Текст книги "Любовный смайлик (СИ)"
Автор книги: Мира Форст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
ГЛАВА 5. МИРА
Решив, пусть и не так, как мне бы хотелось, вопрос с расселением, я буквально удрала от Добровольского на волю. Как-нибудь переживу совместное проживание, может быть, мы и не столкнемся ни разу, всего-то две ночи в смежных комнатах провести, а все остальное время я собираюсь развлекаться на полную катушку без оглядки на босса-тирана.
У вольеров с собаками-хаски повстречала своих приятелей из отдела снабжения.
– Кошечкина, давай с нами! – обрадовался мне Пашка Рогов. – Сейчас наша очередь в упряжке прокатиться.
Естественно, я присоединилась, и до самого вечера мы невероятно круто покуролесили, тем более, что «Золотая Иволга» оказалась богата на развлечения для туристов. Тут тебе и лыжи, и каток, и ватрушки, и канатная дорога с кабинками в виде батискафов, и горячие блинчике прямо на улице. А к блинчикам горячий глинтвейн подают всем желающим. И так он мне понравился глинтвейн этот, особенно вкус меда и пряностей, что к началу корпоративной вечеринки, я была немного навеселе.
За весь день я только один раз в коттедж Раевского забежала, переодеться в костюм, с собой привезенный. Мы с девочками заранее договорились на этот ужин всем вместе снегурочками обрядиться. Слава богу, Добровольского не застала, тоже, поди, со своими дружками развлекается, в бане какой или сауне.
В ресторане все на высшем уровне, нам отдельную пристройку выделили, так что другим постояльцам не мешаем, хотя саундтреки диджей включает на полную мощь.
Мне так все нравится! Огоньки гирлянд, веселая атмосфера, вкусные блюда, неоновая светомузыка, выхватывающая размытые силуэты танцующих. Я подпеваю, пляшу и отрываюсь на полную катушку. Когда еще представится возможность так здорово отдохнуть, к тому же не за свой счет.
Игорь Владимирович во главе стола, как и полагается боссу. Упакованный такой, в белой рубашечке, в костюмчике. Даже речь какую-то толкнул, но я его не слушала, увлекшись пирожным с клубничкой.
– Мира, у нас сейчас игра будет, – привлекает мое внимание Лидуша. – Можешь записочки разносить? Ты шустрая такая, а тут надо быстренько будет все адресатам вручать.
Лидию Валентиновну все на фирме любят, я тоже люблю, потому кричу:
– Конечно!
Смысл игры прост, пока из колонок звучат десять песен подряд, каждый может написать записочку любому своему коллеге, записочка может быть тайной, но может и потребовать ответа. Писать можно что угодно – пожелание, вопрос, признание, претензию, приглашение, кому чего захочется. Моя миссия забирать послания и доносить их до адресата.
Лидуша раздает всем блокноты и ручки, разгоряченный народ хохочет, пишет, кто на коленках, кто на спине соседа, а я начинаю носиться. На первый взгляд, ничего сложного. Вижу поднятую руку или слышу свое имя, подхожу, забираю послание, вручаю получателю. При необходимости жду ответ. Приходится бегать, буквально крутиться юлой, такими активными оказались мои коллеги, всё пишут и пишут. А я, подстегиваемая топливной смесью адреналина с глинтвейном, рьяно исполняю свою роль.
– Кошечкина! – бегут мурашки по спине от властного окрика. Даже здесь он мне покоя не дает. Нацепляю на лицо улыбочку, встаю перед Добровольским.
– Чего изволите, босс? – спрашиваю дурашливо.
Игорь Владимирович смотрит на меня как-то уж слишком плотоядно, будто волк полярный на зайца съедобного.
– Моя записка, – кладет он аккуратно свернутый листочек на мою ладонь и сгибает мои пальцы, пряча в них бумажку.
– Кому? – неожиданно взволновало меня прикосновение мужских пальцев. Пашка Рогов обниматься лез, что-то ничего у меня не взволновалось, а тиран дотронулся, я аж вспыхнула.
– Тебе, Кошечкина, – все еще держит шеф в плену своего взгляда.
Киваю, отхожу от него. Записку не спешу открывать. Что он там написал? Гадость какую-нибудь. Наверняка. Список дел на первый рабочий день после праздников. Не хочу читать и портить себе настроение.
– Орехова, – хватаю за локоток старшего маркетолога. – Тебе послание. От шефа, – подмигиваю и избавляюсь от списка дел.
– От Игоря Владимировича? – кокетливо стреляет глазками она в сторону Игоря Владимировича.
– Ага, – чувствую себя нашкодившим ребенком, в тайне радующимся проделке, но и опасающегося родительского ремня.
Собираюсь бежать к Лялиной, главбух настрочила очередное послание, только Орехова удерживает меня.
– Мирочка, давай, вместе посмотрим, а то потом никто не поверит, что сам Добровольский мне писал.
Орехова разворачивает клетчатый блокнотный листик, и мы обе видим три слова, выведенных понятным и красивым почерком.
«Я тебя хочу»
Из моего горла сам собой вырывается хрюкающий, нечленораздельный звук, а обезумевшая от счастья и гордости Орехова, сначала хихикает, потом прикладывает ладошку к округлившемуся рту, затем, приподняв чашечки лифа у декольте снегуркиного наряда, походкой от бедра направляется к той части стола, где на свою паству взирает хозяин.
– Мамочки…, – пищу я, пробираясь к Лялиной за чужими спинами.
Дальше, как в тумане. Бокальчик игристого, зажигательные танцы и только бы не смотреть туда, где сидит он. Вроде бы справилась. Не посмотрела. Ни разу. Хотя очень хотелось. Ну очень. Интересно, Орехова с ним? Не… Тут. На столе пляшет.
Народ стал требовать караоке. Караоке никогда не значилось в списке моих любимых развлечений, поэтому накидываю пуховик и выхожу на улицу подышать морозным воздухом. Охладиться мне точно требуется.
Павлик Рогов вываливается за мной.
– Кошечкина, ты мне так нравишься, – заливает он. Я вообще-то в курсе, что у него девушка постоянная имеется. – Так нравишься, что нам с тобой…
– Рогов, тебя внутри ждут, – обрывает его тяжелый голос, от которого я охлаждаюсь быстрее, чем от студеного ветра.
– Уже иду, – икает Пашка, а я пытаюсь просочиться за ним.
– Стоять! – ловят меня за капюшон и прижимают к стенке здания.
Запах его одеколона и мужественная аура напрочь отшибают мне мозги. Не могу вымолвить ни слова. Моргаю только.
– Это что еще за фокусы, Кошечкина? – наклоняется он к самому моему лицу. – Ты зачем мою записку Ореховой отдала?
– А разве вы не ей писали? – предпринимаю попытку изобразить из себя идиотку.
– За дурака меня держишь? – не ведется босс. Его губы так близко к моим, что я начинаю по-настоящему нервничать. Если он вдруг вздумает меня поцеловать, мне точно не устоять, и плевать, что ненавижу, как перед мужчиной не устоять, идеальный ведь экземпляр для воплощения в реальность самых сокровенных и смелых фантазий.
– В общем, так, Кошечкина, – совсем уж неприлично вжимает он меня в свое тело, даже через две куртки обдает жаром. – Чай не хочу, долгих прелюдий тоже, пошли в наш номер.
ГЛАВА 6. ИГОРЬ
Пфф… Еле отделался от Ореховой. Наврал, что не я писал вовсе записку, мол, Кошечкина забегалась совсем, запуталась кому-чего и от кого.
Ну… Кошечкина. Вот же уделала меня… И завела тем самым нереально. Что за женщина… Однозначно – моя.
Весь вечер за ней исподволь наблюдаю, жду момента удачного, когда сцапать смогу. И девочка мне его предоставляет, выскальзывая на улицу. Хватаю куртку и выхожу следом, прогоняю Рогова, что так и крутится возле Миры. Нечего на хозяйское зариться.
Нависаю над девчонкой, почти вжимая в стену, расставляю руки над ее головой, перекрывая все пути к побегу. Хочу ее невообразимо, все границы рядом с ней стираются, подумаешь…, босс и подчиненная. Звучит, как кино для взрослых, и ничто меня сейчас не остановит в этом кино поучаствовать.
За спиной прерывистое собачье дыхание и скольжение полозьев саней. Очень кстати.
– Командир! Подвезешь до семнадцатого коттеджа? – прошу погонщика хасок.
– Запрыгивайте! – приглашает краснощекий мужик.
Мира тоненько взвизгивает, когда без спроса отрываю ее ноги от земли и несу на себе в низкие санки.
Собаки нетерпеливо перебирают лапами, крутят лобастыми башками и мгновенно срываются на бег, как хозяин отдает команду.
Прижимаю Миру спиной к своей груди, практически лапаю прямо через дутую ткань пуховика. И ведь не отталкивает, не возмущается, даже голову откинула на мое плечо, и так меня от этого повело…, не удержался, поцеловал в губы. А губы у нее мягкие, пухлые, малинкой пахнут. В общем, с ума меня свела. Целую ее, как одержимый. Хотя, я такой и есть, помешался на Кошечкиной. Сколько женщин последние годы к каким только уловкам ни прибегали, лишь бы к сердцу моему подобраться, а эта малышка всего и сделала, что смайлик любовный по ошибке отправила, и я навеки теперь ее раб. Только она об этом пока не знает.
Погонщик останавливает сани у коттеджа Раевского, сую ему купюру за доставку, Миру вновь на руки подхватываю.
Света в доме нет, Захар в Москву по семейным делам уехал, утром вернется, а Мирон с Милой так бесконечно увлечены друг другом, наверное, гуляют где-то под луной. Если бы Кошечкина задумалась, то смогла бы сообразить, в коттедже еще полно свободных комнат, а Захар такой человек, что не отказал бы поселить ее в одной из них. Но я, конечно, об этом молчу.
Захожу со своей ношей в наш блок, вместо верхнего света включаю три разных ночника. В их отсветах Мира, словно чаровница из сказки.
– Один раз спрошу, – смотрю ей в глаза. – Согласна? Не пожалеешь?
– Не пожалею, – шепчет она. – Вы… Вы мне нравитесь, Игорь Владимирович. Как мужчина нравитесь. Не как человек, – добавляет она.
Не как человек, значит… Ладно, над этим мы еще поработаем, а сейчас важно лишь то, что, как мужчина нравлюсь ей.
– Никаких Игорей Владимировичей, Кошечкина. Только – Игорь. Поняла? – сдергиваю с нее пуховик, поправляю свои брюки, присаживаясь перед ней на корточки, и расстегиваю молнии на ее сапожках.
– Поняла, Игорь, – проводит она пальчиками по моей стриженной макушке, и от этого простого жеста и легкого прикосновения позвоночник сводит сладкой судорогой.
Я выпрямляюсь, и Мира делает шаг ко мне, проталкивает пуговицу моего пиджака в петельку, одну, вторую. В ее исполнении это так эротично, что я, сгорая от желания, не тороплю. Медленно сняв с меня пиджак, она берется за пряжку ремня на моих брюках. Смелая девочка, но не развращенная, голубые глаза ищут на моем лице одобрения, и я не выдерживаю, подхватываю Миру под попу, несу в кровать. Избавляюсь от брюк, на рубашку никакой воли уже не хватает, задираю бархатную юбочку девушки, под ней алые атласные трусики, так приятны на ощупь, она помогает мне их снять.
Выкладываю дорожку из поцелуев на животе Миры, тяну ее маечку вверх. Грудь у лапочки красивая, умещается в моих ладонях. Я немного играюсь вершинками, мну, целую, а девочка на мои ласки откликается, жмется ко мне, ноготками шею царапает, и взгляд у моей крошки такой затуманенный, что мои предохранители не выдерживают, вхожу в нее, присваиваю, зацеловываю, верчу по-всякому. Она гибкая, чувствительная, послушная, но и о себе не забывает, показывает мне, как ей нравится и, естественно, получает от меня все, чего ей хочется.
Это так запредельно, именно с ней запредельно, что, испытав один оргазм, второй, мы идем за третьим. Мира идеально мне подходит, будто кто-то свыше создал ее для меня. Вообще не хочу выпускать из своих рук. Так и засыпаю, крепко прижав девушку к своему торсу.
А утром меня поджидает сюрприз. Открываю глаза, стоит Мире пошевелиться. Все мои настройки теперь на нее настроены. Смотрю на нее ласково. И что же Кошечкина?
– Вы мной воспользовались, Игорь Владимирович? Воспользовались моим неадекватным состоянием? – приподнимается она на локте, придерживая одеяло, чтоб не сползло с груди.
– Я? Воспользовался? – опрокидываю ее на спину, расставляю локти над ее плечами. – Кошечкина, да ты сама согласна была. Так и ластилась ко мне.
– Я? Ластилась? – пытается отпихнуть она меня. – Вы зачем спиртное на корпоратив закупили? Чтобы меня в свою постель затащить?
– Ну знаешь ли…, Кошечкина. Какой корпоратив без спиртного? Да и не была ты в неадеквате. Не ври. Так страстно стонала и кусала губы, когда я трахал тебя.
– Трахал, значит? – полоснуло в незабудковых очах обидой от моей грубости.
– Вот именно, – разозлился и я на нее. – Трахал. И ты, Мира, отлично со мной развлеклась. И мне вот интересно, ты всегда с такой легкостью прыгаешь с члена на член?
Мою правую щеку обжигает звонкая пощечина. Полный оскорбления и сожаления взгляд кромсает меня на кусочки.
– Я все помню, Игорь, что произошло этой ночью, просто подшутить над тобой хотела, – признается она тихо, отворачиваясь от меня. – И я не шлюха, не прыгаю с члена на член. В моей жизни всего-то и было трое мужчин, считая тебя.
В эту минуту я ненавижу себя, ненавижу за то, что погорячился, обидел, обидел девушку, которую меньше всего на свете хочу обижать. Но предпринять чего-либо, загладить, исправить не успеваю, во входную дверь колотят с таким отчаяньем, что я сползаю с Миры, выхватываю из шкафа спортивные штаны и, надевая их практически на ходу, выбегаю в холл, щелкаю дверным замком.
На пороге главбух Лялина. Шуба распахнута, шапка съехала, лицо зареванно.
– Игорь Владимирович, родненький, помогите! – голосит она, продолжая рыдать.
– Женя, что случилось? – кожей ощущаю за своей спиной дыхание Миры, но Лялина в своем плачевном состоянии ее не замечает.
– Коленька. Внучок мой. Пропал.
ГЛАВА 7. МИРА
Когда Евгения Павловна сказала, что потерялся ее внук, я мигом позабыла думать о своей обиде на грубость Игоря. Пропал ребенок. Подобная фраза всегда сжимает горло горечью.
– Проснулась, а его нет, – плакала Лялина. – Думала, он в коридоре. Там уголок детский с игрушками. Во все комнаты постучалась, ни к кому Коленька не заходил. Тогда на улицу побежала. Понадеялась, с горочки ледяной катается, вчера так понравилось ему.
– Жень, а телефон у твоего внука есть? – пытался выяснить Добровольский детали.
Она закивала и заплакала пуще прежнего.
– Не взял. Как поставил с вечера на зарядку, так и лежит телефон на столе.
– А одежда верхняя на месте? – задавал Игорь правильные вопросы.
– Нет. Ни комбинезона, ни сапожек. И ведь как тихо оделся, ничего не слышала. Что же будет теперь, Игорь Владимирович? Как я доченьке-то с зятем признаюсь? Кровиночку нашу потеряла!? Не уследила… Они мне самое ценное доверили… А я проморгала. А если Коленька не найдется? – бессильно опустилась Евгения на диванный пуф.
– Найдется, – уверенно произнес Добровольский. – Вот что, Евгения Павловна, ты сейчас идешь на пост охраны и даешь там все вводные, пусть службу спасения подключают. А я пока возьму снегоход, по лесу покатаюсь, там поищу. Будем на связи. Все, иди Лялина. И реветь перестань. В таких ситуациях важно ясность мысли сохранять.
Главбух, получив установку, встряхнулась, взгляд приобрел осмысленность.
– Бегу, Игорь Владимирович, – смахнула она с лица слезы и побежала на пост охраны.
Мой шеф быстрым шагом вернулся в спальню, взял с прикроватной тумбы телефон. Я догадалась, он говорит с Захаром Дмитриевичем, кратко обрисовывает для него ситуацию и спрашивает, где можно взять ключи от снегохода, что стоит во дворе коттеджа.
Сняла с себя его рубашку, которую накинула, когда в дверь постучалась Лялина, и вытащила из своей сумки джинсы, свитер.
– Игорь, я с тобой поеду.
Он кивнул молча, проталкивая крепкие руки в рукава черной водолазки. Я сглотнула. Этот мужчина очень хорошо сложен.
Собравшись за пару минут, мы пошли к снегоходу. Работая на Добровольского и выполняя его бесконечные задания по тестированию и анализу закупаемых фирмой снегоходов, я хорошо разбиралась в их моделях. У Раевского была модель с крупной гусеницей и мощным двигателем для езды по глубокому снегу, с задней подвеской, не позволяющей зарываться в снег при движении задним ходом и позволяющей преодолевать неровности.
Вместе с ключами Игорь взял два шлема и теперь один надел мне на голову, сам застегнул ремешок.
– Держись за меня, – первым сел он на снегоход.
– Подожди, Игорь, – подняла я козырек шлема, кое-что вспомнив. – Мы вчера с ребятами из снабжения местность исследовали и наткнулись на заброшенную сторожку. Паша Рогов потом детей пугал, мол, в сторожке привидение живет. Я точно не помню, но вроде внук Лялиной тоже слышал. Может…?
– Говори, куда ехать, – был он сейчас очень собранным, но смотрел при этом на меня… Как? С нежностью? Не фантазируй, Мира…
К той сторожке добрались минут через двадцать, потому что я не сразу вспомнила, в какой она стороне, и мы немного поплутали, но все ж таки выехали к ней.
Коля выскочил на нас, замахиваясь палкой.
– Тише, тише, пацан, – отобрал Добровольский хилое орудие. – Спасать тебя приехали.
Коля плакал, икал, шумно сморкался. И тоже самое делала его бабушка, когда Игорь ей позвонил.
– Сейчас на джипе за тобой приедут, – посадил он мальчика на снегоход. – Замерз, наверное?
– Лицо замерзло, – поправил ребенок вязаную шапку-шлем.
– Так ты что, привидение пошел искать? – оказывается, умел ласково разговаривать с детьми Добровольский.
– Пошел, – всхлипнул мальчик. – Бабушка мне бы не разрешила. Я утром пораньше встал. Хотел по-быстрому сбегать и вернуться, пока она не проснулась. Но дорогу назад забыл.
– А привидение-то увидел? – улыбнулся ему Игорь.
– Никого не увидел, – разочарованно вздохнул ребенок. – Только вас. Думал, бандиты едут, вот палкой и замахнулся.
– Хочешь, фокус покажу? – неожиданно сказал мой шеф.
– А вы умеете?
– Смотри, – вынул Игорь из кармана куртки монетку. Зажал ее в ладони, раскрыл, демонстрируя, что монетка исчезла, а затем достал кругляшек из капюшона детского комбинезона.
Мальчик рассмеялся, доверчиво глядя на фокусника.
К сторожке подъехал внедорожник, откуда первой почти вывалилась Евгения Павловна. Потискав внука и отправив его в машину к охране, она буквально бросилась в ноги Добровольскому.
– Игорь Владимирович, чего хотите просите. Хотите, все выходные работать буду? Хотите…
– Так, Лялина, – не дал он ей наобещать невыполнимого. – Иди к внуку. И это заслуга Кошечкиной. Ее благодари. Мира предположила, что мальчик здесь может быть.
– Мирочка, девочка моя, – полезла она ко мне обниматься. – Отблагодарю, не сомневайся.
– Евгения Павловна, – зашептала ей в ухо. – А можно вас попросить никому в офисе не рассказывать, что видели меня в коттедже вместе с Добровольским.
– Так все знают уже, солнышко.
– Знают? – обомлела я.
– Пашка Рогов всем растрындел, что шеф наш тебя с вечеринки украл, – радостно поделилась новостью бухгалтерша. – Но ты не переживай, Мирочка. Дело молодое, все понимают.
Господи …, – прикрыла я глаза, отходя от Лялиной и урчащего джипа. Поехала бы в машине, да там народу битком. Вся охрана базы отдыха, наверное. Придется вновь к спине Игоря Владимировича прижиматься. Как мне защитить свое глупое сердце? Он ясно дал понять, что нужна ему на один раз. А я и хотела бы думать, что и для меня случившаяся ночь не была какой-то особенной, просто секс. Но это не так. Теперь еще и сотрудники болтать начнут. О чем я только думала, когда позволила ему в те сани меня усадить?
– Поехали? – держал он мой шлем в своих руках.
– Вы, оказывается, можете быть человеком, – само собой сорвалось с губ. – Фокусы даже детям показываете.
– А обычно я не человек, Кошечкина? – вкрадчиво спросил он.
ГЛАВА 8. ИГОРЬ
Мира ничего не ответила, молча забрала шлем из моих рук и нахлобучила его на свою голову. Перехватил ее пальцы, поправил ей волосы и застегнул ремешок под подбородком. Сейчас она злится на меня, но я уже увяз в своей кошечке, не отпущу. Придумаю чего-нибудь, чтобы привязать девочку к себе.
Сажусь на снегоход, жду, когда руки Миры обовьют меня. Когда она это делает, нас обжигает током взаимного притяжения. Между нами, определенно, та самая пресловутая химия, ни с чем не спутаешь. Пусть лапочка и сопротивляется очевидному, но прошедшая ночь все расставила по своим местам – мы с ней идеально подходим друг другу, совпадаем по всем позициям, так сказать. Да и дело не только в сексе. Она душевно меня влечет. Осталось лишь ее мнение обо мне поменять, чтоб я ей и как человек начал нравиться.
Я немного хулиганю и не везу нас обратно к коттеджу, а удлиняю путь, катаясь по заснеженной округе, за что получаю кулачком в спину. Смеюсь. Давно мне так хорошо не было. С этой девушкой у меня вновь выросли крылья, открылось второе дыхание и появился смысл в жизни. Она теперь мой смысл. Мира Кошечкина.
Возвращаюсь к дому. Мира вручает мне свой шлем и идет не в дом, а от него.
– Ты куда?
– На завтрак. Кушать очень хочется, – не оборачиваясь, говорит она.
Пожалуй, мне тоже кушать хочется. Отказываюсь от приятной мысли появиться в ресторане вместе с ней, боюсь, в таком случае, ночью мне не обломится. Ладно. Не буду смущать. Иду один. Завтрак в «Иволге» по системе шведского стола, набираю полную тарелку, с комфортом устраиваюсь за столиком вместе с Мироном и Милой, пересказываю им историю пропавшего ребенка, не выпуская из поля зрения Кошечкину. Она в компании своих коллег, жует бутерброд с красной рыбкой. Невероятно естественная девушка, сплошное удовольствие наблюдать за ней.
– Ты сейчас дыру в ее лбу прожжешь, – хмыкает Бестужев. Его нежная подружка бросает на меня любопытный взгляд, а я думаю о том, что мы с Мироном одновременно влюбились в клевых девчонок.
– А я не прочь свое клеймо ей на лоб поставить, – шучу, хотя мои собственнические инстинкты и правда требуют как-нибудь заклеймить девушку, поставить отличительный знак, чтоб все особи мужского пола подходить не смели.
– Лучше уж тогда кольцо на ее палец надень, – вроде и не шутит Мирон.
– Может и надену, – не пугает меня перспектива сменить свой статус холостяка на женатика. С ней не пугает. От Миры я с каждой минутой хочу все большего. Уже и о детях подумал, которых она мне родит.
Кошечкина уходит из ресторана, когда я еще ем. Задевает меня взглядом, будто я предмет мебели. Зараза голубоглазая.
Чуть позже столкнулся с ней в коттедже, успел заметить резиновую шапочку в пакете. Ага…, значит, в бассейн намылилась. Понятное дело, иду за ней, но не сразу, даю фору небольшую, а то, если поймет, что нам в одну сторону, запросто смоется, и не увижу целый день, как уже накануне было.
Здание термального комплекса стоит чуть на отшибе, тут тебе и бассейн, и сауны, и спа-процедуры, и джакузи. Нахожу Миру в спа-кабинете с зеленой маской на лице. За небольшую мзду мне соглашаются сделать массаж не в отведенном для массажей кабинете, а на соседнем топчане с Мирой. Чего не сделаешь ради женщины, которую хочешь.
– Игорь Владимирович, вы меня преследуете? – косится на меня недовольно, а мне она даже в таком зеленом виде нравится.
– Зачем мне тебя преследовать? – вру без всяких угрызений совести. – Я на массаж еще вчера записался, никак не ожидал тебя тут встретить.
Смотрит недоверчиво, но, вроде, ведется. Расслабилась. Глаза закрыла. Ее сеанс заканчивается раньше моего. Иду в бассейн, людей не так много, есть свободная дорожка, но я подныриваю под ограждения и плыву к бортику, на котором повисла Мира.
– Опять ты, – пытается отплыть она от меня, но я хватаю ее за ногу, подтягиваю к себе. На ней надет цельный коралловый купальник с одной бретелькой, подчеркивает плавные изгибы, облепляет ее грудь, упругие ягодицы и плоский живот.
– Умница. Чтоб я больше не слышал от тебя выканья, – держу Миру крепко, не давая ей высвободиться.
– А как же субординация, Игорь Владимирович? – ехидно припоминает она мне причину несостоявшегося увольнения.
– Я хозяин. А хозяин – барин. Слышала о таком?
– Ты самодур, – пытается пнуть она меня, но получается так, что ее нога оказывается на моем торсе, я тут же подхватываю вторую и в таком положении удерживаю Миру на себе.
– Тиран, – подсказываю ей.
– Тиран и самодур, – соглашается она, но не слишком убедительно. Я ее понимаю, ведь она отчетливо ощущает мою эрекцию, а я балдею от реакции девочки. Заострившиеся вершинки под красивым купальником призывно упираются мне в грудь.
– Игорь, отпусти меня, пожалуйста, – умоляюще просит она. – На нас смотрят. Я итак уже стала объектом сплетен.
– Тут нет никого из наших, – глажу ее спину и все ж таки отпускаю, в бассейн заходит группа детей с мамочками. Раскричатся ведь мамки, что тут не место для разврата.
Плыву быстрым кролем и плаваю до тех пор, пока не снимаю напряжение в паху. Мира крутится на соседней дорожке, я не упускаю оранжевый купальник из виду.
В джакузи мы сидим порознь между другими гостями курорта. И в жаркой сауне тоже. А, кажется, что мы везде лишь вдвоем.
Потом жду ее у выхода. Мире нужно время, чтобы высушить свои роскошные волосы. Она только вздыхает, завидев меня. Забираю у нее пакет с вещами, и мы вместе идем к коттеджу под номером семнадцать.
– Ты мне очень нравишься, Мира, – решаюсь признаться. – Прости, что обидел.
– Я подумаю насчет прощения, – как и положено, включает настоящую женщину предмет моего обожания.
А прощает почти сразу. На крыльце коттеджа повстречали Захара, и Мира поинтересовалась:
– Захар Дмитриевич, а где вы ночники в виде ракушек покупали? Я таких красивых никогда не видела.
– Ночники? – выгибаются брови Раевского недоуменным вопросом. – В виде ракушек?
– Ну да, – кивает моя девочка. – В комнате их целых три.
– Лампы были, – задумчиво трет переносицу Захар. – А ночников не было. Не покупал я такого.
– Это я купил, – облегчаю жизнь Захару, а то друг, наверное, уже испугался, что к нему незаметно подкрался склероз. – Для тебя, Мира. Подарок. Ты же темноты боишься.
Я прощен. Симпатичные ночники в форме раковин оказали мне услугу. Мира впечатлилась и ночь вновь провела в моей постели, позволила целовать, трогать везде и вообще много чего позволила.
– Кошечкина, переезжай ко мне, – предлагаю, как только сонная девочка распахивает глаза уже поздним утром.
– Так я вроде итак к тебе переехала, – не понимает она, что я не про смежные комнаты в «Иволге».
– В Москве, – уточняю, любуясь ею. Возможно, стоило бы повстречаться, получше узнать друг друга, как происходит у большинства пар. Но зачем, если я все уже для себя решил?
