Текст книги "Муж моей сестры (СИ)"
Автор книги: Милана Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Кого?! Мою женщину?
Меня повело, сердце ушло в пятки, а перед глазами появились чёрные пятна.
– Кажется, твоя жена выглядит по-другому, – слышу сквозь гул в ушах. – Артём, приятно познакомиться.
Делает небольшой поклон и продолжает пялиться. Он словно специально игнорирует тот факт, что рядом со мной стоит мужчина, что, судя по виду, начинает вскипать, но он не подает вида. На его лице нет ни одной эмоции. Но я понимаю это по тому, как сильно его пальцы врезаются мне в бок.
Синяки обеспечены. Я пытаюсь скинуть его руки, но ничего не получается.
– Ева, – хрипло, переводя взгляд с одного на другого.
Хочется немедленно удалиться, как можно дальше. Мне тут не место. Я не чувствую себя в безопасности, да, я понимаю, что Минаев не даст обидеть, но кто защитит меня от него самого? От его агрессии, что буквально сквозит, от его тела.
– Ева, какое красивое имя. Необычное, как и вы сами.
– Спасибо.
Мне делали комплименты очень редко, почти никогда, поэтому я едва заметно улыбаюсь. Напряжение стало спадать, я почувствовала это по ослабевшей хватке Минаева, он словно понял, что причиняет мне боль. Туман в голове постепенно начал рассеиваться.
– Так зачем ты здесь? Детское время уже вышло, – спрашивает мужчина, демонстративно дёрнув рукой и посмотрев на часы, словно с издёвкой.
– Ну не тебе же одному нужно налаживать контакты, а здесь собираются все сливки, впрочем, тебе ли не знать.
Повисло молчание. Но после Артур Леонидович так засмеялся, что меня ещё раз передернуло от неожиданности.
Ужасный смех. Устрашающий. Я бы не хотела, чтобы он был обращён в мою сторону.
– Ты глупо надеешься на то, что получишь желаемое. Заглянцев почти переписал мне комбинат. Я обязательно приглашу тебя в свой дом на праздник в честь этого события, – произносит спокойно со скучающим видом, дёрнув меня за локоть. – Евочка, пригласим же?
– К-конечно... – выдавливаю из себя. А что мне ещё остается?
Ох, нифига себе. Теперь, кажется, я понимаю, почему у них такая напряжёнка в общении. Дележка имущества. Два зверя схлестнулись в схватке, чувствуется взаимная ненависть.
Слова Минаева явно задели Артёма, причём сильно, конечно, если я правильно поняла, мимику его напряженного лица. Но держится. Отходит на несколько шагов, словно капитулируя перед более крупным хищником.
– Но не подписал же, – ухмыляется в ответ. Вновь смотрит на меня и слащаво улыбается. – Скоро увидимся.
Глава 21
Артур Леонидович взбешен и недоволен, я ощущаю это по исходящей от него опасной энергетике, по тяжелому дыханию, что раздается рядом со мной, вижу, как он в ярости сжимает кулаки.
Сразу понимаю, что дело дрянь.
Недавнее более-менее хорошее настроение мужчины превратилось в прах, и сейчас рядом со мной находится опасный хищник, что требует крови. Даже воздух между нами изменился, стал как будто гуще, завибрировал.
К нему подходили ещё знакомые, но ощущая его взрывоопасное настроение, ретировались в момент, а некоторым хватало лишь кинутого на них злобного взгляда, и они проходили мимо.
Я начала паниковать, не знала, куда себя деть, как реагировать на такое настроение своего спутника. Стоит ли мне молчать, или наоборот разговорить, чтобы он смог переключиться. Я к такому явно была не готова.
По сути, ни разу не сталкивалась с подобным, ведь отец никогда не срывался на нас, обычно он просто уходил в другую комнату, и мы понимали, что трогать его не стоит. А тут я осталась совершенно одна с разъяренным мужиком, что чуть ли не молнии кидает в разные стороны.
Боже, какой же он тяжелый человек, я его так мало знаю, но ближе знакомиться точно не хочу. Не хочу сталкиваться с новыми чертами его характера, потому что вряд ли найду что-то хорошее в этом человеке.
– Кто это? – тихо задаю интересующий вопрос, в тот момент, когда мы наконец присаживаемся за столик. Чуть ли не заурчала от удовольствия, но сдержалась. – Этот Ерохин.
Фамилия показалась знакомой, причем хорошо, хотя мало ли сколько людей ее носят. Поэтому откидываю в сторону нелепые мысли.
Смотрю на Минаева, держится отрешенно, более сосредоточенно, теперь его напряжение выдают лишь жилки, гуляющие на скулах. Неужели так задели слова про комбинат? Или же дело в другом...
Пока я наблюдаю за ним, он откидывается на спинку дивана, тяжело вздыхает, медленно поворачивает голову, смотря мне в лицо. Точнее на губы, которые я от неловкости облизнула.
Нахмуривает брови ещё сильней, словно ему не нравится то, что он видит... Или, наоборот.
Чушь какая-то. Придёт же такое в голову.
Ева, тебе нужно срочно на свежий воздух, продышаться, охладиться.
– Конкурент, но переживать не о чем, он мне не ровня, – произносит с ухмылкой, смотрит в глаза, от чего меня прошибает острыми ощущениями. Почему его глаза настолько черны? Как смоль... – А знаешь, почему?
Засмотрелась и даже не сразу поняла, что он спросил. Надо меньше на него пялиться. Но как с собой справиться, если он притягивает внимание.
Почему не ровня... Могу только догадываться. Иногда кажется, что Минаеву никто не ровня. Скорей всего дело в связях и криминальной репутации. Но решаю получить ответ от него самого.
– Не знаю. Объясните?
Он придвигается, так близко, что я ощущаю на щеке его тёплое дыхание, ощущаю жар его тела. Давление. Он заставлял сжаться и трепетать как птичка в грубых руках. Смотрю в его темнеющие глаза и вижу в них свое отражение. Боюсь и млею одновременно.
Что за чертовщина?
– Потому что любой будет подо мной, если я того захочу. Но иногда мне хочется поиграть, расставить сети и заманить, – говорит очень тихо, а меня прошибает током от неожиданного прикосновения грубой руки к моей коленке. – Так и с ним. Я могу его убрать, разорить, но так интересней. Теперь понимаешь, Ева?
Он так произносил мое имя, что тело покрывалось мерзкими мурашками, растягивает его, как бы пробуя на вкус.
Отодвигаюсь настолько, насколько это возможно, а точнее всего на несколько сантиметров, так как он занял большую часть дивана. Какой же он большой. Страшный дядька, имеющий огромную власть и теперь, кажется, что и надо мной тоже.
Я его боюсь, жутко. И каждая минута, проведённая в его обществе, дается не просто. Я уже сто раз пожалела, что согласилась пойти с ним.
Будет мне уроком в следующий раз. Хотя следующего раза не будет! Иначе я так все нервные клетки потеряю, или нарвусь на неприятности.
Пока смотрю на крепкие ноги мужчины, думаю о его словах. В них верю, он может все, что угодно. С такими-то деньжищами.
Думаю, что мне и не снились суммы, какими он распоряжается. Миллионы. Сотни миллионов. Больше, чем было у моего отца в разы. Не бедствует. Дорогие иномарки, в количестве пяти штук, круглосуточная охрана, особняк и прислуга – все это стоит недёшево.
Но, помимо этого, есть власть. Сегодня, видя, как с ним общаются люди, я это хорошо поняла. Он крупная шишка. Криминальная, сомнительная, самоуверенная, убежденная в своем абсолютном авторитете в этом городе. И я сейчас сижу с ним!
Борясь с желанием скинуть его тёплую руку с коленки и убежать, подтирая сопли. Я вытерплю. И больше не подпущу его к себе. Дело даже не в том, что он муж сестры, хотя это тоже важный аспект. Мне некомфортно рядом с ним, я чувствую подвох, чувствую, что это все неспроста. Ощущение, словно после мне предъявят огромный счёт.
– Я этого не понимаю, как можно сломать человеку жизнь и при этом думать, что это просто игра, – выдаю с придыханием. Оглядываюсь и указываю рукой на окружающее пространство. – И мне здесь не нравится. Я не хочу здесь быть.
Говорю то, что думаю. Меня ужасно все нервирует. Невозможно расслабиться, когда с каждого угла на нас смотрят.
Мужчины, женщины, многим интересно, кто-то даже подходит, для того чтобы подслушать, что жутко бесит. Но есть странное ощущение, как бы сказать... Предвкушение неизвестности. Ощущение ранее мне незнакомое. Голова кругом. От места и чужой близости, что мне не нужна.
– Да? Именно поэтому у тебя загорелся взгляд. Я все вижу, Ева, все и даже больше, – даже не заметила, как он снова приблизился и уже шепчет мне на ухо. – Тебе нравится этот шик, в твоей крови плещется адреналин, твоё дыхание участилось, я слышу твоё сердцебиение, чувствую волнение... В этом нет ничего плохого.
Нет, он не прав. Я трясусь от страха.
Все, что я делаю – неправильно! Я не должна сидеть здесь и быть так близко к нему. Он муж сестры, он меня не привлекает как мужчина, мне не хочется вести с ним игры, как он сказал, попадать в расставленные им сети.
– Артур Леонидович, держите дистанцию, пожалуйста, – выдаю грубым тоном, набравшись смелости. И он отстраняется. Но руку с моего колена не убирает, тем самым продолжая раздражать.
Решаюсь ее скинуть, на что получаю лёгкий смешок. Так легче, когда его кожа не соприкасается с моей. Будто гора с плеч.
– Я же ничего не делаю. Если бы хотел, то ты бы заметила. Понимаешь разницу?
– Я не хочу, чтобы вы меня трогали, – сжимаю челюсти и смотрю на него, чтобы он понял, что чувствую я. – Мне неприятно...
Замечаю, как недобро полыхнул его взгляд, как дёрнулась его губа. Но я не сдаюсь, хотя внутри уже всю трясет.
– Не бойся, ты в безопасности и меня не интересуют малолетки вроде тебя. Я не обижу, – говорит с оскалом. Но я не верю ни единому слову. – Со мной ты можешь быть собой, наслаждайся, маленькая, – последнее слово особенно выделил. И не успела я возмутиться, как он всунул мне в руки непонятно откуда взявшийся стакан с красной жидкостью. – Вино?
– Нет, спасибо.
Кручу головой, улавливая насмешку во взгляде.
– Не пьёшь вообще?
– Мне не нравится вид пьяных женщин.
И правда, считаю, что девушкам пить не стоит. Видела, что творит Лиса под коктейлями. Иногда было стыдно за неё, не хочется, чтобы обо мне плохо подумали.
– Со мной тебе можно. Бокал, не больше. С каждым днём удивляешь меня все сильней.
Минаев подталкивает руку с бокалом к моему лицу, смотря при этом пристально, цепко.
Я делаю всего несколько глоточков, чисто чтобы попробовать. Чувствую приятный, сладкий вкус. Волнительно.
Облизываю губы от приятного напитка, вижу, как это замечает Минаев. И тут я понимаю, что этим необдуманным действием могу навести на себя беду.
Глава 22
***Артур***
Что, бл*ть, эта малолетка со мной делает, ума не приложу.
Мне давно не двадцать и даже не тридцать. Тридцать восемь если быть точным, а веду себя как зелёный мальчишка, остро реагирую на каждое ЕЕ движение, слово или скромно опушённые глаза.
Кайфую, так как никогда до этого дня. От запаха, от бархатной кожи, от робких слов и взглядов.
Вижу же, что боится, но и это меня не останавливает, наоборот подогревает интерес. Трясётся крошка, но пытается этого не показывать.
Робкая, но смелая девочка. Еще никто и никогда не кидал мне таких откровенных вызовов. Напрягается и кривится, стоит мне коснуться ее. Это выводит из себя.
Хочется придушить падлу, или же сцапать за манящие волосы, натянуть на кулак и затрахать до потери сознания. Чтобы и в мыслях больше не было строить недовольное лицо.
Я правда сдерживаюсь как могу. Сам себя не узнаю. Не будь это именно она, я бы уже давно поимел и выкинул, как делал это периодически с любовницами однодневками.
Все эти ужасно долгие месяца хотел заявиться к ней в комнату, совершить то, что давно обдумывал, и забыть. Не смог.
Пытался, приходил, когда она спала. Смотрел, долго, так долго, что порой ноги затекали стоять у ее кровати. Смотрел на мелкую. Дурел. Ладонью член поглаживал, скрипел зубами и шёл к своей законной жене, от которой уже подташнивает. Ебал настолько жестко, что та верещала как резанная.
Ебанулся. Взрослый мужик поплыл. Сука, как же смешно. Но нихрена не весело.
Впервые за столько лет я ощущал давно забытые эмоции, когда хочется поохотиться. Поиграть. Когда баба не даёт, цену набивает, а ты перед ней стелешься, лишь бы в трусы залезть.
Бывало со мной и такое, когда ещё не было столько денег, когда члену было похрен, что ебать, лишь бы дырка. Худые, толстые, красивые и не очень. Раньше член вставал на все, что угодно.
Сейчас, конечно, вместе с деньгами появился вкус. Выбираю, люблю блондинок, таких, как Алиса, но Ева. Бляяя. Нежная, чистая настолько, что страшно прикоснуться, боюсь испачкать в своей грязи. Отмыться хочется и на неё залезть. Не трахать, нет. Драть, вбивать член, вырывать из неё стоны боли и наслаждения.
Но не даст, по глазам вижу, что неприятен, такое хорошо подмечаю. Помню, что получал именно такие взгляды от девчонок, когда был помойным мальчишкой.
Все они любят только деньги, да побольше. Но это все далеко в прошлом, похоронено глубоко в памяти, иногда кажется, что это было не со мной. Лишь иногда проскальзывают неприятные воспоминания.
Ева осматривает меня, ей нравится, что она видит, нравится тело, что много лет потело сначала на турниках и в бесконечных драках, а после в залах.
Нравится образ, который я так долго создавал, оттачивал, но я явно не в ее вкусе. Старый слишком, да, я согласен.
Она мне в дочери годится, а я голову теряю. Но поделать со своим желанием ничего не могу и противиться ему не вижу смысла. Зачем. Надо принимать свои желания и четко им следовать. Захотел – получил. Так было со мной всегда.
Ева будет моей. Я долго думал об этом, размышлял, пытался отговорить себя, найти хоть одну причину ее не трогать, пытался переключиться на похожих, но нет, не помогало.
Ни черта не помогало. Ни бухло, ни суки, все приелось, не получаю удовольствие. Хотя трахаться любил, а кто не любит?
Аппетиты у меня зверские ещё с молодости, не для таких нежных особ как она, придётся повозиться. Не думаю, что сможет вытерпеть каждодневные скачки, а это именно то, что мне нужно с моей работой, с моим постоянным напряжением. С моим нарастающим гневом, что давно стал спутником жизни.
Алиса не выдерживает, гонит, жалуется, что ей вечно плохо, бывало даже закрывалась в комнате, лишь бы не трогал, так я и переключился на других.
Ещё бы я ее уговаривал. Да и быть верным ей я не собирался с самого первого дня, как она стала жить со мной.
Но с этой-то что делать? Когда погружусь, то остановиться не смогу, я себя хорошо знаю. Как бы до изнасилования не дошло, потому что другие девки, которых я брал, сразу понимали, с кем имеют дело, понимали, что ласк они не получат. Не люблю церемониться.
Но есть ещё одна проблема, самая главная.
Ее сестра – моя жена. Жена, на которую записано слишком много моего добра.
Скривился. С каждым разом думать о том, как лоханулся, взяв эту дуру к себе, было все отвратительней. Но и прогнать сейчас не могу и дело даже не в их отце и в сахарном заводе, уже нет.
Дело в Еве. Ее ничего не будет держать рядом со мной. Она пойдёт за сестрой, которую любит. Глупышка. Ещё не знает, на что та способна. А я знаю, многое слышал, когда она истерила, улавливал ее ненависть к младшей. И понимаю почему. Все слишком просто.
Ева идеал женской сущности. Робкая, тихая, застенчивая, умненькая не по годам, ее не интересуют бабки.
Алиса же по своей сути была дорогой проституткой, ранее выгодной мне, а сейчас... Сейчас я хочу поскорее все решить, сделать все так, чтобы остаться довольным, не потеряв лишнего. Мы связны, но далеко не тёплыми чувствами. И мне плевать на деньги, но я знаю, что могу потерять свою строптивую добычу.
Перевожу тяжелый взгляд на Еву, прохожусь от внушительной груди, что так заманчиво выпирает, до тонюсенькой талии, что можно обхватить двумя руками.
Крошечная, как дюймовочка, лёгкая как пушинка. Из-за этого ещё более желанная.
Зря настоял именно на этом платье.
Каждый мужик на неё пялится, разглядывая молодую девчонку, но никто не посмеет подойти и познакомиться. Все знают, если она пришла со мной, то это мое.
Кроме, как оказалось, Ерохина. Этот сопляк смел наглость флиртовать, а эта дурочка и расплылась перед более молодым претендентом.
Я ее не виню. Мне хочется ее придушить. Схватить сзади за тонкую шейку и сделать рывок, услышать характерный хруст. Маленькая сучка...
Не смотря на арену, понял, что представление началось, как только уловил сильную дрожь в девичьем теле.
Неохотно кидаю взгляд на начинающееся действо, уже зная, что там будет.
Собачьи бои запрещённый вид кровавых зрелищ, в котором делают ставки на победу в драке между двумя и более псами, иногда людьми.
Заметив страх и отвращение в глазах Евы, я уже пожалел, что взял ее сюда. Но деваться некуда, должен был поехать с Алисой, но той не оказалось дома, поэтому отдуваться за неё пришлось младшей сестре.
Не явиться я не мог, это было бы плохим тоном, потому что устраивает зрелище один очень важный для меня политик, со своими, как я понял, тараканами в голове.
Я часто присутствую на таких вот мероприятиях, по началу во мне так же сквозило отвращение к подобному, когда прямо на твоих глазах псы рвут друг друга, когда ты знаешь, что перед турниром их не кормили и били несколько суток, чтобы вызвать ярость.
А если животные по каким-либо причинам не ввязывались в драку, рядом с решеткой на стреме стояли работники, что били несчастных током.
Когда на арену вывели молодого огромного волкодава и троих измождённых, изголодавших, худощавых волка, то исход битвы уже был предрешён.
– Мне не хорошо... – раздалось рядом очень тихое и жалобное, как раз в тот момент, когда удар гонга возвестил о начале схватки.
Глава 23
Маленькая, она ещё не видела, как в эту клетку сажают людей. Правда народу на такое представление приглашают намного меньше.
В последний раз «мясом» служил один ахеревший мент, что перешел дорогу не тем людям. Хорошо его тогда потрепали, кажется, он остался инвалидом.
С каждым годом все сильней удивляюсь извращенному вкусу некоторых людей. Именно в этот момент встречаюсь взглядом с «хозяином» данного представления.
Морщусь, не скрывая это от него. И даже он мне не ровня, никто, сука, в этом городе, я свой авторитет потом и кровью зарабатывал около двадцати лет.
Мужику уже за шестьдесят, а рядом с ним молодая девушка, чем-то похожая на мою малышку Еву, такая же крошечная и испуганная, единственное, в чем наш вкус, кажется, совпал.
Неужели мы с ней выглядим так же? Так же мерзко.
Откидываю от себя эти мысли, устремляю взгляд на арену. Уже мало, что чувствую, ни жалости, ни желания прекратить. Уже давно меня ничего не берет. Кроме, конечно, одной мелкой сучки, что точно одурманила. Других объяснений я не вижу.
Уже слышу рядом жалобные всхлипывания, пытаюсь успокоить, сжав ее коленку в тот момент, когда на волкодава накидываются сразу двое, одного он успел устранить.
Молодец, не ожидал. Но судя по тому, как он хромает и скулит, осталось ему не долго. А жаль.
– Не здесь, Ева, терпи. Сиди смирно, – рычу я над ее ухом, но это не помогает, она лишь сильнее сжимается, забивается. Чувствую ещё немного и сбежит, но я ей не позволю.
– Они... – трясётся. И если я сейчас ее не успокою, то она заистерит в голос, что мне совершенно не нужно. Не сейчас. – Они же...
Черт меня потянул взять ее с собой! Какой идиот. А Ева, как я и предполагал, начинает реветь и содрогаться, уже не смотрит на арену, кусает кулачок и пускает соленые реки.
Ну п*здец. Может наорать? Да язык не поворачивается.
– Не реви. Ёб, что же ты такая неженка, – злюсь на неё, притягиваю за руку к себе и уложив голову на грудь, рычу: – Иди ко мне и не смотри.
Обнимаю сильно, глажу по дрожащей спинке. Но малышка не успокаивается, льёт слёзы на мою рубашку и вздрагивает с каждым визгом животных.
Я, наверное, извращенец, потому что от данной близости член упирается в ширинку, и нестерпимо хочется большего.
Прямо сейчас и пох*й, что она расстроена, это даже прибавляет перчинки. Нагнуть бы или раком поставить прямо на этом удобном диване.
Мне было все равно, что на нас кидают заинтересованные взгляды, мне не по себе от того, что я такой идиот, я должен был хотя бы предупредить малышку. Хотя, думаю, и это бы не помогло.
Слишком нежная, впечатлительная. Невинная телом и душой. А я как те два волка, что пытались сожрать соперника, только испытывал к ней далеко не воинственные чувства.
Похоть, нереальную жажду прикосновений, желание угодить. Такое со мной точно впервые. И хочется пожалеть, вывести ее отсюда. Встряхнуть. Наорать. Ещё пожалеть, только уже дома на шелковых простынях.
Но ничего, характер нужно закалять, нечего жить в розовых мечтах, со мной такого не будет, пора дать ей понимание того, какая жизнь на самом деле. Пора показать ей обратную сторону богатства. Мое дно, в которое я ее опущу.
– Вы делаете ставки? – спрашивает чуть погодя, когда схватка окончена, и на арене лежит проигравший, истерзанный волкодав.
– Бывает, но не сегодня, – отвечаю честно. Иногда я ставил на людей, но ей этого знать не нужно. Она и так меня боится, а мне это не на руку. Ева отстраняется и переводит взгляд на арену. И я решаю задать интересующий хоть и очевидный вопрос. – Он тебе нравится?
Киваю на большого пса, что был весь в крови, еле дышит, но живой. Волков уже увели, а он продолжает лежать там, где упал. И она снова всхлипывает. Скулит жалобно, так же, как и он.
Я могу понять ее чувства, к животным я отношусь более снисходительно чем к людям. Возможно, она такая же.
Нет, она лучше, лучше меня, лучше всех вместе взятых, что собрались в этом здании, это видно по доброму взгляду. Она портит своим светом нашу тьму. Зря, зря привёл. Зря вообще разрешил жить в моем доме. Она принесёт море проблем.
– Мне его жалко, – скулит хрипло, надрывно, закрывает глаза, тяжело дышит. – Он умрет?
Слишком молод, но такова его судьба, да и травмы получил серьезные. Врать ей не хочу, поэтому говорю все как есть.
– Если нет, то забьют после представления. Так делаю всегда, когда псина сильно ранена.
Далее происходит то, чего я ожидать никак не мог.
Малышка удивляет меня, когда хватает меня за плечи и впивается ноготками так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не завалить ее прямо здесь и не отыметь.
Смотрит умоляюще своими большими глазёнками, и признаюсь, меня пробрало. Впервые настолько сильно от одного взгляда. Так, что тело онемело.
Именно от такого доверчивого взгляда многие мужики горы сворачивают ради своих баб, но я не из таких. Никогда не был и быть не собираюсь. Нет?
– Можно его забрать? Я видела ваших собак, вы привозите их отсюда? – шепчет, а я не могу оторваться от вида этих уверен сладких губ. Что она сказала? – Пожалуйста. Умоляю...
Б*лять. Ева, Ева, что ты творишь, даже представить не можешь, что этими действиями только глубже яму роешь. Мое терпение весит на волоске, ещё немного и от тебя живого места не останется.
Обещаю.
И она права, наблюдательная девочка, мои собаки были привезены отсюда, но они совсем другие. Старые бойцы, вышедшие на заслуженную пенсию. Самые сильные и породистые. А этот... Таких я не забираю, он не живец. Больше возни, чем пользы.
Хотел ей уже отказать, но заприметил как Ерохин, черт бы его подрал, уже направляется к нам с заинтересованной рожей, которую я точно скоро набью с превеликим удовольствием. Его стало слишком много в моей жизни, и пора с этим что-то решать.
Если он собрался успокаивать мою бабу, то я его огорчу. Он к ней не приблизится.
Поднимаюсь с дивана, тяну девушку за руку, что ошалело на меня смотрит. Трёт красные глаза, безотрывно наблюдая снизу-вверх.
Ждёт ответа, губы прикусывает, а я говорю жёстче, чем планировал:
– Хватить с тебя. Нам пора уходить.
Неутоленное возбуждение бьет в голову посильнее алкоголя, буквально впихиваю Еву в машину, приказывая водителю жать по газам.
Ещё немного и сорвусь. Сделаю то, чего с такими делать нельзя, сломаю, себе же хуже сделаю.
Сейчас я даже не в силах о чем-либо говорить, боюсь посмотреть на неё, чувствую блядский запах, что обосновался у меня внутри.
Прогнать ее. Не видеть детскую обиду на милом лице, не слышать новые всхлипы, что режут прямо по сердцу. Но у меня его давно нет. Нечему болеть и сжиматься.
Эта мелкая дрянь специально играет на эмоциях, преследует свои цели, потому что каждая баба продажная шлюха. Мне только такие и встречались. Потому что не может быть она настолько идеальной, не может мне так повести, только не с таким грузом грехов за плечами.
Я этого не заслужил.
Уже сидя в своём кабинете, набухиваясь вусмерть вискарем, все же решаю сделать ей подарок, не такой, что я дарю шлюхам или жене, а от души, то, что ей понравится. Я так думаю.
Хочу спросить, думаю пойти к ней в комнату, хотя понимаю, что могу сорваться с петель, но не успеваю, слышу, как стуча каблуками в кабинет заходит Алиса, на которой я как раз и сорвусь.
Глава 24
***Ева***
– Да ты с ума сошла! – верещит снова Алиса, заходя в прихожую, и наигранно хватается за сердце. Ей бы в актрисы податься, было бы больше толку.
Вот же блин! Думала, что успею сделать все по тихой, но получилось как обычно. Хотя, как можно незаметно протащить в комнату эту махину для убийств?! Вот меня и поймали с поличным.
– Алиса, не кричи, ты пугаешь его... – прижимаю к груди огромную голову своего питомца, пока ещё в наморднике, нежно целую между глаз.
Мое солнышко постукивает хвостом по мраморному полу и пытается высунуть язычок, чтобы облизать мое лицо. Вот же неугомонный! На вид такой страшненький, суровый, а на самом деле сладкий пирожочек. Это я, конечно, шучу.
Провожу ладонью по густой шерсти. Большой. Мускулистый. Сильный. И раненный. Именно тот, что был в схватке, о которой я пытаюсь не вспоминать, но она против воли продолжает кадрами всплыть в голове.
Брр...
– Ты привела эту псину в дом? Уводи немедленно, пока Артур не увидел!
Ещё чего. Не отдам! Это мое. Я очень ревностно отношусь к подаркам, поэтому прижимаюсь всем телом к собаке, сделать это достаточно легко, потому что, стоя на задних лапах, он чуть ли не с меня ростом.
– Твой муж мне его подарил, – говорю с гордостью, чтобы она поняла, что это не дворняга какая-то. – И его зовут Барон.
Алису перекосило.
– Ну, конечно, я уже и забыла, что ты с моим мужем ходишь по мероприятиям в мое отсутствие, – возмущается она ещё сильнее, и я немного остываю. – Знаешь, не была бы ты моей сестрой, я ба твои патлы повырывала!
Не сомневаюсь.
Да, я ей рассказала сразу же на следующий день. Пришла к ней в комнату, благо там не было ее мужа, и все выдала как на духу. Почти ничего не скрывая, потому что рассказать то, как Минаев меня прижимал, я все же не смогла. Струсила.
Она разозлилась, это было видно, но благо не на меня, а на мужа. На вопрос, где она была все это время, Лиса потупила глаза и сменила тему. Больше она об этом не вспоминала целую неделю до сегодняшнего дня.
– Алис, прости, я правда не хотела никуда идти... – выдаю абсолютно честно. – Меня до сих пор колбасит от того места. Я уже какую ночь спать не могу.
Правда. Кошмары начали преследовать меня все последующие ночи. Я буквально просыпалась в холодном поту, борясь с крупной дрожью.
Мне снились эти бои, только в клетке была я сама и волки, с такими желтыми глазами и острыми, вытянутыми зубами, что вонзались мне в кожу. Мучили, а я плакала, кричала и видела лишь размытый образ в дали, он пытался помочь, но у него не получалось.
– Надеюсь, ты не врешь, – фыркает сестра, снова указывая на пса пальцем. – Я сказала, выведи его, ты же знаешь, как я не люблю эту живность. И оно воняет на всю комнату. Ещё и кровоточит, – хватается за сердце, видимо увидев выступившую кровь на белых бинтах. – Боже, меня сейчас вырвет.
От визгливого тона даже Барон возмутился, еле поднялся на лапы и залаял, кажется, на весь дом, при чем так громко, что Алиса дёрнулась.
– Он был ранен! Ему нужна забота и уход. Я приготовила ему лежанку в комнате...
Не могу я оставить его в клетке, когда ему так нужна моя помощь. Сердце болит, не в силах разумно объяснить свой порыв.
Хотя его часто осматривает ветеринар, наложил швы, сделал необходимые анализы, я знаю, что со мной ему будет лучше. Потому что я ему сразу понравилась, это было удивительно, но такой огромный зверь даже не зарычал, стоило мне впервые его погладить.
Это было удивительно, но я давно заметила, что животные меня любят, поэтому уже через пару дней, когда Барон немного отошёл, то ластился ко мне, а я в ответ подкармливаю его вкусняшками.
Поначалу было страшно к нему подходить, но вместе с мужчиной, что работает с животными уже больше двадцати лет у меня получилось войти в доверие.
Когда его привезли на следующий день, после кровавого боя, я чуть ли не завизжала от радости. Живой! Я же всю ночь не спала, думая о нем, о словах Минаева, что его убьют. Но мужчина все же поддался на мои мольбы, чему я была искренне благодарна.
Правда, меня смутило то, с какой ухмылкой он на меня тогда посмотрел, стоило мне его поблагодарить. В ней не было ничего приличного. Он ответил лишь, что благодарность он примет немного позже.
Смутило это дико, по спине прошёлся холодок. Но я стараюсь об этом не вспоминать. И направляю все внимание на питомца, что хоть и вставал на лапы, но был ещё сильно слаб. Ветеринар сказал, что лечиться ему придется около месяца, но ничего, мы справимся.
– Ещё не хватало каким-нибудь бешенством заразиться... И не только. Мне нельзя болеть! – продолжает возмущаться Алиса.
Да, сестра явно встала не с той ноги, что случается все чаще. Ей бы курс успокоительных пропить, я за нее волнуюсь.
– Барон привит, насколько мне известно, – продолжаю поглаживать по шерстке, потому что он тоже нервничает и все время подглядывает на сестру, но агрессивных выпадов не позволяет. Какой же он умничка. – Да, мой хороший... Спокойно...
Я буквально ощущаю агрессию, которая исходит от сестры, и не могу найти причину ее появления. Ничего же сверхъестественного не произошло. Она могла бы спокойно попросить. И я уже хотела сдаться и запереть его обратно в клетку, потому что ссориться с ней тоже не хочется.
Хотя привести его домой и правда было плохой идеей, но черт меня потянул это сделать. Наверное, потому что я чувствую с ним умиротворение, чувствую себя в безопасности. И мне с ним не скучно.
– Вечно ты таскаешь в дом грязь. Но ты не у себя и здесь нет отца, который тебе все разрешает, поэтому будь добра...
Договорить она не успевает, потому что как раз в этот момент в комнату неожиданно заходит Минаев. Черт.
Меня сразу окатывает смущением, стоит мне вспомнить, как он обнимал неделю назад, прижимая к своей большой груди, гладил по спине, а я заливалась слезами. И стоило мне встретить его пронзительный взгляд, тело пробрало, поэтому я сразу опустила глаза вниз, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. Он сейчас уйдёт, как делал это всю неделю, когда мы случайно сталкивались.
