Текст книги "Секреты соблазнения"

Автор книги: Мишель Маркос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Серена поджала губы. Она очень надеялась, что это будет путь из Шотландии обратно в Лондон.

– Что еще вы видите?

Элис посмотрела Серене прямо в глаза.

– Впереди тебя ждет опасность.

Серена, нахмурившись, схватила руку Элис, чтобы заглянуть в кружку своими глазами.

– Что за опасность?

– Злые люди со злыми намерениями.

У Серены екнуло сердце.

– Что им от меня нужно?

Голубые глаза Элис продолжали вглядываться в кружку.

– Точно не знаю. Но могу сказать одно – борьба будет трудная. Тебе понадобится помощь, чтобы справиться с ними.

Серена отшатнулась. Ее рассудок и страх боролись друг с другом. Она пыталась убедить саму себя, что предсказание будущего – полная ерунда. Но в то же время она действительно далеко от дома, и ее отец втянут в конфликт и пытается удержать народ Шотландии на краю пропасти. В ее душу закралось сомнение.

– Мой отец в опасности?

Элис неуверенно покачала головой:

– Я вижу меч и стрелу. Но не могу понять, на кого они направлены, на мужчину или женщину.

Элис положила ладонь на руку Серены.

– Но есть и хороший знак. Тебя ожидает любовь. А пред ней отступает всякое зло.

– Любовь? К кому?

– К хорошему человеку. На нем есть отметина.

На ум сразу пришел Малькольм.

– Отметина? Что за отметина?

– Вот, – сказала Алис, указывая на каплю. – Видишь голову лошади? Она обозначает твоего мужчину. А над головой видишь? Крест. Значит, ему известно, что такое страдания. Мужчина с отметиной – хороший. Рядом корона, значит, он благородного происхождения.

Выходит, это не Малькольм. Серена не могла справиться с охватившим ее разочарованием. Она пыталась радоваться предсказанию. Будущее сулило ей благородного мужчину знатного рода. И несмотря на то что она увлечена Малькольмом – он все-таки очень привлекателен, – сама мысль о том, что у нее завяжется роман с таким простаком и грубияном, казалась абсурдной.

И все же она не могла избавиться от непрошеного сожаления, которое тревожило ей сердце.

– Ты счастливая девушка, – сказала Элис. – Когда найдешь, держись за него.

– Да, – безрадостно согласилась Серена. – Спасибо.

Она помогла подняться беременной Элис, пожелала ей всего хорошего, затем вернулась на поле.

Слова Элис тяжким грузом легли на Серену. Она анализировала предсказание Элис, гадая, кто же тот таинственный мужчина из будущего, который не Малькольм.

В конце концов она посмеялась над собой, решив не придавать услышанному большого значения. Она же не неотесанная крестьянка, чтобы верить россказням гадалки. Она образованная, свободная от предрассудков женщина, хорошо понимающая, что гадание – шарлатанство. Элис и ее подруга, должно быть, сейчас смеются над ней, радуясь, что смогли заработать. Несомненно, Элис «предсказывает» будущее всем доверчивым зевакам по одной и той же схеме: волнующую «опасность» и любовь принца на белом коне сулит юным дамам, а долгие годы жизни, мужскую силу и богатство – мужчинам. Серена проклинала себя за свою доверчивость.

Погрузившись в размышления, она забрела в незнакомое место. Тут тоже проходили соревнования. Толпа обступила двух бьющихся на деревянных мечах воинов. Услышав, как бутафорские мечи ударяются друг о друга, Серена решила было, что здесь репетируют актеры… пока вполне реальные кровоподтеки и синяки не убедили ее в обратном.

Один из бойцов, не успев увернуться, получил очень сильный удар в лоб. Он закружился на месте и упал наземь.

Толпа взревела, и победитель триумфально воздел руки к небу. Побежденный встал на подкашивающихся ногах, на лбу кровила глубокая рана.

Серена была в шоке. Это состязание не имело ничего общего с другими конкурсами, в которых мерялись силой, скоростью и умением держать равновесие. Здесь присутствовали насилие и жестокость.

Серена повернулась, чтобы уйти, но каблучки ее туфель увязли в глине. Потеряв равновесие, она упала коленями в грязь.

Чертыхнувшись про себя, она неуклюже встала. Ее туфельки были полностью в грязи, и красивое желтое платье тоже оказалось непоправимо испорченным. Она попыталась оттереть пятна, но лишь еще больше размазала грязь.

– Черт подери! – воскликнула она.

– Не подобает леди так выражаться, – раздался голос сзади.

Ее разобрала злость. Серена обернулась, чтобы сказать наглецу все, что она о нем думает, но увидела пугающее зрелище. Перед ней стояли двенадцать шотландцев в синяках и кровоподтеках.

Серена переводила взгляд с одного на другого. Никогда раньше она не видела такого количества внушающих страх мужчин одновременно. Она почувствовала себя газелью, загнанной в угол стаей львов.

– Прошу прощения?

– Да, вам есть за что просить прощения, – произнес Брэндуб Маккалоу, – у каждого шотландского ребенка, который голодает, чтобы вы могли наряжаться, как чертова королева.

– Кто вы?

– Мое имя вам ничего не скажет. Но ваше имя, мисс Марш, для нас словно яд.

От страха у нее дрогнул голос:

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Я знаю, кто вы и кто ваш отец. Марионетка Короны. Наемная нянька, посланная утихомирить непокорных шотландцев леденцом с королевского стола.

У Серены не было не малейшего представления о том, кто этот человек, но его враждебное отношение к ее отцу переходило всякие границы. Звук волынки, громкий и пронзительный, избавил ее от страха. Она развернулась, чтобы уйти.

– И куда это вы собрались? – прорычал мужчина, схватив ее за руку. – Наш разговор не окончен!

– Пустите меня! – закричала Серена, вырываясь из его железных рук.

Десятки ужасающих картин насилия промелькнули у нее в мыслях.

– Идите-ка сюда! У меня есть сообщение для вашего отца.

Она завизжала, мысленно призывая Малькольма на помощь. О, если б только она не убежала от него! Если бы он был сейчас рядом!

Камень со свистом пролетел над головой Серены и попал державшему ее мужчине прямо в висок. Он отшатнулся, схватившись за рану, но не выпустил руку Серены.

В следующие несколько секунд события развивались стремительно. Малькольм выскочил из-за деревьев, налетев на не ожидавшего такого поворота событий мужчину. Тот упал, и Малькольм набросился на него, при этом сбив с ног еще одного. Тут же вскочил и встал в боевую стойку перед третьим. Крепкий парень наклонился и с размахом ударил Малькольма. Удар пришелся тому в щеку. В ответ нападавший тоже получил по лицу. И только тогда один из шотландцев напал на Малькольма сзади, пытаясь скрутить его руки за спиной. Крепыш дважды заехал ему по лицу и чувствительно ткнул под дых. Малькольм задохнулся от боли. Когда он замахнулся в четвертый раз, Малькольм ударил его в живот, заставив пошатнуться. Затем со всей силы наступил на ноги державшему его сзади мужчине, но тот не ослабил хватку. И тогда Малькольм нанес ему удар затылком в лицо, разбив нос. После чего поднял упавшего, схватив за волосы, и скрутил ему руки за спиной. Выхватив кинжал из-за пояса поверженного врага, Малькольм приставил оружие к его паху.

– Господи Иисусе! – задыхаясь, простонал мужчина. – Не делай этого!

– Не сотрясай воздух! – прохрипел ему на ухо Малькольм. – Скажи своим дружкам, чтобы отпустили девчонку.

– Брэндуб, сделай, как он просит, – дрожащим голосом попросил мужчина.

Малькольм смотрел в глаза Брэндубу. Читавшаяся в них свирепость ужаснула Серену, и она надеялась, что на тех, кто ее удерживал, это произведет тот же эффект.

Брэндуб не шелохнулся, лишь крепче сжал ее руки.

– Ну что, дружище, – сказал Малькольм, – меняю эти яйца на девчонку. И тебе лучше поторопиться. А то они скукоживаются так быстро, что скоро и отрезать будет нечего.

– Остынь, парень, – ответил Брэндуб. – Ты не понимаешь, что к чему. Я не хочу причинить ей вред. Знаешь, кто она? Она приехала с послом и английскими законами, которые наденут на Шотландию хомут новых налогов. У нас тоже есть для него послание.

– Она не имеет ничего общего с вашими распрями. Отпусти ее!

Уголки губ Брэндуба опустились, и он снова сжал руки Серены.

– Слишком много требований в таком рискованном положении, как у вас.

– Я не буду еще раз повторять. Ты или отпустишь ее, или уйдешь отсюда с переломанными ногами.

Брэндуб внимательно посмотрел на килт Малькольма.

– К какому клану ты принадлежишь? Ты клейменый отщепенец?

Лицо Малькольма превратилось в грозовую тучу.

– Да, точно. Неудивительно, что ты становишься на сторону своего земляка. Трусливый ублюдок из трусливого рода.

У Серены перехватило дыхание. Малькольм сжал рукоятку кинжала. Мужчина, которого он держал, поежился.

– Ну же, давай решайся, – сказал Брэндуб. – Тут вокруг сотни наших земляков-патриотов. Стоит только позвать – и ты обречен.

– Может быть, и так. Но этот парень точно заплатит своими яйцами за мое поражение.

С мужчины, схваченного Малькольмом, сошло семь потов.

– Брэндуб, ради всего святого, отпусти ее!

Брэндуб медленно перевел взгляд на Серену, пристально посмотрел на нее.

– Скажи своему отцу, что шотландцы устали от приказов англичан. Скажи ему – хватит кормить нас обещаниями, вместо того чтобы помочь с настоящей едой. Скажи также, что в следующий раз мы заявим о своих требованиях с клейморами и мушкетами в руках.

И Брэндуб отпустил ее.

Малькольм дождался, когда Серена окажется рядом, затем освободил своего пленника и подтолкнул его вперед.

– Если ты еще хоть раз прикоснешься к этой девушке, – сказал он, направив кинжал в сторону Брэндуба, – то последним, что ты услышишь в этой жизни, будет свист моего клинка, который отсечет тебе ухо.

До тех пор пока они не ушли с места стычки, Малькольм не убирал оружие в ножны. Они вернулись на игровое поле.

– Вы в порядке?

– Да, – ответила Серена.

– Вы уверены?

Его лицо выражало крайнее беспокойство.

– Вполне, – ответила она.

Рядом с Малькольмом ее страх наконец испарился полностью.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, чтобы убедиться в этом.

– Ваше платье… оно испачкано. Они заставили вас встать на колени? О Господи! Они же не…

Она коснулась рукой его плеча.

– Я поскользнулась. Они меня не трогали.

– Точно?

Серена улыбнулась:

– Со мной все хорошо.

По правде говоря, все было более чем хорошо. Его лицо выражало такую искреннюю заботу, и он спас ее, как настоящий герой! От всего этого Серену переполняло радостное волнение.

На его лице читалось облегчение. Серена готова была расцеловать его за это. Кажется, маленький урок, который она ему преподнесла, раскрыл его с той стороны, которую она хотела в нем видеть.

– Идем, – сказал он и потянул ее за руку. – Мы уходим.

– А где Зоэ?

– Ждет в карете. Как я ей велел.

Приладиться к его широкому шагу было очень трудно. Серене приходилось практически бежать, чтобы не отставать. Слейтер не сопровождал ее, а скорее тащил за собой.

И он не замедлял шага до тех пор, пока они не приблизились к карете. Как и сказал Малькольм, Зоэ уже сидела внутри, ее хорошенькая мордашка выглядывала из окна.

– Куда ты ходила, Серена? – спросила она.

– К гадалке.

– Без меня, – обиженно протянула Зоэ.

– Без нас двоих. – Малькольм задержал Серену у дверцы экипажа. – Забирайтесь на крышу. Нам нужно поговорить наедине.

Серена редко ездила на облучке, даже в хорошую погоду. Но Малькольм не оставил ей выбора. Он забрался вслед за ней и отдал команду кучеру ехать. Карета двинулась с места, постепенно набирая ход.

Малькольм сел рядом с Сереной. Даже сквозь бронзовый загар на его лице ярко проступал синяк. Он прижал руку к животу, к тому месту, куда его ударил шотландский верзила своим мясистым кулаком.

– Я вам так благодарна, мистер Слейтер. Не знаю даже, что было бы…

Он гневно прервал ее:

– Почему вы убежали от меня?

Серена вовсе не собиралась признаваться в своей ревности.

– Это не имеет никакого значения.

– Это, черт возьми, еще как имеет значение! Я установил всего одно правило – быть всегда у меня на глазах. А вы что сделали?

Серена напряглась.

– Значит, ваши глаза смотрели не на меня, верно?

Его глаза гневно сверкнули.

– Вы подвергли свою жизнь опасности, не говоря уж о моей.

Серена, словно защищаясь, скрестила руки на груди.

– Никто не просил заступаться за меня.

– Вы упрямы, своенравны, безрассудны, опрометчивы…

– Не вымещайте на мне свою злобу!

– …и самое время преподать вам урок.

Малькольм схватил ее за руку и, с силой потянув, перекинул через колени.

Серена упала животом на его мускулистые бедра в килте. Ошеломленная, она попыталась встать, но его рука на ее спине не давала ей шевельнуться.

Ее гордость и достоинство были поруганы, и она открыла рот, чтобы излить на него всю свою ярость. Но не успев произнести и слова, Серена услышала звук, который лишил ее дара речи.

Хлоп! Свободной рукой он ударил ее по ягодицам, вызвав яростный вздох недовольства.

– О! – воскликнула она, когда на ее зад опустился еще один удар.

Никто не лупил ее раньше… ни отец, ни няня, ни гувернантка. Это было унизительно, возмутительно, скандально.

– Да как вы смеете распускать руки?

Ее ярость сменилась тревогой, когда она поняла, что Малькольм и не думает останавливаться. Снова и снова его большая рука била по пятой точке, причиняя жгучую боль.

Серена в панике закричала:

– Отпустите меня!

Она могла и дальше кричать во все горло, но слышали ее лишь проносившиеся мимо деревья.

Упершись локтем в кожаное сиденье, а другой рукой – в его волосатую голень, Серена отчаянно пыталась высвободиться. Но мускулистая рука держала ее за талию так крепко, что все ее потуги оставались бесполезными. Она осыпала его бранными словами, угрожала всеми видами расправы. Но ничего не помогало.

– Пожалуйста, я сделаю все, что вы хотите! – воскликнула она. Там где угрозы и приказы бесполезны, сработает взятка. – Только перестаньте!

Но он не уступал.

Скоро она почувствовала больше, чем боль… угрызения совести. Она поступила нечестно, и в результате ему крепко досталось от шотландцев в килтах. Она подвергла их жизни опасности, и хотя они оба вышли живыми из этой передряги, но только она осталась цела и невредима. Если бы он оставил ее одну, если бы не пришел на помощь, ей бы повезло меньше.

– Прости меня! – крикнула она.

Наконец Малькольм остановился.

Серена сползла с его колен и отодвинулась как можно дальше, переводя дух. Сейчас, когда он отпустил ее, она сжала кулачки, чтобы отомстить ему. Но посмотрела на его лицо, опасное, как огнестрельное оружие, – и передумала.

Малькольм оперся локтем о колено, на котором она только что лежала.

– Я готов получать за тебя тумаки. Я даже готов распрощаться с жизнью. Но я не позволю тебе погубить ее ни за грош. Можешь строить из себя высокомерную и властную хозяйку сколько душе угодно… но только не со мной. Пока я твой телохранитель, будешь делать то, что я скажу. Если я что велю, так это потому, что я в ответе за твою и мою жизни. Так что если такое еще хоть раз повторится, я стяну с тебя панталоны и задам трепку. Тебе все ясно?

У Серены упало сердце. Она кивнула, жалобно надув губы.

– Хорошо. Значит, урок усвоен.

Глава 18

Обратно в форт Август экипаж ехал, казалось, целую вечность. Зад Серены ныл так, словно в него впились тысячи крошечных иголок, и было не ясно, кончится это когда-нибудь или нет. От одной мысли о возможности еще одного такого наказания ее сердце уходило в пятки.

Раньше, здесь же, в карете, она мечтала, чтобы Малькольм коснулся ее. Даже фантазировала о том, чтобы оказаться у него на коленях. Вот только никак не могла предположить, что в этот момент она окажется лицом вниз.

Карета свернула к Копперлиф-Мэнору, и в этот же момент на подъездной дороге остановилась коляска ее отца. Серена буквально слетела со своего места и бросилась к нему в объятия.

– Папа! Я так рада тебя видеть!

Он обнял ее.

– Серена, я не ожидал, что вы так быстро вернетесь с игр. Почему твой наряд в таком виде? – Он взглянул на Малькольма, и кровь отлила от его лица. – Что случилось?

– Произошел один инцидент, сэр, – ответил Малькольм.

– Ты в порядке? – спросил Эрлингтон дочь.

– Да… и нет.

– Давайте войдем в дом.

Он крепко обнял Серену. Слезы жалости к себе грозили вот-вот скатиться с ее ресниц, но она удержала их.

Когда они наконец вошли в гостиную, Эрлингтон попросил принести немного бренди. Взволнованный событиями, он выказывал нехарактерно много эмоций.

– Ты ранена, Серена?

Она взглянула на Малькольма.

– Не то чтобы…

Эрлингтон обернулся к Малькольму.

– Слейтер, расскажите же мне, что произошло.

– Вашу дочь окружила группа мужчин. Они знали, кто она. Чья она дочь.

– О Боже. Что они сделали с тобой, Серена?

– Ничего, пап. Правда. Они просто напугали меня, вот и все.

– Кто были эти мужчины?

Малькольм потер лоб.

– Я не смог узнать всех. Но одного из них называли Брэндубом.

И Малькольм описал все, что случилось.

Ноздри Эрлингтона раздувались, но он промолчал.

– Он также сказал, что в следующий раз они ответят за свои обиды с оружием в руках.

– Что с вашим лицом, Слейтер?

Малькольм замялся, за него ответила Серена:

– Он побил их всех, отец. – Несмотря на нанесенное ей Малькольмом оскорбление, она должна была сказать правду. – Он спас меня от них.

Малькольм пожал плечами:

– Я разбил их кулаки о свою крепкую голову.

Лицо Эрлингтона разгладилось.

– Я так обязан вам, Слейтер, – сказал он, пожимая руку Малькольма. – Я ваш должник. Отныне вы член моей семьи.

Впервые Серена увидела смятение на строгом лице Малькольма. Его зеленые глаза заблестели от изумления, рот открылся. Он выглядел как голодающий, которого вдруг пригласили на пир.

– Спасибо, сэр.

– Едва я представлю, что мог потерять дочь из-за этих людей… Я могу лишь благодарить Бога, что вы были там. – Он положил руку на плечо Малькольма. – Вы больше не наемный работник, Слейтер. Разделите нашу трапезу. Мы этого хотим. Правда, Серена?

Ее уязвленная гордость протестовала.

– Но, отец, он… – Серена все еще чувствовала сильную боль в том месте, по которому бил Малькольм. – Мистер Слейтер вытащил меня на верх коляски и…

Она постеснялась сказать отцу, как Малькольм воспитывал ее. Более того, ее внезапно пронзило странное чувство, что если она разрушит веру отца в Малькольма, она лишит обоих мужчин чего-то чудесного.

– Да, мистер Слейтер должен присоединиться к нам за столом.

Эрлингтон поцеловал ее в лоб.

– Хочу, чтобы вы оба знали – я позабочусь о твоей безопасности. Больше тебе не причинят никакого вреда. Обещаю. Иди и приведи себя в порядок. Обсудим все события за обедом.

Когда Серена и Малькольм удалились, Эрлингтон уселся на стул. Головокружение усилилось. С каждым новым испытанием – и с каждой неудачей – он испытывал нарастающую боль в груди.

Столько страхов и сожалений! Переговоры провалились, обсуждение спорных вопросов закончилось. Сперва раздоры привели к угрозам, а теперь и к насилию. Физических мер воздействия по отношению к его семье было бы достаточно для любого другого посла, чтобы вернуться в свою страну и дать повод правительству наконец объявить войну. Весь его опыт в политике велел ему покинуть Шотландию и адекватно ответить этим людям на их глупое поведение. Но интуиция твердила иное. Эрлингтон знал, что если король вышлет войска, то от возникшего конфликта не будет никакого толка. То будет война без победителей. Англия и Шотландия являлись двумя половинами одного тела, пытавшимися его уничтожить. Если умрет одна, то же случится и со второй.

Он был в тупике, и ему требовалась помощь кого– то более мудрого, чем он сам. И только один человек пришел ему на ум.

Он встал со стула и отправился на поиски Гэбби Уокер.

Эрлингтон обратился к проходившей мимо служанке, и та сказала ему, что миссис Уокер можно найти в огороде. Быстрым уверенным шагом он направился в сторону кухни.

Когда он открыл кухонную дверь, ведущую в сад, в глаза ему ударил свет. Ноздри наполнил запах трав, нагретых солнцем. Он пошел вдоль грядок картошки, моркови и лука-порея.

Когда он наконец нашел ее, то увидел, что Гэбби стоит на коленях над грядкой репы. Рукава закатаны до локтя, грязь облепила руки. Полуденное солнце светило ей в лицо, отчего на нем появился румянец. Вокруг нее облаком кружила мелкая мошкара. Голову покрывал простой коричневый чепец, из-под которого выбивались непокорные рыжие кудряшки, свешивавшиеся ей на щеки.

Эрлингтон смотрел на Гэбби и на минуту забыл, зачем пришел. Ее прелестная простота казалась все более притягательной. Она совсем не походила на его первую жену, мягкую и обходительную. Его брак с леди Джун Харрисон был заключен на небесах. Она была хорошо образована, здорова, и в мире не было лучшей хозяйки, чем она. Гэбби, напротив, не изящна и не элегантна… но ее земная природа вызывала в нем желание, с которым было не так-то просто справиться.

Тень от фигуры Эрлингтона возвестила его прибытие.

– Посол? – поприветствовала его она, щурясь на солнце. – Что это вы делаете тут, на огороде?

– Вообще-то вас ищу.

Гэбби вытерла руки о свой фартук.

– О? Чем могу помочь?

Глядя на нее, стоящую перед ним на коленях, на ее розовые веснушки и ослепительно синие глаза, он скрыл настоящую причину.

– Э… – Он судорожно подбирал ответ. – Нужна целебная мазь. Мистер Слейтер попал в передрягу, у него несколько синяков. Ничего серьезного, но я подумал, что у вас найдутся лекарства, которые ему помогут.

– Ясно, – ответила она, и этот ответ заставил Эрлингтона занервничать. Гэбби видит гораздо больше, чем другие, даже там, где не надо. – Я пошлю с Каоинтиорн немного мази из календулы.

– Да.

Эрлингтон беспокойно сжал руки, блуждая взглядом по саду.

– Это все, сэр?

Он не мог взглянуть ей в глаза.

– Я тут подумал… что если вы не очень заняты… может, вы будете так любезны… поговорить со мной немного?

Гэбби спокойно кивнула:

– Да. Но вы тоже можете быть мне полезны. Возьмите вот эту лопату и помогите мне с этими ямками.

Ошеломленный, Эрлингтон нахмурился. Он представлял себе тихий разговор за чашечкой чая. Однако его увлекла перспектива свежих впечатлений, так что он стянул свой камзол и повесил его на ближайший куст. Взял лопатку из ведра, полного садовых инструментов, и начал копать землю.

– На глубину примерно в четыре дюйма, не забудьте, и на ширину вашей ладони.

Он выкапывал ямки в мягкой, влажной земле. Его брюки промокли до колен, но он получал настоящее удовольствие от того, что работает с землей голыми руками.

Гэбби молчала, и он чувствовал, что она ждет, пока он заговорит. Но оказалось, что ему сложно облечь свои чувства в слова.

– Э… Боюсь, я не очень хорошо справляюсь.

Она протянула ему другую лопату.

– Понемногу – так, как кот ест рыбу.

Он покачал головой:

– Нет. Я имел в виду – говорить с вами.

– Да. Я поняла, о чем вы.

– О… – Вот, снова это чувство, что она видит гораздо больше того, что лежит на поверхности. – Понимаете, я чересчур сконцентрировался на переговорах. Они прошли совсем не так, как я надеялся. Начались раздоры, революционно настроенные люди одержали верх. Английский парламент готов сражаться с шотландцами, а Шотландский совет и не препятствует. Такое ощущение, что единственный человек, желающий мира, – это я.

– Да.

– И сейчас я нажил массу врагов. Оппозиция не только угрожала моей дочери, но и фактически напала на нее. Боюсь, попытки договориться о мире с Шотландией не только подвергнут опасности мою семью, но и вообще окажутся бесполезными. Я поклялся, что моя дочь будет в безопасности, но вовсе не уверен, что сдержу свое слово.

– Да.

– И в довершение всего я так зол на этих людей за то, что они напугали ее. Я даже начал думать, что война могла бы пойти на пользу этим упертым шотландцам. Они избавили меня от моей беспристрастности и настроили против себя, тогда как все, чего я хотел, – вернуть их веру в союз с Англией и вызвать расположение с обеих сторон.

– Да.

Несмотря на свои проблемы, Эрлингтон рассмеялся.

– Вы всегда так много говорите?

Гэбби улыбнулась:

– Да. – Она убрала локон со щеки. – Если бы Господь хотел, чтобы мы больше болтали, чем слушали, он дал бы нам два рта вместо двух ушей.

Эрлингтон улыбнулся:

– Возможно, вы правы. Однако я бы обрадовался, если бы вы прямо сейчас оказались чуть более разговорчивы. Мне хотелось бы услышать ваши соображения по данному поводу.

– Зачем такому важному господину, как вы, спрашивать кого-то вроде меня?

Эрлингтон пожал плечами:

– Считайте, что я ищу хороший совет. Царя Соломона повсеместно считали мудрейшим из смертных, и хотя он меньше всех нуждался в добрых советах, он больше всех написал об их ценности.

Гэбби протянула ему чашку, полную зубчиков чеснока.

– Бросьте по одной в каждую ямку и забросайте землей.

– Для чего это? – спросил Эрлингтон, застыв над чашкой.

– Чеснок разгонит паразитов, которые могут напасть на репу.

Он пожал плечами, но сделал то, о чем она просила.

– Как думаете, что мне делать?

Гэбби рукавом смахнула прилипшую к носу грязь.

– Думаю, вам стоит сделать пальцем маленькие углубления по всей грядке.

Эрлингтон вздохнул и сунул пальцы в землю.

– Не хочу показаться грубым, но…

– И разложите семена репы на расстоянии в два дюйма друг от друга по всей грядке.

Он взял мешочек с семенами из ее испачканных землей рук и вытащил оттуда крошечное зернышко. Бросил его в землю, потом еще одно и еще.

– Вот. На расстоянии двух дюймов. А теперь засыпьте их остатками земли. Вот так. Отлично. И слегка побрызгайте водой, чтобы увлажнить верхний слой почвы.

Эрлингтон взял лейку и полил всю грядку репы, которую они только что посадили.

Гэбби встала и отряхнула грязь с рук.

– Вы уходите? – спросил Эрлингтон, поставив на землю лейку.

– Да. Пойду принесу бальзам для мистера Слейтера.

– Подождите… – Эрлингтон нахмурился. – А что же мне делать?

Гэбби посмотрела на него, ее лицо прояснилось.

– Все, что мы можем сделать, – это посеять семена. Взойдут ли они, зависит от Господа Бога. Разве не так, сэр?

Ее взгляд был полон смысла. Она передала послание на языке, который Эрлингтон только-только начал понимать, стал смутно видеть то, что она хотела показать. Все, что он может сделать, – посеять семена мира. Но не в его силах заставить мир «прорасти».

– Да, конечно, – мягко согласился он. – И все же всегда есть те, кто может уничтожить то, что мы с такой заботой посеяли.

– A-а, паразиты! Да, они здесь, рядом. Возможно, ждут, пока мы уйдем, чтобы сожрать наши семена. Но добрая порция чеснока должна на время отвадить нападающих, правда?

Эрлингтон распрямил спину. Малькольм?

– Возможно, на время. Но любые превентивные меры не сработают, если силы противника превосходят их во много раз.

Гэбби пожала плечами и взяла свое ведро.

– Мы должны использовать этот шанс. Сделаете так, и появится надежда, что нам будет что есть. Не сделаете – и мы, конечно же, будем голодать.

Так, хватит говорить загадками.

– А как насчет ненависти? Как я должен справиться с яростью, которая растет внутри меня?

Гэбби глубоко вздохнула.

– Злость вредит вам больше, чем зло, которое ее породило. Отпустите ее. У вас слишком доброе сердце, чтобы позволить его отравить деяниями негодяев. Помните о тех, ради кого вы все это делаете.

Эрлингтон улыбнулся Гэбби. Какая удивительная женщина! Он подошел к ней и поцеловал в щеку.

Лицо экономки стало таким же красным, как ее волосы.

Весь ее облик неуловимо изменился, и снова он мельком увидел юную невинную девушку, давно ушедшую, во взгляде этих мудрых глаз.

– Сэр! Что подумают другие слуги, если они это видели?

– Они поймут, какое вы сокровище!