Текст книги "Героиня ничьего романа (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 6
Глава 6
Есения решила не мудрить, потому, вернувшись, пригласила всех домашних на поздний чай и выложила историю появления Андрея на свет. Умолчала только о бегстве Стаса, представив всё так, будто они цивилизованно расстались.
Отец, Арсений Семёнович, слушал спокойно и сосредоточенно, хоть и был явно озадачен внезапной откровенностью дочери.
В глазах Ираиды Александровны читалась вся гамма чувств: от понимания до паники.
А Андрей, выслушав, спокойно поинтересовался:
– Он что, объявился?
– Да, – кивнула Есения. – И завтра придёт к нам знакомиться.
– А зачем? – подняв брови, парень сложил руки на груди и стал ещё больше похож на Стаса. – О душе́ решил задуматься? Зассал остаться одиноким на старости лет?
– О душе́ твоему отцу думать ещё рано, хотя по идее о ней нужно думать всем и всегда, – Есения успокаивающим жестом коснулась руки сына. – И одинокая старость ему точно не грозит. Я хочу, чтобы ты понял, Андрей... Чтобы вы все поняли: Стас не знал о моей беременности, когда уезжал жениться. И до последнего времени даже не подозревал о существовании у него сына. А я тогда, восемнадцать лет назад,знала о том, что у него есть потенциальная невеста. Потому не всё так однозначно. По сути меня никто не обманывал и не использовал. Я была взрослым, отвечающим за себя человеком со своими решениями. И ещё. Как бы то ни было, Стас – один из лучших людей в моей жизни. Потому, раз уж он узнал о том, что у него есть ещё один ребёнок, прошу, давайте дадим ему возможность познакомиться с Андреем.
– Конечно, конечно, – закивал отец. – Вопросов нет. Как сложилось, так и сложилось, а нам грех жаловаться.
– Да, согласна с отцом, – поддержала мужа Ираида Александровна. – Конечно, примем. Только ведь... мы люди простые.
– А он что же, непростой? – удивился Арсений Семёнович, который не заметил Стаса в аэропорту.
– Ну-у-у... – протянула Ираида Александровна, – простые люди редко женятся по договорённости.
– Ты, мать, сериалов пересмотрела! – хмыкнул отец.
– А как он узнал обо мне? – мрачно поинтересовался Андрей.
– Случайно, – ответила Есения. – Увидел вас в аэропорту в Москве, когда вы делали пересадку. Ты очень похож на отца, завтра сам убедишься. Увидел, заподозрил что-то и начал собственное расследование.
– Ясно, – вздохнул сын. – Ладно, пойду к себе.
Мать и бабушка с дедом проводили его сочувствующими взглядами, и Арсений Семёнович смущённо кашлянул.
– Ну ничего, – успокоил он своих «девочек», – обойдётся. Андрюха – почти мужик уже, а не мямля, так что выдержит.
И всё же Есении было тревожно, потому, когда дом погрузился в сон, она прокралась к комнате сына. Из-под двери узкой полоской струился электрический свет. Значит, Андрей не спит. Осторожно поскреблась в двери и услышала мрачное: «Открыто».
Сын полусидел на кровати, вытянув ноги, и смотрел в телефон. Есения подвинула стул и устроилась рядом. Некоторое время они молчали, хотя Андрей сразу отложил смартфон.
– Мам, ты... всё ещё любишьего ? – нерешительно спросил парень. – Потому и не вышла замуж?
– Ты слишком меня идеализируешь, родной, и романтизируешь мой образ, – мягко ответила женщина и провела ладонью по отросшим светло-русым волосам сына. – Но тебе так и полагается. Во-первых, я твоя мама. Во-вторых, ты ещё очень молод. А не вышла, потому что не хотела выходить.
– Из-за меня? – вскинул голову Андрей. – Ты могла встретить своё счастье!
– Вот это мне уже не нравится, – покачала головой женщина. – Моё счастье – это ты. Бабушка с дедушкой. Наш дом, наши коты и Динка. Моя работа.
Динкой звали огромную серую дворнягу, взятую из приюта, – их главного сторожа и охранника.
– А другое счастье? Женское? Мам, я ведь не тупой и не маленький! – возмутился Андрей, но голос его смягчился, а во взгляде сквозило облегчение.
– Обещаю тебе, Андрюша, что, как только встречу своёженское счастье , постараюсь его не упустить. Просто пока не встретила. Иногда, знаешь, покажется: вот оно! А потом приглядишься внимательнее и... нет, опять опыт, – улыбнулась Есения, вспомнив яркую во всех отношениях девицу, развязно сидящую на коленях у Калинина.
– Ладно, – вздохнул Андрей. – Не переживай, мам! Я сним нормально встречусь. Тебе не придётся за меня краснеть, обещаю. Я не маленький.
– Спасибо, родной! – расчувствовавшись, женщина обняла сына и прижалась лицом к его макушке.
Вернувшись в свою комнату, Есения забралась под одеяло, выключила свет и нащупала на тумбочке смартфон. Она знала, что в этом городе есть как минимум ещё один человек, который не может уснуть. Он не спит и напряжённо ждёт.
«Всё нормально, Стас! Я рассказала всё как есть, в данном случае правда – лучший выход. Ждём тебя завтра к обеду, как мы с тобой и договаривались», – набрала она в мессенджере.
Сообщение было сразу же прочитано, и почти тут же пришёл ответ: «Как Андрей воспринял?»
«Как я и ожидала. Папой сразу не назовёт, но на адекватный взрослый разговор можешь рассчитывать».
«Спасибо, Есения! Ты просто космос!»
«До завтра! Спокойной ночи!» – ответили Стасу из космоса.
«До завтра! Целую!» – оставил он за собой последнее слово.
Усмехнувшись, Есения отложила смартфон и повернулась набок. Она слишком устала, чтобы как следует проанализировать прошедший день и решить, чего было больше, – минусов или плюсов. Женщина проваливалась в сон, когда перед глазами вновь всплыла картина, увиденная сегодня в ресторане: Калинин и развесёлая шатенка, сидящая у него на коленях.
* * * * * * *
Стас был пунктуален и приехал к четырнадцати часам, как обещал. Прибыл на такси. Есения с Ираидой Александровной к этому времени приготовили два салата по традиционным семейным рецептам, бутерброды, запекли курицу.
Ираида Александровна переживала, а Есения прекрасно знала, что Стас – человек простой. Он никогда не был высокомерным снобом и всегда умел располагать к себе людей. К счастью, это быстро поняли и все остальные.
Женщинам гость преподнёс по букету, по коробке элитного шоколада и коллекционное вино. Хозяину дома – тоже элитный напиток, только намного крепче. А Андрею протянул небольшую и обманчиво скромную коробочку со смартфоном последней модели, не так давно наделавшим много шума.
Есения только головой покачала: разумеется, такое они позволить себе не могли. Андрей отреагировал сдержанно: повертел подарок в руках и отложил на подоконник.
Есения подозревала, что всё, кроме цветов, было заранее привезено из столицы.
Постепенно разговор за столом становился всё оживлённее. Только Андрей всё больше молчал, хотя то и дело встречался взглядом с отцом. Они смотрели друг на друга с любопытством и некоторой настороженностью.
Но постепенно Стас нащупал подходящую нить в разговоре, и Андрей в его лице обрёл достойного собеседника, способного на уровне поддержать «компьютерную» тему.
В итоге, когда обед был закончен, они вдвоём ушли в комнату Андрея, но двери не закрыли, и всем было слышно, как они что-то горячо обсуждают. Потом Андрей вышел и забрал с подоконника коробку со смартфоном.
Стас уехал в одиннадцатом часу вечера. К этому времени они успели поужинать все вместе. А ещё Стас договорился с Андреем о том, что в осенние каникулы прилетит за ним, и они вместе отправятся в Москву.
Конечно, Андрей пока обращался к отцу по имени-отчеству, называя Станиславом Георгиевичем, и лишний раз с разговорами не лез, но все прекрасно понимали: лёд сломан, и как раньше уже никогда не будет, жизнь изменится у всех.
Есения проводила Стаса до такси. Мужчина был в эйфории, подогретой ещё и выпитой половиной подаренной Арсению Семёновичу бутылки «самогона для богатых» (как назвал виски отец Есении). Стас долго не отпускал провожатую: целовал руки и горячо благодарил. Она даже пожалела о проявленной вежливости.
Наутро, как только Есения приехала на работу, посыльный привёз для неё букет. Стас уехал в Москву час назад, но цветы заказал к нужному времени.
– Ну вот, – устраивая шикарную цветочную композицию в вазе, пробормотала женщина, – теперь у меня два букета, дома и на работе.
Она тогда не знала, что будет ещё и третий букет, загадочный и «анонимный», без записки. Его принесли ближе к обеду, и Есении пришлось просить вазу у коллег, теряясь в догадках.
А в пятом часу пополудни позвонили с поста охраны и сообщили, что Есению Арсеньевну хочет видеть Фёдор Николаевич Калинин, который явился без записи.
Сегодняшний Калинин совсем не походил на того, которого Есения увидела два дня назад в загородном ресторане. Этот был собранный, спокойный и... мрачный. Стильный, но очень строгий тёмно-серый костюм, чёрная водолазка; между бровями – складка, губы плотно сжаты.
И всё же Каблукова была уверена в своей догадке, потому сказала сразу после приветсятвия:
– Спасибо за цветы, Фёдор Николаевич! Они прекрасны.
– Угу, – кивнул Калинин, посмотрел почему-то на букет Стаса и помрачнел ещё сильнее.
– Есения, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить.
– Есения Арсеньевна, – доброжелательно и спокойно поправила она.
– Есения, – с нажимом повторил он и поднял взгляд. – Я с работы раньше уехал, чтобы застать вас здесь, а не посмотреть, как вы уезжаете на чёрной машине.
Женщина удивлённо уставилась на него, даже не сразу нашлась с ответом. Закусила нижнюю губу, зачем-то поправила волосы. По неизвестной причине на душе стало легко и весело.
– Вообще-то я сегодня работаю до шестнадцати часов, – пряча улыбку, ответила она. – Просто задержалась. Как раз вот собираюсь домой.
– За вами... приедут? – напряжённо спросил Фёдор.
– Нет, – пожала плечами Есения.
– То есть, вы будете добираться на своей машине?
– Мне нужно забрать её, она на диагностике.
– Давайте мы сейчас поужинаем, потом я отвезу вас домой, а утром встречу и доставлю сюда? А машину из сервиса вы заберёте завтра?
Звучало это заманчиво, и хотя Есения не забыла того, что увидела позавчера в ресторане, согласилась. Любопытство оказалось сильнее всего остального. О чём же, интересно, неожиданному провожатому так нужно с ней поговорить?
– Откуда вы знаете, что я уезжала с работы на чёрной машине? – спросила женщина, устраиваясь в кроссовере цвета «мокрый асфальт», принадлежащем Калинину.
– Непременно всё объясню, Есения, – ответил значительно приободрившийся и повеселевший собеседник. – А пока ещё раз хочу поблагодарить вас за Леру. Подумать страшно, как всё могло обернуться, если бы не вы.
– Как дела у ребят?
– Воодушевлены, начали подготовку к свадьбе.
– Моё вмешательство не дало бы ничего, – покачала головой Есения, – если бы не ваша с Егором поддержка. Расскажите, что они решили? Определились со стилем?
Некоторое время они оживлённо обсуждали будущую свадьбу Леры и Егора, и Есения вдруг поймала себя на мысли: они разговаривают так, будто делают это годами каждый день, – естественно и непринужденно.
Калинин привёз её в довольно популярное место, но по случаю понедельника там было спокойно и малолюдно.
– О чём вы хотели поговорить, Фёдор Николаевич? – пришлось напомнить о себе, потому что официант, приняв заказ, давно отошёл от стола, а визави всё молчал.
– Для начала хотел бы попросить называть меня просто по имени, без отчества. Надеюсь, эта просьба не покажется вам слишком нескромной?
– Нет, не покажется, Фёдор.
– Спасибо, – он ещё помолчал, будто долго собираясь с силами, но, видимо, всё же собрался. – Сразу прошу прощения за то, что лезу не в своё дело, но я обязан вас предупредить, Есения. Этот ваш... провожатый на «Майбахе»... обманывает вас. Он женат, и у него двое несовершеннолетних детей.
– А вы откуда знаете? – не сдержала удивления женщина.
– А-а, то есть... Вы в курсе? – оторопел Калинин.
Он отказывался верить в то, что Есения встречается с женатым человеком. И всё, что ему удалось узнать, говорило о невозможности подобного поведения с её стороны, но увы...
– Станислав Георгиевич Стинский – отец моего ребёнка, – пояснила Есения, хоть и не обязана была этого делать. Но почему-то казалось невыносимым то, что Калинин может плохо подумать о ней. – Мы не виделись в течение восемнадцати лет, но недавно он случайно узнал о существовании сына, разыскал меня.
– Поня-я-а-атно, – протянул Фёдор, у которого буквально камень с души свалился. – И теперь у него, разумеется, на сына, которого он не растил и не помогал растить, грандиозные планы? Явился на всё готовое и права качает? Может, вам нужна помощь? Только скажите, Есения!
Она не осуждала собеседника за горечь и неприязнь к Стасу, прозвучавшие в его голосе. Калинин как никто другой понимал, что такое в одиночку воспитывать ребёнка. Хорошо, что у Леры так же, как у Андрея, есть бабушка и дед.
– Пока всё цивилизованно, Фёдор, – мягко ответила Есения. – Планы, конечно, есть, но Андрей – почти взрослый человек, ему через полгода исполнится восемнадцать. К тому же, он очень самостоятельный и разумный парень, способный принимать взвешенные решения. В любом случае, препятствовать их общению и сближению я не собираюсь.
– Что ж, ваше право, – задумчиво ответил Калинин и потёр виски. – Ну теперь хотя бы последняя частица пазла встала на место.
– Пазла? – подняла брови Есения. – Какого?
– Очень сложного и загадочного, – впервые улыбнулся Фёдор, и суровые черты его лица смягчились. – Под названием «Есения Арсеньевна Каблукова».
– Вот как? – смутилась женщина и почувствовала себя почти так, как всегда чувствовала в бестолковой юности. – Вы ошибаетесь. Максимально простой пазл, и ничего сложного в нём нет. То есть, остальные его части уже до этого стояли на нужных местах?
– Да. Очень уж интересно было. Только вот не мог разобраться, откуда взялся взрослый сын. Теперь понял.
– Я, знаете ли, тоже увлекаюсь под настроение разгадыванием головоломок, – прищурилась женщина. – Но с меньшим успехом, чем некоторые. Подозреваю, что вы читер, господин Калинин!
– Просто у меня есть нужные знакомства. А скольких частей не достаёт в вашем пазле, Есения?
Они уже флиртовали, и оба понимали это.
– Двух. Предлагаю вам самому разобраться, каких.
– По поводу ресторана, – вздохнул Фёдор и отвёл взгляд. – Если вы что-то такое про меня подумали... в общем, это не так.
– А как? – получая явное удовольствие от его замешательства, поинтересовалась Есения.
– Мы праздновали день рождения одного из коллег. Кругляк. Исполнилось тридцать пять лет. И вот... Чужая семья – потёмки, потому бесполезно пытаться логически объяснить некоторые поступки людей. Именинник разошёлся, развеселился и сказал своей жене: «Проси всё, что хочешь, всё можно!» И она попросила, чтобы он сфотографировал её на коленях у каждого из его коллег. Даже у тех, кто пришёл с жёнами. И только одна жена воспротивилась, остальные разрешили. А у меня... жены нет.
– Некому было за вас вступиться? – иронично заметила женщина. – Но вы вовсе не выглядели ущемлённым, претерпевающим и несчастным.
– Вот чёрт возьми! Ну вы и язва, оказывается! – ещё сильнее смутился Калинин. – Простите...
– Что вы, Фёдор! Это комплимент. А что по поводу последней недостающей части?
– Вы мне первую-то простили? – хмуро спросил Калинин.
– А-а, вам нужно моё прощение?
– Конечно.
– Если без подсказок угадаете, какая последняя часть, то считайте, что простила.
– Последнюю часть я угадал ещё тогда, в ресторане. Вы осуждаете меня за то, что я обещал позвонить, но не позвонил.
– Да, – став серьёзной, ответила Есения.
– Я объясню, – вновь вздохнул Фёдор. – Вот в принципе не люблю разговаривать по телефону. Предпочитаю личный контакт. Потому сразу решил, что приеду к вам на работу, попытаюсь встретиться. Тем более, Лера пообещала, что сама расскажет вам обо всём.
– Приехали? – смягчилась женщина.
– Разумеется. В пятницу. Потому и знаю о чёрной машине.
Конечно, Есения была удивлена; к тому же, приятно.
– Вот всё и выяснили, – искренне улыбнулась она.
– Если бы, – покачал головой Калинин. – Ваш... Стинский ещё долго будет поднимать мне давление, вот уверен! Он к вам относится... не просто так.
– Ну это домыслы, Фёдор! Стас всегда таким был, – общительным, внимательным, доброжелательным. Ничего криминального за этим нет.
– Я мужчина, Есения, и лучше знаю, как мы устроены. Вот увидите, ему нужен от вас не только сын.
– Вы мне явно льстите, Фёдор. Но даже если это так... Есть ведь ещё я. Мои мысли, желания, принципы.
– Вот и замечательно, Есения! Потому прошу вас: подумайте очень хорошо прежде, чем принимать решения. И мы закроем эту тему. Обещаете?
– Обещаю, – согласилась Есения, и он выдохнул с облегчением.
Ей были понятны причины его переживания, потому даже голова слегка кружилась. Ну надо же... Неужели попала? Так давно ничего подобного не испытывала. Всегда нужно было оставаться серьёзной и ответственной, а теперь совсем не хочется. Хочется плыть по течению...
– Значит, вы всё знаете обо мне? А я не всё, хоть и собрала пазл.
– Ничего необычного и загадочного, – улыбнулся Калинин. – Родился, учился. Мечтал стать военным, окончил училище. Служба, командировки... Но после рождения Леры пришлось оставить службу. С тех пор – в охране. Сначала работал у одного бизнесмена, а теперь – сам на себя.
– Вы... очень сильный человек, Фёдор.
– Ничего подобного, – усмехнулся Калинин. – Настойчивый – да. И умею расставлять приоритеты.
В девятом часу вечера Есению потеряли дома, позвонил Андрей. Поишлось завершить ужин-знакомство. Фёдор подвёз её, как и обещал, но из машины выходить не торопился. Есения уже решила, что придётся выбираться самой, как вдруг он решительно притянул её к себе и склонился к её губам.
«Лихо!» – только и успела подумать женщина.
Глава 7
Глава 7
Три недели спустя
Суббота выдалась на редкость тёплой и сухой для конца октября, и Арсений Семёнович с Фёдором решили перебрать старый мотоцикл с коляской. Расположились между воротами капитального гаража, выходящего на улицу, и воротами дома.
Есения с Ираидой Александровной «закрывали сезон»: пекли пироги в летней кухне. Андрей, у которого начались заслуженные каникулы, спал до обеда, а потом погрузился в любимую компьютерную игру.
В целом сцена была почти пасторальной. Фёдор нарадоваться не мог: всё складывалось просто прекрасно. Родители Есении приняли его очень хорошо. У него вообще сразу возникло ощущение, будто он знает всех членов семьи Каблуковых давным-давно. Лера к его новой жизни отнеслась с огромным энтузиазмом: дочь была счастлива сама и желала счастья всем окружающим, тем более, своему любимому папе. А в том, что Есения Арсеньевна сделает отца счастливым, никто не сомневался.
Андрей, конечно, при встречах с ним демонстрировал всё больше покерфейс, однако общения не избегал. Калинин и не ожидал, что его сразу все примут с распростёртыми объятиями, да и с чего бы... Потому результаты сближения оценивал выше среднего.
– Я ведь пытался Андрюху заинтересовать механикой, – посетовал Арсений Семёнович, протирая ставший почти новеньким мотоцикл, – но он никак. Думал уже, что сгниёт мотоцикл, раз никому не нужен. А теперь, может, соседу продам, он давно просит. Ему за грибами гонять. Тебе точно не нужен, Федь?
– Да я уже как-то к машине привык. По молодости тоже гонял на мотоцикле, а потом продал его...
Калинин замолчал, увидев вывернувшую из-за угла большую чёрную машину. Он сразу узнал её. Арсений Семёнович, видимо, тоже что-то понял, потому удивлённо присвистнул.
– О как! Андрюха и Есения думали, что Стас позвонит, а он, видишь, без предупреждения прибыл... Пойду девчатам скажу.
Хозяин дома скрылся во дворе, и Фёдор остался с бывшим Есении лицом к лицу. Выпрямился, вытирая руки грязной промасленной тряпкой.
– Здравствуйте! – Стас, несмотря на то, что был ниже ростом, смотрел холодным и колючим взглядом будто чуть свысока.
– Добрый день, – спокойно ответил Калинин.
Вновь прибывший продолжал изучающе рассматривать его, и Фёдор буквально кожей чувствовал исходивщую от гостя неприязнь. Казалось, тот вот-вот грубо и беспардонно спросит: «Ты кто такой?»
К счастью, в этот момент вернулся Арсений Семёнович, а следом за ним вышла Есения.
– Привет, Стас! Вот так сюрприз! Решил сразу приехать за Андреем?
– Привет! А что зря время терять? – поцеловав Есению в щеку, весело и энергично ответил гость.
Его настроение резко изменилось.
– Сейчас будем чай с пирогами пить. Папа, Федя, загоняйте мотоцикл! Все идём в дом! – распорядилась Есения.
– Мне дежурный позвонил, – взяв женщину за руку, тихо и быстро заговорил Фёдор. – Жаль, конечно, но увы... Вынужден срочно уехать. Хорошо хоть успели с мотоциклом закончить.
Разумеется, Калинин соврал, но он представить себе не мог, как сядет за один стол со Стинским, будет есть пироги и вести светскую беседу.
Есения бросила на Фёдора быстрый внимательный взгляд, но ничего говорить не стала, только коротко кинула: хорошо.
– Жаль, но дело есть дело, – вздохнул Арсений Семёнович, всё же испытывая некоторое облегчение, хоть и очень симпатизировал Фёдору. – Приезжай обратно после работы, мы тебе оставим пирогов, я лично за этим прослежу.
– Постараюсь, – заверил Фёдор, который, разумеется, вот именно сегодня возвращаться не собирался. – Пойду умоюсь и попрощаюсь с Ираидой Александровной и Андреем.
Через пять минут он уехал. Отправился прямиком домой, мрачно размышляя о том, что очень трудно оставаться понимающим в сложившейся ситуации. Он ждал этой субботы как манны небесной, потому что по субботам Есения оставалась у него ночевать. Сегодняшний день не должен был стать исключением, ничто не предвещало, но...
– Откуда ты опять выпал-то?! – с досадой прошептал Фёдор, с неимоверным трудом подавляя желание остановиться у какого-нибудь алкомаркета.
Тем временем Стас ощущал себя прекрасно. Он сразу понял, кем Есении приходится «Федя», очень уж вид у всех был красноречивый. Однако Стинский абсолютно не чувствовал угрызений совести, хоть и понимал, что нарушил чьи-то планы. Испытал даже нечто вроде торжества, когда этот здоровила с внешностью мужлана ретировался, но в глубине души что-то неприятно царапало. Неужели старая добрая ревность?
Казалось бы, нет в этой жизни таких вещей или людей, которых он не смог бы тем или иным способом добиться. Но Есения... слишком явно принадлежит другому, об этом сигнализирует весь её вид, каждая клеточка тела и каждая частичка души. Он и не подозревал, что по-прежнемунастолько чувствует эту женщину.
Стас и Андрей решили выехать в воскресенье утром, чтобы к вечеру добраться до места.
– Где будет жить Андрей? – задала Есения вопрос, который её больше всего волновал.
– Я всё-таки не выдержал и рассказал правду матери с отцом, – улыбнулся Стас. – Они уже приготовили самую лучшую комнату.
– Не захочет потом к нам-то возвращаться от московских бабушки и деда, – вздохнула Ираида Александровна, озвучив скрытые страхи всех взрослых представителей семьи Каблуковых.
– Да куда я денусь, ба? – парень обнял бабушку за плечи и прижался лицом к её седеющим волосам.
Пожилая женщина легко махнула рукой, пытаясь скрыть слёзы.
– Не будет же всю жизнь сидеть возле твоей и материной юбки? – нахмурился Арсений Семёнович. – Свою жизнь пусть живёт сам. Так, как сочтёт нужным.
– Есения, Андрей! – решил разрядить обстановку Стас. – А поехали на Ермак? Времени достаточно. На машине туда часа полтора. К девяти уже вернёмся, выспаться успеем.
– Круто! – обрадовался Андрей. – Я готов. Никогда там не был.
Есения вспомнила вдруг, как поклялась себе однажды, что непременно отправится когда-нибудь осенью на Ермак, но так и не выбралась туда.
– Поезжайте без меня, – мягко улыбнулась она, спокойно встретив вспыхнувший разочарованием взгляд Стаса. Нет уж. Если он надеялся как следует поностальгировать, то мимо. – Папу позовите, он у нас путешественник.
– И меня, если можно, – скромно вставила Ираида Александровна. – Я, как и Андрей, ни разу не была на Ермаке.
– Можно, конечно! – сохранил лицо гость.
– Вот и отлично, – резюмировала Есения. – А я, пока вы ездите, вещами Андрея займусь. Пирогов с собой возьмите, на свежем воздухе есть захочется.
Через полчаса, когда все уехали, она убрала со стола, завернула в пергамент часть оставшихся пирогов, закрыла дом и вывела из гаража свою машину.
...Фёдор долго целовал и тискал её прямо в прихожей своей квартиры, мысленно благодаря судьбу за то, что отказался от идеи наведаться в алкомаркет. Не хватало вести себя подобно дёрганой истеричке! Разве Есения заслужила такое?
– Я сегодня не смогу остаться, Федя, – Есения гладила его лицо. – Андрей завтра рано утром уезжает.
Калинин кивнул, вздохнул и отодвинулся.
– Этот... где остановился?
– В отеле, конечно. Но не думаешь же ты...
– Прости, – Фёдор прижал ладонь Есении к губам. – О тебе точно ничего плохого не думаю, даже не сомневайся! А вот хитрецу этому не доверяю...
– Главное, что мне доверяешь, – с облегчением выдохнула женщина. – Федя, я уже давно не в том возрасте, когда мной можно манипулировать и каким-либо способом вынуждать меня делать то, чего я не хочу.
* * * * * * *
Следующая рабочая неделя была короткой, а в праздничный пятничный день Есения сначала поехала с Фёдором на шашлыки к его друзьям, а потом домой к Фёдору.
Субботним утром, когда они ещё нежились в постели, неожиданно зазвонил телефон Есении. Она даже испугалась сначала, ведь Андрей никогда ещё не уезжал один так надолго. Но они созванивались каждый вечер. Сын обстоятельно рассказывал ей о событиях и новых впечатлениях, о знакомстве с родственниками, о том, где побывал. По утрам Андрей не звонил.
Оказалось, что и сейчас это не он, а ранняя пташка Стас. Разумеется, если бы сын в данный момент не гостил в Москве, она вряд ли приняла бы вызов, лёжа в кровати Фёдора. Но сейчас пришлось встать, накинуть халат и выйти из спальни. Хозяин квартиры лишь проводил её задумчивым взглядом.
– Доброе утро, Стас! Так рано звонишь. В Москве-то совсем рань! Надеюсь, всё в порядке?
– Привет! – усмехнулся в трубу Стас. – Я и забыл, что сегодня суббота. У меня рабочий день. Кстати, знаешь, куда я сейчас поеду?
– Откуда же мне знать?
– В новую медицинскую клинику, которая откроется через две недели.
– Ты решил открыть клинику? – удивилась женщина. – Казалось бы, ничто не предвещало... Неужели всё-таки мечта юности дала о себе знать?
– Я счастлив, что ты помнишь, – тихо и тепло отозвался собеседник. – А звоню я, чтобы предложить тебе возглавить эту клинику. За жильё не переживай, у вас с Андреем будет отдельная квартира. Конечно, он не в восторге от идеи переводиться в другую школу в выпускном классе, но, думаю, решится, если ты тоже будешь здесь. Не отказывайся только сразу, хорошо? Ты же умная женщина, подумай.
– И всё-таки я откажусь сразу, Стас, – спокойно ответила Есения. – Не буду морочить тебе голову и задерживать, за две недели ты успеешь найти более опытного и профессионального руководителя для клиники, уверена.
– Есения, не спеши...
– Я не спешу, Стас! Просто объясняю, что не собираюсь менять свою жизнь. Вообще не собираюсь. Меня всё устраивает.
– Ты... неправа сейчас. Я не принимаю твой отказ, подумай ещё.
– Воля твоя, Стас, но я предупредила. Что касается Андрея, думаю, он прав в своих сомнениях. Но решать в любом случае ему.
...Фёдор не смог сам себе ответить на вопрос, стал бы он подслушивать или нет: ему и так всё было прекрасно слышно. Он же не во дворце живёт, а в обычной двухкомнатной квартире.
Итак, его худшие опасения оправдались: Стинский таскается сюда из столицы не только ради сына. Есения, конечно, отказалась сейчас от заманчивого предложения, но что мешает ей передумать? И как ему, Фёдору, жить в этом режиме ожидания, если он наконец-то встретил женщину, которую так долго искал? Что он может противопоставить предложению Стинского?
Закончив разговор, Есения вернулась в комнату и забралась под бок к Фёдору, обняла и прижалась.
– Слышал? – нерешительно спросила она.
– Да, – кивнул Калинин и накрыл её руку своей большой ладонью, – но абсолютно не знаю, как прокомментировать ситуацию. Думаю, мои советы здесь неуместны.
Мужчина говорил спокойно и немного грустно, без укора и без позёрства. Конечно, Есении хотелось услышать: «Не уезжай!», но она ничуть не осуждала Фёдора за то, что он их не произнёс сейчас.
– А ты знаешь, что когда-то я придумала себе несуществующего жениха и сказала, что его зовут Фёдор?
– Да ну, не верю, – тихо рассмеялся Калинин, и обстановка немного разрядилась. – Ты это только что специально придумала.
– Ничего подобного, это чистая правда!
– Значит, тебе тогда было лет пять. Лерка, например, в этом возрасте буквально фонтанировала всякими выдумками.
– Нет, мне было двадцать пять лет. Просто все мои подруги тогда уже были замужем и активно улучшали демографическую ситуацию, а я всё «в девках» сидела и читала книжки о любви. Меня постоянно пытались с кем-то свести. Или задавали неудобные вопросы. Потому и пришлось придумать Фёдора.
– А потом появилсяон , да? И вовсе не Фёдор. Прости, Есения, я понимаю, что не имею права, но никогда не перестану ревновать тебя к нему.
– Думаю, со временем ты поймёшь, что ревновать к прошлому – занятие бессмысленное и деструктивное. Это саморазрушение.
«Всё так, любимая! Но только тогда, когда прошлое остаётся прошлым и не лезет в чужую реальную жизнь», – уныло подумал мужчина, но сказал совсем другое.
– А ведь я тогда уже четыре года был один. То есть, с Лерой и с родителями, конечно, ноодин . Почему мы не встретились тогда? Где ты была?
– Ты бы на меня и не посмотрел, Федя! Надо было видеть, какой я была!
– Мне-то хоть не ври, Есения! Думаешь, твой... этот... отец Андрея в женщинах понимает, а я лошок?
– Понимаешь в женщинах, да? – прищурилась Есения.
– Ну а как?
– Тогда с этого места поподробнее! Я, знаешь ли, тоже бываю ревнивой!
Всё же ей удалось хотя бы временно увести его от мрачных мыслей, но день клонился к вечеру, и пора было ехать домой. Фёдор уговаривал её остаться, однако Есения сочла, что две ночи подряд стеснять его – это уже перебор. Во всяком случае, пока.
– Надо ситуацию проконтролировать, Федя, – пояснила она. – Заставить маму и папу измерить давление, они сами не сподобятся, пока не прижмёт. Понимаешь? Я никогда не смогу оставить их без присмотра. Они всегда были моей главной опорой и поддерживали меня во всём.
– Ну вот, стыдно стало, – смутился Калинин. – Я не умею так душевно говорить о своих стариках, хотя они тоже замечательные. И всегда на моей стороне. Сейчас отвезу тебя и поеду к ним. У них наверняка баня сегодня.
По пути к родителям Фёдор снова мысленно прокручивал события и разговоры сегодняшнего дня. Если он хочет быть с Есенией, если она ему нужна, то придётся научиться жить с периодически врывающимся в её жизнь прошлым и довериться ей. Она точно не допустит никаких двусмысленных ситуаций, это абсолютно не в её характере. Не унизит его обманом или жалостью.
