно... – забормотал он, судорожно теребя кружевной манжет. – Мы всё вычистили. Настоящая леди Серафина Валлентайн сейчас далеко, на островах, в частном пансионе под присмотром моих верных людей. Она не могла проговориться, она никого не видела перед отъездом...
Я замерла, поймав эту фразу, как вор ловит блеск золотого кольца в пыли. «На островах», «под присмотром моих людей». Значит, девчонка не просто сбежала, как пел мне Грэхем в начале нашего пути. Её убрали с дороги силой, спрятали, чтобы я могла занять её место и стать идеальным инструментом в руках тех, кто хочет контролировать трон.
– Вы лжете мне даже сейчас, – я подошла к столу, налила себе воды из хрустального графина и выпила залпом, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло. – Леди Серафина – всего лишь прикрытие. Но почему Адриан узнал меня? Если вы втянули меня в интригу Валериуса, зная, что моё настоящее имя отзовется в сознании Короля опасным эхом... вы подписали мне смертный приговор.
– Замолчи! – Грэхем внезапно вскочил, его страх мгновенно перерос в слепую агрессию. Он замахнулся, словно хотел ударить меня, но я даже не моргнула. В трущобах я видела замахи и поопаснее. – Ты – никто! Грязная девка из сточной канавы, которую я отмыл и одел в драгоценный шелк! Твоя единственная задача – быть тенью Серафины, играть роль набожной дурочки и чистить разум короля от того, что мешает Канцлеру. Если ты еще раз позволишь себе допросы или, не дай боги, начнешь откровенничать с Адрианом о тех «заплатках», что нашла в его памяти... я лично прослежу, чтобы тебя вычеркнули из списков живых. Ты поняла меня, Вивьен?
Он вылетел из комнаты, не дожидаясь ответа. Тяжелая дверь снова грохнула, оставляя меня в тишине, которая казалась плотнее каменных стен.
Я села в кресло, чувствуя, как внутри всё заледенело от осознания собственной глупости. Я только что совершила классическую ошибку новичка – выплеснула всё на эмоциях, раскрыла свои карты человеку, которому нельзя доверять. В этом замке слова были острее бритв, а ложь – единственным доспехом. Я же только что сорвала этот доспех, оставшись беззащитной перед человеком, который готов был предать меня при первой же угрозе его собственной шкуре.
«Смени тактику, Вивьен, – приказала я себе, глядя на то как гаснет последний уголек в камине. – Хватит ломиться в парадную дверь. Стань тенью, которой тебя учили быть. Слушай, что они не договаривают. Наблюдай за тем, как они прячут глаза».
Я разделась, сбросив тяжелое платье и корсет, который казался мне железной клеткой для ребер. Оставшись в одной тонкой сорочке, я легла в постель, но сон не шел. Я прислушивалась к жизни Цитадели, и мне казалось, что замок – это огромный живой механизм, который медленно перемалывает судьбы. Где-то далеко пробил колокол, возвещая полночь. За окном завывал ветер, царапая когтями каменную кладку, а тени от балдахина кровати казались пальцами, тянущимися к моему горлу.
