Текст книги "Любовь дракона (ЛП)"

Автор книги: Миранда Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Мне нужно о многом подумать. Человеческий язык сложен, и многие его звуки трудно произносить ртом, но я учусь. Как только я стану более опытным, я скажу Амаре, как много она значит на её родном языке. Я покорю её. Она станет моей, навсегда.

Глава 3

Амара

– Обсудите со мной ситуацию ещё раз, наверху, – говорит Розалинда.

Я вздыхаю. Розалинда является фактическим лидером людей. Она красива со своими длинными темными волосами и надменными имперскими чертами лица. У неё всё под контролем, и ты понимаешь это, как только она входит в помещение. На корабле она была леди-генералом, и даже я, будучи женщиной-пилотом, могу только представить, чего ей стоило заслужить и сохранить эту должность. Она никогда не бывает стервозной, даже если кажется холодной. Её белый костюм скрипит при движении. Это едва уловимый звук, но я узнаю его по своей прошлой лётной форме.

Мы находимся в старом многоэтажном здании, которое до сих пор почти не повреждено. Он используется как место встречи, и Совет собирается за столом, состоящий из восьми человек, а также Сверре, парня Джоли, и Лейдона, парня Калисты, которые представляют народ змай.

Змай борются с той их частью, которая заставляет их убивать друг друга, поэтому для всеобщего блага мы избегаем того, чтобы в комнате было их слишком много одновременно. Люди в основном мои друзья, Розалинда, Джоли, Мэй, Калиста и некоторые из тех, кто представляет другую группу «интересов», гуманистов, как они себя называют. Все они отсталые ксенофобы.

Розалинда терпеливо наблюдает, ожидая, когда я начну заново. У неё есть то умение, которое я никогда не освою. Терпение. Проклятие всего моего существования.

Лейдон барабанит пальцами по столу, его крылья трепещут, а хвост дёргается туда-сюда. Он не скрывает своего волнения и беспокойства. Лейдон гигантский, даже для змая. Он загорелый с желтыми и синими акцентами по краям чешуи.

– Нам нужно оборудование. А ещё лучше, нам нужен доктор, который знаком как со змаями, так и с биологией человека, если мы отбросим наши желания улететь отсюда.

Розалинда кивает.

– Чего ещё тебе дать? – прорычал Гершом.

Гершом, чёрт его возьми, я его ненавижу. Ходячий мудила, если такой вообще существует. Громкий, дерзкий, самодовольный и расисткий кусок дерьма в довершение ко всему. Что поражает меня, так это то, что у него есть последователи среди выживших. Другие люди, которые также думают, что мы должны изолировать себя от змаев. Те, кто не доволен выбором некоторых девушек, кого они пригласили в свою постель.

Я бы сказала, что это всё какой-то клуб шовинистов, но среди его последователей есть и женщины. Он всегда борется против Розалинды, раздвигает границы и борется за власть. Чего, я думаю, он хочет. Силу. Власть для себя, чтобы он всегда мог добиться своего. Он машина, машина класса А.

– Что ты имеешь в виду, Гершом? – спрашивает Розалинда так, будто никто здесь не понимает, что он имел в виду.

– Было уже множество плохих… выборов, – он делает паузу, достаточную для того, чтобы все поняли, что он имеет в виду. – Насколько нам известно, мы единственные выжившие с космического корабля, у нас есть долг и обязательства перед нашей расой и нашими предками. Возможно, мы не добрались до планеты назначения, но судьба выбрала для нас эту.

– Судьба? – говорит Розалинда с явной насмешкой в ​​голосе. – Серьезно, Гершом?

– Издевайся, если хочешь, Розалинда, – говорит он, и за столом с его сторонниками раздается тихие бормотания.

Я не знаю их имен, мне всё равно. Они смешны до безумия. Я их не люблю, не хочу иметь с ними ничего общего и предпочла бы, чтобы их здесь вообще не было.

– Я не издеваюсь над тобой, Гершом, – ровным тоном говорит Розалинда. – Я подвергаю сомнению твою точку зрения.

Гершом улыбается и качает головой.

– Конечно, подвергаешь, – говорит он с такой снисходительностью, что у меня мурашки по коже.

– Уточни свою точку зрения, Гершом.

– Я хочу сказать, – говорит он, – что те, кто столкнулся с трудностями, заслужили должное отношение. Это никоим образом не должно мешать или подвергать опасности остальных выживших.

– Принято к сведению, – говорит Розалинда.

– Какое оборудование вам нужно? – спрашивает Лейдон, ставя локти на стол и наклоняясь ко мне.

– Кто-нибудь может перевести, что только что сказал этот монстр? – спрашивает Гершом.

Лейдон поворачивает голову и шипит, его крылья расправляются, а руки сжимаются в кулаки. Гершом отодвигает свой стул назад, и он падает, заставляя его оступиться. Его руки неэффективно крутятся перед собой, пока он пытается сохранить равновесие. Я не пытаюсь скрыть свое веселье.

Гершом и его гуманисты отказались изучать язык змай, что совершенно просто, нужно постоять перед одной из немногих работающих машин на этой планете и загрузить его себе в голову. Поскольку у нас, людей, нет машины, которая делала бы это для змаев, это поток в одну сторону.

– Видите! – восклицает Гершом.

– Видите что? Как ты шатался, как идиот? – спрашиваю я.

Он и его сторонники смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Я ухмыляюсь, приветствуя их неприязнь, поскольку она взаимна. Розалинда вздыхает и переводит Гершому, пока Сверре и Лейдон смотрят, как люди решают свои проблемы.

– Нужно что-то, что позволит нам заглянуть внутрь Калисты, – говорю я. – Мы называли их ультразвуковыми аппаратами.

Лейдон и Сверре обмениваются взглядами, затем Сверре пожимает плечами.

– УЗИ? – спрашивает Лейдон.

– Да, он использует звуковые волны, чтобы создать картину того, что происходит внутри. Мы не знаем, как… хммм, – я замолкаю, пытаясь подобрать слова для того, что я хочу сказать.

– Не знаешь что? – шипит Лейдон.

– Ну, если говорить прямо… Мы не знаем, что твой ребенок делает с внутренностями Калисты. Я бы и не догадалась, что межвидовое оплодотворение вообще возможно.

– Понятно, – говорит Лейдон, его голос спокойный и тяжелый одновременно от беспокойства.

– Здесь были медицинские учреждения, – говорит Сверре. – Может быть, что-то еще работает?

– Стоит попробовать, – говорю я.

– Приоритет на любые объекты или ресурсы должен быть в первую очередь ориентирован на человеческие потребности, – говорит Гершом.

– А ты думаешь, о чем мы здесь говорим?! Калиста и Джоли – люди! – прокричала я.

– Нет, это не так! Они спали с этими… тварями. Их решения могут стоить им жизни, но это лежит на их плечах. Есть множество выживших людей. Они могли бы внести свой вклад в наше общество, а не порождать…

Он не договаривает то, что хотел сказать, и я увидела это кристально чисто. Я знаю, что он хотел сказать, и мой гнев вспыхивает добела.

– Ты недалекий, невежественный, эгоцентричный, никчемный ублюдок, – говорю я, вставая на ноги. – Как твоя голова могла застрять так глубоко в твоей заднице?

– На что это ты намекаешь?

– Ты расист, – заявляю я.

– Нет, не расист, – говорит он, защищаясь. – Даже и не близко.

– Что с того, что ты перенёс своё невежество на инопланетян, поменяв местами с непримиримостью с другим цветом кожи? Я изучала документальные фильмы. Я знаю, какой была Земля, когда мы ушли. И теперь ты возрождаешь его здесь.

– Я не делаю ничего подобного, – говорит он. – Я реализовываю выживание для нашей расы.

– Ты невозможен.

Мужчины рядом с ним подходят ближе, и часть меня хочет перепрыгнуть через стол и сбить эту понимающую ухмылку с его лица. Это не принесло бы никакой пользы. Я откидываюсь на спинку стула, качая головой.

– Где это оборудование? – спрашивает Розалинда, придерживаясь сути дела.

– Я могу показать путь, – говорит Лейдон.

– Я пойду, – говорю я.

Розалинда кивает и закрывает собрание. Я сижу и смотрю, как все выходят, пока не остаются только Розалинда, Лейдон и я.

– Почему ты терпишь его? – спрашиваю.

– Потому что у него есть право на выражение своих мыслей, – говорит Розалинда. – Если мы потеряем это, то потеряем всё, что делает нас людьми.

– Но он чудовище!

– Нет, он подстрекатель и напуганный человек, который боится, что умрёт в одиночестве, но это не меняет того факта, что он имеет право чувствовать то, что чувствует.

– Он собирает последователей, – говорю я.

– Я знаю, – неумолимо говорит Розалинда.

– Хорошо, ну, он придурок, и я его терпеть уже не могу.

Розалинда улыбается.

– Я знаю.

– Ладно, – говорю я, глядя на Лейдона. – Пойдем?

– Да.

Мы выходим из зала Совета, и Шидан стоит сбоку от двери. Лейдон шипит на его неожиданное присутствие, и они оба смотрят друг на друга. Шидан меньше Лейдона, но не отступает. Это замечательно, и случайная мысль о том, как бы он выглядел без рубашки, проносится у меня в голове, но я отбрасываю её в сторону.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, делая все возможное, чтобы разрядить обстановку, прежде чем что-то обострится.

Из-за меня дрались два змая. Это сексуальная тема из книг, но на самом деле она ужасна и совсем не сексуальна.

– Я здесь ради тебя, Лютик мой, – говорит Шидан.

Лейдон переводит взгляд между нами двумя, когда произносит слово, которое кажется непереводимым. Мои щеки становятся горячими. Я знаю, что это слово означает больше, чем то, о чём я думаю, и это сводит меня с ума, но никто из тех, кого я спрашивала, не знает или не говорит.

– Зачем? – уточняю у него.

Шидан улыбается и пожимает плечами.

Я закатываю глаза.

– Ты как бездомная кошка, которую стоит покормить, и она никогда не уйдет.

– Кошка? – спрашивает Лейдон.

– Неважно, – качаю головой. – Пойдем посмотрим на это твоё оборудование.

Лейдон отправляется в путь, и я следую за ним, Шидан идёт рядом со мной. Солнечные блики сквозь купол отражаются от разрушенных зданий и поднимают волны жара от потрескавшихся, заросших улиц. Всё тихо. Вся моя жизнь до крушения прошла на корабле. Это было «нормально», но всё же это был корабль. Тесные помещения, ограниченное пространство, но наполненные жизнью. Я никогда не была одна. Нам даже пришлось делить личные комнаты. Это было совсем не то, что бродить по этому мёртвому, пустому миру.

Ненавижу это признавать, но я рада, что Шидан рядом со мной. Я бы не подумала, что это будет беспокоить меня. Больше всего в работе пилотом мне больше всего нравилось сходить с корабля в кромешную тьму. Тишина и уединение во время полёта на моем истребителе были желанным побегом от повседневной жизни. Но в городе по-прежнему слишком тихо. Слишком много мест, где можно спрятать вещи. Космос открыт, ты знаешь, что там, насколько хватает глаз. Там нет ни углов, ни теней, в которых можно было бы спрятаться. У меня мурашки по коже, когда я думаю об этом.

Шидан ходит с развязностью, которая успокаивает мои нервы. Он уверен, не показывает страха, в мире нет ничего, что напугало бы его. По крайней мере, так он себя чувствует. Мило. Так что есть причина держать его рядом. Хоть он и раздражает. Если бы он просто перестал пытаться делать всё для меня, возможно, ему стало бы лучше. Я качаю головой и отбрасываю подобные мысли. У меня нет на них времени. Все зависят от меня, чтобы я выполняла работу, которую я не знаю, как делать.

– Насколько мы далеко от места? – спрашиваю я, у меня пересохло во рту и першит в горле.

Я не подумала взять с собой воду. Я предполагала, что наша цель будет не так далеко внутри купола, но тут всё ещё жарко, слишком жарко. Тупо жарко до такой степени, что можно поджарить еду на улице.

– Мы почти у цели, – говорит Лейдон, не оборачиваясь.

– Ты в порядке, Лютик мой? – спрашивает Шидан с явным беспокойством в голосе.

– Я в порядке, – рявкаю я.

Быстрый взгляд его глаз в землю – единственный признак того, что мои слова причинили ему боль. Почему я это сделала? Мне не нужно было, чтобы он был милым. Ах, почему я позволяю ему проникнуть мне под кожу? У меня нет времени на это. Кроме того, я не его проклятое сокровище! Я не фарфоровая кукла, которая может разбиться от малейшего ветерка. Я так же крута, как и все, и обо мне не нужно заботиться

– Конечно, – говорит он, улыбаясь.

Но я лучше знаю, я стерва.

– Вот, – говорит Лейдон, избавляя меня от необходимости думать, как поступить в этой ситуации.

– Чёрт, – выдыхаю я, глядя на здание. – Здесь бомба взорвалась?

Спереди похоже, что произошел взрыв. Стальные балки погнутые и изгибаются, будто какая-то гигантская рука превратила их в абстрактное искусство. Разбросанный мусор заслоняют вход и валяется по всей улице.

– Возможно, – говорит Лейдон, пробираясь сквозь беспорядок.

Я обмениваюсь унылым взглядом с Шиданом, прежде чем последовать за ним. Ржавые кабеля свободно свисают с потолка и стен. Сломанная техника валяется на полу вперемешку с обломками. Лейдон пробирается к двери, которая приоткрыта на петлях в задней части того, что когда-то могло быть вестибюлем.

Подойдя к двери, мой желудок сжимается, когда я вижу следы укусов на дверной раме. Следы от укусов. Черт, здесь с нами монстры? Лейдон видит, касается их кончиками пальцев, затем проходит мимо, как будто это ничего не значит. По рукам бегут мурашки, по спине пробегает холодок. С трудом сглатывая, я иду следом, не желая показывать страх.

Свет снаружи тусклый. Тени посягают на то немногое освещение, что проходит через дверь, за которой кромешная тьма. Что-то сдвигается, потом падает, и я с визгом подпрыгиваю. Шидан крутится, приседая, в то же время одной рукой толкая меня сзади. Он движется быстрее, чем я успеваю прийти в себя после мгновения страха. Лейдон приседает в похожей позе, оба мужчины ждут атаки.

Мои ладони чешутся прикоснуться к рычагу управления. Мой палец дёргается, готовый нажать на курок, который выпустил бы смертоносный град из оружия, которого у меня нет. Я не в своем истребителе, я безоружна и зависима. По моему телу пробегает озноб, когда я, возможно, впервые осознаю, насколько я уязвима. Мой желудок наполняется кислотой, а затем туго сжимается, выталкивая горящую жидкость в горло. Что-то движется в тенях. Лейдон поднимает два пальца и двигает ими туда-сюда. Шидан кивает, затем Лейдон уходит, один шаг, затем два, затем вокруг него смыкается тьма, и он становится призрачной фигурой.

Тихий. Ни звука, кроме того, что моё сердце бьется так громко, что голова раскалывается. Я не дышу. Просто не смею. Там что-то есть, в темноте. Крылья Шидана шелестят, нарушая тяжелую тишину своим мягким, звуком шелеста кожи. Его хвост касается моей ноги, и я подавляю вскрик.

Грохот раздаётся в тишине. Лейдон падает на спину в струящийся свет, и что-то оказывается на нем. Я не могу сказать, что это такое. Зубы, много рядов, острые зубы и слюни, когда этот смертоносный рот щелкает у лица Лейдона. Лейдон удерживает его дальше от него, борясь. Шидан атакует, наносит удары, его хвост размахивается и падает на монстра сверху. Не задумываясь, я хватаю ближайший предмет и размахиваюсь, хлопая им по существу. Когда я подключаюсь, раздается приятный стук, затем по рукам пробегает вибрация отдачи, вызывая онемение.

Эта штука визжит, высокий звук царапает мои нервы, как ногти по классной доске. Лейдон отталкивается, затем он взмахивает хвостом и ударяет его. Шидан расправляет крылья и прыгает в воздух, а затем врезается в существо. Что-то щелкает, и наступает тишина. Существо падает с Лейдона и приземляется с глухим стуком. Моё сердце колотится, и я дышу прерывистыми вдохами.

– Ты в порядке? – спрашивает Шидан, хватая меня за плечи.

– Ага, – говорю я, поднимая глаза. – Просто… чёрт.

Он кивает, прежде чем повернуться и предложить Лейдону руку.

– Спасибо, – говорит Лейдон, поднимаясь на ноги.

– Что, чёрт побери, это было? Я вас спрашиваю.

Шидан пожимает плечами.

– Зверь.

– Я ненавижу это место.

Они оба смотрят на меня так, будто я сошла с ума. Может, для них это и нормально, но я не привыкла, чтобы на меня нападала всякая чертовщина, выходящая из тени. Это неправильно. Лейдон роется в рюкзаке на боку и вытаскивает факел, зажигая его пламенем изо рта. Это всё ещё ново для меня. Огнедышащие люди-драконы просто странные. Как с ними вообще целоваться? Глядя на Шидана, меня охватывает желание, и я уже не в первый раз задаюсь вопросом, какими могут быть на вкус его губы.

Лейдон размахивает факелом, отгоняя тени. От света у меня сжимается желудок. Место разрушено, и здесь не осталось ничего полезного. Что бы это ни было, похоже, оно пыталось съесть всё в этой комнате. Всё оборудование имеет видимые следы укусов. Металлические контейнеры с откусанными кусками.

– Вы уверены, что эта штука мертва? – спрашиваю я, глядя на причиненный ущерб.

Оба мужчины смотрят через плечо на мертвое тело.

– Да, – отвечает Шидан.

– Хорошо. Вот только всё оборудование тоже дохлое, – вздыхаю я, ковыряясь в технике. – Здесь всё разрушено.

Глава 4

Шидан

– Если говорить прямо, то мы на сто процентов облажались, – говорит Амара.

Розалинда кивает. Лейдон мечется по комнате. Человек, известный по имени Гершом, улыбается с самодовольным выражением лица. От него у меня чешутся чешуйки, и мне приходится сопротивляться желанию выбросить его в окно. Он груб с Лютиком. Мне было бы очень приятно доказать его ошибочность его суждений. Хоть мне и приходиться сдерживать себя. Я не должен знать, о чём он говорит, так как я не хочу, чтобы Амара узнала, что я изучаю её язык.

– Мы должны помочь ей, – шипит Лейдон, скрестив руки на груди.

Его волнение проявляется в его позе и движениях. Его контроль достоин восхищения, если бы Амара была в такой же опасности, как его сокровище, я бы не был так спокоен.

– Джоли нашла какой-то механизм за пределами купола, – говорит Амара. – Я отправилась исследовать его несколько месяцев назад, но потом появились Шидан и Астарот. С того дня, я не возвращалась к нему. Я была занята, пытаясь заставить работать генераторы разных механизмов внутри купола.

– Так что ты предлагаешь? – спрашивает Розалинда.

– Я пойду туда проверить его. Мы слишком многого не знаем. Может быть, где-то проходит подземная линия, может быть, это усилитель накопителя или, может быть, это ключ к чему-то еще. Я узнаю, для чего он нужен.

– Очень много вариантов для неизвестности, – замечает Розалинда.

– На общем, пожалуйста! – вмешивается Гершом.

Мои весы терпения перевешивают при звуке его голоса. Я подхожу к тому месту, где он сидит, и наклоняюсь, чтобы нависнуть над ним. Достаточно, чтобы заставить его нервничать. Он ёрзает на своем месте. Амара улыбается, и моё сердце бьётся в груди так быстро и сильно, что я удивляюсь, что никто не услышал этого.

Розалинда переводит взгляд на Гершома, но я замечаю, что она не сообщает ему всех подробностей, а только краткую версию. Он не жалуется и кажется довольным, что меня забавляет. Он ещё больше приседает в своем кресле, а я продолжаю свою игру, нависая над ним.

– Может ли кто-нибудь переместить своего питомца-монстра?

– Передвинь его сам, – говорит Амара.

Всё тело Гершома содрогается, затем, собравшись с силами, он поворачивается на своём сиденье ко мне лицом. Он кладет обе руки мне на грудь и толкает. Его сила незначительна и никак не повлияла на меня. Я смотрю на него и склоняю голову.

– Проблемы? – спрашиваю я на змае, улыбаясь.

– Что эта тварь сказала?

– Он говорит, что хочет тебя съесть, – говорит Амара.

– Амара! – огрызается Розалинда. – Он спросил, не случилось ли чего с тобой.

– Да! Он навис надо мной. Разве они не слышали о личном пространстве? – спрашивает Гершом.

Амара смеётся, и мои сердца поют. Розалинда смотрит на меня, и я думаю, она знает, что я делаю это нарочно. Мне всё равно. Смех Амары того стоит.

– Шидан, оставь человека в покое, – говорит Лейдон.

Боль и грусть в его голосе лишают меня удовольствия от игры. Взглянув на Амару, я отхожу от Гершома.

– Мне не нравится, когда ты выходишь за пределы купола, Амара, ты слишком ценна. Ты больше всего похожа на инженера, который у нас остался.

– Вот почему это я должна выйти за пределы купола, – отвечает она.

Розалинда смотрит вдаль, прежде чем резко кивнуть.

– Ты права, у нас нет выбора.

– Я пойду с ней, – говорю я.

Розалинда поворачивается и смотрит на меня. Её глаза смотрят сквозь меня, оценивая, пока, кажется, не находят меня достойной кандидатурой. Она так же резко кивает.

– Почему ты киваешь? – спрашивает Гершом.

– Амара выйдет из-под купола, чтобы исследовать механизм. Нам нужно посмотреть, связан ли он с городскими системами каким образом.

– И я полагаю, что один из этих инопланетян пойдет с ней? – спрашивает Гершом.

– Да, – говорит Розалинда.

– Я хочу, чтобы с ними пошел человек, – говорит он.

– Амара – человек, – отмечает Розалинда.

Гершом смотрит на неё искоса.

– Я не доверяю этим инопланетянам, я хочу, чтобы с ними был кто-то, кто имеет более… ясную точку зрения.

– Ты шутишь, что ли? – Амара поднимается со своего места, и её лицо становится ярко-красным, когда она кладет кулак на стол.

Гершом смотрит на неё.

– Почему это? Очевидно, что они знают больше, чем делятся с нами. Они что-то скрывают от нас, а также проникают в наши ряды.

– Ты высокомерная задница с мелким умишком в своей черепушке, – говорит Амара.

Я смотрю на Лейдона, но он не знает Общего также, как я. Он и Розалинда наклоняются друг к другу и шепчутся. Они либо не обращают внимания, либо не заинтересованы. Амаре уже это всё надоело.

– Что? – восклицает Гершом. – Это я-то?! Я единственный, кто здесь думает о будущем! Я не думаю своими звериными инстинктами извращенцев! Я, по крайней мере, забочусь о долгосрочном выживании нашей расы.

– Звериные извращенцы? – Амара фыркает.

Она так зла, что я думаю, она смогла бы перепрыгнуть через стол и побить Гершома. Думаю, это было бы забавно.

– Ты злой белый мужчина, который взбесился, что не может ни с кем перепихнуться! Чёрт, я бы не трахнула тебя, даже если бы ты был последним мужчиной в этой чертовой вселенной!

Лицо Гершона стало ошеломленным, побелело, затем вспыхнуло до красна, а потом и вовсе побагровело. Его губы шевелятся, и он сплевывает, так он зол, что не находит что ответить на это. Он поднимается со своего места, его руки сжимаются в кулаки.

– Ты невежественная сука, – рявкает он и подходит к ней, обходя вокруг стола.

Амара поворачивается, готовясь к его приближению, не показывая страха. Я хватаю Гершома за плечо и крепко сжимаю. Он пытается не обращать на это внимания и продолжать двигаться, но я усиливаю свою хватку. Гершом поворачивается ко мне, гнев пересиливает его естественный страх.

– Отпусти меня, грязное животное, – его голос низкий и звучит как рычание бива.

Я улыбаюсь, потому что знаю, что это еще больше разозлит его, но внешне не показываю, что понял, о чем он говорит.

– Отпусти его, Шидан, я хочу надрать ему задницу! – Амара говорит на змае.

– Нет, – отвечаю я.

– Чёрт тебя побери, Шидан! – Она топает вокруг стола. – Отпусти его.

– Нет, мой Лютик, – говорю я, закрывая его собой и отступая назад от её приближения.

– Я надеру его индюшачью задницу! – кричит она.

Делая ещё один шаг назад, мой хвост задевает Лейдона, заставляя меня отступить в сторону.

– Амара! – огрызается Розалинда.

Амара останавливается на полпути, её кулаки всё ещё сжаты, а гнев ощутим физически. Она переводит взгляд с Гершома на Розалинду. Гершом извивается в моей хватке, пытаясь освободиться, но я продолжаю делать вид, что не понимаю.

– Он заслуживает того, чтобы ему надрали задницу, – говорит Амара, продолжая говорить на змайском, я уверен, намереваясь рассердить этим Гершома.

– Так с ним обращаться нельзя, – говорит Розалинда.

– Меня тошнит от его изрыгаемого дерьма.

– Знаю, – говорит Розалинда.

Гнев покидает Амару. Она смотрит на Гершома ещё минуту, поворачивается, и, не говоря ни слова, возвращается на своё место. Гершом сопротивляется моей хватке. Я держу его, пока его вес не переместился вперед, затем отпускаю его, и он спотыкается и врезается в стол. Он смотрит на меня так, что я улыбаюсь.

– Я согласна с Гершомом, – говорит Розалинда на их человеческом языке, а затем повторяет это на змае для Лейдона и меня. – Не по тем же причинам, а потому, что нам нужен кто-то еще, кто может научиться основам инженерии.

– Об этом я тоже подумал, – говорит Гершом, приглаживая волосы на голове.

– Тогда договорились, – говорит Розалинда. – Шидан, Амара и один из тех, кого выбрал Гершом. Кто-то со способностями к технике, Гершом.

– Естественно, – соглашается он.

– Как всё это поможет Калисте? – шипит Лейдон.

Его чешуя темнеет, а глаза превращаются в узкие щелочки. Его крылья шелестят, а хвост мотается из стороны в сторону. Он едва контролирует свой гнев, но я сомневаюсь, что кто-то из людей здесь знает эти признаки. Его гнев реален и очень опасен. Он пристально смотрит на Амару, поэтому я как можно ненавязчивее перемещаюсь вокруг стола.

– Я не знаю, – говорит Амара, встречаясь с ним взглядом.

В комнате повисла тишина. Лейдон сверлит её взглядом, его крылья шелестят, а хвост шире взмахивает. Двигаясь быстрее, я оказываюсь позади Амары, готовый ко всему. Лейдон больше меня, воин, которым у меня никогда не было шансов стать, но это не имеет значения. Я меньше и быстрее. Я использую эти отличия по максимуму. Он не причинит ей вреда.

– Тогда зачем идти туда? Ты сказала, что нам нужно оборудование, в этом городе должно было остаться ещё что-нибудь. Что-то неповрежденное, – голос у него мягкий, глаза сузились, а руки сжаты в кулаки.

– Потому что даже если мы найдем работающее оборудование, я не знаю, сможем ли мы его запитать, – отвечает Амара. – У нас работает купол и свет, который работает неустойчиво. Поскольку купол поднят, все остальное обесточено. Купол потребляет всю энергию, которую город может генерировать.

– Думаешь, я не знаю об этом? – шипит Лейдон.

– Нет, – говорит Амара. – Думаю, ты сосредоточен на Калисте, что ты и должен делать.

– На что еще мне следует обратить внимание?

– Ни на что, в том-то и дело. Позволь мне разобраться в этом деле, – серьезно говорит Амара.

– Почему вы, люди, не говорите на Общем! – Гершом их перебивает.

Лейдон движется быстро, быстрее, чем я ожидал. Он хватает Гершома за рубашку, рывком поднимая его на ноги и поднимая над землей до уровня глаз. Он шипит Гершому в лицо, и тот задрожал.

– Лейдон! – Розалинда рявкает.

– Лейдон, ты не него должен обратить внимание, – добавляет Амара.

Не могу поверить, что она защищает Гершома, но это моя Амара. Её сердце слишком велико для её маленького тела.

– Повтори ещё раз, крошечный человек, – шипит Лейдон.

Амара задвигалась рядом со мной. Я тянусь к ней, но она выскальзывает из моей хватки. Она бежит вокруг стола и встаёт рядом с Лейдоном. Она кладёт руку ему на плечо, а я прыгаю на стол, чтобы быстрее добраться до неё. Время замедляется. Она прикасается к нему, и он поворачивается к ней, когда моя нога движется в густом воздухе. Страх пронзает всё моё тело, заставляя обдумывать следующие шаги ещё быстрее.

– Лейдон, не делай этого, – говорит Амара. – Пожалуйста.

Лейдона передёргивает от головы до кончика хвоста. Он роняет Гершома, который спотыкается и приземляется на свой зад. Лейдон долго смотрит на Амару, затем его напряжение уходит.

– Отлично, – говорит он. – Делай, что должна, но поторопись.

Он выбегает из комнаты, хлопая дверью так сильно, что она ударяется о стену. Мы стоим в ошеломленной тишине. Амара смотрит, как он уходит, но я смотрю только на неё. Она без страха противостояла Лейдону, который был в два или три раза больше её. Его гнев ничего не значил для неё. Она увидела сквозь его гнев боль, скрытую за ним, и своим прекрасным сердцем она успокоила его. Ореол света окружает её, когда она поворачивается лицом к тем из нас, кто всё ещё находился в комнате.

Чувствуя себя неловко, я слезаю со стола и встаю рядом с ней. Гершом поднимается на ноги, пыхтя и кряхтя. Розалинда наблюдает за всем, бесстрастно, как всегда.

– Видите! – говорит Гершом. – Это то, что я пытался донести до вас, люди. Это животные! Грязные, вонючие и дико опасные звери!

– Гершом, – говорит Розалинда.

– Что?

– Заткнись, – отвечает она, и Амара фыркает. – Выбери своего человека. Я хочу, чтобы это задание выполнили, мы не можем терять ещё больше времени.

– Прекрасно, – говорит Гершом, поправляя одежду и выходя.

– Надеюсь, ты права насчет этого, – говорит Розалинда Амаре.

– Я тоже, – говорит она, оглядываясь через плечо туда, где Лейдон оставил сломанную дверь. – Она моя подруга.

Розалинда кивает и уходит. Наконец-то мы вдвоём, остались одни. Надеюсь, может быть, она выразит благодарность за моё обращение с Гершомом. Возможно, она, наконец, позволит мне преодолеть воздвигнутые ею преграды. Моё воображение разыгралось от мысли, что она может оказаться в моих объятиях и какой нежной она будет на ощупь. Я обниму её руками и своими крыльями, защищая от всего мира. Восхваляя её совершенство.

– Никогда больше так не делай! – Она повышает голос, смотрит на меня и машет одним пальцем у меня перед подбородком.

– Что? – спрашиваю я в замешательстве, когда она вырывает меня из моих фантазий.

– Это! Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я сама справлюсь.

– Я знаю, но…

– Нет! Не надо никаких «но». Понял? Я не дева, попавшая в беду.

– Прости, Амара, я только хотел…

– Я знаю, чего ты хочешь, но этого не произойдёт, понял?

Я качаю головой, потому что не понимаю.

– Нет, Амара, я просто хотел помочь.

– Мне не нужна твоя помощь, – рявкает она. – В том-то и дело! Ты что, не понимаешь, мне не нужно, чтобы ты за меня заступался. Я могу за себя постоять.

– Да, Амара, как пожелаешь, – соглашаюсь я, но всё ещё сбитый с толку.

Почему она не хочет, чтобы я постоял за неё? Разве это не то, что делают друзья? Я даже не её друг? Я хочу гораздо большего, чем просто дружба, но как я могу добиться этого, если она даже не видит во мне друга?

– Хорошо, – говорит она, качая головой. – А теперь пойдем посмотрим, кого этот мудак отправит с нами.

– Что такое «мудак»? – спрашиваю я, в замешательстве.

Амара недоверчиво смотрит на меня через плечо, затем качает головой.

– Забудь, я не буду тебе это объяснять, – говорит она и выходит за дверь.

Смятение кружится в моей голове, как песчаная буря. Я разочарован. Каждый раз, когда я думаю, что произвёл на неё впечатление, всё идёт не так. Независимо от того, чтобы я сделал. Но я продолжу свои попытки, меня ничто не остановит.

Глава 5

Амара

«Ну и наглость!» – думаю я, топая вниз по улице.

Гнев разгорается с каждым ударом моего сердца. Гнев на Гершома и на Шидана. Будто мне нужна была его помощь. Я бы сама надрала белоснежную задницу Гершома. Мне не нужно, чтобы кто-то вмешивался, чтобы сражаться за меня.

Моя сумка с инструментами ударяется о мой бок при каждом шаге. Я принесла больше, чем мне когда-либо понадобится, но лучше быть готовой, чем стоять на улице, жалея, что я что-то не взяла. Все эти инструменты будут бесполезны, если я не найду, на чём их использовать.