Текст книги "Любовь дракона (ЛП)"

Автор книги: Миранда Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Начнем с той неизвестной техники. Если она окажется бесполезна, тогда, она скорее всего, связана с чем-то другим, о чём я могу узнать больше.

Пот уже течёт по моему лицу, а я ещё не снаружи купола. Я действительно ненавижу эту планету. Я решила, что это не Татуин или Вулкан. Это просто напросто ад. Может быть, я права, и я погибла при крушении корабля и это моя загробная жизнь.

Я не чувствую себя Люком Скайуокером. Конец дня оказался дерьмовым. Точно, я в дерьме. Жарко всё время, даже после приема эписа, растения, которое помогает выжить при такой жаре, но мне всё время жарко, потно и липко. Может быть, если бы я могла понять, как подать энергию в эти городские развалины, у нас мог бы появится кондиционер. Мне снится температура ниже тридцати, хотя бы восемнадцать. Звучит как рай.

Поворачивая за угол, я вижу границу города и мерцающий купол. Он выглядит янтарным в отраженном свете двойных солнц. У шлюза стоит парень, которого я не знаю. Он средних лет, широкоплечий, с опухшим лицом, словно его побили, а опухоль только спадает. Одет он тоже глупо: в обтягивающую красную рубашку, как будто сшитую из хлопка, и утолщённые черные штаны. Большинство из нас научились одеваться, прикрываясь свободными многослойными тканями, что помогает сохранять прохладу у тела. Я не знаю, то ли этот парень слишком туп, чтобы понять этот трюк, то ли он просто мазохист. В любом случае, он идиот.

– Привет, – кивает он, когда я подхожу.

– Привет, – говорю я, оглядываясь в поисках Шидана.

– Я Марк, – добавляет он. Он стоит с протянутой рукой и ждет.

– Понятно, – отвечаю я, продолжая оглядываться.

Я перестаю оглядываться и смотрю на его руку, потом на него. У него застыла на лице улыбка, и его маленькие глазки-бусинки уставились на меня. Я выгибаю бровь и хватаю его руку. Это так потно и противно, что я отпускаю его так быстро, как только могу. Один из принципов последователей Гершома состоит в том, что они отказываются принимать эпис.

Поняли? Он идиот.

Эпис – это жизнь на этой планете. Буквально. Это растение, растущее в пещерах, образованных проходами существ, которые выглядят как нечто среднее между гигантским земляным червем и монстром со слишком большим количеством зубов.

Змаи называют червей землиями или подземными драконами. Я только слышала истории о них и предпочла бы не сталкиваться с ними. Их экскременты обогащают почву их подземных переходов, и только в этой почве растет эпис. Он обладает уникальными свойствами, которые объясняет наука о генетике. Джоли и Калиста были ботаниками, поэтому им нравится говорить о том, что она делает, но всё, что я знаю, это основы. Он меняет вас на генетическом уровне, настраивая ваше тело так, чтобы вы могли выдерживать жар Тайсса. Это также, по крайней мере теоретически, продлевает вашу жизнь или, по крайней мере, для Змай. Никто еще не знает последствий долголетия для человека. Обратной стороной является то, что однажды приняв его, вы никогда не сможете покинуть Тайсс. Если вы не будете принимать Эпис регулярно, у вас начнётся ломка, которая убьет вас. Я стараюсь не думать об этих последствиях слишком много. Могу девиз. Выживай сегодня и думай о завтрашнем дне, когда он наступит.

У Марка есть рюкзак и несколько фляг. Ему понадобится гораздо больше, чем мне, так как он не принял эпис. Идиот. Пот льётся с него водопадом, а мы ещё даже не вышли за пределы купола.

– Ты Амара? – спрашивает.

– Да, – говорю я, продолжая искать Шидана, который, как я ожидала, должен был быть уже здесь.

Он всегда рядом. Это первый раз, который я могу вспомнить с тех пор, как он появился, что я могу обернуться, и он не стоял на моём пути. Теперь я хочу его увидеть, а его здесь не было. Типично для мужиков.

– Приятно познакомиться, – говорит Марк. – Чего мы ждем?

– Шидана.

– О, – говорит он разочарованно.

Я смотрю на него через плечо. Он смотрит в землю и поджимает губы.

– Что?

– Он… он один из них, да?

– Да, и что с того? – я рычу.

– Ничего, – говорит он, не поднимая глаз.

– Ага, точно. Что не так?

– Ты и он… – он замолкает, глядя мне в лицо.

– Ты издеваешься надо мной?

– Эй, я просто, знаешь, спросил.

– Конечно, ты просто, знаешь ли, спросил. Верно. А что, если я трахаюсь с огромным инопланетным дракочеловеком? Взяла его сладкий инопланетный член и устроила бешеные скачки на нём всю ночь. Ну а вдруг?

– Нет конечно, я имел в виду, это… ну, просто… – бормочет он, пытаясь подобрать слова.

– Да, просто, – говорю я.

Глаза Марка расширяются, и он выглядит так, будто потеет еще больше. Я знаю почему, не оборачиваясь. Шидан. Чёрт его побери, если он не выбирает всегда наихудшее время появления во всем грёбанном мире! Каждый мускул напрягается, и тут я вспоминаю, что Шидан не говорит на Общем. Облегчение нахлынуло на меня так сильно и быстро, что мурашки побежали по моему позвоночнику. Слава богу, что он не слышал, как я говорила о скачках на его члене.

– Где, чёрт возьми, ты был? – спрашиваю я Шидана, поворачиваясь к нему.

– Я брал припасы для своего Лютика.

– Не называй меня так!

– Как хочешь.

Он улыбается, поэтому я качаю головой.

– Пошли, – говорю я и на Общем, и на Змае. Какая заноза в заднице, когда приходится говорить на двух языках. – Марк, верно? – спрашиваю я у красной рубашки.

– Да, – говорит он, радуясь тому, что я вспомнила его имя.

– Ты говоришь на змае? – спрашиваю я. Его удрученное лицо – вот и весь ответ. – Конечно, нет, е*ись оно всё конём.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я иду к шлюзу и набираю код, чтобы выпустить нас из купола. Дверь открывается с шипящим звуком, и я пропускаю двух мужчин, прежде чем войти самой. Когда я вхожу, дверь закрывается, воздух вновь шипит, когда давление выравнивается с внешним. При этом температура повышается.

– Черт, как жарко, – говорит Марк.

– Да ладно? – я комментирую, и он смотрит на меня так, будто ему стало обидно.

Выгнув бровь, я рассматриваю его одежду. Он смотрит вниз, затем пожимает плечами. Идиот. Он продолжает поглядывать на Шидана искоса, и я понимаю, что меня ждет очень долгий день. Дверь наружу открывается, и мы выходим. Тот механизм, который я хочу исследовать, относительно близко, и мы пробираемся к нему. Джоли раскопала часть раньше, но прошло время, и то, что было ямой глубиной в два фута, когда я была здесь в последний раз, теперь всего лишь небольшое углубление в песке. На каждом углу верхней части коробки механизма есть болты. Я выбираю гаечный ключ и цепляю его за болт, затем наклоняюсь к нему. Он не двигается. Тень Шидана накрывает меня, давая мне долгожданное облегчение от прямых лучей палящего солнца.

– Позволь попробовать, – говорит Шидан, наклоняясь.

– Я могла бы сделать это сама, – бормочу я, уходя с его дороги.

Шидан напрягается. Его мускулы всё напрягаются и напрягаются, пока он опирается на гаечный ключ, прилагая немалую силу. Марк стоит в стороне и смотрит. Бесполезен, как я и ожидала, но это всё равно меня раздражает. Он слишком занят, вытирая пот с глаз тряпкой, что, кажется, ему не хватает времени даже обратить внимание на окружение, чтобы суметь помочь.

Раздается громкий лязг, затем Шидан с кряхтением падает вперед, его крылья расправляются, чтобы смягчить падение. Марк отпрыгивает назад, его глаза широко распахиваются, когда одно из крыльев Шидана касается его живота. Шидан приземляется на коробку, ловя себя, прежде чем уткнуться лицом в песок. Я смеюсь, прежде чем успеваю остановиться. Шидан смотрит на меня через плечо, когда его крылья складываются за спиной. Он улыбается, поднимаясь на ноги.

– Сделано, – усмехается он.

– О да, сделал, – соглашаюсь я, смеясь.

Надо отдать ему должное, он всегда такой веселый и добродушный. Многие парни бы разозлились, если бы над ними посмеялись. Шидан другой.

Он заканчивает откручивать болты без дальнейших неприятностей. Я приказываю Марку помочь Шидану снять крышку, а затем заглянула в коробку.

Ничего.

– Дерьмо, – говорит Марк.

– Ага, – соглашаюсь с ним.

Песок и серая пыль покрывают дно коробки. Что бы там ни было, оно сгнило. С обеих сторон есть дыры, которые ведут наружу, как будто куда-то ведут какие-то трубопроводы. Один ведет в сторону пустыни, а другой обратно под купол. Я помню, что в этих направлениях шли трубы, так что это более чем логично. Вопрос в том, что, черт возьми, здесь было и какова была его цель? Я снова падаю на корточки и смотрю.

– Она выглядит неправильно, – говорит Шидан.

– Думаешь? – спрашиваю.

– Да, – улыбается он. – Здесь должны быть ещё провода и техническое оборудование.

– Ты что-нибудь знаешь об этом?

Шидан пожимает плечами.

– Нет, – признается он. – Но я достаточно помог тебе в твоей работе, чтобы знать, какие вещи там должны быть.

– Отлично, спасибо, – закатываю глаза.

– Что он сказал? – спрашивает Марк.

– Он сказал, что ты аппетитно выглядишь, и он думает, что из тебя может получиться хорошая закуска, – я кидаю эти слова, не ожидая, что Марк воспримет их всерьез.

Хотя он это и делает. Его глаза расширяются, когда его голова поворачивается к Шидану, и он отступает. Песок скользит под его ногами, заставляя его споткнуться и упасть. Он всё ещё ползёт назад, как краб, а Шидан смотрит, склонив голову набок.

– Он в порядке? – спрашивает Шидан. – Жара повлияла на его разум?

– Он в порядке, – смеюсь я. – Он думает, что ты хочешь его съесть.

– Почему он так подумал?

– Потому что я сказала ему, что это ты сказал, – говорю я, вытирая слёзы смеха с глаз.

– Оу. – Он смотрит на Марка, затем на его лице появляется улыбка, а глаза загораются. Его крылья широко расправляются, и он поднимает руки перед собой, обнажая острые когти. Он делает шаг вперед и шипит. Клянусь, крабик-Марк ползёт назад ещё быстрее, и он вот-вот задохнется.

– Пожалуйста, я не вкусный, пожалуйста, нет! – Марк плачет, пока ползёт.

– Черт возьми, Марк, вставай, мы пошутили же, – кричу я.

Он ползёт дальше, затем останавливается, понимая, что Шидан не приближается. Марк поднимается на ноги и отряхивается, но держится на расстоянии, глядя то на меня, то на Шидана.

– Ты уверена? – он уточняет.

– Хотела бы я соврать тебе? – я ухмыляюсь.

Он смотрит на меня, затем на Шидана.

– Такое дерьмо вовсе не смешное.

– Верно, – соглашаюсь я, пытаясь успокоиться.

Марк обиженно смотрит на меня, но это меньшее, чего он заслуживает. Расистская задница, открой свой проклятый разум миру.

Повеселившись, я взбираюсь на ближайшую дюну из красного песка. Вид потрясающий. Насколько хватает глаз, красный песок испещрен красными полосами и белыми линиями. Горячий, сухой ветер гонит песок, оставляя новые узоры до самого горизонта. Двойные солнца заставляют песок искриться. Это красиво в бесплодном, безжизненном виде. И больше похоже на Вулкан. Татуин был желтым, а красное море – Вулкан.

– О чём ты думаешь, Лютик? – спрашивает Шидан, подходя ко мне.

– Что эти трубки с чем-то соединяются, надо разобраться, где и для чего.

– Очень проницательно.

Я оглядываюсь, чтобы понять, издевается ли он, но он кажется искренним. Он чертовски странный.

– Что мы делаем? – спрашивает Марк, забираясь наверх, удерживая меня между собой и Шиданом.

– Ты хоть представляешь, насколько проще была бы жизнь, если бы ты просто выучил этот гре6баный язык? – я цыкаю.

– Почему я обязан это сделать? – кричит он в ответ.

– Потому что это их чёртова планета!

Он качает головой и отворачивается. Идиот.

Я вздыхаю, может быть, он ничего не может поделать. Очевидно, он боится. Я могла бы быть для него менее стервой, но, чёрт меня побери, если он не бесит меня до усрачки.

– Пошли, – говорю я дважды, чтобы они оба поняли.

Мы начинаем путь через пустыню по более или менее прямой линии. Жарко. Так чертовски жарко. В горле сухо и першит, кожа горит, несмотря на защитные слои. Прием эписа очень помогает, но не устраняет проблему. Человеческие тела плохо функционируют при таких температурах, даже с изменениями, вызванными эписом. Прошло некоторое время с тех пор, как я приняла свою последнюю дозу. Собирать траву опасно, поэтому запасы очень ограничены. Также нет возможности хранить его долго. Может быть, это и хорошо, что Гершом и его последователи, такие как Марк, отказываются принять его. Больше для тех из нас, кто смирился с новой реальностью, что теперь это наш дом.

Надежды на спасение нет. Совершенно точно. Добро пожаловать домой, теперь сделайте все возможное для выживания. Или не надо. Это ваш выбор.

Солнце палит безжалостно, пока мы идём. Несмотря на свои размеры, Шидану легче передвигаться по песку, чем Марку или мне. Он тяжелее нас обоих вместе взятых, но его тело создано для этого песка. Он расправляет крылья, использует свой хвост в качестве опоры и бежит по песку, как Леголас по снегу. Нам с Марком приходится бороться за каждый шаг вперед. Это утомительно, а Марку приходится еще тяжелее.

– Подожди, – выдыхает он, упираясь руками в колени.

Он достаёт еще одну бутылку с водой и выпивает ее. Пот льется с него так быстро, как он пьёт. Он принимает соли и таблетки калия, но этого недостаточно. Это заставит его тело работать, но едва ли надолго. Скоро у него будет солнечный удар. Тупой идиот.

Оглядываясь назад, мы скрылись из виду города. Песчаные дюны блокируют даже купол.

– Тебе не следует здесь находиться, – замечаю я.

– Выбора нет, – говорит он, затем выпивает ещё воды.

– Почему нет?

Шидан двигается рядом со мной, и взмахи его крыльев создают приятный ветерок. Марк смотрит через моё плечо на Шидана, потом снова на меня.

– Мы должны быть уверены, – говорит он.

– Уверены в чём?

– Что мы не остались в стороне, – говорит он, откидывая голову назад и поливая лицо водой.

– Чего? Черт, скажи, что ты имеешь в виду, мужик. Это все равно, что вырывать зубы, чтобы попытаться хоть что-то понять из твоих слов!

Марк трёт лицо, потом качает головой, брызгая на меня каплями воды. Это отвратительно, поэтому я отступаю назад и натыкаюсь на Шидана. Сильные руки Шидана сомкнулись на моих руках и удержали меня в вертикальном положении. Я вырываюсь из его хватки, бросая на него быстрый взгляд через плечо.

– Послушай, очевидно, что есть два лагеря выживших. Те, кто принимает инопланетян и хочет скрещиваться с ними, и те из нас, кто помнит о своей великой миссии. Наша работа – найти и заселить планету. Планету людей. Мы не хотим быть исключенными из планов. Мы хотим выполнить наш долг перед нашими предками.

– Но миссия подохла, – говорю я. – Мы разбились, мы здесь, а не там, где должны быть. Нашей целью была необитаемая планета, терраформированная и готовая к нашему прибытию.

– Ты этого не знаешь, – раздражённо говорит он. – И это не меняет наших обязательств. Мы – надежда человечества. Наш долг – убедиться, что люди выживут.

– В отличие от кого?

Он смотрит на Шидана.

– Мы хотим убедиться, что выживем. Я хочу семью, детей и жизнь для них лучше, чем эта, – говорит он.

Я хочу разозлиться на него. Я хочу возненавидеть его или сказать Шидану, чтобы он избил его, или что-то в этом роде. Я хочу, но я не могу и не буду. Он напуган. Это очевидно. Он хочет семью и детей, и его страх ощутим, потому что всё это ускользает, и он ничего не может с этим поделать.

– Просто… – я поднимаю и опускаю руки, пытаясь найти слова для своих чувств. – К черту, проехали.

Он пожимает плечами, и мы продолжаем свой марш. Через некоторое время я останавливаюсь и копаюсь в песке, приказывая Марку и Шидану сделать то же самое по двадцать футов в каждую сторону. Мы продвигаемся навстречу друг другу, пока не находим трубу и не перестраиваемся вдоль ее видимого пути.

У меня заканчивается вода. Это самая глупая идея. Я иду к чему-то, чего может и не быть. Или, что более вероятно, оно уже разрушено или сгнило. Или я не буду иметь понятия, что с ним делать, когда найду его. Глупо, но я продолжаю идти. У меня заканчиваются идеи, и сейчас это лучшее, что я могу сделать.

Марк петляет на ходу, отклоняясь всё дальше в сторону, но продолжает двигаться. Мне плохо от его вида. Я помню, что было до того, как я приняла эпис. Постоянная головная боль, желание спать, болела каждая мышца тела. Обезвоживание – это медленный скрытый убийца, о котором вы даже не догадываетесь, что он уничтожает вас. Возможно, я не смогу покинуть Тайсс, потому что мне нужно регулярно принимать эпис, но, по крайней мере, я не страдаю, как Марк.

– Они здесь! – говорит он, прыгая вверх и вниз, дико размахивая руками.

Я бегу. Я не знаю, что происходит, но в этой адской дыре нет ничего, что не хотело бы тебя убить. Рыхлый песок тянет мои ноги вниз с каждым шагом.

– МАРК! – кричу я.

Медленно, слишком медленно.

– Амара, нет! – Шидан кричит сзади, но я его игнорирую.

Марк смотрит на меня, всё ещё ярко улыбаясь.

– Амара, корабль, мы добрались! Они прилетели за нами! Нас спасут!

Теперь я достаточно близко, чтобы увидеть, что он посреди небольшого поля с ярко-оранжевыми цветами. Толстые коричневые лозы проходят между ними, лежащими на песке. Цветы дрожат, и у меня сжимается живот. Что-то случится, я знаю. Прямо сейчас мне действительно не помешали бы мои подруги-ботаники-биологи.

– Марк, чёрт возьми, убирайся оттуда!

– Всё в порядке, – говорит он. – Я сейчас… полежу здесь минутку. Меня отнесут к кораблю.

Блин. Я не должна была отпускать его так далеко. Моей блестящей идеей было рассредоточить нас, чтобы у нас было больше шансов увидеть любую технику. С каждым шагом вперед я опускаюсь на полпути на колени. Я слышу взмах крыльев Шидана, когда он приближается, но я не жду его, я должна добраться до Марка.

На лице Марка застывшая улыбка, а глаза устремлены в небо. Лозы толщиной с моё предплечье ползут по его ногам, обвивая его.

– МАРК! – я кричу так громко, что кажется, будто у меня срывается голос.

Он не смотрит в мою сторону и не реагирует на звук моего голоса. Он потерялся в каком-то собственном мире. Я не знаю, что происходит. Лианы взбираются по его ногам, достигая талии. Он стоит там с глупой пустой ухмылкой на лице, пока они окружают его. Цветы дрожат, всё поле, как один организм.

Затем Марк кричит. Леденящие кровь, наполненные болью и агонией, когда они обвивают его грудь. Однако он не сопротивляется, а просто кричит с этой ужасной отсутствующей улыбкой на лице. Я натыкаюсь на него и хватаю за лиану, обвившую его грудь, тяну изо всех сил. Когда я отодвигаю её, капает кровь. Тварь, она его пьет!

Я оглядываюсь через плечо, чтобы позвать Шидана. Он недалеко, но всё ещё приближается. Он что-то кричит, затем воздух наполняется туманом, который поднимается мне в нос, вызывая жжение. Жжение пронзает мой мозг, и я устаю. Я так… так устала. Я делаю медленный оборот вокруг себя, пока пустыня колеблется, а затем исчезает.

– Стенчер! – кричит лейтенант Дэниелс.

– Да, сэр! – я отзываюсь.

– Ты сделала это, – говорит он. Гордость нарастает, когда мужчины по обе стороны от меня вздыхают. – Остальные, бледнозадые, собачьи морды, приживалы, обратите внимание. Стенчер может всех вас кое-чему научить. Она не просто побила вас, она вышибла вас всех.

Он подходит и встаёт передо мной, а затем надевает крылья лучшего пилота на мою форму.

– Теперь отдохни, Стэнчер, – приказывает он. – Ты на палубе, так что приготовься. Ты установила высокую планку. Не подведи меня!

– Сэр, да, сэр! – я отдаю часть.

– Вольно! – приказывает.

Мы с мужчинами расслабляемся. Они сердито смотрят на меня, затем четверо из них подходят ко мне во главе с моим заклятым врагом, Томасом Дрейкером.

– Итак, Стенчер, – говорит Томас, стоя передо мной.

Остальные трое кружат вокруг. Быстрый взгляд, и я знаю, что никто не сможет помочь. Никогда не помогают. Я сама по себе, как всегда.

– Какие услуги ты оказала старику за это? – спрашивает Дрейкер мягким и мерзким голосом.

Мужчины с ним хихикают, бормоча. Один из них врезается в меня плечом, лишая меня равновесия. Я снова выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с Дрейкером.

– Отвали от Дрейкера, – говорю я.

– Отвали? – он переспрашивает. – Ни одна женщина не может делать то, что делаешь ты, черт возьми, большинство мужчин не могут делать это. Баллы этого манёвра затмят любого. Я знаю, что ты каким-то образом подстроила и похимичила с самолётами, зачем ты ещё тогда всегда зависала с механиками, да? Подружилась с ними, и они теперь подделают любые показания лётчиков ради тебя.

– Я сделаю тебя в любое время, Дрейкер.

– Конечно, Стенчер, я хочу быть тем, кто будет пилотировать питомца капитана, – рявкает он. – Кроме того, разве ты не устала? Ты выглядишь очень уставшей. Ты не можешь держать глаза вечно открытыми.

Я устала. Так чертовски устала, но ради того чтоб поставить этот кусок дерьма на место, мне никогда не помешает какая-то усталость.

– Я могу улететь впереди тебя одной левой, привязанной к сиденью.

Он фыркает и поворачивается спиной. Мужчины с ним расходятся.

– Как бы ни было, Стенчер, – говорит он. – Я знаю, что ты смухлевала. Рано или поздно я выясню, как.

Что-то позади него привлекает моё внимание. Здесь, в кабине экипажа, это нечто было неуместно. Огромный человек с крыльями. Нет, подождите-ка, у него есть чешуя, и он смотрит на меня. Как бы то ни было, мне никто не нужен, ни человек, ни инопланетянин. Они все одинаковые. Он похож на дракона, и в нём есть что-то сексуальное. Странный.

– Я не мухлевала, Дрейкер, – рявкаю я.

– Никто, – говорит Дрейкер, оборачиваясь ко мне, – и я имею в виду, что никто не сможет делать то, что ты говоришь сделала. И так думаю не только я.

Мужчины с ним смотрят на меня, но это ещё не самое худшее. Осматривая кабину пилота, вся моя команда наблюдает. Никто из них не заступится за меня. Каждый из них смотрит на меня с негодованием в глазах. Стыд и гнев горят внутри, затем мои щеки краснеют, и я ещё больше злюсь, что они видят, что я обеспокоена их обвинениями. Я не мухлевала, чёрт вас возьми. Я хочу закричать об этом, но это только выставит меня слабой. Я не могу защищаться, поэтому я иду в наступление.

– Так вставай против меня, раз ты считаешь себя настоящим мужчиной, – рявкаю я на Дрейкера. – Я сделаю тебя или любого, кого ты захочешь выдвинуть против меня. Я заслужил свои чертовы крылья.

Человек-дракон улыбается и кивает в дальний конец кабины экипажа. Какого черта он здесь делает? Мы разрешаем инопланетянам находиться на корабле?

– Ты не посмеешь, – смеётся Дрейкер.

– Испытай меня! – кричу я. – Ты боишься? Боишься, что я тебя разоблачу? Сожри свои деньги, если я не права!

Он бледнеет, и я знаю, что я на правильном пути. Даже парни с ним сейчас смотрят на него, оказывая на него давление, чтобы он принял мой вызов

– Отлично! – рявкает, но его голос дрожит.

Совсем незаметно, но я не упускаю её. Он напуган, потому что знает, что у него нет навыков, чтобы облететь меня.

Человек-дракон что-то кричит. Что он говорит? О, это моё имя. Откуда человек-дракон знает моё имя? Лампы мерцают, и всё погружается во тьму, прежде чем вновь зажечься. Я борюсь, чтобы подавить зевоту.

Я устала. Так устала…

Глава 6

Шидан

Лианы иоза обвивают её ноги, достигая середины прежде, чем я успеваю сократить расстояние между нами. Глупо было так далеко рассредоточиваться. Я должен был это понять. Я не знаю, о чем я думал, позволяя ей находиться на таком расстоянии от меня вне купола. Пробежав по песку так быстро, как только смог, я увидел, что она уже глубоко увязла в галлюцинациях йозы.

Она говорит что-то, чего я не могу разобрать. Марк упал на землю, и она наклонена к нему. Когда я дотянусь до неё, лианы потянут её вниз, чтобы поглотить. Когда это случится, я не знаю, смогу ли я спасти её. Вытащив свой лохабер, длинный посох с металлическим мечом на конце, я бегу, разворачивая его. Как только я подлетаю достаточно близко, я подпрыгиваю в воздух, широко расправляю крылья и проплываю мимо внешних корней иоза и приземляюсь рядом с Амарой.

Размахивая лохабером одной рукой, я хватаю её свободной рукой. Лезвие проносится под её телом, вонзаясь в густые лианы иоза. Лезвие соприкасается и частично врезается, а затем вызывает вибрацию онемения по моей руке. Моя хватка на лохабере судорожно сжимается, но я не могу отпустить её, одной лишь силой воли я сохраняю свою хватку на лохабере. Лианы иоза реагируют на атаку, наполняя воздух своими спорами. Окруженный ими, я закрываю глаза защитными линзами и не дышу.

Одной рукой я освобождаю лохабера от лоз и снова атакую их, но теперь иоза уже знает обо мне. Лозы обвивают мои ноги, заставляя меня продолжать шагать, чтобы не попасть в ловушку, пока я пытаюсь освободить её. Это сбивает мой центр тяжести и мешает мне использовать всю свою силу. Я бью ещё раз, но снова не могу их пробить. Лиана обвивается вокруг моей левой ноги, сильно прижимая к земле.

Отчаяние зашкаливает. Я снова размахиваюсь и перерезаю несколько лоз, но на их место мчатся новые. Цветы вибрируют, когда растение понимает, что оно находится под серьёзной атакой. Амара молчит и уходит под пески. Ситуация становится всё более серьезной с каждым мгновением. Я должен унести её, пока не стало слишком поздно.

Идея приходит внезапно, и кажется безумной, но это единственный шанс, который у меня есть. Я отпускаю её, хватаю свой лохабер обеими руками, сгибаюсь пополам в талии, затем замахиваюсь всем, что у меня есть, на лианы, удерживающие её. Лохабер прорезает их изо всех сил. Свежие лозы мчатся им на смену, но я выдыхаю огненный шар, как только лохабер перерезал их. Лозы реагируют, отступая от моего пламени.

Я хватаю Амару, прежде чем она проваливается в пески, расправлю крылья и бегу. Лианы обвивают мою левую ногу, рывком останавливая меня на месте. Амара выскальзывает из моих рук, и я пытаюсь удержать её, прежде чем она падает. Лозы иоза возобновляют атаку. Я не могу снова дышать огнем, у меня не осталось воздуха. У меня кружится голова от необходимости дышать, но я не могу. Если я вдохну споры, то у меня тоже появятся галлюцинации.

Я перекладываю её на одну руку, подтягивая вверх, чтобы она лежала у меня на плече. Взяв лохабер в другую руку, я наклоняюсь вперед, натягивая сдерживающую лиану, затем откидываюсь назад и высвобождаю ногу. Осторожный танец с ноги на ногу, и я свободен от большинства из них. Вернув Амару обратно в свои руки, я расправляю крылья и бегу, пока не стал уверен, что не нахожусь в пределах досягаемости растения.

Иоза осела, спрятав большую часть своих лоз под песком, как ни в чем не бывало. Единственные, что остались на виду, те что обмотали Марка с головы до ног. Я ничего не могу сделать, чтобы спасти его. Если я вернусь туда, мы оба погибнем, и я уверен, что он уже мёртв. Иоза выживает за счет крови существ, которым посчастливилось попасть в её досягаемость.

Стоя на коленях рядом с Амарой, я осматриваю её на предмет того, что требует немедленного лечения. Её лихорадит, она вспотела и дрожит, несмотря на жару. Проклятье. Я не знаю, как её тело справится со спорами. Сильный змай может их пережить, но ему нужен отдых и питание. Человек? У меня нет другого выбора, кроме как вернуть её в город как можно быстрее. Кто-нибудь сможет помочь ей.

Подхватив её на руки, я поворачиваюсь и бегу. Она легкая, и я не могу отрицать, что приятно чувствовать её в руках. Как давно я об этом мечтал, но не при таких обстоятельствах. В тот момент, когда я увидел её снаружи купола много циклов назад, я понял. Страстное, сильное, глубокое желание пробудилось, как только я увидел её. Я должен был её получить. Она была единственной. Я шел по дюнам, направляясь к мерцанию, которое оказалось куполом города, и вот она. Солнце целовало её, очерчивая ореолом света.

Сначала она меня не увидела. Я до сих пор помню, как я был ошеломлен, увидев её там. Она была такой странной, экзотической и привлекательной. Ей не хватало всего, что должно быть у женщины змая, но каждый недостаток делал её только совершеннее. Это не недостаток; она была другой. Она была чем-то за пределами всего, что я мог себе представить. Мой опыт работы с не змаями был ограничен, и ни одна из тех, кого я видел, не была похожа на нее.

У неё не было чешуек, но дело не в этом. Её увеличенная грудь привлекла моё внимание. У самки змай есть защитные пластины, а у Амары – нет. Её грудь большая, наполнила её рубашку, и создала соблазнительные изгибы, спускавшиеся к бедрам. Ее бедра были шире, чем у большинства женщин змай. Заманчивая общую фигуру. У неё не было ни хвоста, ни крыльев! Одного этого было достаточно, чтобы ошеломить меня.

Даже сейчас её волосы щекочут меня, пока я бегу. Они подпрыгивают высоко, словно живут своей собственной жизнью. Я бегу так быстро, как могу, и они танцуют на ветру. Она мягкая. Такая мягкая. Я коснулся её только на мгновение, достаточно, чтобы знать, что её кожа мягкая! Есть мягкость в её ногах, её бедрах, её боках. Все кажется мягким и нежным. И всё же я знаю, что она крепка, как чешуя любого змая.

Она должна быть в порядке, должна быть. Я спасу её.

Она мое сокровище, принимает она это или нет. Я достоин, и я докажу это ей. Моя преданность не поколеблется. А теперь сосредоточься. Отбрось мысли о будущем, о прошлом, сосредоточься на настоящем. Одна нога ставится перед другой. Мои крылья не должны перестать работать. Песок хочет затянуть меня, замедлить, но я не ослабею.

Мы ушли далеко от драконьего города. В пути были больше половины дня. Я оставил свои припасы там, где бросил их, когда бежал спасать её, поэтому у меня нет воды. Усталость угрожает моим мышцам, но я не сдамся. Я не подведу её. Она мой Лютик. Я проведу её через это испытание. Склонив голову, я бегу, наклоняясь вперед. Я прыгаю, используя крылья, чтобы нести себя вперед, и хвост, чтобы не потерять равновесие. Мои мышцы дрожат, болят от напряжения, но моя воля не дает моему телу сдаться.

Заходящее солнце отбрасывало длинные тени на дюны. Амара бьётся в конвульсиях у меня на руках. Мне приходится притормозить, чтобы не уронить её, пока её тело борется с тем, что ей снится. Она стонет и кричит, затем застывает и успокаивается. Держись, мой Лютик. Мы недалеко.

Каждый шаг тяжел. Мои ноги тяжелеют, крылья болят, каждый удар – это крик, стреляющее ощущение, которое прожигает мою грудь. Мои руки дрожат от усталости, но я не позволю себе помедлить. Я спасу её. Хоть как-то. Я взбираюсь на дюну, которая кажется бесконечной. Её дыхание стало ровным и спокойным. Надеюсь, это хороший знак. Мне приходится дать мышцам крыльев отдохнуть, поэтому я складываю их. Неся её своим весом, я проваливаюсь в песок. Каждый шаг – это борьба, но я преодолеваю их. Достигнув вершины, вдалеке виднеется мерцание городского купола.

Надежда борется с тоской в ​​моем животе. Это далеко, намного дальше, чем я надеялся. Склонив голову, я углубляюсь в свою решимость. Я поднимаю Амару в более удобное положение и на мгновение смотрю на неё. Ее сухие, потрескавшиеся губы бормочут. Она ярко-красная и её лихорадит от жара. Набравшись смелости, я целую её в лоб.