Текст книги "Героиня ничьего романа (СИ)"
Автор книги: Мира Айрон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Героиня ничьего романа
Глава 1
Лето 2003 года
Надя достала изо рта травинку, которую до этого сжимала в зубах, и отбросила в сторону. Села и потянулась. Есения поднялась следом и тоже села, обхватив острые, иссиня-бледные колени.
– Лежи, загорай, – махнула рукой Надя, – а то бледная, как поганка!
– Да мне бесполезно загорать, – смущённо пробормотала Есения и покосилась на парней, колдующих у мангала.
На даче у одной из четырёх закадычных подруг (Марии) собрались по случаю каши: сыну хозяев исполнился месяц. Ещё одна подруга, Ольга, вышла замуж самая первая, три года назад, а родила год назад. Бездетными оставались пока только Надя и Есения, но Надя хотя бы вышла замуж прошедшей весной.
Есения Арсеньевна Каблукова двадцати четырёх лет от роду до сих пор не только не вышла замуж и тем более, не родила, – у неё ни разу даже не было хоть сколько-нибудь серьёзных отношений.
В отличие от запоминающегося имени, внешность Есении была исключительно неприметной. Впрочем, замуж выходили и девушки ещё менее привлекательные, но Есения плюсом ко всему была очень застенчивой и скромной. В общении с представителями противоположного пола её одолевала крайняя степень косноязычия, девушка вспыхивала и стеснялась.
Она с детства была малообщительным и замкнутым человеком, предпочитающим обществу людей одиночество, книги, фильмы и мечты. Если бы не подружилась с Ольгой, Надей и Машей ещё в первом классе, так и была бы вечно одна.
Дискотекам и вечеринкам предпочитала уединение, не умела наряжаться и как следует пользоваться косметикой, и даже со свадеб подруг уходила едва ли не сразу после регистрации.
– Ну как тебе Толик? – тихо спросила Надя, указывая глазами на невысокого субтильного парня, подстриженного под спортивную.
Есения прекрасно понимала, что разведённый тридцатилетний Толик, который к тому же платит алименты, появился на празднике специально по её душу. Перед кем-то из мужей подруг была поставлена задача, и Толика извлекли из недр знакомых или приятелей.
– Да как-то... – пожала плечами Есения и скривила губы.
– Что «как-то»? – нахмурилась Надежда. – Чем он тебе не угодил? Парень как парень.
– Не знаю, – лицо Есении напряглось. – Не нравится.
– Гляньте-ка на принцессу! – всплеснула руками подруга. – Не нравится ей! Сейчас бы тебе рыться! Так и помрёшь ни разу не целованной! Или тебе только принца на белом коне подавай, на меньшее не согласна?
– Да почему сразу принца-то? – пробормотала Есения.
– Ну а кого? – напирала Надя. – Вот кто тебе нравится? Так, чтобы больше всех?
– Мне? – Есения мечтательно закатила глаза. – Хавьер Бардем.
– Кто-о-о?! – вытаращила глаза Надежда, а потом захохотала. – Ты в зеркало-то себя видела?
– Ну зачем ты так? – вспыхнула Есения. – Если я... такая, это же не означает, что мне не может и не должен нравиться Хавьер Бардем?
– Означает, – перестав смеяться, отрезала Надя. – Именно означает! Оглянись вокруг, смотри на вещи реально! Хватит витать в облаках! И не надо так смотреть на меня, я добра тебе желаю, между прочим! Красавцев и мачо на всех не хватит, и если уж они кого выберут, то явно не тебя!
– А я просила делать мне добро? – от обиды обычно кроткая Есения вышла из себя.
Вскочила и начала натягивать пёстрый хлопчатобумажный сарафан. Её душили слёзы, в голове стучало, и она ужасно боялась расплакаться прямо тут, при всех.
– Девчонки, что у вас тут? – к ним подошла Мария.
– Мозги пытаюсь вправить этой дурёхе, – зашипела Надя. – Толик ей не понравился! Звезда, блин!
– Да ладно, Есения, он хороший парень, – тихо заговорила Маша. – Ну не повезло в личной жизни, с кем не бывает? Присмотрись!
– Да что ты! – язвительно усмехнулась Надежда. – Это же всего лишь Толик, а не Хавьер Бардем! Толик нашей королевишны не достоин!
– Да пошла ты! – отчаянно прошептала Есения и бегом бросилась к воротам. – Знать тебя больше не хочу!
Пробежав по узкой улочке и выскочив за ворота дачного кооператива, она зашагала по пыльной обочине. К счастью, автобусная остановка расположена недалеко. Размазывая слёзы по лицу, девушка думала о том, что никогда больше не скажет Надежде ни одного слова. Кончилась дружба!
* * * * * * *
Весна 2004 года
– Четыре килограмма пятьсот пятьдесят шесть граммов, – радостно возвестила Есения, взвесив крепенького новорождённого малыша. – Богатырь! Ты молодец, Надюша! Вы оба молодцы. Как назвать решили?
– Славиком. Вячеславом, – застенчиво улыбнулась почти полностью пришедшая в себя после родов Надежда. – Спасибо тебе.
– Мне-то за что? – улыбнулась в ответ Есения. – Я просто выполняю свою работу.
Есения вот уже четыре года работала акушеркой в перинатальном центре, и две из трёх её подруг рожали в её смену.
– Ты ведь больше не сердишься на меня? – робко спросила Надя, с которой Есения после той памятной ссоры ни разу не виделась и не отвечала на звонки и сообщения. – Прости, пожалуйста! Я была не права.
– Всё нормально, Надя! Конечно, я не сержусь.
Пока новорождённого осматривала врач-неонатолог, Есения села рядом с Надей, обтёрла салфеткой лицо и руки подруги. Так и сидела, пока Надежда не начала засыпать.
Вернувшись на сестринский пост, Есения села за стол, сняла шапочку, маску и перчатки.
– Что-то лица на тебе нет, – покачала головой Вера Николаевна, пожилая коллега. – Устала?
– Устала, – апатично и коротко ответила Есения.
Не могла же она рассказать о том, что завидует собственным подругам? Хоть и белой завистью, но завидует. Родится ли у неё когда-то собственный ребёнок? Или она так и будет только смотреть, как рожают другие?
– Бледная ты, почти синяя, – Веру Николаевну ничуть не смутило явное нежелание Есении вести диалог. – В деревню бы тебе, на свежий воздух.
– Да я бы рада, – пожала плечами Есения. – Но у меня в деревне никого нет, не к кому ехать.
– Погоди-ка! – выпрямилась Вера Николаевна. – Галина Степановна ищет компаньонку для своей мамы на пару месяцев, на даче с ней пожить. Не сиделку, женщина в адеквате и сама себя обслуживает. Но Галина Степановна не хочет отпускать её одну, а та настаивает. Говорит, на даче лучше себя чувствует. Вставай, пойдём!
Есения, которая ещё час назад не помышляла ни о какой поездке в деревню, послушно пошла следом. Она была уверена, что Галина Степановна, главный врач, не утвердит её кандидатуру.
...Галина Степановна задумчиво смотрела на Есению.
– Готова основной отпуск израсходовать? Или оба месяца будешь брать за свой счёт?
– Готова... израсходовать. Будет же ещё дополнительный в ноябре, – пробормотала Есения, которая до сих пор не верила, что удача решила ей улыбнуться.
Всё равно ей в отпуске делать нечего. Дачи у них нет; родственников, к которым можно было бы поехать, – тоже. Конечно, к услугам молодой свободной девушки были все курорты, но Есения стеснялась лететь или ехать туда одна, а все подруги вышли замуж.
Пять лет назад они с подругами вчетвером ездили на Черноморское побережье, и это путешествие долго оставалось для Есении самым лучшим воспоминанием. Если бы не девочки, она так и не решилась бы никуда выбраться.
Девушка выросла в очень простой семье и была совсем не избалована. Каблуковы жили в небольшом частном доме, находившемся в состоянии перманентного ремонта. Отец постоянно что-то мастерил или чинил, а мама всё свободное время посвящала огороду. Старший брат Есении после демобилизации остался там, где служил, в Забайкалье, женился, жил своей жизнью и практически не давал о себе знать.
Есения по мере сил помогала родителям, а почти всё свободное время посвящала чтению или просмотру фильмов и сериалов. Это было её отдушиной и источником вдохновения. Чужое счастье скрашивало заурядную реальность и давало надежду на обретение собственного.
Потому девушка была только рада провести отпуск как-то по-новому, а не так, как обычно.
– Ну и правильно, – одобрительно кивнула начальница. – И отдохнёшь, и подзаработаешь. Заработок за второй месяц я тебе возмещу, плюс оплата по договорённости. Мама моя, несмотря на то, что ей восемьдесят один год, в плане ясности ума даст фору некоторым молодым. Эрудированная, юморная, самостоятельная. Она бы и одна жила на даче, но я сама боюсь оставлять её после двух сердечных приступов. А ты имеешь медицинское образование, да и зарекомендовала себя ответственным, порядочным человеком.
– Спасибо, – от смущения Есения покраснела до корней волос.
Строгая и казавшаяся суховатой Галина Степановна никогда раньше не хвалила её, да и вообще открылась с новых сторон, когда с теплотой рассказывала о пожилой матери.
– Брат мой старший давно живёт с семьёй в Москве, дочери – тоже. Обе замужем. Здесь остались только мы с мужем, а сейчас оба работаем, отпуск через два месяца. Раньше, когда отчим был жив, всё было проще, но два года назад мама овдовела. Она без дачи не может, с середины мая и до конца сентября живёт там. Если сможешь пожить там с ней до середины июля, буду очень благодарна, по-настоящему выручишь.
– Смогу, – кивнула Есения. – Не беспокойтесь, Галина Степановна, всё будет хорошо.
* * * * * * *
Июнь 2004 года
– А про себя когда расскажешь, Есения? – пытливо спросила Руфина Андреевна.
Небольшие светлые глаза цепко смотрели в лицо девушки из-за стёкол очков. Собеседница Есении была миниатюрной и сухой, с причёской «под Анну Ахматову». В на удивление густых, некогда иссиня-чёрных волосах теперь преобладала седина.
Здесь, на даче, у Есении неожиданно открылся талант рассказчицы. Как-то так получилось, что её никогда никто особо не слушал, потому она и не подозревала о своём умении быть настолько красноречивой, подавать информацию ярко и образно.
Началось всё с того, что в один из дождливых вечеров они с Руфиной Андреевной сидели в гостиной, и Есения начала пересказывать сериал, который не так давно посмотрела. На следующий день хозяйка дома попросила рассказать ещё что-нибудь. После от книг и фильмов они перешли к реальной жизни, и Есения рассказала истории любви всех своих подруг. Только вот о себе-то рассказать было совсем нечего!
Отпуск в этом году Есении очень нравился. Три недели пролетели как один день, и девушка мечтала о том, чтобы время шло медленнее. Конечно, впереди ещё почти полтора месяца здесь, но всё равно жаль каждую ушедшую минуту. Девушка наслаждалась каждым днём, представляя, что гостит у своей бабушки, которой у неё никогда не было. Папу вырастил отец, которого не стало довольно давно, а бабушка со стороны мамы жила далеко, в другом городе, и Есения практически не знала её.
Дача оказалась за городом, но вовсе не в деревне, как говорила Вера Николаевна, а в посёлке городского типа. Есения сама ходила за продуктами в супермаркет и на рынок и убедила Галину Степановну не нанимать помощницу по хозяйству. Много ли им надо готовить на двоих? Единственное, от чего не отказалась, – это от еженедельного клининга. Дом оказался довольно большим, хоть и одноэтажным, и качественная уборка отнимала бы слишком много времени.
– Руфина Андреевна, так я ведь не замужем. О чём рассказывать?
– Но ведь тебе двадцать пять лет, Есения! Не может же быть такого, что никого и ничего до сих пор не было?
И как прикажете ответить, если и вправду не было? Никого и ничего своего? Вокруг только чужая любовь и чужое счастье. Заплутала где-то её судьба, и неизвестно, найдёт ли вообще когда-нибудь дорогу. Потому Есения немного посомневалась и решила, что проверять никто не станет, а её небольшая ложь наверняка не причинит никому зла.
Так (тоже неожаданно) у девушки открылись ещё и способности к сочинительству, и даже появился постоянный вымышленный персонаж, её жених Фёдор. По легенде он уже несколько месяцев работает на Крайнем Севере и вернётся только следующей весной. А следующим летом будет свадьба.
История обрастала подробностями и сюжетными зигзагами, а Есения всё сильнее чувствовала себя этакой Шахерезадой. Конечно, обманывать было стыдно, но игра странным образом захватила и увлекла её. Тогда ещё далеко не все телефоны были оснащены видеокамерами, потому Руфине Андреевне и в голову не приходило требовать подтверждения в виде фотографий. Бывают воображаемые друзья, а у Есении появился воображаемый жених.
В один из тёплых тихих вечеров женщины вдвоём сидели на террасе. Есения как раз готовилась рассказать очередную «серию» их с Фёдором романа, когда в ворота кто-то громко постучал.
Собаки у них не было, поскольку большую часть года дом пустовал, но зато была сигнализация.
– Странно, – пробормотала Руфина Андреевна. – Наши все дома.
Некоторое время они сидели молча и прислушивались, будто надеялись, что стук был явлением случайным и не имеет к ним отношения. Однако настойчивый визитёр, вновь игнорируя звонок, застучал громче прежнего.
– Тётя Руфа! – выкрикнул низкий голос, явно принадлежащий молодому человеку. – Тё-тя Ру-у-у-фа-а-а!
– Ох! – удивлённо воскликнула пожилая женщина. – Никак Стас! Открывай скорее!
Никакого Стаса они не ждали, и вообще речи о нём никогда не было. Сына и внуков хозяйки дома звали по-другому, Есения теперь это точно знала, но послушно подскочила и заспешила к воротам. А Руфина Андреевна крикнула:
– Сейчас, сейчас, Стасик, подожди чуть-чуть.
Теряясь в догадках, девушка открыла ворота и в прямом смысле слова потеряла дар речи. Перед ней, вопросительно подняв брови, стоял высокий стройный парень лет двадцати. Явно спортивный, но не качок с грудой мышц, – гармоничный, гибкий. Чёрная рубашка красиво обтягивала широкие плечи, а стильные брюки идеально сидели на длинных ногах.
Короткие русые волосы находились в обманчивом и дорогом беспорядке (это понимала даже неискушенная Есения), на чётко очерченных пухлых губах блуждала улыбка. В лице не было ни одной неправильной или дисгармоничной черты, а глаза изменчивого сине-серого цвета смотрели на Есению с весёлым и каким-то шальным интересом.
Есения впервые в жизни «живьём» видела настолько красивого мужчину, к тому же, он стоял так близко, что она чувствовала лёгкий и ненавязчивый аромат его парфюма. Оцепенение не отпускало, а слова так и не произносились.
– Здравствуйте, – насмешливо заговорил незнакомец, будто нарочно усугубляя неловкость и не пытаясь войти во двор. – Вы разговаривать умеете?
– Привет, Стас! – раздался из-за спины зависшей Есении резкий голос Руфины Андреевны. – Что в дверях стоишь? Заходи, раз приехал. Какими судьбами в нашем захолустье? Опять что-то натворил?
Глава 2
Глава 2
Только тогда Есения заметила, что рядом с гостем стоит дорожная сумка, а сверху на ней – рюкзак. Парень подхватил свои вещи и вошёл во двор. Ворота захлопнулись, и романтично настроенная девушка подумала, что её жизнь никогда больше не станет прежней.
Скромная Есения и не надеялась, что такой мужчина, как Станислав, может всерьёз обратить на неё внимание. Но ей было вполне достаточно того, что в течение какого-то времени он будет находиться рядом. Судя по сумке, приехал он явно не на пару дней.
– Тёть Руфа, – устало заговорил гость, остановившись у террасы, – можно я сегодня просто лягу спать? Устал – жуть! Рейс задержали из-за погодных условий, потом перелёт, и после три часа на такси от аэропорта. А завтра отвечу на все твои вопросы, честное слово!
– Конечно, дорогой! – милостиво согласилась хозяйка дома, подставляя гостю щёку для поцелуя.
Стас обнял пожилую женщину и прижал к себе:
– Ты у меня лучшая! Куда прикажешь кинуть мои бренные кости?
– Есенюшка, – высвободившись из объятий гостя, Руфина Андреевна повернулась к девушке, которая всё ещё изображала соляной столб, – сможешь приготовить дальнюю комнату? Стасик всегда живёт там. Постели ему, полотенца приготовь, хорошо?
– Да, конечно, – кивнула Есения и пошла к дому.
К счастью, по пути ей удалось мысленно обработать информацию и сообразить, что от неё требуется.
– Это у нас кто? – тихо спросил у Руфины Андреевны Стас, кивнув вслед удаляющейся долговязой и тощей девичьей фигурке.
– Стас, – пожилая женщина заглянула в его глаза, – прошу, давай вот без этих всех твоих... штучек! Есения – очень хорошая девушка, скромная, добрая и порядочная. У неё есть жених. И она не прислуга, а компаньонка, согласилась пожить со мной здесь, пока у Гали не начался отпуск.
– Можешь быть спокойна, дорогая тётушка, – парень прижал ладонь к груди, будто приносил клятву. – Я всеядный, конечно, но не до такой степени.
– В иной ситуации сказала бы, что ты просто слепец и глупец, но в твоём случае подобный настрой – акт гуманизма по отношению к девушке.
Стас расхохотался, ещё раз быстро поцеловал Руфину Андреевну в щеку и пошёл к дому. Решив выполнить наказ тёти, расположился на диване в гостиной и сидел там, пока Есения не вышла и не сообщила, пылая щеками и опустив глаза, что всё готово. Гость вежливо поблагодарил и ушёл к себе, а Есения вернулась на террасу.
Разумеется, её буквально распирало от любопытства, но она бы и под пытками не призналась в этом и не задала бы мучающие её вопросы Руфине Андреевне. К счастью, та приоткрыла завесу тайны сама.
– Стас – внук моего брата Феликса, – заговорила она немного задумчиво. – Младший сын моей единственной племянницы, долгожданный, первыми родились две дочери. Избалованный и ни в чём не знающий отказа столичный хлыщ, или как сейчас говорят, мажор. Но люблю его до безумия, и он прекрасно об этом знает. Как на родителей снизойдёт вдохновение его воспитывать, прижмут его, так бежит ко мне. В прошлый раз приезжал два года назад, и тоже летом, на дачу. Тогда ему было двадцать лет. Что-то там произошло у него, неприятности с законом. Отец его отмазал, но, видимо, закрутил гайки, и Стасик сбежал, прожил здесь три недели, пока родители не соскучились и не подобрели.
– У вас... все родственники живут в Москве? – спросила Есения, чтобы не молчать, как истукан.
– Да, – кивнула пожилая женщина. – И я когда-то жила там. Мы с Феликсом родились в очень хорошей семье, состоятельной и обласканной властью во все времена. Брат моложе меня на три года.
– А почему вы уехали сюда? В эвакуацию?
– Да, и я не вернулась обратно, потому что встретила здесь своего первого мужа. Единственного мужчину, которого любила. Родители прочили мне совсем другого жениха, гораздо более перспективного на их взгляд, но я оказалась упрямее, осталась здесь и вышла замуж за своего Стёпу. Он был моложе меня на два года, но, к сожалению, судьба отмерила ему меньше жизни, чем мне. В первый раз я овдовела в шестьдесят шесть лет. Феликс тогда уговаривал меня вернуться в Москву, но куда я поеду отсюда? Здесь столько воспоминаний! И Стёпа здесь. И дача эта, которую он построил для нас. В семьдесят лет я снова вышла замуж. Моим мужем стал бывший коллега, очень хороший и уютный человек. Мы с ним прожили девять лет, а два года назад его не стало.
– Вот это жизнь! – восхищённо воскликнула Есения. – Гораздо интереснее и насыщеннее, чем всё то, что я вам рассказываю.
– Ну... – рассмеялась Руфина Андреевна. – Это дело наживное. Поверь, я бы не задумываясь поменяла весь свой опыт на твою молодость!
* * * * * * *
Есения готовила завтрак, а Руфина Андреевна, которая всегда вставала рано, тоже сидела в кухне и вышивала. Несмотря на возраст и проблемы со зрением, она не оставила это увлечение, любимое ею с юности.
Овсянка была почти готова, когда в кухне появился Стас. Он был явно только что из душа, в небрежно натянутых майке и шортах, с лохматыми влажными волосами.
Пожелав всем доброго утра, заглянул в шкаф и достал банку растворимого кофе, подбросил её в руке.
– Тёть Руфа, я сегодня же сгоняю в магазин, притащу продукты. Кофе вот нормальный куплю, например, а не этот стиральный порошок.
– Хорошее дело, – согласилась хозяйка дома. – А питаться как будешь? Как обычно?
– Конечно, – кивнул парень и включил чайник. – Если вы не против, то с вами. Ты как, Есения? Сможешь готовить ещё на одну персону? А с продуктами я буду помогать.
Есения, к которой он обратился лично, да ещё по имени, едва не выронила из рук кастрюлю, которую сняла с плиты, и торопливо закивала:
– Да, да, конечно!
– Ну вот и договорились, – улыбнулся Стас. – Но сейчас мне мало только овсянки, потому что я не помню, когда в последний раз ел. Скорее всего, в самолёте. Можно, приготовлю себе ещё и омлет?
– Готовь, конечно! – Руфина Андреевна убрала на подоконник пяльцы и пошла мыть руки.
Стас достал большую сковородку, а по пути к холодильнику осторожно отодвинул с дороги Есению, легко коснувшись руками её талии. Девушка, покраснев до корней волос, быстро ретировалась и устроилась за столом.
– Стасик, ты обещал рассказать, что тебя привело в нашу глушь, – напомнила Руфина Андреевна, глядя в спину внучатого племянника, колдующего над сковородкой.
– Соскучился по тебе, тёть Руфа! Как тебе такой ответ?
– Не принимается, – усмехнулась женщина. – Нет, ну я, конечно, верю, что ты можешь по мне скучать. Но всё же не до такой степени, чтобы рвануть сюда в разгар лета.
– Не такая уж тут и глушь, зря ты так, тёть Руфа!
– Стас! Ты обещал! Надеюсь, ничего не натворил? Не хранил у себя ничего там такого?
– Нет, конечно, – покачал головой парень, выложил пышный омлет на большую тарелку, достал из хлебницы батон и сел за стол. – С глупостями давно завязал, ещё тогда. Диплом бакалавра защитил весной. Видимо, потому мои родители и дед с бабкой решили, что я уже достаточно взрослый и серьёзный, созрел для слияния капиталов. Решили меня женить.
– О как! – воскликнула Руфина Андреевна. – А ты, выходит, сбежал?
– Ну да, что-то вроде того, – пожал плечами Стас, с аппетитом поглощая омлет и кашу одновременно.
– Неужели невеста совсем не нравится? Старая дева? Некрасивая?
– Как раз молодая, ей восемнадцать исполнилось, вот и решили, что пора. И красивая. И богатая. Но я пока не хочу жениться, тёть Руфа! А может, и вообще не хочу. Пусть сами решают свои проблемы.
– Потому и приехал не на машине, всё бросил из гордости? С одной стороны, я с тобой полностью согласна, – вздохнула Руфина Андреевна. – А с другой... Зачастую слияние капиталов порождает самые крепкие семьи.
– Ага, – усмехнулся парень, – за красивым фасадом которых что только ни происходит! Я так не хочу. Тем более, не нагулялся пока. И вряд ли когда-нибудь нагуляюсь. Ну какой из меня муж?
И Стас вдруг подмигнул Есении, которая слушала разговор, затаив дыхание. Руфина Андреевна строго посмотрела на него и едва заметно покачала головой.
После завтрака, когда Есения пошла в магазин за продуктами, на половине дороги её вдруг догнал Стас.
– Ты всегда такая упрямая? – беззлобно спросил он, шагая рядом с девушкой.
– Почему? – её сердце с силой билось о рёбра, от волнения стало трудно дышать.
– Я же сказал, что сам схожу за продуктами. Хотя... Ты права, вместе веселее, – непринуждённо резюмировал Стас и подстроился под шаг Есении.
Сначала шли молча, но вскоре Стас, который от природы был очень коммуникабельным человеком и не умел долго держать паузу, нарушил молчание.
– Сколько тебе лет? – не особо утруждая себя соблюдением условностей, прямо спросил он.
– Двадцать пять, – так же просто ответила Есения.
Она вдруг почувствовала странное облегчение. Казалось, её робость и волнение достигли наивысшей точки, после чего настал переломный момент. Девушка вдруг поняла, чтоможет просто разговаривать с этим парнем . Так же, как разговаривает со своими подругами, например. Или с Руфиной Андреевной. Они общаются, и ничего страшного не происходит. Он не смотрит на Есению ни с жалостью, ни с презрением. В его взгляде только дружелюбное любопытство.
Кажется, Стас стал первым представителем противоположного пола, взявшимся перевести Есению через эту точку максимального стеснения, миновать грань. И у него получилось, даже если он ничего такого не планировал. Ей вдруг стало легко!
Что касается Стаса, ему было легко всегда, всюду и со всеми. Он особо не углублялся в изучение тонких материй, нравственности и морали, психологии окружающих людей. Нет, он не был злым или совсем уж равнодушным человеком, но вся его жизнь, его поведение и повадки крутились исключительно около собственного «я». Если ему хотелось чего-то, он это с лёгкостью и без сомнений брал. А сейчас ему просто хотелось общения.
Рыжая и смешная «не прислуга, а компаньонка» тёти Руфы была новым явлением, свежим. Она кардинально отличалась и от привычного круга общения Стаса, и от старой скучной особы, помощницы по хозяйству, тусовавшейся на даче у тётушки два года назад. А ещё раньше был жив дядя Гриша, второй муж тёти Руфы, и тут вообще не появлялись посторонние.
Теперь тут эта девчонка, – тощая, нескладная, беспрестанно краснеющая, говорящая тихо и торопливо. К тому же, ей уже двадцать пять лет, как выяснилось. Уж точно не тот возраст, когда одолевает подростковая робость.
Но если бы тётушка не сказала, что у этого чуда есть жених, Стас бы посчитал, будто Есения прежде жила на необитаемом острове и вообще не видела мужчин.
А так интерес к тому, что же в ней нашёл какой-то там парень и даже захотел жениться, заставил и Стаса копнуть поглубже. Может, там и вправду есть нечто такое, чего не видно со стороны? А может, за нелепой оболочкой скрывается пустота. Вот он и узнает. Всё равно делать особо нечего. Потому он продолжил задавать вопросы.
– Что тебя заставило уехать на лето в деревню? Разве двадцатипятилетние девушки поступают так по собственной воле?
– Я поехала точно по своей воле, – уже бойчее заговорила Есения. – Как поступают другие девушки, не знаю. И мне тут очень нравится. Я рада, что Галина Степановна доверила мне сопровождение Руфины Андреевны.
– Ты что, знакома с тётей Галей? – удивился Стас.
– Да, – робко улыбнулась Есения. – Она моя начальница.
– Ты работаешь в роддоме?
– Да, акушеркой. Вот уже четыре года.
– То есть, ты непосредственно участвуешь, помогаешь врачам принимать роды?
– Да.
– Круто! – Стас посмотрел на Есению с искренним уважением. – Это такая работа... настоящая.
Его спутница опять начала краснеть, а он задумался. Тепличным растением он никогда не был, но и не стремился как-то выйти из привычного круга общения, всегда оставался в зоне комфорта. Даже когда устраивал «бунт» и убегал к тёте Руфе, прекрасно знал, что тут его встретят с распростёртыми объятиями, и его привычная жизнь мало изменится.
Среди его знакомых девушек и женщин были дизайнеры, художницы, журналистки, спортсменки, начинающие актрисы и певицы, экономисты и юристы. Время от времени он общался даже с представительницами первой древнейшей. Но совершенно точно до вчерашнего вечера у него не было ни одной знакомой девушки, которая помогала бы детям появляться на свет.
– И как тебе твоя работа? – чуть хрипло спросил парень.
– Очень нравится, иначе я бы там не работала.
– Знаешь, – задумчиво заговорил Стас, – я ведь мечтал стать врачом. Даже пытался поступить в медицинский.
– Так в чём же дело? – удивилась Есения. – Ты ещё так молод! Сколько тебе? Двадцать два?
– Пусть это пока останется интригой, расскажу на обратном пути. Мы почти пришли. А пока скажи, ты знаешь, что у тёти Руфы послезавтра день рождения?
– Нет! – девушка остановилась как вкопанная, во все глаза глядя на своего спутника.
– Так я и знал, эта скромняга терпеть не может суеты вокруг её персоны, – хитро улыбнулся Стас. – Но в этот раз ей не удастся отмазаться от празднования. Только мне нужен союзник. Готова ли ты помогать?
– Конечно! – с энтузиазмом закивала Есения и очень обрадовала этим Стаса.
Почему-то для него было важно то, что она не разочаровала его, поддержала.
– Значит, сейчас нам нужно купить всё для торта. Как думаешь, есть в этом магазине жирные сливки или жирная сметана?
– Точно не помню, потому что покупала здесь только обычную сметану. Но даже если нет, я знаю, где находится молочный магазин, можно будет посмотреть там.
– Вот и отлично, – кивнул парень. – А для бисквита ничего особенного не надо, наверняка тут всё есть.
– Только... я никогда не делала торт сама, – испуганно и смущённо призналась Есения.
– Но ты же согласилась мне помогать?
– Согласилась. А ты умеешь?
– Умею, – коротко ответил Стас и открыл перед девушкой двери магазина.
Через полчаса они уже были на улице, купив почти всё необходимое. Но в том-то и дело, чтопочти . Стас был крайне раздосадован тем фактом, что не нашёл в супермаркете тушку утки, но заменять её курицей наотрез отказался.
– Курица в мандаринах, – ну что это, сама посуди? – ворчал он.
Есения молча улыбалась: он выглядел очень забавно. «Утка в мандаринах» – это звучало для неё практически по-марсиански. Возможно, когда-то она и видела нечто подобное в толстом иллюстрированном глянцевом журнале на странице с рецептами, но не обратила внимания.
– Подожди! – остановилась вдруг девушка. – Я видела где-то неподалёку фермерский магазин, когда гуляла здесь и знакомилась с местностью.
– Веди! – тоном военачальника приказал Стас.
Ещё через полчаса они возвращались домой, нагруженные покупками. На этот раз Стас был доволен и сам вернулся к прежнему разговору.
– Так вот, по поводу учёбы в медицинском. Узнав о моих планах, батя встал на дыбы. Я единственный сын, и он настроился передать мне всё то, что создали они с дедом. То есть, я должен встать у руля. Прикинь, ну какой из меня рулевой? Да не хочу я. Это не моё. Но они были непреклонны. У меня есть две старшие сестры. Одна не замужем и не планирует, развивается в плане дизайна одежды, постоянно живёт в Европе. Вторая в Москве, но она удачно вышла замуж за сына друзей семьи, родила двоих детей и занимается домом. Бизнес её вообще не интересует. В общем, полгода я бодался с отцом и дедом, и в итоге они мне сказали: поступай куда хочешь, но полностью сам, без протекции и помощи. А я, как ты наверняка догадываешься, к учёбе в школе не относился серьёзно, поскольку был уверен, что мне помогут связи отца или деда. Разумеется, в медицинском всё завалил, туда просто так наобум не поступишь. Ну и чтобы не ползти к предкам, посыпая голову пеплом, сделал ход конём и записался на курсы поваров-кондитеров. Не скажу, что блистал там, но готовить научился. Потом полгода ветер пинал, а летом батя мне сделал предложение, от которого невозможно отказаться: ключи от «Бентли» на восемнадцатилетие. И пошёл я изучать финансы и бизнес-аналитику, как мечтали мои предки. Защитился вот недавно. Может, и к лучшему, как думаешь? Вряд ли из меня получился бы хороший врач.
Есения думала о том, что за год можно было подготовиться и поступить в медицинский самостоятельно, но вслух этого не сказала. Ведь тогда, скорее всего, не было бы ключей от машины.
– Никто не знает, какой из него получится врач, пока не станет врачом, – философски заметила она.
