Текст книги "Стрела (Плененный любовью с исправлениями)"

Автор книги: Моника Маккарти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кейт стояла над ним и смотрела вниз. И хотя солнце было прямо над ее головой, ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы знать, что она злится. Он понял это по голосу.

– Вот как я это сделаю. Теперь ты будешь воспринимать это всерьез и перестанешь относиться ко мне как к фарфоровой кукле?

Он перекатился и вскочил на ноги.

– Я воспринимаю это всерьез, Кейт. Я не хочу сделать тебе больно.

Она тяжело выдохнула и выпустила немного злости.

– Я знаю, но так надо. Я получила уйму синяков и царапин от Джона.

Грегор помрачнел.

– Если Джон не был осторожен…

Раздражение вернулось. Кейт с трудом сдерживала желание потрясти Грегора или снова наступить ему на ногу.

– Разумеется, он всегда осторожен, но во время тренировок всякое случается. Не говори мне, что когда ты учился, то никогда не хромал домой после тренировки.

Черт, это по-прежнему случалось – особенно когда Бойд показывал что-нибудь новое.

– Это другое.

– Почему?

– Потому что ты…

– Девчонка, – закончила Кейт за него. – Ну, тебе придется об этом забыть. Как иначе я научусь? Я прошла через все это с твоим братом. Не лучше ли получить несколько случайных синяков от тебя, чем быть беззащитной перед тем, кто действительно желает причинить мне вред?

Услышав нарастающую тревогу в ее голосе, Грегор осторожно сказал:

– Здесь ты в безопасности Кейт.

– Неужели? – Их взгляды встретились и застыли. – Ты можешь мне это гарантировать? Только сегодня я…

Кейт остановилась и попыталась отвернуться, но Грегор ей не позволил. Он поймал ее за руку и снова заставил смотреть в глаза. Кто-то пытался ее обидеть? Поэтому она была так расстроена? Черт, он убьет любого из-за нее!

Его голос стал таким же твердым, как сталь, наполнившая его вены.

– Что сегодня произошло?

Она подняла взгляд.

– Я играла в лесу с Эдди и увидела его – или подумала, что видела его.

– Кого?

– Человека, который напал на мою мать.

Грегор отпустил ее, его глаза машинально закрылись.

– Ты ошиблась, – категорично произнес он.

– Но я уверена, что…

– Это не обсуждается. Конец разговора.

Но Кейт не закончила.

– Да, но он был так на него похож! – От воспоминания она поежилась, и от этой минутной уязвимости Грегору захотелось обнять ее. Но это длилось всего мгновение, прежде чем выражение ее лица снова стало суровым. – Я не хочу бояться.

– Он угрожал тебе? – Угроза в его голосе только намекала на бушевавшую внутри ярость. Грегор редко выходил из себя. Как лучник, как снайпер, он должен быть хладнокровным и собранным. Точным. Безукоризненным. Но мысль о том, что Кейт угрожает опасность, вызывала желание крушить все вокруг, бесконтрольно и беспорядочно уничтожить любого, кто обидит ее. Откуда взялась эта ярость?

Кейт покачала головой.

– Я думала, он едет за мной, но, наверное, ошиблась. Он ничего не сделал, только посмотрел на меня и продолжил свой путь. К тебе, случайно, не приезжал сегодня гонец?

– Нет. В какую сторону он направлялся?

– На восток, думаю.

Грегор задал ей еще несколько вопросов, пока не убедился, что опасности нет. Одинокие всадники, избегающие дороги и путешествующие через лес были редкостью, но иногда встречались. Он наведет справки, просто чтобы быть уверенным, и позаботится, чтобы кто-нибудь сопровождал Кейт, когда она удаляется от замка. Догадываясь, как она это воспримет, Грегор ничего говорить не стал.

По крайней мере, теперь он знает причину ее необычно тихого поведения за столом и, возможно, напряжения во время тренировки.

Кейт наклонилась, чтобы поднять нож, немного подержала его и отдала Грегору.

– Сделаешь для меня кое-что?

Что угодно. Но этого он не может обещать.

– Если смогу.

– Не хочу злоупотреблять… – Кейт прикусила губу и посмотрела на него неуверенно. – Я правильно думаю, что ты довольно хорошо знаком с королем?

Грегор постарался придать лицу невозмутимое выражение, вопрос застал его врасплох. Она никогда не спрашивала его о положении в армии, так что ему никогда не приходилось врать Кейт. И ему неприятно было делать это сейчас. Он всегда избегал разговоров о короле и своих соратниках. К тому же Грегор чувствовал, что Кейт по-прежнему не испытывает любви к Брюсу и винит его за произошедшее в деревне.

– А что?

– Мог бы ты попросить его навести кое-какие справки? Я знаю, ты пытался выяснить его имя, но, может, у короля есть другие связи…

– Я сделал все возможное.

– Я не понимаю, почему так сложно выяснить имя того солдата. Сколько капитанов могло быть в то время при графе Херефорде в Шотландии?

Грегор не желает говорить об этом, черт подери!

– Я думал, мы договорились, что ты позволишь мне уладить это.

– Да. Просто прошло уже очень много времени. Я знаю, ты был занят… – Кейт подошла и положила руку на его предплечье. – Я не хочу всю жизнь оглядываться на прошлое. Он должен заплатить за все.

Грегор был согласен, но не мог допустить, чтобы Кейт отправилась разыскивать его сама. От одной мысли об этом у него стыла кровь в жилах. Она была слишком упряма вопреки здравому смыслу.

– И что ты собираешься делать, когда найдешь его, Кейт? Убьешь его?

Она прищурилась, услышав насмешку в его голосе.

– А почему нет? Он это заслужил.

– Думаешь, так просто забрать жизнь? Думаешь, сможешь убить его и остаться невредимой? Ты думаешь, это тебя не изменит?

Грегор понял, что кричит, только когда Кейт убрала руку и отступила. Она смотрела на него с гораздо бо́льшим пониманием, чем ему хотелось бы.

Почуяв, что показал больше, чем собирался, Грегор взял себя в руки. Забрав у нее кинжал, он сунул его за пояс.

– Я не хочу, чтобы ты узнала, каково это, Кэти.

– Но ты же узнал.

– Я обучен этому.

– Убивать?

Он не ответил.

– Тебя учили защищаться. Это большая разница. Ты не пытаешься победить…

– Я пытаюсь спастись, знаю, – закончила Кейт, закатывая глаза. – Ты говоришь точно, как Джон.

Воспользовавшись возможностью сменить тему, Грегор улыбнулся.

– Это хорошо. Давай поглядим, чему еще мой брат тебя научил. Посмотрим, как все обернется, если я буду размахивать ножом.

Она кивнула.

– Но если ты собираешься поддаваться, я пойду за Джоном.

Черта с два она пойдет! Ленивая улыбка, изогнувшая рот Грегора, никак не отражала бешенства его мыслей.

– Осторожнее с желаниями, Кейт, они могут исполниться.

У Грегора оказалось немного общего с братом. Джон был хорош, но Грегор был чем-то совершенно иным. Казалось, у него не отыскать слабостей, его движения были отточенными и смертоносными, как клинок, который проникал сквозь ее защиту. Будь их битва настоящей, Кейт уже десять раз была бы мертва.

Она нанесла двойной удар по запястью, как учил ее Джон, но кинжал не выскользнул из его рук. Она попыталась блокировать атакующую руку и сменить направление запястья, надавив и повернув его, но действовала недостаточно быстро, чтобы привести руки в необходимое положение прежде, чем Грегор остановил ее.

Он не оставил Кейт ни одной лазейки и, кажется, предвидел все ее действия.

И еще он был ужасно сильный. Кейт скорее удастся согнуть сталь, чем ослабить его хватку. Его руки были…

Внутри пронеслась волна напряжения. Твердые, как камень, источающие первобытную мужскую силу и необыкновенно теплые. Было так приятно чувствовать их на себе, что у Кейт подгибались колени. Что не слишком помогало сосредоточиться.

После очередного постыдного поражения, встретившего ее на спине и в грязи, она с трудом поднялась на ноги.

При этом Кейт понимала, что Грегор, вероятно, действует вполсилы или даже в четверть – и эта мысль ее очень злила. Кейт ощущала себя назойливой мухой, от которой просто отмахиваются.

Она считала себя настоящим воином – до этого дня. Ведь увидеть человека, просто похожего на солдата, изнасиловавшего и убившего ее мать, оказалось достаточно, чтобы превратить ее конечности в лед.

– Еще раз, – сказал Грегор.

Кейт сердито пробормотала ругательство себе под нос. Он снова легко опрокинет ее на спину, которая уже ноет от синяков.

Очевидно, Грегор обладал не только сверхсилой, но и сверхслухом.

– Ты сдаешься, Кэти?

Кейт никогда раньше так негодовала, но все бывает в первый раз. Ее рот крепко сжался, и если бы она могла убить Грегора взглядом, то сделала бы это с удовольствием.

Эта самодовольная улыбка была хуже всего. Он отлично понимал, как она расстроена. Господи, Кейт согласилась бы на что угодно, лишь бы стереть ухмылку с его лица.

– Я никогда не сдаюсь.

Грегор фыркнул.

– Я так и думал. – Он покачал головой, его выражение вдруг стало задумчивым. – Ты кого-то напоминаешь мне, когда так делаешь, но я не могу вспомнить кого.

Кейт разинула рот от удивления, но спохватилась.

– Может, ревнивого мужа, который мечтает тебя кастрировать?

Он нарочито содрогнулся.

– Господи боже, Кейт. Не стоит использовать слово «кастрировать», когда поблизости есть кинжал.

– Это при условии, что мне удастся выбить его у тебя из рук.

– Необязательно говорить это так разочарованно.

Кейт опустила взгляд на обсуждаемую область. Кажется, Грегор только что выругался. Снова подняла взгляд на его лицо. Она улыбнулась.

– О, я бы не стала тебя кастрировать.

– Какое облегчение. – В его голосе по-прежнему чувствовались хриплые нотки.

Ее улыбка стала приторно сладкой.

– По крайней мере, без причины.

К ее удивлению, Грегор рассмеялся и отвел прядь волос с ее лба. Кейт решила, что он даже не понял, что сделал. Но она поняла. Неосознанный жест был одновременно нежным и интимным и стоил каждого мгновения, проведенного на земле.

– А ты свирепая малышка, не так ли?

– Спасибо, – произнесла Кейт чопорно. – Полагаю, это самый большой комплимент, который ты мне делал.

Грегор нахмурился, словно не мог понять, говорит ли она всерьез. Решив, что, должно быть, да, он покачал головой.

– Ты необычная женщина, Катрина Киркпатрик.

Ненавидя звучание фальшивого имени, Кейт захотела поправить Грегора. Но вместо этого улыбнулась.

– А это второй по величине. Может, нам следует возобновить тренировку, пока я не померла от такого количества лести?

Он игриво шлепнул Кейт по бедру.

– Дерзкая соплячка, встань туда. На этот раз постарайся не так сильно выдавать свои намерения. Смотри на мои руки, а не на лицо.

– Как будто это так просто!

Но он был прав. Как только их взгляды встречались, Кейт теряла концентрацию.

– Ты быстрая и проворная, но тебе следует брать в расчет каждый выпад – у тебя не будет лишнего шанса с опытным противником. И когда на тебя нападают с оружием, для ошибок места не остается. Тебе не победить меня – как бы тебе ни хотелось.

Кейт вспыхнула, сообразив, что именно это она и пытается сделать. Ей хотелось произвести впечатление на Грегора, победив его, и в процессе она забыла, чему ее учил Джон. Ее цель не победить, а спастись. Она позволила гордости вмешаться.

– Что ты еще можешь? – подначивал Грегор.

Она думала над этим во время следующей попытки. Кейт может обмануть его или отвлечь как-нибудь. Но как? Сыграв на его слабостях. Не то чтобы она могла вспомнить хоть одну… Внезапно Кейт улыбнулась. У нее появилась идея. Может быть, у Грегора все-таки есть слабость.

Когда он напал в следующий раз, Кейт смотрела вниз, избегая его взгляда и сосредоточившись на плечах. Он сменил руки – паршивец: теперь нож был в его левой руке, а не в правой.

Но Кейт была готова. Когда он сделал выпад, вместо того чтобы попытаться блокировать, она отпрянула назад и взвыла, как будто он задел ее.

– О господи, Кейт! – Мгновенно забыв о поединке, Грегор бросился к ней.

Она вцепилась рукой в его запястье, по-прежнему державшее нож, и немедленно схватила его руку другой, выкручивая и сжимая его запястье. Грегор охнул от боли и пригнулся к земле. Нож лязгнул о землю. Понимая, что таким образом его не победить, Кейт сразу же лягнула его туда, где, по словам Джона, мужчины особенно уязвимы. Как только Грегор застонал и свалился вперед, она отпустила его руку, схватила нож и встала над ним.

У нее получилось!

Однако Грегор издавал очень много шума, катался по земле и стонал. Она сделала несколько нерешительных шагов вперед.

– Грегор, ты в по?..

Ну конечно. Ей не пришлось закончить свой вопрос.

Как только она оказалась в пределах досягаемости, Грегор зацепил ногой ее за щиколотки и дернул назад. Она моментально оказалась на земле под ним, ее руки были прижаты над головой, а нож безобидно валялся рядом.

– Это был грязный трюк, Кейт. – Он улыбнулся. – Это хорошо. Но ты кое-что забыла. Как только я оказался на земле, тебе полагалось убежать.

Она сердито уставилась на него.

– Я волновалась. Я думала, что поранила тебя.

Он поднял бровь.

– Да неужели? Кажется, я знаю, каково это. – Она прикусила губу, сообразив, что он использовал против нее ее же прием. – И если это тебя хоть как-то утешит, было ужасно больно. Это был самый сильный урон, который мне нанесли за долгое время.

Кейт расплылась в широкой улыбке.

– Правда?

– Совсем необязательно так этому радоваться.

Но она радовалась. Она немного поизвивалась, пытаясь освободиться, но ее словно придавило грудой камней.

Его взгляд потемнел.

– И что ты теперь собираешься делать? На этот раз тебе не удастся меня так просто отвлечь.

Она боролась, используя все приемы, которым ее учил Джон. Но Кейт не могла пнуть его, не могла ударить головой, не могла поднять бедра, не в силах пошевелить конечностями или телом, чтобы сделать хоть что-нибудь.

Грегор, твердый и тяжелый, придавливал ее сверху. Он должен был, казалось, должен был раздавить, но нет. Через пару минут тщетной борьбы злость Кейт уступила другому чувству!

Он, должно быть, тоже это почувствовал, и огонь в его глазах заставил ее ощутить, что она подошла слишком близко к преисподней.

У нее перехватило дыхание.

Его взгляд опустился к ее открытым губам. Кейт буквально чувствовала исходящее от Грегора напряжение. Он хотел поцеловать ее, но что-то его останавливало.

Глава 12

 

Грегор ошибался. Она смогла снова отвлечь его – легко. Ей требовалось только вздохнуть и раскрыть свои нежные красные губы, и он только и мог думать о том, чтобы поцеловать ее. Разумеется, тот факт, что она лежала под ним, тоже играл роль, и, оказалось, совсем нетрудно представить, каково было бы оказаться внутри нее.

Это было бы потрясающе! Грегору даже не нужно было представлять, чтобы познать это – он это чувствовал. Желание нарастало внутри него быстро и тяжело, угрожая затянуть в водоворот страсти. Он так хотел ее поцеловать, что практически чувствовал вкус ее губ.

Кейт тоже этого хотела. Он видел это по ее глазам. Глазам, смотревшим с предвкушением, возбуждением, слишком большим, черт подери, доверием и чувством, которое, как он начинал подозревать, могло быть настоящим.

Твою мать!

Грегор отодвинулся и слез с нее, не сообразив, что выругался вслух, пока Кейт не уставилась на него в изумлении.

– Я так не могу, – произнес он, поднимаясь на ноги.

Он повернулся, чтобы помочь ей, но помощь уже не требовалась. Кейт стояла и смотрела на него, удивление и обида заняли место предвкушения и желания – к несчастью, доверие и другое чувство по-прежнему были на месте.

– Почему?

В ее тоне не было никакого осуждения, но Грегор все равно его чувствовал. Или, может, так твердила ему его совесть. Его рот сжался.

– Это неправильно.

– Потому что ты все еще считаешь себя моим защитником? Я же сказала, я взрослая двадцатилетняя женщина, я в состоянии сама принимать решения. Ты вовсе не пользуешься положением.

– Дело не в этом, черт возьми, – сорвался он. Или не только в этом.

– Тогда в чем?

Грегор боялся сказать ей и хотел, чтобы это произошло иначе, но Кейт должна знать о его планах. Он больше не может избегать этого разговора. Он велел себе перестать вести себя, как последний трус. Как ее опекун, как замена отцу, или кем он там, черт возьми, является, Грегор сделал то, что должен был сделать.

– Я предпринял кое-какие шаги.

Она смотрела нерешительно.

– Какие еще шаги?

– В отношении твоего будущего. – Кейт напряглась, но он продолжил: – Я опоздал в этом отношении. Если бы я знал о твоем настоящем возрасте, то мы бы обсудили это несколько лет назад. Хотя, может, и лучше, что я подождал, потому что появился идеальный претендент.

– Идеальный кто?

Шок и ярость не ограничивались ее тоном, нет, их излучала каждая часть ее тела – от боевой позы, крепко стиснутых кулаков до темного гнева, полыхающего в глазах.

– Сын магистрата, Фаркуар, просил у меня твоей руки. Я дал ему свое позволение.

Кейт побледнела и отступила назад. Ее потрясенный предательством вид заставил его пожелать, чтобы вернулись шок и ярость.

Она довольно долго молча смотрела на него. Было непросто, но Грегор не отвернулся и выдержал ее взгляд. Почему эта нелепость показалась ему таким достижением, он не знал.

– Значит, ты все уже устроил?

Тупое безразличие ее тона снова вызвало желание переминаться с ноги на ногу. Черт, Грегор знал, что она не обрадуется. Но не ожидал, что будет чувствовать себя как чудовище и предатель.

Он запустил пальцы в волосы. Боже, именно этого он и надеялся избежать. Все это ради ее же блага. Может, сейчас Кейт этого не понимает, но потом поймет.

– Я сказал Фаркуару, что, если ты согласишься, он объявит о помолвке на новогоднем празднике.

Он рассказал ей о должности, ожидающей Фаркуара в замке Баллок, о его перспективах на будущее управляющего. Кейт слушала совершенно безучастно, пока его воодушевленные рекомендации не начали походить на то, как фермер расписывает призового быка на ярмарке.

– Если я соглашусь? – повторила она. – Ты хочешь сказать, что у меня есть право голоса в этом вопросе? Как это великодушно с твоей стороны.

Она не старалась прикрыть сарказм, падающий с ее языка, как ледяные капли.

– Ну конечно, у тебя есть право голоса, черт возьми! Я желаю тебе счастья.

Огромные карие глаза смотрели на него, словно он сошел с ума – однако Кейт действительно сделала его безумцем.

– И, тем не менее, ты устроил все это без моего ведома. Полагаю, поэтому были нужны все эти гонцы?

Он утвердительно кивнул.

– На празднике будут и другие мужчины. Если ты предпочитаешь выйти за кого-то еще…

– Ни за кого! – резко сказала она. – Я уже говорила, что не желаю выходить замуж ни за кого, но, очевидно, мои желания, мои чувства для тебя ничего не значат. Ты планировал это с тех пор, как вернулся? – Грегор, должно быть, плохо скрывал чувство вины, потому что она сказала: – Ну разумеется. Тебе, должно быть, очень не терпится, наконец, от меня избавиться.

Он выдавил проклятие.

– Черт, Кейт! Это вовсе не так.

– Неужели? Ты привез меня сюда, но никогда не хотел ответственности. Я это знала, но думала… Я думала… – Ее голос сорвался. – Я думала, здесь мой дом, но ты просто ждал, когда я достаточно подросту, чтобы сбыть меня с рук.

От ее взгляда у Грегора все горело в груди, но он не мог отвернуться. Он почти потянулся к ней. Почти. Но он боялся того, что может случиться, если он снова до нее дотронется. Как легко утешение может привести к чему-то еще.

– Это и есть твой дом, – осторожно сказал он. Просто Грегор не может дать ей семью, которой она пытается заменить ту, что потеряла. – Но теперь, когда моей матери больше нет, вы с Джоном одни… Неправильно тебе оставаться здесь.

На какое-то мгновение ему показалось, что Кейт ударит его.

– Как ты смеешь намекать… Я же сказала, Джон мне как брат.

– Но он не твой брат, и скоро все тоже начнут это понимать. – Особенно если Джон все время будет смотреть на нее с неприкрытым вожделением. – Ты должна была понимать, что не сможешь остаться здесь навсегда. Ты разве не хочешь выйти замуж и завести семью?

– А ты?

– Мы говорим не обо мне.

– Почему нет? Выйду, когда ты женишься.

– Так не бывает Кейт, и ты это знаешь. Я могу себе позволить ждать, а ты нет.

– Значит, ты меня заставишь? – Ее глаза стали слишком яркими и блестящими.

Господи, пожалуйста, не плачь. Грегор совсем растеряется, если она заплачет.

– Ты так хочешь от меня избавиться? Мои чувства так мало для тебя значат?

– Разумеется, нет.

– Если ты собирался выдать меня замуж, то зачем поцеловал?

Потому что был проклятым дураком.

– Ты была так расстроена. – Грегор беспомощно пожал плечами, не в состоянии ничего объяснить. – Я же сказал тебе, это ничего не значит.

Он меня пожалел. Поэтому он поцеловал меня.

Кейт хотелось безвольно упасть на землю и разрыдаться, подобно ребенку. Но гордость ей не позволяла.

Она не знала, что хуже: обнаружить, что мужчина, которому она отдала свое сердце, пытается найти способ избавиться от нее или что он поцеловал ее потому, что пожалел. И то и другое казалось предательством.

– Для меня это был не просто поцелуй, – тихо сказала она.

Грегору, кажется, и вправду было больно, но Кейт это не утешало.

– Прости, Кейт. Правда. Я не хотел сделать тебе больно.

– Но ты меня не любишь, не хочешь жениться на мне и выдашь меня замуж за человека, которого я едва знаю, только чтобы не приходилось обо мне беспокоиться. Я поняла.

Но она не понимала. Как он мог все это планировать и ничего ей не сказать? Джон, должно быть, знал о планах Грегора и помолвке – вот о чем он пытался ее предупредить. Какой же она была дурой!

О господи, дети. Что будет с ними? Кейт нужна им, и так их подвела.

– Кейт…

Грегор потянулся к ней, но она отступила, чтобы избежать прикосновения. Она выпрямилась, боль превратилась в злость.

– Ты не должен ничего объяснять. Я сама виновата, что влюбилась не в того человека. Разумеется, ты не желаешь жениться на мне. Ты самый красивый мужчина в Шотландии и можешь выбрать кого угодно. Можешь заполучить королевство. А я – незаконнорожденная. – Увидев его потрясение, Кейт добавила: – Да, незаконнорожденная, ублюдок одного вельможи. Киркпатрик был моим отчимом.

Грегор был явно недоволен.

– Почему ты не сказала мне правду?

– Потому что устала стыдиться «благородного» отца, который бросил меня в пятилетнем возрасте.

– И кто он?

– Какая разница? Для меня он мертв. Мертв! Ублюдок или сирота, мало что говорит в мою пользу и много что против. Удивительно, что тебе удалось найти хоть кого-то мне в мужья.

Его глаза опасно сверкнули. Теперь Грегор разозлился. Хорошо. Если знаменитый разбиватель сердец почувствует хоть одну десятую часть того, что чувствует сейчас Кейт, этого будет достаточно.

– Если хочешь знать, было полно желающих взять тебя в жены.

Он, кажется, был не слишком этому рад – хотя Кейт все равно ему не поверила.

– Но только не тот, кто важен для меня. Было бы так ужасно позволить себе любить меня, Грегор?

Выражение лица Грегора выдавало его боль – неудобство – словно он мечтал оказаться где угодно, только не здесь, и не вести этот разговор.

– В данный момент я ни на ком не собираюсь жениться. Но если бы собирался, то, черт подери, точно не ради «королевства» и не на женщине, мечтающей выйти замуж за «самого красивого мужчину в Шотландии». И если ты не знаешь этого, то не знаешь меня совсем.

Он что, спятил?

– Знаю тебя? Я знаю, что ты любишь говядину с кровью, свинину слегка розовой, острые соусы и твердые овощи. Я знаю, что ты предпочитаешь сливы грушам, а апельсины яблокам. Знаю, что ты любишь сырые устрицы и лососевую икру на поджаренном хлебе. Знаю, что ты можешь сказать, откуда вино, с первого глотка, и скорее умрешь от жажды, чем будешь пить сладкую бурду, которая нравилась твоей матери. Знаю, что ты больше пьешь, когда расстроен, что, как я подозреваю, часто случалось в последнее время.

Воспользовавшись его шоком, Кейт продолжала:

– Я знаю, что ты ненавидишь незаслуженные дары и похвалу. Знаю, что твой отец был ослом и заставил тебя считать, что ты никогда ничего не добьешься, но ты доказал, что он ошибался. Знаю, тебе кажется, что ты должен быть совершенством, но никогда им не будешь. Знаю, что ты человек, являющийся лучшим лучником в Шотландии и много лет преданно воюющий на стороне Роберта Брюса – даже в самые худшие дни его правления; ты из тех, на кого можно положиться. Я знаю, что ты не хочешь быть защитником, но ты им являешься. Знаю, что ты оставил на Джона обязанности главы клана, потому что считаешь себя недостойным этого. Я знаю, что убитые в битвах враги что-то значат для тебя, и поэтому количество камней на могиле твоего отца и монет в корзине для пожертвований отца Роланда увеличивается с каждым твоим возвращением.

Она глубоко вздохнула.

– Я знаю, ты думаешь, что тебе лучше быть одному и не хочешь любить меня. Знаю, что я единственная женщина, с которой ты по-настоящему разговариваешь. Знаю, что, когда я послала Лиззи с тобой в кладовую, ты не прикоснулся к ней, хотя мог. Знаю, что у тебя было множество женщин, но единственная, которая не была тебе безразлична, причинила тебе боль. Я знаю, что ты думаешь, что заставишь меня страдать, но если бы ты любил меня, то был бы верен и предан до самой смерти, так же как и я тебе.

Их взгляды встретились, и Кейт бросила в завершение:

– Я знаю, что быть зарубкой на столбике кровати не нравится тебе гораздо больше, чем ты показываешь, но тебе кажется, что никто не разглядит за твоим безупречным лицом обычного человека со своими недостатками. Может, ты и прав, но ты никогда этого не узнаешь, потому что не хочешь рискнуть и довериться своим чувствам. Потому что я знаю, что ты тоже это чувствуешь, Грегор. Так же как знаю, что однажды ты пожалеешь, что выдал меня за другого, но к тому времени будет слишком поздно, и тебе некого будет винить, кроме себя.

Грегор ошарашенно таращился на нее.

– Господи, Кейт, я…

Не знает, что сказать. Это было ясно. Неожиданно буря эмоций иссякла. Осталось только чувство горечи и безысходности и, может быть, желание ударить в ответ.

– Отдавай меня за кого хочешь, Грегор. Мне все равно. Ни один из них не ты. Но когда будешь лежать в темноте и пытаться заснуть, а твое тело тосковать обо мне, так же как мое о тебе, подумай вот о чем: следующий мужчина, под которым я окажусь, будет моим мужем, и в отличие от тебя он не остановится.

Вены на его шее забились сильнее, рот сжался в тонкую линию. Кейт подумала, что он дотронется до нее, но его руки застыли на месте.

– Конечно, ты можешь доказать, что я ничего для тебя не значу и найти другую разрядку, но я не думаю, что ты это сделаешь. Я думаю, ты хочешь меня, а не кого-то еще. Но давай докажи, что я не права… если сможешь.

Кейт не знала, откуда у нее взялись силы бросить этот вызов, но, даже осознавая риск, она не взяла бы слова назад. Она могла потерять слишком многое. Ее вера будет вознаграждена или уничтожена сейчас – прежде чем Грегор выдаст ее замуж за другого мужчину.

Чувствуя себя более израненной и избитой, чем после любой тренировки, Кейт повернулась и ушла.

Она не оглядывалась.

…Господи – это единственная связная мысль, на которую Грегор был способен. Так что он повторил:

– Господи.

Грегор не знал, сколько времени простоял на месте, после того как она ушла. Кейт снова это сделала: перевернула все с ног на голову, вывернула его наизнанку, все перемешала. Он чувствовал себя так, словно его на какое-то время засосало в воронку и выбросило обратно, как корабль на скалы. Корабль, который плыл себе совершенно прекрасно, пока не попал в непредвиденный ураган.

Кейт.

Она меня любит. Услышав литанию своим качествам – плохим и хорошим, – как Грегор мог сомневаться? Это не девическая влюбленность и не мимолетные чары его лица; Кейт действительно его знает.

Черт, она понимает его лучше, чем он сам. Грегор не знал, что думать об этом. Это его смутило. Нет, она его смутила.

Откуда Кейт вообще про него столько знает? Мать, несомненно, что-то ей рассказывала, о чем-то она сама догадалась по наблюдениям, а что-то, несомненно, придумала. Думаю, ты хочешь меня, а не кого-то еще. Это уж точно предположение… так ведь?

Докажи, что я не права… если сможешь. И Грегору следует доказать. Господь свидетель, следует. Но он не причинит ей боли, просто ради доказательства.

Она и так страдает из-за его проклятого плана. Плана, который казался превосходным до возвращения домой. Однако Грегор не предвидел, что захочет Кейт. Не предвидел, что не сможет держать свои проклятые руки при себе. Не предвидел ее ответа и совершенно не предвидел пытки тем, что можно назвать только ревностью, при мысли о ней с другим мужчиной.

Следующий мужчина, под которым я окажусь, будет моим мужем. Грегор снова выругался.

И еще не предвидел своего чувства вины за то, что отсылает ее из дома. Что так хотел избавиться от нее.

Избавиться от Кейт – Грегор хотел этого, однако из уст самой Кейт это прозвучало ужасно. Как он мог даже подумать о таком?

Он не хотел избавляться от нее. Но какой у него есть выбор? Жениться на ней он не может.

Или может? Что, если Кейт права и он действительно тот, кого она заслуживает?

Вот черт, что она с ним сделала? Жена не поможет ему очистить голову. Подобрав кинжал и сунув его за пояс, Грегор пересек двор и направился к кухне. Горячая ванна поможет ему расслабиться. А если это не сработает, то большой глоток эля точно поможет забыться. Я знаю, что ты больше пьешь, когда расстроен… Черт, это надо прекратить.

Он проходил мимо конюшен, когда тощая, темная фигура выскочила и преградила ему путь.

Узнав жулика, Грегор недовольно скривился. Ответом ему была еще более недовольная физиономия вместе с уничтожающим взглядом.

– Что вы ей сделали?

Мальчишка сжимал и разжимал маленькие кулаки, и Грегор понял, что тот и в самом деле подумывает его ударить. В другое время это могло бы его развеселить, но сейчас Грегор был не в настроении выслушивать обвинения от мелкого обманщика, воспользовавшегося добрым сердцем Кейт. Парня вовсе не бросали. Если верить информации, добытой его сенешалем, Пип посылал своей матери деньги, вероятно, с тех пор, как появился здесь.

– Сделал с кем? – спросил Грегор. – Говори по делу, Пип, я занят.

Ненависть превратила лицо мальчишки в злобную маску.

– Что вы сделали Кейт? Зачем вы заставили ее плакать?

Вот черт. У Грегора возникло ощущение, что его ударили молотом в грудь.

– Кейт плакала?

– Если обидите ее, я вас убью!

Грегор остолбенел от ядовитости и силы угрозы. Он не сомневался, что мальчишка говорит всерьез.

– Не лезь в это, Пип. Тебя это не касается. Это наше с Кейт дело.

– Зачем вы вообще приехали? Вы здесь никому не нужны. Я хочу, чтобы вы просто убрались отсюда и никогда не возвращались. Все было прекрасно, пока вы не появились.

Слова парня нанесли странный удар, вероятно, попав по больному месту. Грегор вышел из себя.

– Все было прекрасно, потому что никто не ставил под сомнение твою историю? Прекрасно, потому что ты смог обмануть женщину и воспользоваться ее доверием? Кейт ведь была к тебе добрее, чем ты заслуживаешь! Или все было прекрасно, потому что ты мог продолжать посылать матери – которая, по твоим словам, тебя бросила – деньги?