Текст книги "Сегодня рыжая (СИ)"

Автор книги: Мира Айрон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Глава первая

Зоя бродила по пустому дому, прощаясь с остатками вещей, со стенами, в которых прошла вся её жизнь.

Мебель она отдала по объявлению, всё вывезли ещё утром. А вот бытовую технику, швейную машину, книги, старые пластинки, проигрыватель, старинный самовар и посуду должна была забрать Ольга. Ольга была движущей силой волонтёрского движения в их городе. Она помогала нуждающимся, организовывала уборки территории и создала музей старины. Сейчас Зоя ждала только Ольгу. Собственная сумка была собрана давно.

Зоя включила проигрыватель и достала из конверта пластинку. Это была одна из набора пластинок с песнями Высоцкого. Серия вышла в 1988 году, к его пятидесятилетию. Зоя тогда ещё даже не родилась. Это были любимые пластинки её дедушки, Николая Степановича.

…Возвращаются все,

Кроме лучших друзей,

Кроме самых любимых

И преданных женщин…

Слушая хриплый волевой голос, Зоя подумала, что она очень преданная женщина, но совсем не любимая. И да, она не вернётся.

Дед переписал на неё дом ещё при жизни, и взял с неё слово, что как только его, деда, не станет, Зоя продаст дом и начнёт новую жизнь. Вчера она провела сорок дней по деду. Дом продан. Скоро приедет Ольга на грузовой газели, и всё… Здравствуй, новая жизнь!

Всё-таки она решила позвонить Диме. Они встречались почти два года, и она любила его, но три месяца назад он заявил, что им пора расстаться. Он встретил другую.

– Да, – настороженный голос ворвался в тишину дома.

– Привет, Дим! Звоню попрощаться. Я уезжаю, насовсем, – она звонила ему впервые за три месяца, голос вдруг задрожал, а ладони вспотели. Она вытерла руку о кофту, перехватила телефон.

– Ну пока, бывай, – недоуменно и равнодушно ответил он. Ему было всё равно.

На что, собственно, она надеялась?

– Ну пока. Желаю тебе счастья, Дима! – она нажала отбой, телефон всё-таки выскользнул и упал. Зоя прижала кулаки к глазам.

…Она ехала в Казань в общем вагоне; место было хоть и сидячее, но очень комфортабельное. Глядя невидящим взглядом в окно, за которым сгущались сумерки, Зоя думала о том, что ей предстоит знакомство с собственной матерью. Вот как-то так.

Зоя все свою сознательную жизнь (а ей исполнилось двадцать пять) была уверена, что её родители погибли в автокатастрофе. Её вырастили бабушка и дед. Бабушки не стало пять лет назад, деда – около полутора месяцев назад. И только после смерти деда Зоя нашла в его шкафу шкатулку. Уходя, дед ей несколько раз говорил об этой шкатулке, очень настаивал, чтобы она первым делом нашла её и всё прочитала.

В шкатулке хранились награды бабушки и деда, всю жизнь служивших в органах. Кроме того, обнаружилась "книжка" с валютным вкладом на имя Зои – дедушка и бабушка копили ей на будущее. Деньги, вырученные за дом, Зоя положила на этот же вклад, а "книжку" зашила в подклад куртки, которую всё время носила. Она посмотрела цены. Ей хватало теперь на "однушку" в каком-нибудь большом городе, кроме столиц, конечно.

Также в шкатулке обнаружилось золото бабушки, тоже бережно зашитое в подклад теперь. И три письма: два запечатанных, одно подписано "Лилии", а второе – "Александру". И одно письмо без конверта для неё, Зои.

Письмо написал дедушка. Зоя узнала следующее. Её мать, Лилия, была поздним ребёнком. Когда она родилась, Калерии Яковлевне, бабушке Зои, было тридцать семь, а Николаю Степановичу тридцать пять. Девочку холили, лелеяли, водили по лучшим кружкам и студиям танца, актёрского мастерства. Лилия окончила институт культуры, поступила служить в театр драмы, но тут же вышла замуж за инженера Александра, родила Зою. Правда, вскоре оставила Зою с няней и вновь вышла на сцену. Когда Зое был год, на театральном фестивале Лилию увидел пожилой овдовевший режиссёр, председатель жюри, приехавший из Казани. Лилия бросила семью, дочь, подала на развод и уехала с ним. Режиссёр через несколько лет умер, и Лилия вышла замуж за другого режиссёра…Сейчас она была ведущей актрисой какого-то авангардного театра. Это узнал дед. А тогда, двадцать четыре года назад, Калерия Яковлевна не вынесла позора и отреклась от дочери, бросившей ребёнка.

Зоя жила у бабушки с дедом, жил с ними и зять, отец Зои, у него больше никого не было, он был из детского дома. Потом он завербовался на Север и уехал. Калерия Яковлевна отреклась и от зятя. Они с Николаем Степановичем вышли в отставку, продали квартиру в большом городе, купили дом в маленьком городе, достаточно далеко от прежнего места жительства. Родителям Зои были отправлены письма, чтобы не смели их искать и приближаться к ребёнку, которого осиротили при жизни и предали.

Родители, видимо, особо и не страдали по ней, Зое. И зачем дед придумал, чтобы теперь Зоя знакомилась с ними, воссоединялась, передавала письма?

* * * * * * *

Пользуясь старыми связями, дед нашёл адреса и матери, и отца. Мать живёт в Казани, отец не так уж далеко от того места, где жила Зоя до сих пор, в одном из городов-миллионников. У обоих семьи, но у мамы больше нет детей, а у отца есть сын четырнадцати лет. Вот на брата было бы интересно взглянуть.

Но сначала Зоя решила поехать к матери. Что-то подсказывало ей, что долго она там не задержится.

Мать жила в центре, и Зое пришлось достаточно долго ехать на автобусе. Дом, конечно же, был новый, высокий, устремленный прямо в космос.

"Бетон, стекло, металл…".

Охранник проверил паспорт и пропустил Зою через рамку с металлоискателем. Поднявшись в умопомрачительном лифте на девятый этаж, Зоя выдохнула и нажала кнопку звонка. Открыла, видимо, помощница по хозяйству. Но Лилия Николаевна была дома, отдыхала перед вечерней репетицией. Зоя попросила передать, что приехали от отца. Не назвалась.

…Она никогда раньше не видела таких красивых людей. Неужели это её мать? Как у такого совершенства могла родиться она?!

Мягкие светлые волосы медового оттенка, правильный овал лица, огромные, карие, насмешливые глаза, точёный профиль… Совершенная фигура, рост – выше Зои на голову точно, и выглядит лет на тридцать пять, хотя ей точно под пятьдесят. Мать минуту вглядывалась в неё, и вдруг всплеснула руками:

– Зоя?! Эти старые дураки всё же сподобились?

Голос такой же красивый, как вся она. Шагнула и прижала Зою к себе. Но не слишком сильно. Однако Зое и этого было много. Она не чувствовала зова крови, а посторонних всегда сторонилась.

Они пили китайский зелёный чай из фарфоровых чашек. Лилия Николаевна прочитала письмо, а Зоя рассказывала об их жизни.

…Конечно, мать узнала её сразу, как такое чудо не признать? Она же растила её до года.

Внешность у Зои была весьма экзотическая. Но она бы с радостью поменяла эту экзотику хотя бы на одну десятую часть красоты её матери. Зоя была ростом метр пятьдесят, с фигурой подростка, ногами тридцать третьего размера. Волосы, брови и ресницы были насыщенно-каштановые, а кожа вся, по всему телу, покрыта разнокалиберными веснушками. Не было ни одного квадратного сантиметра тела, где не было бы этих светло-коричневых веснушек. Черты лица правильные, глаза большие, орехового цвета, большой улыбчивый рот с ровными зубами… Но что толку, если всё лицо в веснушках? Словно сжалившись, природа наградила Зою волосами как у Лорелей – длинными, ниже попы, густыми, красивыми. Только потемнее и поярче.

Задумавшись, она прослушала, о чем спрашивает мать. Та интересовалась планами.

– Работа, – Зоя решила не распространяться о планируемой покупке квартиры.

– Может, пару недель поживёшь у меня? А то я Але, помощнице, уже год отпуск не даю? Я неприхотлива, только чистоту поддерживать надо. Ну и немного готовить. Скажу, что мне можно, а Аля расскажет, где покупает продукты. С меня для тебя питание и отдельная комната.

– А вы одна живёте? – Зоя так и не смогла пересилить себя и обращаться на "ты".

– Нет, я замужем, но муж пока на гастролях. Он танцовщик.

Зоя задумалась. Почему бы не пожить две недели в Казани? Она же никуда особо не спешит.

– Хорошо, давайте.

– Отлично, – мать радостно хлопнула в ладоши. – Обрадую Алю.

Явившись на зов, Аля рассказала Зое всё, показала, объяснила. Потом они вместе отправились на рынок и в супермаркет, где Аля покупала продукты.

Вечером Аля ушла, и Зоя приступила к своим обязанностям.

* * * * * * * *

Лилия Николаевна не обманула: действительно, она была неприхотлива. Ела она только утром и в обед, простую пищу, в основном, овощи и фрукты, мясо или рыбу на пару, зелень, гречку. Никогда не ужинала, но всегда был необходим запас определённой минеральной воды без газа. Когда приезжала с репетиции, всегда принимала ванну с солями. Зоя научилась готовить ванну, и мать сказала как-то, что у неё получается даже лучше, чем у Али. Спала мать утром долго. Зоя по утрам ходила за продуктами, потом готовила, гладила, делала уборку. А вечером, когда мать уезжала, получалась гулять часа два. Зоя уже обошла почти весь город.

Так они прожили десять дней. Можно сказать, душа в душу. На одиннадцатый день вернулся с гастролей муж мамы, Артём. Он оказался лет на двадцать моложе Лилии Николаевны, среднего роста, с рельефной фигурой. Но Зое не понравились его глаза. Почему-то ей хотелось избегать общения с ним. К тому же, мать не рассказала ему о том, что Зоя её дочь. Значит, стесняется её? Или боится рассказать?

…Конечно, этот Артём попытался зажать Зою, как только Лилия Николаевна уехала на репетицию.

– Ты что, будешь невинность изображать? – усмехнулся он, получив сопротивление. – Ты себя в зеркало-то видела? Радовалась бы, что хоть кто-то пытается к тебе под юбку залезть!

Он снова попытался схватить её, но Зоя, как следует пнув ему между ног (дед научил когда-то), убежала и закрылась в "своей" комнате, пока он корчился и матерился. Двери ломать не стал, понятное дело, надо же будет супруге объяснять потом. Зоя собрала все свои вещи в сумку и ждала мать. Едва та приехала, Зоя вышла с сумкой и откланялась, заявив, что появились срочные дела. Мать недоумевала, конечно, но не слишком расстроилась.

…Нужный поезд намечался только завтра днём. Купив билет, Зоя гуляла до ночи, а потом спала, сидя в комнате отдыха. Утром сходила поесть в кафе и вернулась на вокзал.

Сев в общий вагон, она опять уставилась в окно невидящим взглядом. Что ж. Пришло время встретиться с отцом.

Она приехала ночью, потому опять переночевала в комнате отдыха, а потом весь день гуляла по городу. Конечно, тут было не так красиво, как в Казани. Город был большой, промышленный, неравномерный. Встречались и шикарные новостройки, и старые развалюхи. Но в целом, впечатление складывалось неплохое. Много зелени, прямо в черте города сосновый бор, большая река. Хороший парк с аттракционами; красивая набережная.

В пять часов вечера она позвонила в темную металлическую дверь. Отец жил на третьем этаже в панельной пятиэтажке.

Двери открыл высокий крепкий мальчик. Он ел чипсы, так и пришел с упаковкой к двери. В ушах наушники, в кармане телефон. Зоя сказала, что ей очень-очень необходимо встретиться с Александром Евгеньевичем. Сообщив, что"…папа будет минут через двадцать", парень беспечно впустил её в квартиру. Она прошла в его комнату. Значит, вот какой он – её брат? Ему четырнадцать, но она едва достаёт ему ростом до плеча.

Зоя скромно сидела на стуле и оглядывала комнату, всю оклеенную плакатами различных музыкальных групп. Зоя знала "Кино", "Алису", "Король и шут" и "Рамштайн". Остальных не знала. Парень учил уроки, видимо. Время от времени бросал на Зою любопытные взгляды.

Едва хлопнула входная дверь, как парень поднялся и вышел к отцу. Следом пошла и Зоя.

Отец оказался обыкновенным коренастым мужчиной, довольно приятным, с короткой стрижкой и редеющими волосами, в очках. Он или не узнавал, или не мог поверить. Смотрел удивленно. Пришлось ей назваться самой.

– Ого! – первым опомнился новоявленный брат. – Ты моя сестра?! В жизни бы не подумал. А сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– Скооооолько?! Я думал, ты школьница еще!

– Как тебя зовут-то? – спросила у брата Зоя.

– Макс. Максим, – они пожали друг другу руки.

Отец, очнувшись, шагнул к ней и прижал её к себе крепко-накрепко.

– Прости меня, – сказал он. – Никакой я отец получился.

Она чувствовала, что он плачет. Макс так и стоял, глядя во все глаза.

…Зоя варила суп на их кухне. Отец, прочитав письмо, сидел рядом. Максим тоже не уходил, ему было любопытно. Они все ждали жену отца и мать Максима – Ольгу Павловну. Она была врачом, и сегодня работала допоздна.

Ольга Павловна пришла уже около десяти вечера. Она оказалась крепкой женщиной среднего роста, с мелированными волосами до плеч и огромными зелёными, как у рыси, глазами. Узнав правду, она отвесила мужу пару звонких "лещей" за то, что скрывал. Зоя стояла, закрыв лицо руками. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но внезапно её обхватили мягкие тёплые руки:

– Бедная, бедная девочка! – плача, причитала Ольга Павловна. – Как хорошо, что ты приехала к нам! А то ведь ты совсем одна осталась!

Глава вторая

Спустя полтора месяца.

Зоя смотрела в окно кафе на первые жёлтые листья, начинавшие потихоньку опадать. Почему-то осень всегда приходит раньше срока. Посетителей пока было мало, заготовки Зоя сделала. Ваня, повар-сушист, говорил по телефону с женой. А Зоя вспоминала прошедшие полтора месяца. Это было очень хорошее, волнующее время.

…В тот памятный её визит к отцу они проболтали с Ольгой Павловной до самого утра. Отец и Макс давно спали, а они всё сидели на кухне. Сначала Зоя рассказывала о своей жизни, потом Ольга Павловна – о том, как встретилась с Александром, как они поженились. Ольгу Павловну очень взволновал тот факт, что Александр был некогда женат на актрисе, но Зоя сама толком ничего не знала об истории того короткого брака.

Ольга Павловна была пламенным мотором всей семьи, мужчины побаивались её и признавали её авторитет. Зоя невольно вспоминала Ольгу из своего бывшего города, ту, которой отдала вещи для музея и для нуждающихся. Видимо, это имя несло в себе какую-то созидающую энергетику, харизму, способность вести за собой людей.

Ольга Павловна безапелляционно заявила, что пока Зоя не купит квартиру, будет жить у них. Зою поселили в гостиной. С покупкой квартиры тоже помогла Ольга Павловна: она постоянно общалась со "старшей" по их дому, и вскоре нашла "чистую" однушку с ремонтом в доме, стоявшем перпендикулярно их дому. Даже окна у них смотрели друг на друга, только Зоя поселилась на четвёртом этаже.

Зое хватило ещё и на мебель, и даже на хорошую швейную машину. Шитьё было основным увлечением Зои, приносящим когда-то неплохой доход. Отец с Максимом сами собрали и расставили всю мебель у Зои. Впервые она чувствовала, что у неё есть настоящая, и даже не такая уж маленькая, семья. Что она не сирота.

Вчера они вчетвером отметили новоселье у Зои. Вспоминали бабушку и деда. Ведь всё это было у Зои благодаря им. А благодаря деду, Зоя обрела ещё и семью.

Ещё в эти полтора месяца Зоя нашла работу: уже больше месяца она работала в кафе возле огромного спортивного комплекса. В спортивном комплексе были залы, каток, бассейн. Рядом располагались открытый и крытый стадионы. В кафе часто собирались компании, чтобы посмотреть на большом экране какие-либо матчи; вообще, место было довольно популярное. Днём туда заходили дети с родителями или компании подростков, идущие с тренировок.

Зоя устроилась "на пиццу". Она когда-то выучилась на кондитера, но в своём родном городе работала всегда пекарем на хлебозаводе. Там и познакомилась с Димой: он был экспедитором.

…После обеда народ "пошёл" активнее. Зоя делала заказ, когда услышала откуда-то сверху манерный голос:

– Тесто можно и потолще, а начинки поменьше.

Подняв голову, Зоя встретилась глазами с высоченной фигуристой блондинкой.

– Я работаю по нормам и стандартам, – спокойно ответила Зоя.

Из-за плеча блондинки появился хозяин кафе, Ираклий.

– Соня, отстань, не мешай работать человеку, – с едва заметным акцентом сказал он и бросил на Зою сочувствующий взгляд.

Значит, вот она какая, жена хозяина. О ней говорили, что нрав тяжёлый, настроения неустойчивые.

Позже, сидя вместе с Ваней в ожидании заказа, они услышали диалог хозяев, происходящий за ширмой.

– Соня, поумерь свой пыл. Вот к ней не докапывайся! В её смену выручка на пицце всегда втрое больше, а если они ещё с Ванькой в тандеме, то совсем удача! Его суши тоже гости больше любят, чем Витькины.

Зоя с Ваней переглянулись. У Вани запылали уши и пухлые щёки.

– И вообще, эта точка теперь стабильно самая прибыльная! Девчонка будто слова какие-то знает, от её пиццы все балдеют!

– Что это ты так за неё горой, ааа? Пользуешь её, небось?

– Сама-то веришь? – усмехнулся Ираклий. – Ты же её видела…

Их голоса стали удаляться. Ваня покраснел ещё сильнее, от возмущения. Зое даже стало жаль его. Она давно привыкла к колкостям в адрес её внешности.

– Не бери в голову, Зоя! Не от большого ума.

– Да мне плевать на них, Ваня. Наше дело работать честно, их дело – вовремя платить.

* * * * * * *

Зоя возвращалась домой после смены, держа наготове электрошокер. Один из минусов её работы заключался в том, что приходилось добираться домой ночью. Развоза работников у них не было. Недалеко, пятнадцать минут пешком, но всё равно неприятно в такой темноте.

Когда она проходила мимо аллеи из декоративного кустарника, ей показалось, что она услышала тихий стон. Или не показалось? Зоя остановилась, даже дышать перестала, и напрягла слух…

Он лежал уже достаточно давно. Его не было видно с тротуара, потому что ему приспичило идти по аллее между этих чёртовых кустов. Называется, сдал машину в сервис… Время от времени он открывал глаза и смотрел на танцующие звёзды. У него как минимум сотрясение. Лишь бы не хуже. Интересно, чем ему вломили по затылку? Рана на плече сама по себе не серьёзная, он это понимал: не задеты ни артерии, ни сухожилия, но кровь не останавливается, медленно течёт. Видимо, это были малолетки. Но много, человек семь, не меньше. Всё равно позор. Интересно, если никто не найдёт его, он раньше умрёт от кровопотери или от переохлаждения? По ночам совсем не жарко. Встать он не мог: было страшное головокружение. Если он умрёт, что будет с мамой? И что будет с Джессикой?

Вдруг он услышал тихие шаги. Хотел крикнуть, но получился какой-то стон. Шаги смолкли. Он попытался пошевелиться, и тут в глаза ему ударил яркий свет.

– Эй, ты чего тут разлёгся? – услышал он высокий дрожащий голос. Какая-то девчонка, совсем маленькая. Куда носит в такую пору?! – Пьяный?

Он собрался с силами и сказал:

– Нет. На меня напали.

Она ещё раздумывала, не ловушка ли это, но вдруг заметила у него на рукаве кровь и кинулась к нему, опустилась рядом на колени.

– Ой, кто тебя так?!

Когда он обрёл надежду, к нему вдруг вернулся голос:

– Малолетки. Человек семь, или больше. По башке дали, сотрясение точно есть, и ножом махнули. Телефон и деньги забрали.

Она набрала скорую. Сбивчиво всё объяснила, назвала ориентиры. Потом сняла пустой рюкзак и куртку, аккуратно положила это всё ему под голову.

– Шишка на затылке у тебя, – её прохладные пальцы быстро ощупали его голову.

– Куртку-то зачем сняла? Замёрзнешь.

– У меня свитер тёплый. Из верблюда. Колючий, правда.

Он поднял здоровую руку и потрогал её свитер.

– Можно тебя попросить? Запиши себе номер телефона моего двоюродного брата. Когда меня заберут, позвони ему, скажи, что Кирилл в больнице. Пусть посмотрит за собакой, за Джессикой. Она совсем одна. Он тут живёт, недалеко. Родителям моим пусть ничего не говорит, у мамы сердце больное. Да и живут далеко, пятьдесят километров. Возьми у меня в кармане ключи.

Она записала номер телефона брата, имя – Влад, и достала связку ключей.

– Джесси добрая. У неё только вид устрашающий. А так…залижет до смерти, как в анекдоте. Сделаешь?

– Конечно, не переживай! Не оставлю же собаку умирать!

– Кирилл – это ты?

– Как ты догадалась? – улыбнулся он.

Она смотрела в его бледное лицо. Где же скорая? Лишь бы не начал терять сознание.

У него были очень короткие тёмно-русые волосы, высокий лоб, правильные черты. Глаза большие, но в темноте она не могла разобрать цвет. Светлые, это точно. Она включила фонарь на телефоне, но положила так, чтоб ему не слепило глаза. Глаза оказались зелёные. Вроде, он довольно здоровый, крепкий. Видимо, резко со спины налетели.

– А ты что по ночам ходишь?

– С работы иду.

– С работы? Я думал, ты школьница.

– Многие так думают.

Он никогда ещё не видел таких тёмно-рыжих волос и столько веснушек. Видимо, солнце её любит.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Зося, – почему-то она назвалась так, как звал её дед.

– Полячка?

– Почему?

– Пани Зося. Что-то польское.

– Зоя. Дед называл Зося.

– "Приедет, я скажу по-польски: "ПрошУ, пани,

Прими таким как есть,

Не буду больше петь…"", – он улыбнулся.

– "…Но что ей до меня —

Она уже в Иране,

Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!" – продолжила Зоя.

Он уставился на неё во все глаза.

– У деда были пластинки, двадцать одна штука, – пояснила Зоя.

– А где они сейчас?

– В музей отдала после смерти деда.

– Чёрт, зря, я бы купил! Ищу давно.

– Память не продаётся.

– Странная ты, – он продолжал удивлённо разглядывать её.

– Что-то скорая не спешит, – озабоченно проговорила Зоя.

– Думают, пьяный. Знаешь, что самое обидное? Я ведь борец, самбист. Инструктор и тренер. Позорище.

– По твоей логике выходит, что врачи не должны болеть, а все повара должны быть толстыми. Ты можешь быть кем угодно, когда тебе дают сзади по голове кирпичом.

– Врачи болеют. Мама врач, – вздохнул он. – А повара и правда все толстые.

– Да ладно?! – язвительно спросила "пани Зося". И тут они увидели свет фар приближающейся машины. Наконец-то.

Он быстро сказал ей адрес и повторил номер телефона двоюродного брата.

…Скорая приехала сразу в тандеме с полицией. Кирилла быстро увезли; полицейские записали, куда его повезут, пообещали прийти к нему завтра. А Зою пока не отпустили. Сначала спросили, почему несовершеннолетняя в такое время одна на улице, без сопровождения взрослых.

Потом посмотрели паспорт, переписали данные. Сказали, если что, "пригласят" потом.

Зоя рассказала всё, как было. Оперативники осмотрели место, сделали фото. И предложили подбросить Зою до дома. Она была очень благодарна им, поскольку в два часа ночи, да ещё когда здоровых мужчин запросто выводят из строя, ходить страшно. Она назвала адрес, который дал ей Кирилл, и через десять минут стояла перед кирпичной пятиэтажкой с огороженной территорией.

Кирилл жил на третьем этаже, как её папа. Зоя начала открывать двери и услышала из прихожей какой-то писк. Едва появилась щель в двери, как высунулась собачья морда. Мда. Немецкая овчарка. Зоя очень надеялась, что хозяин собаки не переоценивал её доброту.

– Джессичка, девочка… Твой хозяин попал в беду.

Собака тихонько заскулила, будто поняла. Зоя тихонько протиснулась в прихожую и нащупала выключатель. Она решила, что не будет беспокоить этого Влада ночью, позвонит ему утром.

Помимо мебели, в просторной прихожей была большая лежанка для собаки, стоял огромный пакет с сухим кормом премиум-класса, миски для пищи и воды. Ну слава богу. Джессика сидела перед ней и заглядывала в глаза.

Зоя увидела на одной из вешалок строгий ошейник с поводком.

– Пойдём гулять? Ты же в туалет хочешь.

Собака поднялась и замахала хвостом.

У Зои не было опыта общения с овчарками: у них всегда жили простые дворняги. Но с ошейником она справилась. Искренне надеясь, что Джессика её не потащит, Зоя открыла двери. Но опасения были напрасны: собака оказалась очень воспитанная, понимала простую речь. Они гуляли почти час. С собакой было совсем не страшно.

Потом Зоя постелила прямо в прихожей свою куртку, и они с Джессикой уснули рядом. Идти домой не было уже ни сил, ни желания. Хорошо, что впереди выходной.

…Зоя проснулась оттого, что Джессика лизала её лицо. Оказалось, уже десять часов утра. Кое-как умылась, почистила зубы без щётки в идеальной ванной комнате, очистила вещи от шерсти и вновь вывела Джесси гулять. С улицы Зоя наконец позвонила некоему Владу. Голос, ответивший ей, был удивлённый и приятный. Пока она насыпала корм Джессике, наливала чистую воду, Влад приехал. Это оказался высокий мужчина лет тридцати с довольно длинными, ниже плеч, светлыми волосами, убранными в хвост; голубоглазый, в очках. "Как пить дать программист", – почему-то решила Зоя. С ним было очень легко общаться, она рассказала ему обо всём, что случилось ночью, передала слова Кирилла. Хотела уже уйти, как вдруг он попросил:

– А ты можешь вечером, часов в девять прийти? Я боюсь сразу один с ней гулять. Погуляем вместе, а потом я тебя отвезу к тебе домой.

Зоя удивилась, но согласилась: а то вдруг он, чего доброго, испугается и вообще не погуляет с Джессикой.

В девять вечера она пришла, позвонила в домофон: ключи отдала Владу утром. Он уже ждал её.

– Кирилл отзвонился днём с какого-то больничного телефона, и я уже съездил к нему. Одежду увез и один из своих телефонов на время, – сообщил Влад, когда они гуляли.

– Как он?

– Сотрясение и колотая рана предплечья. К счастью, ты вовремя его обнаружила, до реанимации не дошло. Полиция была у него. Вроде, даже нашли уже этих "налётчиков", они ещё в другом районе напали на кого-то. Малолетки.

– Кирилл совсем один живёт тут? В смысле, только собака у него?

– Ну да, мы с ним оба парни свободные. Он холостяк, а я разведён.

– Вроде, оба симпатичные. Как так? – удивилась Зоя.

– Бывает. От меня жена ушла, нашла получше. Я "простой сисадмин в аптечной сети", звёзд с неба не хватаю.

– Вот и мой бывший нашёл получше. Точнее, встретил старую школьную любовь, а меня побоку.

– Бывший? Тебе сколько лет-то? – улыбнулся он.

– Двадцать пять. Не всем же вырастать под два метра. А Кирилл? Почему не женат?

– Что, понравился он тебе?

Зоя пожала плечами.

– Он служил в спецназе, потом остался на сверхсрочную. Тут у нас есть закрытый посёлок городского типа в полсотни километров от города, там воинская часть, где Кирилл инструктором по самбо был долго. Потом, лет семь назад, туда со спектаклем для солдат приехал театр из нашего города. И братан попал: влюбился в одну артистку по самые уши. Ну и она не устояла, он парень видный. "Красивый, здоровенный". Всё шло к свадьбе. Он уволился со службы, продал там большой дом, купил тут квартиру. А за три дня до свадьбы его Марго уехала в Питер. Её увидел на театральном фестивале какой-то старый режиссёр, влюбился и увёз. Блистает где-то на питерских подмостках.

У Зои кружилась голова. Бывают же совпадения!

– И как он?

– Нормально. Он же мужик. Циничен, никого не подпускает к себе теперь на пушечный выстрел. Ну так чисто, как по нужде только если, – усмехнулся Влад. – Природа своё требует.

Зоя погладила Джессику, почесала за ушами. Хорошо, что собаки не предают людей.