Текст книги "Контракт на слабость (СИ)"
Автор книги: Мия Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 12
Глава 12
Глава 12
– Понимаете... Дело в том, что мы обнаружили тяжелейшую кровопотерю. На пожаре рухнули конструкции, и острый кусок глубоко пробил ему бедро, разорвав бедренную артерию. Влад выносил вашу мать на чистом адреналине, буквально истекая кровью в огне. Он потерял почти два литра. Ему нужно срочное, немедленное переливание. Но проблема в том, что у него редчайшая группа крови – четвёртая отрицательная.
Внутри меня всё сковал дикий ужас.
– Возьмите мою! Умоляю, возьмите мою кровь! – закричала я на весь коридор, судорожно хватая доктора за рукава халата. – У меня первая группа, она ведь подходит всем!
– У вас первая положительная! – жестко осадил меня врач, перехватывая мои трясущиеся руки. – Перелить положительную кровь человеку с отрицательным резусом – значит мгновенно убить его. Четвёртая отрицательная группа – самая редкая на планете, её имеет всего один процент населения. Человеку с отрицательным резусом в ситуации критической кровопотери можно переливать только отрицательные группы: первую, вторую, третью или четвертую с минусом. Но в нашей районной больнице из-за ночной аварии на подстанции все запасы этой группы пришли в негодность. Мы уже сделали запрос в округ, но везти кровь из центра будут минимум три часа. А у молодого человека нет этих трех часов. Сердце работает на пределе.
Я впала в абсолютное отчаяние. Ноги перестали меня держать, и я едва не рухнула на пол. Вокруг в коридоре уже скопились наши родственники. Врачи экстренно опросили абсолютно каждого, кто приехал ночью в больницу. Но ни у кого из маминых сестер, ни у дяди не оказалось нужной отрицательной группы – у всех поголовно был положительный резус-фактор. Надежда таяла на глазах. Я смотрела на закрытые двери операционной и мысленно прощалась с Владом, умирая вместе с ним от этого жуткого бессилия.
* * *
Прошло около получаса. Я сидела скамье, спрятав лицо в ладонях и беззвучно молясь, когда тишину больничного крыла нарушил тяжелый стук ботинок.
Я медленно подняла голову. По коридору уверенным шагом шёл мужчина в возрасте. Он был седым, очень высоким и крупного телосложения. На нем была простая темная куртка, но его ледяное выражение лица заставило меня замереть. Мужчина был поразительно похож на Влада. Те же широкие плечи, та же жесткая линия челюсти, те же черты лица, только покрытые глубокими мужскими морщинами.
Он сразу заметил мой ошарашенный, заплаканный взгляд и целенаправленно направился прямо ко мне. Остановившись в двух шагах, он окинул меня проницательным взглядом.
– Не на вашу ли семью работает мой сын? – с низким басом спросил он.
Я судорожно ахнула, прижимая ладонь к губам. Сердце пропустило удар.
– Сын?! Вы… вы его отец?
Мужчина коротко кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз на секунду промелькнула тревога.
– Да. Анатолий Север, – коротко представился он. – Я узнал новости от парней из охраны. Сел в машину и приехал сюда как можно быстрее. Как он?
– В реанимации… – слезы снова брызнули из моих глаз, голос задрожал. – Особняк подожгли. Влад полез в огонь и спас мою маму… вынес её на руках. Но какой-то большой осколок пробил ему ногу. Доктор сказал, осколком разорвало бедренную артерию. Он потерял слишком много крови, ему нужно срочное переливание. Но у него четвертая отрицательная группа. В больнице её нет, ни у кого из моих родственников тоже. Он умирает, понимаете? Умирает!
Анатолий Север выслушал мой сбивчивый, истеричный монолог молча, не перебивая. Его челюсти сжались. Никакой паники, никакого страха – в эту секунду я увидела, в кого Влад вырос таким железным и несокрушимым. Его отец всё понял без лишних слов.
– Четвертая отрицательная, – повторил Анатолий, и на его лице проступила твердая решимость. – По наследству передалась. От матери его. Но резус у нас один – отрицательный.
Он не стал тратить время на утешения или лишние вопросы. Статный седой мужчина резко развернулся и без стука толкнул дверь кабинета врача-хирурга, заходя внутрь.
Через минуту он вышел и зашагал в направлении к другому кабинету вместе с медсестрой.
Минут через двадцать он вышел, прижимая к сгибу локтя ватку, перетянутый плотным медицинским жгутом. Анатолий даже не взглянул на шепчущихся в углу моих родственников. Он молча прошел мимо меня, бросив короткое: «На улицу выйду».
А я осталась сидеть посреди коридора. Ожидание переливания казалось очередной пыткой. Внутри меня все горело от желания узнать о Владе хоть что-то настоящее. На кухне в загородном доме он обмолвился о родителе всего парой сухих фраз, но сейчас, увидев его отца, я поняла, что очень хочу поговорить с этим человеком по душам. Мне нужно было узнать Влада лучше. Я развернулась и тихо пошла следом за мужчиной.
На улице во дворе больницы царила прохладная ночь. Анатолий стоял чуть поодаль от крыльца. С легким щелчком он зажег зажигалку, поднес огонек к сигарете и глубоко затянулся, выпуская густые клубы табачного дыма.
Я осторожно, стараясь не шуметь, подошла к нему ближе. В тусклом свете одинокого больничного фонаря мне показалось, что этот статный, железный мужчина на самом деле очень сильно нервничает. Его пальцы, держащие сигарету, едва заметно подрагивали, а взгляд был устремлен куда-то в пустоту ночного неба.
– Извините… – тихо произнесла я, останавливаясь в паре шагов от него. – Вы как себя чувствуете после сдачи крови?
Анатолий медленно повернул ко мне голову и снова затянулся.
– Нормально, – глухо ответил он. – Бывало и хуже. Мужской организм быстро восстанавливается.
Я замялась, подбирая слова, но любопытство и трепет пересилили страх.
– Влад… он никогда не рассказывал о вас, – я опустила глаза на свои кеды. – Только сказал, что вы воспитывали его в строгости.
Анатолий выпустил очередную струю дыма, и на его изрезанном морщинами лице проступила горькая усмешка.
– В строгости – это мягко сказано, девочка, – с какой-то затаенной болью в голосе произнес он. – Влад – мой единственный сын. Моя единственная кровь, которая осталась на этой земле после смерти жены. И я… я совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Когда не стало его матери, я испугался. Испугался, что не справлюсь, что выращу его слабым, изнеженным. Я ломал его характер, требовал абсолютной дисциплины, наказывал за любые проявления слабости и слез. Я готовил из него солдата, а не сына. Понимаешь? И сейчас… сейчас этот упрямец лежит там, за стеной, борется за жизнь из-за чужих людей, на которых работает, а я стою здесь и начинаю осознавать…
Сердце сжималось от жалости к маленькому Владу. Анатолий сделал еще одну затяжку и, глядя в пустоту, стал неторопливо рассказывать о детстве и студенческих годах своего сына.
Он говорил о том, как Влад втайне от него в тринадцать лет подкармливал бездомных щенков за гаражами, хотя отец запрещал заводить животных. Рассказал, как на первом курсе института он подрался с пятью старшекурсниками, защищая какого-то слабого паренька, и заработал свой первый фингал под глазом, но отцу так и не признался, кто его побил.
Я слушала Анатолия с огромным, круглым удивлением. Каждое его слово переворачивало мое представление о моем телохранителе и любимом человеке. Внутри меня всё трепетало – словно все это время я знала вовсе не настоящего Влада, а его холодную копию, которую из него насильно выковал строгий отец.
– Он всегда был слишком гордым, – Анатолий бросил окурок в урну. – Весь в мать. Если решил идти до конца – его не остановишь. Вот и сейчас… полез в огонь.
Мужчина замолчал, убирая руки в карманы куртки.
Я тихо попрощалась с Анатолием Севером и медленно побрела обратно в здание.
Сил больше не оставалось. Физическое и эмоциональное истощение навалилось на меня многотонной плитой. Голова раскалывалась так, будто внутри неё били по наковальне. Меня жутко, просто невыносимо клонило в сон. Каждая клетка тела умоляла о передышке после этого бесконечного, адского дня.
Я вернулась к дверям реанимационного блока. Кровь Анатолия уже должна была бежать по венам его сына, возвращая того к жизни. Я села на скамью, поджав под себя ноги. Смотрела на дверь реанимации и думала только об одном. Я ждала. Отчаянно, ждала когда близкие мне люди наконец очнутся. Когда им станет лучше и я смогу обнять их.
С этими мыслями я медленно опустилась головой на жесткий подлокотник скамьи. Темнота больничного коридора начала плавно качаться перед глазами, глуша звуки шагов и писк медицинских приборов за стеной.
Глава 13
Глава 13
Глава 13
После недолгого сна, шея невыносимо заныла, а голова продолжала гудеть, напоминая о кошмаре этого дня.
Анатолия Севера на месте не было – видимо, врачи увели его в палату отдыха после переливания. Новости из реанимации по-прежнему отсутствовали. Не выдержав гнетущего ожидания, я поднялась и на ватных ногах направилась в терапевтическое крыло, где лежал мой отец.
Когда я тихо приоткрыла дверь его одиночной палаты, Виктор Ларский уже не спал. Он сидел на кровати, полуоборотом к окну. Стоило мне войти, как его уставший взгляд тут же переместился на меня.
– Ника… – Подойди ко мне.
Я быстро пересекла палату и села на край его койки, осторожно сжимая его теплую ладонь.
– Папуля… Как ты?
Отец лишь слабо махнул рукой, отмахнувшись от моих вопросов. Он глубоко вздохнул и посмотрел на меня с такой серьезностью, от которой у меня перехватило дыхание.
– Если бы не Влад… Джулия не выжила бы, Ника. Он вытащил её из самого пекла, когда все вокруг уже рушилось, сгорало. Мы ему… мы теперь обязаны жизнью, дочка. Я никогда этого не забуду.
Я кивнула головой. Внутри меня всё больно сжалось.
– Как мама? – резко переключился отец на другую тему. – Не пришла в себя? Что говорят врачи?
– Пока новостей нет, пап. Я скоро пойду обратно к реанимации, всё узнаю. Главное, что они живы.
Отец откинулся на подушки, устремив взгляд в потолок палаты.
– Нам срочно нужно искать новый дом, Ника. Наш особняк выгорел до основания. Эксперты уже сказали, что он восстановлению не подлежит. Всё уничтожено. Документы, сбережения, сейфы, одежда – всё осталось там. Превратилось в пепел.
Я растерянно замерла. До меня только сейчас начал доходить истинный масштаб катастрофы. Мы остались буквально ни с чем. Без связи, без документов, без копейки денег под рукой. Враги отца ударили неожиданно, лишив нас не просто укрытия, а всех ресурсов. Что делают люди в такой ситуации, когда у них сгорает абсолютно всё?
– Пап, не переживай сейчас об этом. – тихо сказала я, пытаясь успокоить и его, и себя. – Главное – вы живы.
Я аккуратно поправила его одеяло, поднялась и вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.
Стоило мне оказаться в коридоре, как я увидела Анатолия Севера. Мужчина стоял у окна, скрестив руки на груди. Заметив меня, он оттолкнулся от подоконника и подошел ближе. На его лице читалась усталость.
– Как твой отец?
– Пришел в себя. Сильно надышался дымом, но уже полностью пришел в себя. Говорит, у нас всё сгорело. Счета заблокированы, документов нет, наличка в сейфах превратилась в пепел. Нам даже из больницы ехать некуда и не на что.
Анатолий выслушал меня молча. Его челюсть едва заметно сжалась. Он посмотрел на дверь реанимации, где лежал его сын, а затем снова перевел взгляд на меня.
– У меня есть дом в Коломне, – ровно, без капли сомнения произнес он. И наличные сбережения у меня есть. Пока все не наладится, поживёте всей семьёй в моем доме, я думаю, супруга будет не против. Дом небольшой… но места для вас будут.
Я ошарашенно подняла на него глаза, не веря своим ушам. Мужчина, которого я знала всего пару часов, сейчас предлагал нам помощь.
– Анатолий… мы не можем, – растерянно пробормотала я.
– Можете, – жестко, отрезал он, не терпя возражений. – Мой сын едва не сгорел заживо, вытаскивая твою мать. Он отдал за неё свою кровь.
Скрываться в столице вам сейчас небезопасно, пока полиция не найдет этих поджигателей. Перевезешь отца ко мне, как только его выпишут.
Я смотрела на этого человека и понимала, откуда во Владе столько благородства.
– Спасибо вам, – прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – Спасибо за всё.
Анатолий лишь коротко кивнул и повернулся к дверям реанимации. Из блока наконец вышел дежурный врач. Мы одновременно бросились к нему.
– Доктор, как они? – выдохнула я.
Врач устало улыбнулся, и это была первая по-настоящему светлая улыбка за эти адские дни.
– Состояние пациента после переливания улучшилось, показатели пошли вверх. Ваша мать тоже держится стабильно. Самое страшное уже позади.
Анатолий Север облегченно выдохнул и поблагодарил врача. Затем, решительно направился к палате моего отца. Я поспешила за ним.
Когда мы вошли, мой отец внимательно выслушал предложение Анатолия о временном переезде в его дом. На удивление, мой гордый отец, привыкший повелевать миллионами, не стал спорить. Он перешагнул через свое эго, серьезно посмотрел на мужчину и протянул ему руку.
– Спасибо, Анатолий. Я приму твою помощь.
* * *
Время в больнице полетело быстрее. Уже на следующий день папу официально подготовили к выписке – его легкие очистились, показатели пришли в норму, и он чувствовал себя хорошо. Я как раз помогала ему собраться, когда в коридоре снова встретила нашего лечащего врача.
– Николь Викторовна, у меня отличные новости, – обрадовал он меня, сверяясь с бумагами. – Влада Севера уже перевели из реанимации в обычную палату крылом выше, он уже пришел в себя. Ваша мать, Джулия Ларская, тоже стабильна, её перевели в палату интенсивной терапии. Но её состояние объективно хуже, легкие сильно пострадали, так что ей понадобится больше времени на восстановление. Она пока побудет под полным контролем аппаратов.
Услышав хорошие новости я поблагодарила от всей души врача и пулей взлетела на верхний этаж и тихо приоткрыла дверь палаты Влада. Он лежал на высокой медицинской кровати, бледный, с оголенными плечами, а его правый бок был плотно замотан стерильными бинтами. Его глаза были открыты. Он медленно повернул голову на скрип двери, и на его губах проступила слабая, едва заметная улыбка.
– Николь… – прошептал он.
Я быстро подбежала к кровати, взяла его ладонь и крепко накрыла своими пальцами.
– Влад… Всё позади. Всё самое страшное позади, – мой голос дрожал от сдерживаемых слез нежности.
– Джулия… Мама твоя… жива? – Влад сильнее сжал мою руку, и в его взгляде вспыхнуло напряжение.
– Жива, Влад. Жива, благодаря тебе, – я аккуратно наклонилась и нежно, бережно обняла его за шею, стараясь не задеть перебинтованный бок, вдыхая его родной запах. – Ты совершил невозможное. Ты вытащил её. Но… Влад, у нас ничего не осталось. Наш особняк сгорел до основания, ремонту не подлежит. Деньги, документы – всё превратилось в пепел.
Влад нахмурился, в его глазах промелькнуло замешательство, но я поспешила продолжить, поглаживая его по плечу.
– Пока всё не наладится, пока не восстановят счета и не купят новое жилье, мы все вместе будем жить в доме… твоего отца. В Коломне. Папу выписывают уже сегодня, и мы едем туда.
Влад ошарашенно замер. На его лице проступило дикое удивление, он даже заметно занервничал, желваки на челюсти резко заходили ходуном.
– В доме… моего отца? Анатолия? – хрипло переспросил он, не веря собственным ушам. – Ника, ты шутишь? Мы с ним не общались и не виделись кучу лет. С чего вдруг он…
– Это еще не всё, Влад, – тихо перебила я его, глядя прямо в его потемневшие зрачки. – Ночью у тебя была критическая потеря крови из-за разорванной бедренной артерии. Твоей редкой четвертой отрицательной группы не было в больнице. И эту кровь… её дал тебе твой отец. Он примчался посреди ночи из другого города, чтобы спасти тебя.
Влад буквально лишился дара речи. – Он… приехал?– удивлённо спросил Влад, устремив свой взгляд на меня.
В этот самый момент дверь палаты тихо приоткрылась. На пороге вырос Анатолий Север. Он замер в дверном проеме, держа руки в карманах. Строгий взгляд Анатолия на секунду метнулся ко мне, а затем остановился на лице сына. В палате повисла невероятно тяжелая пауза. Отец и сын смотрели друг на друга спустя долгие годы разлуки, и между ними без слов решалась лавина невысказанных слов.
Я понимала, что этот момент принадлежит только им двоим.
– Ладно… Я, пожалуй, выйду, – тихо произнесла я, аккуратно отпуская ладонь Влада.
Я тепло улыбнулась Анатолию, прошла мимо него и аккуратно закрыла за собой дверь палаты, оставляя двух мужчин один на один с их общим прошлым и зарождающимся будущим.
Я сделала пару шагов назад, прислонившись спиной к прохладной стене больничного коридора. Слишком уж много потрясений для одного дня. Ноги были ватными, но на душе впервые за эти бесконечные сутки стало по-настоящему спокойно. Влад дышит. Мама стабильна. Наш кошмар на пепелище особняка медленно, но верно превращался в историю, уступая место новой реальности. Поджигателей полиция пока так и не нашла, но сейчас это волновало меня меньше всего.
Спустя минут двадцать Анатолий Север вышел из палаты сына. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но по тому, как расслабились его плечи, я поняла: они смогли поговорить. Мужчина коротко кивнул мне и направился к выходу, бросив на ходу: «Жду у машин». Пора было уезжать.
Оформление документов заняло еще немного времени, и ближе к полудню папу официально выписали. Мы вышли на парковку больницы. Отец уже держался уверенно и твердо.
Я подошла к своему красному Мерседес. Трясущимися пальцами сняла машину с блокировки и открыла перед отцом пассажирскую дверь.
Папа замер на месте, ошарашенно глядя на купе. На его лице проступило крайнее удивление. Он перевел взгляд на меня, на секунду нахмурился, а затем всё же спросил
– Ты… ты всё-таки водишь? Сама доехала?
Я горько и устало усмехнулась, сжимая в кармане ключи:
– У меня просто не было выбора, пап. Ночью скорые улетели с сиренами, а я осталась одна на пепелище.
Отец промолчал, но, кажется, все понял.
Чуть поодаль послышался рев мотора. Мы оба обернулись. Анатолий Север уже сидел за рулем своего автомобиля. Это был большой, старенький, потрепанный жизнью внедорожник – чисто рабочая, надежная машина. Анатолий прогревал двигатель, терпеливо ожидая нас и не вмешиваясь.
– Пап… Если ты хорошо себя чувствуешь может, ты сядешь за руль? Я безумно устала.
Отец внимательно посмотрел на меня, понимающе кивнул и обошел автомобиль, занимая водительское кресло.
Машина тронулась с места, выезжая с больничной парковки. Папа уверенно нажал на газ, и мы пристроились ровно на хвост старенькому внедорожнику Анатолия Севера, который вез нас прочь от сгоревшего прошлого – навстречу нашей новой, скромной и совершенно непредсказуемой жизни.
Глава 14
Глава 14
Глава 14
Две недели спустя.
Дни пролетели как один бесконечный, но удивительно спокойный день. За это время наша жизнь, казалось, успела перевернуться и встать на новые, непривычные рельсы. Страх утих, полиция вовсю занималась расследованием, а самое главное – маму вот-вот должны были выписать из больницы. Кризис миновал, и дела понемногу налаживались.
Всё это время мы жили в доме Анатолия Севера. Его просторный и дом оказался невероятно уютным, а сам хозяин и его супруга, Ольга, вели себя потрясающе гостеприимно. Ольга оказалась удивительно теплой, душевной женщиной, окружившей нас заботой.
Вечером мы все собрались на кухне. Вся семья сидела за ужином, а Ольга то и дело подкладывала на тарелки горячее, приготовленное по своим фирменным секретным рецептам. По комнате распространялся аромат запеченного мяса с травами. Родители – папа, Анатолий и Ольга – мгновенно погрузились в какую-то свою тему, бурно обсуждая нюансы обустройства участков.
Мы с Владом сидели на соседних стульях, плечом к плечу. Пока родители увлеченно разговаривали, не обращая на нас никакого внимания, я почувствовала, как внутри просыпается маленькое желание похулиганить.
Моя нога под столом медленно, едва заметно скользнула вверх по его джинсам. Влад на секунду замер с вилкой в руке. Его челюсть сжалась, и он медленно повернул ко мне голову, вопросительно и строго выгнув бровь.
Я лишь смущенно улыбнулась ему в ответ, пряча глаза и закусив нижнюю губу, но ногу убирать даже не подумала.
Влад игриво улыбнулся. Этот скрытый от чужих глаз момент посреди шумного ужина заставил мое сердце сладко затрепетать.
– …Да, мы уже вовсю ищем новый дом, – голос папы заставил меня вздрогнуть и быстро убрать ногу, возвращаясь к прилежному виду. Папа сделал глоток чая и посмотрел на Анатолия. – С деньгами юристы вопрос почти решили, так что сейчас уже не так туго. Уже завтра Джулию выписывают, мы побудем у вас еще какое-то время, пока оформляются документы, и уедем, чтобы вас не стеснять.
– Брось ты, не стоит так торопиться, – Анатолий добродушно отмахнулся, качнув головой. На его строгом лице проступила искренняя, мужская улыбка. – Вы здесь желанные гости. Места полно, Ольга только рада компании. Живите, сколько нужно, пока полностью на ноги не встанете.
Глядя на них, я не могла сдержать улыбки. Мне казалось просто поразительным, что за такой короткий срок отец Влада и мой папа – два совершенно разных человека – нашли столько общих интересов. Они часами могли обсуждать машины, оружие или политику, уважая друг друга за сильные характеры.
Я и сама нашла много общего с Ольгой. За эти дни мы успели стать настоящими подругами: вместе ходили на шопинг, выбирали мне новые вещи и болтали обо всем на свете, плавно переходя на тему личных отношений. Помню, как вчера в примерочной Ольга лукаво посмотрела на меня и тихо спросила, замечала ли я, какими глазами её пасынок Влад провожает меня каждый раз, когда я выхожу из комнаты. Ольга явно начала подозревать, что между нами с Владом есть что-то гораздо большее, чем контракт. Но я ей ничего тогда не ответила – лишь загадочно и счастливо улыбнулась, пряча вспыхнувший румянец за вешалками с платьями.
– Ника, ты маме звонила сегодня? – папа повернулся ко мне, вырывая из воспоминаний. – Врачи точное время выписки на завтра назначили?
Я кивнула, чувствуя, как ладонь Влада под столом в ответ на мою прошлую шалость уверенно и собственнически накрыла мое колено.
Ольга как раз поставила в центр стола горячее, сочное мясо. Родители потянулись за порцией, продолжая разговаривать.
И вдруг... мир вокруг меня резко замер.
В ту же секунду, как я попробовала лишь кусочек, желудок мгновенно свело. К горлу подкатил дикий приступ тошноты.
Я судорожно выдернула свою руку из-под ладони Влада и резко поднялась со стула, едва не опрокинув стоявшую рядом чашку.
– Ника? Ты чего? – папа удивленно осекся, глядя на мое лицо.
– Я... извините... мне нужно... – сипло выдавила я, не в силах договорить фразу.
Зажав рот ладонью, я резко развернулась и со всех ног бросилась вон из кухни. За спиной послышался грохот отодвигаемых стульев, удивленные возгласы Ольги и встревоженный голос отца:«Ника! Что с тобой?! Отравилась чем-то?» . Но я уже ничего не слышала. Я влетела в уборную, захлопнула дверь на защелку и склонилась перед раковиной, заходясь в удушающих спазмах.
Колени дрожали, слезы градом катились из глаз, размазывая тушь. Я тяжело дышала и пытаясь прийти в себя. Обычное отравление? Нервы?
«Две недели...» – внезапно вспыхнула в голове страшная мысль.
Две недели прошло с нашей последней и безумной ночи в загородном доме перед отъездом.
Перед глазами пронеслось воспоминание: горячее тело Влада, его тяжелое дыхание и то, как мы полностью растворились друг в друге.
В дверь уборной тихо постучали.
– Ника, детка... ты как? – раздался встревоженный голос Ольги.
Я судорожно сглотнула, поднялась на ватных ногах и включила ледяную воду, чтобы умыться. Я судорожно выдохнула, умылась ледяной водой и трясущимися пальцами повернула защелку замка. Стоило двери приоткрыться, как я наткнулась на пристальный и встревоженный взгляд Ольги. Она внимательно окинула взором мое бледное лицо, а затем опустила глаза к моему животу.
В следующее мгновение её губы приоткрылись, и она выдохнула едва потрясенным шепотом.
– Боже, Ника... Ты что, беременна?
Внутри меня всё буквально оцепенело. Я замерла, слишком встревоженная и напуганная, и просто не смогла найти подходящих слов для ответа. Лишь беспомощно смотрела на неё круглыми от ужаса глазами. Но Ольге и не нужны были слова – она поняла всё сама.
– Так, пойдем отсюда. Подышать надо на свежем воздухе.
Ольга мягко взяла меня за локоть и вывела во двор дома. Прохладный ветерок немного отрезвил раскалывающуюся голову. Мы присели в беседке.
– У тебя есть задержка? – без лишних прелюдий, чисто по-женски спросила Ольга, заглядывая мне в глаза.
– Да… есть.
– Послушай меня, – Ольга бережно приобняла меня за плечи. – Давай сделаем так. Я сейчас быстро съезжу в аптеку и куплю тебе тест. Ты тихонько сделаешь его. Я обещаю, что до тех пор, пока ты сама не решишься, всё буду держать в тайне.
Из моей груди вырвался благодарный вздох, а Ольга улыбнулась и покачала головой:
– Знаешь, Ника… Я ведь с самого первого дня, как вы переступили порог нашего дома, заметила, что между тобой и Владом есть какое-то притяжение. Я мельком видела ваши случайные взгляды за столом, эти мимолетные прикосновения рук, когда вы думали, что никто не смотрит. Замечала, как он украдкой обнимает тебя в зале, как держит за руку.
Я всё это видела, девочка моя. Но молчала. До сегодняшнего дня. И знаешь что? Анатолий ведь тоже догадывается. Он старый вояка, его не обманешь. Но вы оба молоды, красивы, и ваши чувства – это лучшее, что могло случиться. Вы любите друг друга, и никто на свете не вправе указывать вам, как жить и кого выбирать.
Я слушала её, и у меня внутри разливалось согревающее тепло. Тяжелый груз, который я тащила в одиночку, наконец-то стал легче.
Дверь дома скрипнула, и на крыльцо торопливо вышел мой отец. Заметив нас, папа быстро спустился по ступенькам:
– Ника! Что случилось? Тебе плохо?
Ольга среагировала мгновенно, заслоняя меня собой и спокойно улыбаясь моему отцу:
– Виктор, всё нормально, не паникуй. Девочка просто испытала колоссальный стресс за эти недели. Видимо, весь этот кошмар с пожаром и больницей только сейчас так пагубно сказался на её организме. Накатила слабость. Это совершенно нормальная реакция, ей просто нужно подышать и отдохнуть.
Папа внимательно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и понимающе кивнул.
– Да, ты права. Иди в комнату, Ника, полежи, – произнес он, отдаляясь обратно домой.
Ольга ласково погладила меня по плечу, подмигнула и ушла в сторону гаража, где стояла ее машина.
Спустя минут тридцать, как и обещала, она незаметно вернулась и вложила в мою ладонь заветную маленькую коробочку, купленную в аптеке.
Я поблагодарила ее и ушла в ванную комнату. Дрожащими руками я вскрыла упаковку, сделала всё строго по инструкции, как было указано на вкладыше, и положила тонкий белый пластиковый прибор на стеклянную полку под зеркалом.
Мне было безумно страшно узнать результат.
Я обхватила себя руками за плечи. В голове проносились отчаянные мысли.«А что, если это и вправду просто стресс? Обычный сбой из-за нервов, а не беременность? Что, если я накрутила себя?» И тут же следом в сознание врезался другой, куда более важный вопрос:«А если тест положительный? Что тогда поменяется в моей жизни? Готова ли я к этому? Готов ли Влад?» Я понимала, что обратного пути уже не будет. Этот маленький кусочек пластика прямо сейчас должен был разделить мою жизнь на «до» и «после».
Прошло пять минут. Пора.
Трясущейся, ледяной рукой я потянулась к полке. Зажмурилась, заставляя себя сделать глубокий вдох. Мысленно посчитала до трех:«Один… два… три» .
И открыла глаза.
На белой пластинке оказалось две полоски. Одна жирная, бордовая, и вторая, более тусклая.
В глазах моментально потемнело а ноги просто отказались меня держать. С глухим стуком я рухнула коленями прямо на холодный кафель ванной, выронив тест из ослабевших пальцев.
В ту же секунду с обратной стороны двери раздался громкий стук.
– Ника! Ника,что там произошло?! – взволнованно и громко начала спрашивать Ольга, дергая ручку двери. – Всё нормально с тобой? Ника, отзовись!
А я сидела на полу и не в силах издать ни единого звука...




























