Текст книги "Героиня ничьего романа (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
А ещё вспомнила о том, о чём Стас рассказывал утром. Продавив сына и внука с учёбой, теперь его прессуют на предмет женитьбы. Интересно, получится ли купить его в этот раз? И какова будет цена?
– А как твой жених смотрит на то, что ты проводишь лето, работая за городом у чужих людей?
Вопрос застал Есению врасплох и в разгар раздумий, потому она замешкалась и покраснела ещё сильнее, чем всегда. Особенно её выводил из равновесия внимательный и настойчивый взгляд изменчивых глаз Стаса. Откуда ему известно о женихе? Неужели Руфина Андреевна обсуждала с ним её, Есению?
– Он... Он не знает, – быстро соврала она то, что первое пришло в голову.
– Как это? – поднял брови собеседник. – Разве можно не знать, где находится и как проводит время невеста?
– Фёдор... он на Севере, в длительной командировке. Уехал в конце марта, а вернётся в начале апреля следующего года.
– Но вы же с ним созваниваетесь? У тебя ведь есть телефон?
– Есть. Но Федя звонит редко. Там, где работает их бригада, связи почти нет. Да и дорого. Так, по-быстрому, узнаем, как дела, и всё. Или сообщение присылает. Сначала я не рассказывала, потому что не знала, как тут пойдут дела, приживусь ли. А потом как-то к слову не пришлось.
– Ага, понятно, – кивнул парень и перевёл разговор на другую тему, чтобы больше не смущать Есению.
То, что его интересовало, он узнал: нет у неё никакого жениха. И врать она не умеет. Явно не профессионал в этом деле и даже не любитель. Вот и сидит почти в деревне, составляет компанию пожилой женщине. Это тётушке она может гнать свой сериальный сериал, та добрая и романтичная, она поверит.
Интересно, у неё вообще никого нет? И был ли кто-нибудь?
* * * * * * *
Узнав, что Стас и Есения собираются сами готовить праздничный обед в честь дня её рождения, Руфина Андреевна растрогалась до слёз. По очереди обнимала их, благодарила.
Помогать Стасу оказалось так же легко, как общаться с ним. Он обладал исключительным талантом коротко и понятно объяснять, что ему нужно от подчинённого. Есения даже подумала о том, что, пожалуй, его отец и дед правы, и Стас вполне способен принять бразды правления компанией.
А Стас был удивлён тому, насколько легко работается в команде с Есенией. Его помощница понимала всё с полуслова и полувзгляда, была максимально сконцентрирована и внимательна, спокойна и деловита. Ей ничего не приходилось повторять дважды. Интересно, это «издержки» профессии или особенность характера? А может, и то, и другое?
А ещё он отметил, хоть это и не относилось к приготовлению праздника, что Есения начисто лишена кокетства. Эту черту он считал неженственной, но, как ни странно, именно в Есении она казалась привлекательной.
Торт приготовили накануне праздника, а горячее и салаты – в день, когда было запланировано торжество.
Есения подарила Руфине Андреевне коробку её любимых конфет и набор для вышивания (купила это всё сразу, когда узнала о приближающемся событии), а Стас приготовил подарок заранее, привёз с собой из Москвы коллекционное вино и большую иллюстрированную книгу о творчестве любимых тётушкой художников-передвижников.
Праздник явно удался, и сама виновница торжества призналась, что такого душевного дня рождения у неё не было с тех пор, как не стало первого мужа, Степана.
Убрав со стола, Есения устроилась на диване в уголочке и почти не участвовала в беседе Руфины Андреевны и Стаса, поскольку всё её внимание поглотила книга о передвижниках.
Потом Руфина Андреевна включила телевизор, чтобы посмотреть очередную часть любимого телесериала о старинной жизни, а Стас подсел к Есении и начал вместе с ней рассматривать иллюстрации в книге.
Девушка настолько увлеклась, что не сразу заметила, насколько близко сидит Стас. Потом он что-то прокомментировал, Есения подняла глаза, и сердце, кажется, остановилось, но лишь на время. А потом забилось тяжело и гулко. Ей казалось, что её всю сотрясают эти удары, и она отчаянно молилась, чтобы Стас ничего не заметил.
Он говорил что-нибудь о какой-то картине и смотрел на Есению совсем близко, на губах блуждала полуулыбка. Будь Есения хоть немного опытней в отношениях с мужчинами, она бы уже поняла, к чему всё идёт, а так только краснела и переживала из-за того, что краснеет. Ей и в голову не приходило, чтоСтас может покуситься на её честь и нечто такое задумать.
– Надо было привезти тебе такую же книгу, – вздохнул он. – Но я же не знал, что здесь будешь ты.
– Нет-нет, что ты, я просто взяла посмотреть, – испугалась девушка и хотела закрыть книгу.
Стас удержал её руки:
– Вот и смотри. Я хоть с тобой посмотрю. Вижу, тебе больше нравятся пейзажи? Ты подолгу их рассматриваешь.
– Да, – не поднимая глаз, кивнула Есения.
– А ты была на Ермаке? – выпрямился Стас, будто вспомнив о чём-то.
– Нет, – покачала головой Есения. – А что это?
– Кто из нас тут живёт, ты или я? – рассмеялся Стас. – Камень Ермак! Одно из красивейших туристических мест здесь. Там такие пейзажи, каких не найдёшь у самого гениального художника! И он не так уж далеко. Пять остановок на электричке, а потом на лодке через реку. Мы с дядей Гришей туда выбирались всегда, когда я сюда приезжал. А два года назад я один гонял. Тётушка туризмом не увлекается.
– Мы там были когда-то со Стёпой, – подала голос Руфина Андреевна. – Там и вправду очень красиво. Но сейчас здоровье уже не то, по горам не поскачешь. А вообще это то место, в котором однозначно нужно побывать хотя бы раз.
– Поедем завтра? – весело посмотрел на девушку Стас и повернулся к Руфине Андреевне: – Обещаю вернуть Есению в целости и сохранности.
Руфина Андреевна кивнула, и они с внучатым племянником выжидательно уставились на до сих пор молчавшую Есению.
– Конечно, давай поедем, – волнуясь, согласилась она. – Если дождя не будет.
– Не будет, – подмигнул ей Стас. – Я наколдую.
Глава 3
Глава 3
Колдовал Стас или нет, – неизвестно, но погода на следущий день выдалась прекрасная: сухая, в меру прохладная и солнечная. Есения надела джинсы, футболку и толстовку, а Стас нашёл в одном из шкафов, стоявших в коридоре, камуфляжный костюм.
– Это спецовка дяди Гриши, – сообщил он. – Он всегда доставал её для меня, когда мы ездили на рыбалку, за грибами или на Ермак. Сначала она была мне безбожно велика, а теперь вот в самый раз.
Из того же шкафа парень достал дорожный рюкзак, который был вдвое больше стильного рюкзачка, с которым он приехал. В рюкзак сложили старый плед, большой термос, в котором был чай с мятой, бутерброды, хлеб, огурцы, помидоры и соль в походной солонке.
Руфина Андреевна, провожая молодёжь в дорогу, бросила на Стаса выразительный взгляд, словно напомнила о чём-то. Парень промолчал и серьёзно кивнул, но эту серьёзность и благонадёжность он изобразил исключительно для тётушки.
Решение было принято, и он наверняка знал, что добьётся своего. А совместная поездка, помимо приятных впечатлений, станет одним из шагов на пути к достижению цели.
– Два года назад я ездил на машине, – сказал Стас, когда они ехали в электричке, сидя друг напротив друга и глядя в окно на мелькающие летние поля, луга и лесные пейзажи. – Добирался другой дорогой, через автодорожный мост. Но в этот раз я безлошадный, а на такси ехать не хочется. Вдвоём интереснее, правда?
– Да, – согласилась девушка. – А где мы найдём лодку?
– У местных жителей там бизнес, – улыбнулся парень. – Туристов, желающих попасть на тот берег, предостаточно, а спрос рождает предложение.
До нужной станции ехали всего полчаса, и Есении даже стало грустно, она хотела бы ехать со Стасом дольше. С ним было очень интересно: он всегда находил тему для разговора, рассказывал что-нибудь интересное, а главное, казалось, абсолютно не замечал несовершенства Есении. Ей подумалось, что даже её закадычные подруги никогда не общались с ней настолько охотно.
Стасу же было интересно всё: где и с кем она живёт, как обычно отдыхает, какие фильмы и книги любит, какую музыку. Парня приятно удивил тот факт, что в музыке и в поэзии их вкусы во многом совпали, и он стал смотреть на Есению с ещё большим интересом. А вот фильмы им нравились разные, и книги (помимо стихов) – тоже.
Кажется, единственное, о чём больше не спрашивал Стас, – это о личной жизни спутницы. Наивную Есению это радовало, она решила, что собеседник вполне удовлетворился её рассказом тогда, по пути из супермаркета. А сама она, разумеется, никогда бы не посмела спрашивать Стаса «о личном». Тем более, он тоже рассказал им с Руфиной Андреевной о потенциальной невесте.
На предпоследней станции в вагон зашла компания молодёжи из четырёх человек: два парня и две девушки.
– Наверняка едут туда же, – тихо сказал Стас. – Там всегда много туристов. Хорошо, что сегодня хотя бы не выходной.
Стас оказался прав, ребята вышли на той же станции, и ещё из одного вагона вышли три женщины средних лет в спортивных костюмах. На импровизированной пристани образовалось даже нечто вроде небольшой очереди, но лодочников было трое, потому вскоре Есения и Стас скользили в лодке по серебристой водной глади.
Девушка не верила в реальность происходящего, настолько всё вокруг было прекрасно. И вся её жизнь будто преобразилась, стала совсем другой с тех пор, как появился Стас.
Раньше она жила насыщенно и по-настоящему только на работе, а всё остальное время проходило в мечтах и грёзах. Но теперь эти мечты словно материализовались, вышли за рамки небытия и превратились в реальность, которая оказалась прекраснее любых фантазий.
Есения прекрасно понимала, что Стас может уехать в любой момент, но то время, которое она проводила рядом с ним, уже стало лучшим, что когда-либо с ней происходило. Она не задумывалась о том, влюблена ли. Просто герой из её грёз решил вдруг выйти в реальность, и она не упустит ни секунды, которую можно провести рядом с ним, смотреть на него, разговаривать...
На поляне, рядом с которой возвышался Ермак-Камень, расположились несколько компаний, но все они были достаточно далеко от места, которое выбрал Стас.
– Сегодня тут, можно сказать, пустынно. Вот в выходные летом вообще аншлаг, яблоку негде упасть, – весело заговорил парень, снимая рюкзак и доставая плед.
Телефоны и деньги сложили в карманы, а остальное решено было оставить внизу, у подножия. Договорились сначала подняться, а уже по возвращении подкрепиться и отдохнуть.
...Стас был не так чувствителен к природе, но не посмел тревожить Есению, которая долго сидела на камне и смотрела на уходящие вдаль железнодорожные пути, серебристую ленту реки и величественные леса. Парень не мешал ей, просто сидел рядом, думая о чём-то своём, и она была ему за это очень благодарна. А ещё она пообещала себе, что обязательно приедет сюда осенью. Наверняка осенью тут ещё красивее.
Пусть не в этом году, а в следующем, или через два года... И пусть даже предсказать невозможно, какой тогда будет её реальность. Сейчас совсем не хотелось думать о том, что Стас исчезнет из её жизни, и наверняка очень скоро.
Она для него лишь временная попутчица, по мере сил скрашивающая монотонную и размеренную провинциальную жизнь. Девушка прекрасно отдавала себе в этом отчёт. Но Есению вполне устраивала эта роль; ведь для такой, как она, невозможно иное предназначение в жизни Стаса. Она может быть лишь «в эпизодах». А он... В нём сейчас сосредоточена вся её жизнь, все её мысли и чувства.
...На камень Есения поднималась сама, без помощи, а вот спускаться оказалось страшнее. Пару раз Стас подавал ей руку, а когда Есения прыгала, буквально на несколько секунд прижимал её к себе, близко глядя в её глаза. Он, в отличие от неё, никогда не смущался и не краснел. Да и с чего бы? Ему-то уж точно нечего стесняться и не нужно бояться кого-то разочаровать.
Пообедать решили чуть позже, пока больше хотелось пить, чем есть, и большой термос с чаем оказался очень кстати. Потом Стас лёг на спину, заложив руки за голову и глядя в ярко-синее с маленькими жемчужными облачками небо.
Увидев, как он сорвал травинку и сунул её в зубы, Есения вдруг вспомнила свою прошлогоднюю ссору с Надей на даче у Маши. Разве могла она тогда хотя бы представить, какое счастье её ждёт через год?! А это именно счастье, настоящее и всеобъемлющее, проникающее в каждую частичку души, каждую клеточку тела! Когда оно приходит, его невозможно не узнать.
– Витаешь в облаках? Как обычно? – тихо и ласково спросил Стас.
Девушка, погрузившись в свои мысли, не заметила, как он сел рядом, и теперь его лицо было совсем близко. Мысль, которая поразила своей невероятностью, ещё не успела как следует сформироваться, когда красивые улыбающиеся губы Стаса коснулись её губ. Есения воспарила, впервые почувствовав и ощутив то, о чём до этого только читала в книгах или смотрела в фильмах.
Неожиданно соблазнитель увлёкся и сам, мысленно списав это на долгое для его возраста и темперамента воздержание. Опомнился, когда понял, что они целуются уже не сидя, а в горизонтальной плоскости. У Есении было такое лицо, что Стас понял: нужно остановиться (пока), иначе он за себя не отвечает. На поляне они не одни, хоть и расположились подальше от посторонних глаз. Да и вообще не годится так начинать, ведь кажется, у Есении он будет всё-таки первый.
Ну и ну! Кому расскажи – не поверят. Но он не расскажет. У Стаса не было привычки хвастать своими победами даже в желторотой юности, не то что уж сейчас. Зачем? Он воспринимал их как данность.
Освободив хрупкую девушку от веса своего тела, он лёг рядом, но сесть ей не дал, устроив её голову на своём плече, а её ладонь – на своей груди. Перебирал пальцами растрепавшиеся рыжие пряди и восстанавливал дыхание.
– Я знаю, что у тебя нет никакого жениха, потому можешь не соображать мучительно, как теперь себя вести и как выкручиваться, – улыбаясь, тихо сказал Стас.
Есения вздрогнула, но он лишь крепче прижал её к себе.
– Врать ты не умеешь, – мягко продолжал он, – и для окружающих это хорошо. А для тебя, наверно, плохо. Но тётя Руфа тебе поверила. Не бойся, я тебя не выдам. Пусть это будет нашей с тобой тайной.
– Спасибо, – прошептала измученная эмоциями и открытиями Есения.
Она пока не знала, что всё только начинается.
– Приду к тебе сегодня, – прошептал Стас, – когда тётушка уснёт. Впустишь?
Девушка замерла на несколько мгновений, а парень в очередной раз удивился, потому что... тоже замер в ожидании ответа. И испытал огромное облегчение, когда она кивнула.
– Значит, у нас будет ещё одна тайна, – с нежностью сказал он и коснулся губами её виска. – Ты умеешь хранить тайны?
– Умею, – наконец-то смогла улыбнуться Есения.
– Именно на такой ответ я и надеялся. Спасибо тебе!
Потом они обедали, и Есения удивлялась тому, что может есть. Стас помог ей преодолеть очередную грань, и даже после всего, что уже произошло, с ним было легко, весело и приятно общаться.
* * * * * * *
Когда Руфина Андреевна уснула, Стас пришёл к Есении, которая впервые оставила двери незапертыми, и с тех пор приходил каждую ночь. Под утро уходил, а днём они вели себя как ни в чём не бывало.
Со времени приезда Стаса прошло две недели, а он будто и не собирался обратно в Москву. Однако глупо было надеяться, что возвращения не произойдёт, и когда Есения об этом думала, её сердце замирало от страха и безысходности. Но она бы ни при каких обстоятельствах не решилась задавать вопросы.
В одну из коротких июльских ночей Стас не давал Есении уснуть дольше обычного и был каким-то по-особенному трепетным и страстным. Он никогда ничего не обещал ей и не говорил красивых судьбоносных слов, но всегда был нежен и деликатен. Даже в самый первый раз ему удалось максимально сдержать себя и позаботиться о девушке.
А сегодня у него будто срывало крышу, и он не давал Есении спать до самого утра. Даже позже, когда она всё же начала засыпать, с удивлением и восторгом чувствовала, что он не уходит, сидит у изголовья на полу и целует её руки, плечи, гладит лицо, волосы. Хотела спросить, что с ним происходит, но боялась спугнуть счастье и волшебство. А потом провалилась в глубокий сон.
Проснулась позднее обычного, в начале десятого. Быстро приняла душ и заспешила на кухню, готовить завтрак. К счастью, все ещё спали, иначе Руфина Андреевна уже сидела бы с вышиванием.
Старушка появилась в начале одиннадцатого, без привычных пялец, задумчивая и непривычно грустная.
– Накрывай на двоих, Есенюшка, – вздохнула она.
– Почему? – тупо спросила Есения, чувствуя, как по всему телу, по каждому нервному окончанию расползается тяжёлое предчувствие, душу заполняет безысходность.
– Уехал Стас, – глядя в окно, ответила Руфина Андреевна. – Два часа назад. За ним машину прислали из Москвы. К чему такая спешка, не понимаю? Будто сбежал.
Есения неимоверным усилием воли заставила себя вернуться к сервировке стола.
– Вот знаю же всегда, что всё равно уедет, но по первому времени до того тоскливо без него, – печально продолжила Руфина Андреевна.
Девушка бросила все ресурсы организма на то, чтобы продержаться завтрак. Потом можно будет уйти в свою комнату... А сдерживаться и даже просто дышать было крайне тяжело, потому что Руфина Андреевна продолжала делиться новостями.
– Свадьба через две недели. Феликс уже звонил мне с утра, приглашал, но я отказалась. Что там делать? Это для молодых. К тому же... не одобряю я такое. Как это – жить с человеком совсем без любви и даже без уважения? Но им удалось Стасика убедить. Феликс и Муза, дед и бабушка Стаса, подарили ему свой пакет акций компании и домик на юге Италии. А родители подарили особняк в элитном столичном посёлке. В общем, расстарались, сладилось всё. Да и ладно, пусть живут как хотят. Лишь бы у молодых всё было хорошо.
– Да, – кивнула Есения. – Пусть будут счастливы, это самое главное.
Оказавшись в своей комнате, она закрыла двери, прижалась к ним спиной и сползла на пол, беззвучно рыдая и прижимая к груди кулаки. Пусть будут счастливы... Только бы были счастливы... А её счастье умерло вместе с ней.
Глава 4
Глава 4
Осень 2022 года
Есения примерно в сотый раз закрыла медицинскую карту, лежащую перед ней, и тут же снова открыла.
Позвонить?
Пациентка давно была совершеннолетней, но медицинского психолога Есению Арсеньевну Каблукову не отпускало ощущение, что сделано не всё возможное.
Вот уже двенадцать лет Есения работает в Центре планирования семьи. На её счету сотни «да» вместо первоначальных «нет», сказанных её пациентками в ответ на вопрос, будут ли они сохранять беременность.
...В то памятное лето, восемнадцать лет назад, сама она недолго страдала от разбитого сердца, поскольку очень быстро поняла: их со Стасом отношения не прошли бесследно. А значит, она как никогда близка к осуществлению своей главной мечты.
И когда она получила именную посылку из Москвы с дорогущей коллекционной книгой о творчестве художников-передвижников, с иронией подумала, что самый лучший и дорогой подарок Стас ейуже сделал. Правда, он об этом так и не узнал, поскольку в планы Есении не входило вмешиваться в его жизнь.
Но и с книгой Стас угадал: если бы подарил что-то другое, Есения бы просто оставила это в доме у Руфины Андреевны. А книгу забрала.
Разумеется, никто из его родственников тоже ничего не узнал. Свадьба Стаса состоялась точно в срок, и Галина Степановна ездила на торжество в столицу. Руфина Андреевна не поехала, и Есения по-прежнему находилась рядом с ней.
Потом вернулась Галина Степановна, у которой начался отпуск, и Есению отпустили. Пользуясь отсутствием начальницы, девушка написала заявление об увольнении. Чтобы наверняка затеряться в большом городе, она не стала переводиться на работу в другой роддом, а устроилась в одну из частных клиник репродукции. Работала медсестрой на приёме, пока не ушла в декретный отпуск. Когда весной две тысячи пятого года подошло время рожать, попросила фельдшера со скорой увезти её в другой роддом, а не в перинатальный центр, в котором когда-то работала.
Андрей, названный так в честь прапрадеда (отца Руфины Андреевны и прадеда Стаса), появился на свет в срок, родился здоровым, крепким и... очень похожим на Стаса. Отчество сын носит настоящее, а фамилия у него, разумеется, Каблуков.
Ещё будучи в отпуске по уходу за ребёнком, Есения поступила в вуз на заочное отделение. После прошла специализацию и стала медицинским психологом.
О Стасе и его родственниках она нарочно ничего не узнавала, избегая любой информации даже тогда, когда появились социальные сети. О ней, разумеется, тоже никто не вспоминал.
Конечно, она никогда не верила, что Стас может отнять у неё сына, но, поскольку опыт общения с сильными мира сего имела минимальный, рисковать бы не решилась. Тем более, Стас женат, и у него наверняка есть дети.
Родители поддержали дочь, хоть и не знали никаких подробностей о появлении на свет Андрея. Есения попросила не задавать вопросов, они и не задавали. Им вполне достаточно было того, что их задумчивая и отстранённая дочка наконец-то счастлива.
Старшие внуки Каблуковых выросли, жили далеко и приезжали редко, потому Андрей стал светом в окошке не только для матери, но и для деда с бабушкой.
Когда Есения вышла на работу после декрета, влезла в кредит, и они купили одноэтажный коттедж, а старый дом продали. Со временем молодая женщина научилась водить машину и сдала на права.
Время от времени родители намекали на то, что всё у дочери есть, кроме личной жизни, но Есения лишь отшучивалась. Личная жизнь тоже была, только за кадром. В планы Есении не входило появление у Андрея отчима.
От недостатка мужского внимания она не страдала, поскольку (спасибо Стасу!) перестала быть дикой, закомплексованной и малообщительной. Конечно, чуда не случилось, и она не превратилась в красавицу в классическом понимании, однако со временем научилась умело скрывать недостатки и подчёркивать достоинства своей внешности.
Вьющиеся рыжие волосы теперь были подстрижены под стильное каре, а фигура хоть и не приобрела после родов женственные очертания, оставалась лёгкой, абсолютно не склонной к полноте.
В профессиональной сфере тоже всё было очень неплохо, и Каблукова пользовалась авторитетом среди коллег. Зачастую к ней отправляли пациенток даже из частных клиник.
Вот и эта девушка, Валерия Калинина, пришла из частной клиники, в которую обратилась по поводу прерывания беременности.
Есения видела, чувствовала, что дело не в отсутствии у Валерии мужа и не в молодости. Двадцать два года – вполне осознанный возраст, подходящий для родительства. Девушка явно напугана, но откровенно говорить отказывается.
Давить нельзя, это непрофессионально и неэтично; затягивать со сроками – тем более. И всё же придётся попрать профессионализм и пойти на крайние меры. Другого выхода Есения в данный момент не видела, а искать его не позволяло отсутствие времени для манёвра.
Единственный родственник, координаты которого указала Валерия (на случай возможных осложнений), – отец, Калинин Фёдор Николаевич.
Что ж, тянуть дальше некуда, ей сегодня ещё нужно ехать в аэропорт, встречать родителей и Андрея, возвращающихся из Египта. Сама Есения так и не полюбила подобный вид отдыха, предпочитая красо́ты родного края, потому отправляла Андрея к морям и океанам с бабушкой и дедом.
Взяв со стола смартфон, Каблукова набрала незнакомый номер и стала ждать ответа. Дождётся ли?
– Слушаю вас, – коротко рубанул чуть хрипловатый низкий мужской голос. – Говорите!
«Раскомандовался-то!» – мысленно усмехнулась Есения, но заговорила совсем другим тоном, буквально источая деловитость и вежливость.
– Здравствуйте! Фёдор Николаевич?
– Он самый. Кому я понадобился? – без особого энтузиазма и довольно кисло поинтересовался собеседник.
– Вас беспокоит Есения Арсеньевна Каблукова, психолог Краевого Центра планирования семьи.
– О как! – удивлённо, но суховато усмехнулся Калинин. – Неожиданно, но не скажу, что приятно.
«Хам!»
– Фёдор Николаевич, – добавив в голос чуть-чуть мёда, продолжила Есения, – мне очень нужно побеседовать с вами по важному делу. Конфиденциально и срочно. И желательно где-то на нейтральной территории.
– Извините, Арсения... простите, Есения Арсеньевна, но в это время я обычно на работе и закрыт для... конфиденциальных бесед.
– Придётся открыться, – сухо ответила женщина, которой надоела эта подростковая клоунада от мужика явно за сорок. – Речь идёт о вашей дочери Валерии, и вопрос весьма серьёзный.
– Что с Лерой?
Ага, тон моментально изменился, когда дело коснулось ахиллесовой пяты.
– С Валерией всё нормально. Во всяком случае, было час назад, когда мы с ней разговаривали.
– Что Лера делала в Краевом Центре планирования семьи? – теперь голос больше напоминал недружелюбное рычание.
– Фёдор Николаевич, я не собираюсь обсуждать это по телефону, – Есения проявила твёрдость и холодность.
– Но я вправду не могу сейчас приехать, – сбавил обороты Калинин.
– Я могу, если у вас получится уделить мне минут пятнадцать.
– Хорошо, – буркнул он. – Бизнес-центр «Малахит», офис двести семь, охранное агентство «Гектор». Я закажу для вас пропуск, продиктуйте ваши данные.
* * * * * * *
Примерно через час Есения сидела за столом в офисе двести семь, а напротив неё расположился хозяин кабинета, он же директор частного охранного агентства «Гектор».
Фёдор Николаевич Калинин оказался почти таким, каким его представляла себе Есения: чуть старше сорока лет, высокий, плотный, но не рыхлый, с широкими прямыми плечами. Короткие тёмные волосы, седеющие виски, резкие, словно рубленые черты лица, упрямый подбородок, цепкий и недоверчивый взгляд тёмных глаз из-под широких чёрных бровей.
Есения решила не ходить вокруг да около, чтобы не тратить своё время и время господина Калинина, потому рассказала всё сразу.
– Ещё раз напоминаю вам, Фёдор Николаевич, что факт моего появления здесь не должен выйти за стены данного кабинета. Я много чего нарушила, и за такое меня точно не похвалят.
– Понимаю, – кивнул собеседник, который сидел напротив, поставив локти на стол и подперев сцепленными руками подбородок.
Каблукова неожиданно обратила внимание не только на достаточно длинные пальцы и широкие ладони, но и на отсутствие обручального кольца.
– Я вам очень благодарен за информацию, Есения Арсеньевна, но... – он нахмурился и пожал плечами, – дело в том, что у ребёнка Леры есть отец, Егор. Они вместе учатся на четвёртом курсе в университете. И живут вместе уже почти два года.
– Вот как? – задумчиво спросила женщина и откинулась на спинку стула. – Странно, почему же Валерия скрыла данный факт? Ведь её обращение полностью построено на отсутствии отца у будущего ребёнка.
– Думаю, что знаю причину принятого Лерой решения. Я сегодня же поговорю с ней, а завтра отзвонюсь вам по результатам. Тот номер, с которого вы позвонили, – ваш личный?
– Да, – кивнула Есения и начала подниматься из-за стола. – Что ж, Фёдор Николаевич, я очень рада, что решила обратиться к вам. Спасибо за то, что приняли и выслушали. Буду ждать вашего звонка.
– Куда же вы, Есения Арсеньевна? Уже уходите? – Калинин довольно бойко для своей комплекции вскочил. – А кофе выпить?
– Мне ещё нужно вернуться на работу, Фёдор Николаевич, а потом уйти оттуда пораньше, дела, – улыбнулась Есения. – Но спасибо за предложение. Возможно, в другой раз.
– Ловлю на слове, – внезапно проявив галантность, чуть поклонился Калинин и пошёл провожать Есению.
Проводил до самого выхода из бизнес-центра.
Через три часа в аэропорту Есения обнимала ещё подросшего (казалось бы, куда ещё?!) загорелого Андрюшку, который к семнадцати годам внезапно снова научился проявлять к матери какое-то подобие нежности, начисто исчезавшее в подростковом периоде.
Вечером, когда мужчины улеглись спать, а женщины пили на кухне чай, Ираида Александровна, мать Есении, помявшись и посомневавшись, всё же решилась рассказать кое о чём.
– Сегодня, когда мы стояли в аэропорту в Москве у стойки регистрации, мимо проходил мужчина... Молодой, от силы лет сорока. Импозантный такой, деловой. Стильный, или как сейчас говорят? И он как-то странно смотрел на Андрея. Я сначала даже плохое подумала, но потом поняла, что ошиблась, скорее всего. Он будто должен был пройти мимо, но встал в очередь к соседней стойке и всё наблюдал за Андреем. А я за ним. Но ни отцу, ни Андюшке ничего не сказала. И после, когда мы уже пошли в зал ожидания посадки, я обернулась и увидела, как этот мужчина очень быстро метнулся к стойке, у которой мы были, и начал что-то говорить сотруднице.
– Ну... разное бывает, – пожала плечами Есения, прекрасно знающая, что у мамы есть некоторая склонность к конспирологии. – В любом случае хорошо, что он не летел с вами.
– Это да, – согласилась Ираида Александровна. – Но знаешь, что меня насторожило больше всего?
– Что? – спросила Есения, и её сердце вдруг сжалось от какого-то неясного предчувствия.
– Наш Андрюша очень похож на него. Будто одно лицо, и фигура похожа. Только тот постарше и с бородкой.
– Я когда-то читала, мам, что у каждого человека среди жителей планеты есть несколько практически стопроцентных двойников. Возможно, потому и тот мужчина смотрел на Андрея, – успокаивала маму Есения.
Ей удалось это сделать, но у самой сердце теперь было не на месте.
* * * * * * *
На следующий день Есения с утра несколько раз ловила себя на том, что руки сами тянутся проверить смартфон. Всё же проверила: звук включён, но телефон молчит.
А кто, по её мнению, должен позвонить? Андрей в школе; он и так пропустил почти две недели, надо навёрстывать. Одиннадцатый класс, какие уж тут шутки? Родители звонят ей на работу только в исключительных случаях. Подруги могут появиться ближе к пятнице, и то не всегда, а если планируется какое-нибудь мероприятие.
– Всех вспомнила? – вслух спросила сама у себя женщина и тяжело вздохнула.
Она нетерпеливо ждала обещанного звонка от Калинина, а он всё не звонил. Странно, ей казалось, что такие мужчины не разбрасываются обещаниями направо и налево. Тем более, он ведь не жениться обещал, а просто позвонить...
В разгар её невесёлых мыслей пришла администратор и сообщила, что Есению Арсеньевну хотят видеть пациенты, но они не записаны на сегодня. Услышав имя Валерии Калининой, Каблукова сразу попросила пропустить посетительницу.
Лера сегодня выглядела совсем по-другому, – как будто пришла не она, а другой человек. Раньше девушка казалась Есении какой-то затравленной, испуганной, ощитинившейся, приготовившейся обороняться, закрытой и диковатой, словно подросток на грани нервного срыва.
Сегодня Валерия была спокойной, умиротворённой, улыбающейся, будто светилась изнутри. Роскошный букет и коробку конфет, которые держала в руках, тут же протянула Есении:
