Текст книги "Контракт на слабость (СИ)"
Автор книги: Мия Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Глава 9
Глава 9
Глава 9
– Я не полезу в эту петлю, Николь. Виктор Васильевич доверяет мне. Он нанял меня защищать тебя, а не лгать ему в лицо.
– И что ты предлагаешь? Сказать ему правду? Влад, ты с ума сошел? Ты понимаешь, что он сделает?
– Да, сказать правду. Я приеду к нему лично. Наступлю на горло своей гордости, положу на стол контракт и скажу всё как есть. Скажу, что нарушил устав. Что не могу и не хочу больше оставаться просто твоим телохранителем. Я готов отвечать за каждый свой шаг перед твоим отцом. Но скрывать это и играть в прятки за его спиной я не стану. Это мой тебе прямой ответ.
– Влад, подожди… – я испуганно замотала головой. – Ты не понимаешь моего отца. Он ведь привык, что всё подчиняется только его правилам! Но… господи, а они о чём думали? Если так подумать, они ведь сами отправили нас вдвоем в этот глухой лесной дом! Сами оставляли нас наедине круглыми сутками в особняке, зная, в какой я уязвимости после Филла. Это ведь было максимально ожидаемо, что мы сблизимся! Как они могли этого не понимать?
Я всматривалась в его суровое лицо. Между нами была пугающая пропасть. И дело было даже не в деньгах Ларских. Мне было всего двадцать два года, я только начинала жить, строила свой блог и витала в облаках. А Владу было тридцать четыре года. Двенадцать лет разницы – это чертовски много. За его плечами был ад. Мы были из абсолютно разных миров, но наперекор всей логике, уставу и здравому смыслу, мы любили друг друга.
– Выходи из машины. Нам нужно остыть и нормально поговорить. – Произнес Влад, после того как припарковал автомобиль у дома.
Мы вышли во двор и сели за небольшой летний столик во дворе. Влад сидел напротив меня. Повисла тяжелая пауза. Мне отчаянно хотелось сбить эту неловкость, увести разговор от моих грозных родителей, и я, поддавшись порыву, тихо спросила
– Влад… А твои родители? Ты никогда о них не упоминал.
Влад резко опустил глаза. На его лице, проступило явное, болезненное замешательство. Он слегка занервничал, его пальцы на секунду сжались в кулак.
– Мама умерла от тяжелой болезни. Мне тогда было всего семь лет, я почти не помню её лица… только ее любовь ко мне. После этого отец воспитывал меня один. В абсолютной строгости. Никаких поблажек, только дисциплина. Сейчас он живёт со своей новой женой в другом городе. Мы почти не общаемся.
Мне стало безумно неловко за свой вопрос. Захотелось протянуть руку, коснуться его ладони, чтобы заглушить эту боль. – Мне жаль, Влад… – искренне прошептала я.
– Всё нормально, Николь. Это просто жизнь, – Север резко тряхнул головой возвращаясь к главной теме нашего разговора. – Так что давай вернемся к твоей семье. Рано или поздно твой отец заметит что между нами что-то есть. Если играть, то с открытыми картами. Мы должны им рассказать.
– Давай сначала поговорим с мамой. – С ней у меня всегда были более доверительные отношения. Она женщина, она бы поняла меня… наверное. А вот папа точно будет в ярости.
– Твоя мать мудрая женщина, Николь, но последнее слово всё равно останется за твоим отцом. Мужские вопросы я должен решать с ним сам.
– Я знаю, но так у нас будет хоть какая-то поддержка, – я тяжело вздохнула. – План такой: когда всё наладится, нам нужно как можно скорее поехать домой. Соберемся все вместе за семейным столом, и мы признаемся вдвоем. Так папа хотя бы не сможет сразу устроить скандал при маме.
– Почти всё уже наладилось. – Влад едва заметно улыбнулся, доставая из кармана телефон. – Шум в сети утихает. Я свяжусь с охраной особняка чуть позже, спрошу, как обстановка там. Если и вправду всё тихо, мы сразу поедем город.
– Мне страшно, Влад, – тихо призналась я. – А вдруг он разлучит нас? Насильно?
Север не ответил словами. Он просто поднялся, подошел ко мне со спины и крепко обнял, прижимая к своей груди.
– Ничего страшного в этом нет. Всё будет хорошо, слышишь меня? Я тебя никому не отдам. Даже твоему отцу.
Я закрыла глаза, полностью расслабляясь в его объятиях. Страх отступил. С ним я действительно ничего не боялась.
– Ладно, – Влад мягко отстранился, целуя меня в висок. – Пойду наберу парней из городской охраны, узнаю точные сводки.
Он развернулся и ушел, поднося телефон к уху. Я проводила его взглядом, а затем поднялась из-за столика и медленно зашла в дом.
Удивительно, но этот скромный одноэтажный дом за такой маленький срок стал для меня почти родным. Считай, наш первый общий дом с Владом. Здесь не было ни родителей, ни прислуги. Были только мы и наши настоящие чувства.
Я замерла посреди комнаты, поймав себя на очень твердой мысли. Если даже родители не одобрят наши отношения… если папа устроит разнос и заставит меня выбирать – я пойду наперекор всей семье. Наперекор его деньгам и связям. Я всё равно буду с Владом. Я не откажусь от него.
Поняв, что окончательно приняла это решение, я улыбнулась самой себе и пошла в ванную. Горячий душ помог смыть остатки стресса и адреналина после драки на парковке. Когда я вышла, завернувшись в полотенце, то сразу прошла в свою спальню и переоделась в удобные домашние штаны и свободную майку.
Я как раз расчесывала мокрые волосы перед зеркалом, когда дверь моей комнаты тихо приоткрылась.
– У меня для тебя хорошая новость.
– Что такое?
– Парни из городской охраны прислали сводки, – произнес он, проходя вглубь комнаты. – Все чисто. Посты сняты, папарацци у ворот разошлись. Шум в сети окончательно утих. Можем ехать обратно.
– Правда? – я радостно вскинула голову, и на моем лице вспыхнула искренняя улыбка облегчения. – Всё наладилось?
– Почти всё. Осталось решить некоторые бумажные нюансы с твоим отцом, но в целом – опасность миновала, – Влад подошел ближе, останавливаясь в шаге от меня. – Собирай вещи, Николь. Мы выезжаем завтра утром. А сейчас… уже поздно. Пора спать.
Я послушно кивнула, но улыбка медленно сползла. Сердце тоскливо сжалось. Я посмотрела на заправленную кровать, на Влада, и поняла, что безумно, отчаянно не хочу возвращаться в родительский дом. Я ведь уже привыкла к этой нашей изоляции. Привыкла жить здесь только вдвоем, делить с ним один маленький дом, готовить вместе еду на кухне и засыпать в одной постели. В особняке отца нам снова придется надеть маски и прятать взгляды от прислуги.
Влад заметил, как изменилось мое лицо. Его ладони легли мне на талию.
– Жалеешь, что эта сказка заканчивается?
– Боюсь, что всё станет как прежде, – честно призналась я, поднимая на него глаза.
– Как прежде уже точно не будет.
Его пальцы собственнически сжались на моей талии, притягивая меня к своему крепкому телу. Это была наша последняя ночь в этом доме. Наша ночь перед отъездом.
Влад резко подался вперед, и его губы с накрыли мои. Это был голодный поцелуй, от которого у меня подогнулись колени. Я застонала ему прямо в губы, обвивая руками его шею. Влад подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весила, и в два шага донес до кровати.
Его губы спустились к шее, оставляя обжигающие, влажные поцелуи.
– Ты моя… Слышишь? Только моя, – хрипло рычал он мне в волосы.
Он стянул с меня одежду и смотрел на мое тело будто в последний раз.
Его пальцы провели прямо по уязвимой точке, а затем вошли чуть глубже.
Тело выгибалось от удовольствия. Я прикусила губу и потянулась к его ремню на джинсах.
Поняв намек, он спустил их. Его член уперся в меня и чуть вошел внутрь. Я тихо застонала, сжимая одеяло. Затем он вошел до самого основания, и тело накрыла резкая и мелкая дрожь от удовольствия. Он прижимался ко мне, одновременно целуя и прикусывая мои губы.
Его язык оставлял мокрые дорожки на моих ключицах, груди. Влад тихо стонал вместе со мной, двигаясь все быстрее. Хотя в какие-то моменты его стон был похож на странный рык.
Через какое то время тело накрыла волна сильного возбуждения, внутри все сжималось. Я непроизвольно сжала ноги от удовольствия.
Влад остановился.
Я почувствовала как что-то липкое и тёплое течет по внутренней стороне бедра.
– Не волнуйся, вряд ли что-то получится.
Он лег рядом, тяжело дыша.
– В смысле что-то получится?! Я не планировала еще иметь ребенка.
Меня его слова совсем не успокоили.
Нужно было выпить противозачаточные, но я еще не была на осмотре. Да и времени то нет! Завтра едем домой, а потом… Потом точно не получится. Идти к гинекологу явно было не в моих планах. Надеюсь, что просто пронесёт.
В голове пронесся образ малыша глазами Влада. И мы. В образе уставших и не спавших всю ночь родителей.
Как же далеко заходят мои мысли – подумала про себя я, прижимаясь к Владу. А он, кажется, уже спал, не задумываясь о таких моментах.
Уже завтра предстоит тяжелый разговор с родителями, который может и ничего не решит. Даже если они будут против, я не откажусь от него. Ни за что.
Дорогие читатели! как вам такая жаркая сцена наших героев? Вы рады, что они наконец-то доверились друг другу? Пожалуйста, поделитесь своим мнением в комментариях ниже и не забудьте нажать на звёздочку «Нравится» на странице книги – ваша оценка и пара слов безумно важны для меня и помогают роману расти в топе!
Глава 10
Глава 10
Глава 10
– Влад, вставай, мы проспали! – в панике закричала я, расталкивая Севера.
В доме тут же поднялась суматоха. Мы начали в спешке собирать вещи, буквально заталкивая одежду обратно в чемоданы. Я жутко нервничала, пальцы не слушались, а в груди почему-то проносилось странное предчувствие. Словно эта задержка во времени была роковой.
Перед самым выходом я на секунду замерла на пороге гостиной, мысленно прощаясь с этим маленьким домом. За эти дни он стал для меня родным. Здесь я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой, защищенной и любимой. Но времени на сентиментальность не было. Даже не позавтракав, мы погрузили чемоданы в багажник, сели в автомобиль и выехали.
Я устроилась на переднем пассажирском сиденье, поджав под себя одну ногу.
Чтобы унять внутреннюю скуку, мы начали разговаривать на самые разные темы. Обсуждали наш грядущий тяжелый разговор с моими родителями за ужином, думали, как преподнести папе новость, и планировали, что вообще будем делать дальше.
На одном из пустых участков шоссе Влад плавно перевел правую руку с руля и уверенно положил свою ладонь мне на ляжку, чуть сжимая пальцы. От этого жеста по моему телу мгновенно разлилось тепло.
– Я ведь безумно сильно полюбил тебя. – искренне произнес он, бросив на меня быстрый, потемневший взгляд. – Ты ведь совсем не такая, какой я увидел тебя в самый первый раз.
Я слегка смутилась, чувствуя, как к щекам приливает жар, и тихо спросила:
– А какая я, Влад? Ну, в твоих глазах?
Север едва заметно ухмыльнулся.
– На самом деле ты очень душевная, Ника. Добрая, понимающая. Сильная, когда нужно, – он сделал небольшую паузу, подбирая слова. – За этой твоей маской мажорки прячется девушка, которой просто нужен был тот, кто сможет её защитить. С того самого момента, как я стал узнавать тебя лучше, я начал испытывать к тебе чувства, которых сам не мог понять. Сходил с ума, но до последнего отвергал их. Злился на себя, потому что это моя работа. Думал, что смогу задушить этот голод внутри… До тех пор, пока ты сама не сделала этот первый отчаянный шаг. После этого моя выдержка видимо окончательно сгорела.
Мой мужчина сейчас открыто признавался мне в любви, стирая последние капли неловкости между нами. С такими разговорами, тайно переглядываясь и держась за руки, мы незаметно доехали практически до самого города.
Я улыбалась, строя в голове планы на вечер и глупо надеясь, что папа поймет нас.
До тех пор, пока мы не свернули на прямую перед въездом в наш район.
Влад внезапно резко выпрямился в кресле, а автомобиль ощутимо сбросил скорость. Я удивленно подняла глаза на лобовое стекло и почувствовала, как моя улыбка мгновенно замерла.
Там, над деревьями, в чистое дневное небо поднимался огромный, густой угольно-черный дым. И поднимался он ровно из той точки, где находился родительский дом.
Машина взревела, срываясь с места. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее меня накрывала волна дикой паники.
А когда машина с визгом затормозила у наших ворот, у меня внутри буквально всё оборвалось.
Родительский дом горел. Пламя уже захватило второй и первый этаж.
Мы выскочили из салона одновременно. Вокруг царил сущий ад. У ограды в полном шоке и растерянности метались уличные охранники, а прямо на асфальте, согнувшись пополам, сидела наша дом рабочая Валентина. Она была вся в саже, а из её груди вырывался жуткий, лающий кашель. Заметив Влада, она попыталась подняться, её лицо исказилось от ужаса, а из глаз катились слезы.
– Влад! Там… там внутри… – запыхавшись и заходясь в кашле, прокричала она, судорожно указывая на полыхающий дом. – Джулия! Спасти надо её… Она не выходила!
Эти слова ударили по мне с размаху. Из моих глаз мгновенно хлынули слезы, перед глазами всё поплыло. Мама. Моя нежная, любимая мама осталась там, в этом огненном капкане! Жуткая паника, парализующий страх и полное незнание, что делать, накрыли меня с головой. Напрочь потеряв разум от горя, я сорвалась с места и безумно закричала, бросаясь прямо к пылающему дому.
Влад вырос передо мной как стена, преграждая дорогу своей рукой.
– Не иди туда! – рявкнул он, удерживая меня на месте. – Стой подальше за воротами, ради твоей же безопасности, любимая! Быстро назад!
Услышав это отчаянное, запретное «любимая», вылетевшее за секунду смертельной опасности, я захлебнулась слезами. Рыдая навзрыд, я послушалась его и сделала несколько шагов назад, отступая назад. Все мои мысли превратились в одну сплошную, безумную молитву. Я мысленно молилась – только бы они выжили.
Прямо у подножия крыльца, в густом дыму, я внезапно заметила отцовскую фигуру. Сердце сжалось еще больнее. Костюм отца был местами обуглен, лицо покрыто черной копотью. Он еле дышал, хрипел и беспомощно заваливался на бок, практически теряя сознание на выжженном газоне. По всей видимости, он пытался прорваться к маме, но надышался угарным газом и ослаб.
В эту самую секунду Влад развернулся и без единого колебания бросился внутрь. Он ворвался в боковой отсек особняка, который еще не успел полностью сгореть, скрываясь в клубах удушливого, черного дыма. Это было чертовски, смертельно опасно. В любую секунду перекрытия могли рухнуть, похоронив его заживо.
– Вызывайте МЧС! Скорую! Скорее, да все машины, какие можно, быстрее! – в полной истерике заорала я на замершую охрану, срывая голос до хрипа.
Я бросилась к папе, подхватила его на себя, надрываясь от тяжести его обмякшего тела, и изо всех сил потащила дальше от бушующего огня.
– Помогите ему! Быстрее, помогите! – кричала я, и подбежавшие охранники наконец перехватили отца.
Они аккуратно посадили его на безопасном расстоянии, кто-то принес бутылку воды, пытаясь оказать первую помощь и привести его в чувство. Я смотрела на своего сильного, грозного отца, который сейчас беспомощно хрипел, теряя сознание на моих руках, и мое сердце просто разрывалось на мелкие, окровавленные осколки.
Но страшнее всего была невыносимая, дикая боль от осознания того, что прямо сейчас моя любимая мама и мой любимый мужчина находится внутри этого пылающего дома. Мужчина – к которому я так сильно привязалась с тех пор как отец нанял его.
Влад рисковал своей жизнью за чужого человека. За мою маму. Зубами вырывал её у смерти, сгорая заживо.
В моей голове проносились самые ужасные мысли. Мне казалось, что это конец. Что весь мой мир, всё мое хрупкое, едва обретенное счастье прямо сейчас рушится и превращается в пепел вместе с этим домом. Изнутри расползался леденящий ужас от мысли, что я останусь абсолютно одна. Без мамы. И без него. Если Влад с мамой не выйдут из этого огня, моя жизнь потеряет всякий смысл. Мне было так плохо, как никогда в жизни – грудь разрывало от рыданий, а взгляд был намертво прикован к пылающему проему двери, из которого никто не выходил…
Прошла минута. Затем две. Три…
Каждое мгновение тянулось как бесконечная, мучительная вечность. Никто не выходил. Чертов дверной проем оставался пустым, из него лишь летели искры и валили удушливые клубы черного дыма. Огонь внутри особняка взревел с новой силой, и где-то в глубине здания с оглушительным грохотом обрушилась часть потолка. Полопались стекла окон.
Отец, которому охрана лихорадочно оказывала первую помощь, хрипел на траве, пытаясь прийти в себя, но я уже не могла на него смотреть. Я металась с места на место у ворот, стирая в кровь ногти о железные прутья. Меня трясло так, что зубы стучали. Напрочь лишившись контроля, я сорвалась на безумный, истошный крик, срывая голосовые связки и отправляя свои мольбы прямо в полыхающий ад:
– Мама!! Влад!!! Пожалуйста, выходите! Господи, ну пожалуйста! – захлебываясь в рыданиях, кричала я в сторону полыхающего здания.
Пять минут. Из дома по-прежнему никто не выходил. В голове пронеслась страшная, мысль: они сгорели. Они остались там, погребенные под завалами. Из моей груди вырвался звериный стон отчаяния, я упала на колени, закрывая лицо руками и готовая просто умереть здесь же, от этого невыносимого разрывающего горя. Я осталась совсем одна. Без мамы. Без него.
И в этот самый критический, страшный момент, когда надежда окончательно превратилась в пепел, сквозь огонь и клубы серого дыма у самого крыльца пугающе медленно проступили две человеческие фигуры.
Я резко вскинула голову.
Это был Влад. Он едва-едва переставлял ноги, шатаясь, словно пьяный, и тяжело, со свистом ловя ртом воздух. На его лице застыла гримаса дикой боли. Он держался на одной лишь запредельной, нечеловеческой силе воли.
Влад еле тащил на себе маму. Мама обмякла в его руках безжизненной куклой.
Север сделал еще два тяжелых, шатающихся шага по траве. Его ноги подогнулись, глаза начали закатываться, он сам уже был готов упасть без сознания прямо здесь, увлекая её за собой. Но страшнее всего было другое. Я смотрела на маму, и внутри меня всё окончательно умерло.
Её глаза были плотно закрыты. Безвольные руки безжизненно плетьми свисали вниз, а голова… её голова как-то неестественно и страшно упала на плечо Влада, не подавая ни единого признака жизни.
– Мама… – сипло, в полном оцепенении прошептала я, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно рушится в бездну.
Глава 11
Глава 11
Глава 11
Земля окончательно ушла у меня из-под ног. Влад сделал последний шаг, и его колени подогнулись. Он рухнул на газон, до последней секунды пытаясь удержать безвольное тело моей мамы.
– Мама! Влад!
Я сорвалась с места, падая на колени рядом с ними. Охранники уже бежали со всех сторон, перехватывая папу, который едва шевелился на траве, и помогая Маме и Владу. Я судорожно схватила маму за холодные плечи, тряся её из последних сил.
– Мама!! Очнись, мамочка, пожалуйста! – рыдания душили меня, слезы лились из глаз.
Её голова безжизненно откинулась назад. На губах запеклась серая копоть, а кожа казалась пугающе бледной. Ни единого вдоха, ни одного движения век.
– Николь, отойдите, дайте дорогу! – чьи-то сильные руки грубо потянули меня назад за плечи.
Это были наши парни из уличной охраны и Марта, которая уже немного пришла в себя. Она крепко обняла меня со спины, уводя от места. Я кричала, вырывалась, рвалась обратно к ним, но Марта держала меня намертво, сама всхлипывая от ужаса.
И в этот самый момент раздался нарастающий вой сирен. Одна за другой на территорию двора с мигалками влетели две пожарные машины, а следом за ними ворвались три автомобиля скорой помощи. Но на этом гул не прекратился – прямо к воротам с визгом тормозов подкатили две полицейские машины. Из них вышли люди в форме.
Пожарные уже направляли мощные струи воды на полыхающий второй этаж. Врачи скорой сработали быстро. Из машин мгновенно выкатили медицинские складные каталки и носилки.
– Три пострадавших! Мужчина и женщина – острая интоксикация продуктами горения! – громко командовал фельдшер.
Другая женщина из скорой помощи уже разрезала ножницами обгоревшую на боку рубашку Влада. – У парня термический ожог правой стороны туловища, так же имеется глубокая рана на ноге, вероятно от осколка! Глубокий, шок! Быстро кислород!
В моей голове звенело. На моих глазах маму, папу и Влада укладывали на разные каталки. Влад уже был без сознания. Я с ужасом глядела на его тело. Туловище в ожогах, на ноге огромное кровавое пятно.
Марте оказывали помощь прямо на месте, накинув на неё термоодеяло и поставив кислородную маску: ей повезло, она в момент поджога находилась на первом этаже и успела выбежать вовремя через кухонный выход.
А вот родители…По рассказам Марты, Виктор и Джулия Ларские во время вероятного поджога были на втором этаже в закрытой комнате. А когда почувствовали едкий запах, попытались выбежать, лестница и первый этаж уже полыхали. Папа выходил вместе с мамой, крепко держа её за руку, но в густом дыму полностью потерял ориентацию. Он начал задыхаться, закашлялся, на секунду выпустил её ладонь…. и в этой пелене дыма ему показалось, что Джулия успела проскочить к выходу вперед него. Он выполз сам, думая, что она уже на улице. Если бы Влад не подоспел вовремя и не полез в этот ад, мама бы задохнулась через несколько минут.
Их начали развозить по разным машинам скорой помощи, чтобы срочно доставить в реанимацию.
– Девушка, вам нельзя туда, там нет места! – жестко отрезал фельдшер, закрывая передо мной задние двери скорой, куда только что погрузили маму.
Машины с ревом и включенными сиренами сорвались с места, улетая с парковки. Я осталась стоять одна посреди уже потушенного двора, пока люди в формах позади меня уже опрашивали Марту. Мой взгляд упал на красный Mercedes-Benz, который папа подарил мне еще на восемнадцатилетие. Запасные ключи лежали где то в гараже. С тех пор я каталась несколько раз и перестала.
Я всегда водила плохо. Папа нанимал мне инструкторов, но я садилась за руль от силы раза три, капризно заявляя, что с личным водителем мне удобнее. У меня не было опыта, я знала только базу. Но сейчас у меня не было и выбора.
Я бросилась к машине, игнорируя окрики полицейского за спиной. Трясущимися пальцами сняла Мерседес с блокировки, прыгнула на водительское сиденье и нажала на газ. Машина резко дернулась вперед, едва не снеся кованую створку ворот. Меня душили слезы, зрение застилала пелена, а руки на руле ходили ходуном.
Вся эта дорога до городской клинической больницы превратилась в сущий кошмар. Я летела по трассе вслед за удаляющимися огнями скорых, громко рыдая и ругаясь вслух самыми грязными словами на весь мир, на этих ублюдков, кто утроил поджог, и на собственную беспомощность. Машину швыряло из стороны в сторону. Я обгоняла всех на своем пути.
– Господи, пожалуйста! Пусть они выживут! Влад, мамочка, держитесь, пожалуйста!
Я жала на педаль до упора, обгоняя поток. Слезы застилали глаза, превращая лобовое стекло в сплошное размытое пятно. На одном из перекрестков я едва не протаранила какой-то черный седан. Водитель резко затормозил и высунулся из окна.
– Куда лезешь, сука?! Думаешь если крутая тачка значит и на правила насрать? – проорал он.
– Пошел к чёрту, мудак! – съязвила я в ответ, показывая средний палец.
Мне было плевать на правила, на штрафы, на собственную безопасность – внутри всё горело от ужаса.
С визгом тормозов я влетела на территорию городской больницы и бросила машину прямо у входа.
Едва я выскочила из салона, как двери больницы распахнулись. Медицинский персонал уже выбежал на улицу, встречая одновременно приехавшие машины скорой помощи.
Всё происходило как в страшном сне, на бешеной перемотке. Тяжелые каталки с грохотом выкатывали на асфальт, и их быстро, на ходу заносили внутрь здания. Я бежала следом за ними, задыхаясь от рыданий и испуганно глядя то на бледное, безжизненное лицо мамы, то на Влада, чья обгоревшая рубашка была пропитана кровью и лекарствами.
Отец уже пришел в себя, он лежал на каталке, был по прежнему слаб. Его глаза будто наполнялись горькими слезами, а кулаки сжались. Из его уст тихо раздалось имя мамы.
– Джулия…
Врачи бежали по белому коридору, перекрикивая друг друга и бросая медицинские термины, которые казались мне абсолютно невнятным, пугающим шумом. Насыщение кислородом, термический шок, токсический отек... Мозг отказывался воспринимать информацию.
У коридора каталку с папой повернули в сторону терапевтического крыла и палаты интенсивной терапии – у него была не такая тяжелая форма, и его жизни уже ничего не угрожало. А вот маму и Влада стремительно покатили прямо к двойным распашным дверям с крупной надписью «РЕАНИМАЦИЯ».
Я попыталась рвануться за ними, но один из санитаров жестко перехватил меня за плечи, преграждая путь.
– Девушка, стойте! Сюда вход посторонним категорически запрещен! Пожалуйста, оставайтесь в коридоре, там работают врачи! – громко произнес он, закрывая двери прямо перед моим носом.
Я осталась стоять одна в этом коридоре. Силы покидали тело, колени подогнулись, и я, продолжая безудержно рыдать, медленно сползла вниз по стене. Я села прямо на холодный больничный пол, облокотившись спиной о закрытую дверь, за которой сейчас шла битва за жизни моих близких.
Прошло около часа. Каждая секунда тянулась как целый год. Глаза невыносимо пекло от выплаканных слёз, голова жутко разболелась.
Я заставила себя подняться, судорожно вытирая лицо рукавом свитшота. Нужно было прийти в себя. Хоть немного взять эмоции под контроль и утешить себя мыслью, что они в руках специалистов. Они сделают всё возможное. Обязаны сделать.
Шатаясь от дикой усталости, я подошла к стоящему в углу кулеру. Трясущимися пальцами вытащила пластиковый стаканчик, нажала на рычаг и налила ледяной воды. Сделала один мелкий глоток, затем второй. Вода показалась мне горькой на вкус, но она немного остудила пылающее горло.
Мой телефон весь час пищал от входящих сообщений, от нервов я даже не обращала внимания на этот звук.
Я разблокировала экран телефона.
В соцсетях меня активно отмечали под какой-то публикацией. Нехотя я все же открыла ее.
Видео со сгорающим домом. Точнее… Остатки нашего дома. Дом, в котором я выросла. Всё моё детство и теплые воспоминания остались там, в пепле и обломках…
Наверняка эти мудаки репортеры уже успели снять!
В комментариях люди искренно сочувствовали, предполагали, почему он вспыхнул. Спрашивали, остались ли мы в живых… Пару людей в комментариях, напротив, явно злорадствовали. Писали, что богатым так и надо, что это наша заслуга.
Личные смс тоже разрывались от количества входящих. Но я их не открыла.
Я устало потёрла лоб, выключила телефон и вернулась к дверям реанимации. Мерила коридор шагами. Туда и обратно. Пять шагов влево, пять вправо. Мой взгляд был намертво прикован к матовому стеклу, за которым время от времени мелькали тени людей в белых халатах. Каждую секунду, при каждом шорохе или скрипе я вздрагивала, замирая в отчаянном ожидании хоть какой-то информации от врачей. Пусть выйдет хоть медсестра, хоть санитар – просто скажет два слова: «Они дышат». Мне больше ничего не было нужно.
К вечеру в коридоре начали собираться наши родственники. Из-за слухов и тревожных новостей приехали те, с кем мы в последнее время общались довольно редко: мамины сестры, дядя по отцовской линии с женой, пара дальних кузенов. Все они были напуганы и растеряны. Коридор заполнился тихим шепотом, глухими всхлипами; тетя плакала, уткнувшись в платок, а дядя сидел на скамье абсолютно без лица, невидящим взглядом уставившись в стену. Я ни с кем не разговаривала. Сил не было даже на банальное приветствие. Я просто сидела, прижав колени к груди, и ждала.
Вдруг дверь открылась.
Разговоры в коридоре мгновенно стихли. Все родственники поднялись со своих мест. Из блока реанимации медленно вышел ведущий хирург. Он уже снял маску, его лицо было бледным от усталости, а в глазах читалось странное, тяжелое сочувствие.
Я подскочила к нему первой, едва не сбив с ног, и судорожно вцепилась пальцами в рукав его зеленого медицинского халата:
– Доктор… Что с ними?
Врач тяжело вздохнул, обводя взглядом меня и замершую за моей спиной толпу родственников. Его голос прозвучал тихо, но весомо
– Острая интоксикация угарным газом купирована, термический шок у мужчины удалось снять. Они оба живы. Но состояние... крайне тяжелое. Жизненные показатели стабилизированы, но обоим предстоит очень долгая, сложная реабилитация. Особенно это касается вашей матери, Джулии Ларской. У неё зафиксирован сильный отек легких и глубокое поражение центральной нервной системы из-за длительного удушья. Что касается молодого человека... Мы извлекли крупный осколок из его голени. Влад Север пострадал меньше, но его рана...
Доктор внезапно осекся. Он опустил глаза на какие то бумаги, затем снова посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то пугающее, заставившее моё сердце напрочь остановиться. Врач замялся, подбирая слова, словно боялся произнести то, что только что прочитал в анализах.
– Доктор, что? Что с Владом? – мой голос сорвался на истошный, безумный крик, а внутри всё похолодело от страшного предчувствия.
– Понимаете... Дело в том, что когда мы проводили экспресс-тест крови мужчины, мы обнаружили, что...
Врач запнулся, так и не договорив фразу, а я смотрела на него, чувствуя, как больничный коридор начинает кружиться перед глазами, утягивая меня в темноту.




























