Текст книги "Измена. Вернуть семью (СИ)"

Автор книги: Мил Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12.1

Булат

Вторы сутки подходили к концу.

Я попросил молоденькую медсестру передать Мие в палату мобильный с ее номером.

Ей ведь нужно будет кому-то позвонить. Быть на связи с той же самой дикаркой Яной…

О себе я не думал. Но жадно хотел услышать родной голос, а не выглядывать в щелку больничной двери, как вор…

Вечером в коридоре больницы остался только я.

После обхода Анастасия Николаевна выходит из палаты Мии. Она одаривает меня ледяным жестким взглядом, чурается, как прокаженного.

– Жизни вашей жены ничего не угрожает. Вы бы поехали домой и переоделись. Здесь медучреждение, а вы тут со своими бациллами, – фыркает надменно.

Я потер небритый подбородок. Выгляжу, скорее всего, ужасно…

– Я хочу с ней поговорить. Это важно, доктор, для меня очень важно.

– А для нее важен покой, господин Шагаев! – бросает мне в лицо.

– Я все же подожду здесь. Евгений Иванович в курсе, что я муж Мии, – напоминаю о своем блате и «волосатой руке» в руководстве клиники.

– Не все продается и не все покупается, – многозначительно говорит фея в белом халате и уходит, гордо нос задрав.

– Ты заслужил такое отношение, Булат, – качаю головой.

И снова я стону возле ее двери.

Что делает Мия, интересно?

Я не могу представить, как болит ее раненое сердце.

Кручу мобильный в руках и прижимаюсь спиной к холодной стене.

Вдруг телефон оживает гудками. Она включила мобильный, все-таки…

– Мия, родная! Как ты? – голос срывается и становится низким и хриплым.

Секунду моя жена молчит, словно раздумывая стоит ли со мной говорить.

– Что ты хотел?

– Я стою здесь, за дверью… Я так хочу увидеть тебя. Я так соскучился, девочка, – хриплю, силясь чтобы не выломать чертову дверь нахрен.

– Я не рада тебе. И не хочу тебя видеть. Уезжай и оставь меня в покое, – говорит мне жена, обжигая холодом слов.

Ее фразы бьют, как звонкие пощечины, но я заслужил.

– Я прошу, дай мне все объяснить! Я люблю тебя, люблю нашего малыша.

Она всхлипывает.

– Ты совал член в свою помощницу. Ты трахал Анну, а потом приходил ко мне! Булат, она родила от тебя! О какой любви ты мне сейчас говоришь?! – Мия едва не плачет.

Я прошу ее успокоиться. Но невозможно не сказать, что я не изменял ей.

– Это фото-жаба, монтаж какой-то! Она спала с моим конкурентом. Это подстава, родная! Я сделаю тест, ребенок не мой, однозначно!

– Пошел ты к черту, Шагаев! Иди к Анне и сыну! – сжигает мосты, не желая слушать мои оправдания.

– Я не уйду. Есть только ты и наш ребенок. Остальное для меня ничего не значит. Я нашел твое УЗИ в мусорном ведре. Я видел коробку от теста на беременность. Мия, почему ты не сказала, что у нас получилось? – говорю правду.

– Ничего не изменить теперь, – влажно всхлипывает.

Черт, моя жена плачет, а я умираю за дверью, не могу ее обнять и успокоить.

– Я виноват, что допустил их в нашу жизнь. Я хочу, чтобы ты меня простила. Не разбивала все из-за случайной интрижки, которую я даже не запомнил. Да ее и не было, млять!

Молча смотрю на проклятую дверь больничной палаты.

Мия там, но меня не пускают, словно я чужой.

– Я не хотел. Я на коленях прошу, позволь мне увидеть тебя и все объяснить, – хриплю в трубку. Надежда хоть как-то ее смягчить тает с каждой минутой, проведенной в больнице. Хочу по кругу, как в лабиринте.

– Нет.

– Черт возьми! У нашего ребенка будет нормальная семья! Ты не будешь воспитывать моего сына или дочку без меня! – говорю ей, упираюсь кулаком в проклятую деревяшку.

– Нет никакого ребенка, Булат, – с горечью выдыхает моя жена.

Сердце останавливается, голос пропадает.

Я хочу орать от непонимания, но вырывается лишь сухое:

– Как? Неужели это правда? Мне же сказали, что все хорошо?

– Ребенка больше нет. Мне стало плохо, а в больнице я узнала, что беременность... – она заплакала, а потом снова повторила. – Иди к Анне и сыну, а про меня забудь. Я ушла, на развод подаст мой адвокат. Уже подал…

Я хватаюсь за грудину. Черт, больно. В груди все пылает. Выть хочется от бессилия.

– Как, Мия?! Мне никто не сказал! Я здесь все переверну к чертовой матери! Я всех уничтожу, – цежу, глаза застилает пелена.

Ударяю в стену.

Громкий отзвук от удара слышу и в телефоне Мии. Жена вздрагивает испугано.

– Ты сам виноват, – мертвым голосом шепчет, глотая слезы. – Все кончено, Булат.

Бумеранг за измену больно ударил в самое сердце, воткнулся, как острый нож. В груди саднит и колет. Я не просто потерял жену, я потерял гораздо большее....

Глава 13

Мия

– Вы сами несете ответственность за ваш инфантильный поступок, – с негодованием бросает мой доктор, Анастасия Николаевна.

Она имеет в виду вранье насчет моей беременности.

– С ребенком все в порядке? – спрашиваю, так как не решалась говорить с ней после своей просьбы.

– Да. Но если ваш муж станет копать глубже, то без труда узнает, что с беременностью все пока в порядке, – сухо отвечает.

– Пока? – сердце дрогнуло в груди.

– У вас гипертонус, давление падает до минимальных значений. Резус отрицательный, – доктор перечисляла, приводя мне все в большее уныние.

В итоге она почти рявкнула, что нервничать мне крайне вредно, я должна посещать врача, контролировать течение беременности и… оградить себя и малыша от стресса.

Я понимала, что жить рядом с мужем мне будет сложно. Я не смогу простить Булата, он не обнулит измену.

Я долго думала прежде чем соврать ему.

И я не ожидала, что его реакция будет такой сокрушительной.

Он заплакал. Но виду не подал. Не в его характере показывать душу нараспашку. Но и не в его характере изменить…

– Мия, ты его совсем не знаешь! Он стал твоим первым мужчиной, ты прикипела к нему, приросла за годы брака. Ты наивная дурочка, которую он так жестоко приручил к себе и предал, – шепчет мое подсознание.

Бой сердце с разумом не прекращается даже сейчас, когда мой муж узнал, что ребенка больше нет…

Невыносимо видеть его машину под окнами моей палаты. Невыносимо думать, что он все еще надеется, что прощу и говорит о любви.

Мой муж по-прежнему здесь.

Он ушел из больницы после нашего разговора, но на следующий день Булат вернулся.

И снова ждет, пока я захочу его видеть.

Под кожей кипяток играет, когда я вспоминаю все, что было в нашей с ним счастливой семейной жизни «До». Глаза наполняют слезы и бегут дорожками по лицу. Я смахиваю капельки, чтобы врач не видела и не упрекала меня за то, что извожу себя и делаю плохо малышу.

Моя жизнь и правда разделилась на «До» и «После» его измены.

В сердце рана, которая неизвестно когда теперь заживет.

И ничего не лечит.

Не хватит времени, чтобы забыть любимого мужа, простить то, что он сделал…

Булат, как заведенный, до сих пор мне твердит про тест ДНК. Якобы он сделает тест с сыном Анны и докажет, что ребенок не от него. Но он не может доказать, что не спал с ней.

А, тем временем, его родственники уже, кажется, приняли в семью новую невестку…

– И как же вы решились соврать? Ваш муж властный мужчина. Не из тех, кто просто так отступает. Допустим, вы потеряли одного ребенка, но будет же и второй, – разумно говорит врач.

– Не будет. У него уже есть сын от любовницы.

Я разминаю в руках кусочек простыни, которая лежала на моей больничной койке.

Силюсь промолчать, но сейчас хочется излить душу.

– Я не захожу в соцсети. Мой телефон сломался, – снова вру. – Но вчера моя подруга прислала мне фото, которое нашла у моей свекрови на страничке.

Мне больно даже думать об этом.

Измена Булата не просто «виртуально» разрушила наш брак.

У нее вполне реальные плоды. И уже все знают, что муж и его помощница спали за моей спиной.

– И что же сделала ваша свекровь? – врач включается в разговор, не отрывая взгляд от моей медицинской карты.

– Она выложила фото с его сыном. Диана была в больнице у любовницы Булата. Подписала фото «Мой долгожданный внук! Спасибо, моя Анна!»

– Ого, жестко она с вами, – присвистнув, выдыхает Анастасия.

– Я просто не хочу нервничать из-за этого. Я хочу все забыть. Булат собственник. Если будет знать, что у нас будет малыш, то сделает все, чтобы я не ушла.

Я облизала высохшие губы.

Закончила рассказ и словно силы мои тоже закончились. Мое тело стало тяжелым, захотелось лечь, хотя я собиралась встать и еще раз взглянуть, уехал ли черный внедорожник Булата.

– Лежите, не вставайте. Сейчас Лада поставит капельницу. И не стойте у окна. На месте ваш благоверный. Сказал, что будет ждать. Упертый, как баран, – цедит Анастасия Николаевна, понимая, что я хотела проследить за перемещением Шагаева.

В точку.

Он упертый.

За сегодняшний день Булат написал мне около двадцати сообщений. Звонил раз пять, пока я не выключила мобильный.

Доктора моя речь проняла. Посмотрев что-то в моей истории, она, кажется, окончательно смягчилась.

– И куда вы потом? У вас есть родители? – спрашивает, впервые посмотрев на меня.

– Нет. Их не стало очень давно. Все детство я прожила в детдоме. Но… Я недавно закончила университет. У меня есть работа. Буду работать, готовиться к появлению моего крохи, – говорю, пронзая стеклянным взглядом ее сосредоточенное лицо.

Слова рассыпаются на языке и механически складываются в предложения, но я говорю так, как чувствует мое сердце.

До замужества я училась, подрабатывала.

Вот и сейчас кроме работы мне нечем забыться.

Ничего кроме мужа и прошлой горькой жизни у меня нет.

Булата теперь тоже нет, получается…

– Так, я запрещаю вашей подруге пересылать вам фото из профиля свекрови. Считайте, что я вообще запретила вам нервничать и впадать в уныние.

– Я не буду, – мягко улыбаюсь ей.

Возле дверей слышится какая-то возня. Шум накатывает как цунами, по нарастающей.

Я приподнимаюсь на кровати, согнув локти, вытягиваю шею и стараюсь расслышать, что за источник шума за дверью.

Первая мысль: нервы Булата сдали.

Или… О, ужас! Он все узнал и просто уничтожит меня теперь.

– Что там происходит?! – недоуменно говорит Анастасия Николаевна.

Она распахивает двери, как ящик Пандоры.

– Да я же говорю вам «Нельзя! Куда вы! Ай, – пищит моя медсестра Лада, которая должна поставить капельницу.

Звон стекла, шарканье металлической плошки по кафельному полу оглушают!

– Я тебе дам! Профурсетка! Нельзя мне! Тут моя кровиночка лежит! – слышу знакомый голос.

Анастасия выступает вперед, не зная то ли собирать разбитые ампулы, то ли поднимать Ладу, которой подставили подножку.

Но ее отодвигает мощная женская ладонь.

В палату входит моя тетя, которую я не видела со дня нашей свадьбы с Шагаевым.

– Боже мой, Мия! Моя крошка! – громогласно говорит Людмила Степановна.

– Женщина, вы куда? Без бахил, без халата?! – врач пытается остановить ее.

Я же в шоке сажусь на кровати, свесив ноги.

Тетя игнорирует требования врача. Она подходит ко мне в два семимильных шага преодолев расстояние небольшого бокса.

– Мия! Что этот козел сделал? Говори, детка! Я ему яйца оторву! – кричит тетя.

Она простая, в своем репертуаре. Подходит ближе и начинает меня обнимать и трясти.

– Мия, Мия! – кричит, не обращая внимания на чертыхающихся врача и медсестру.

– Как вы узнали? Как вы здесь, тетя Люда, – слов нет.

Я каменею от непонимания. И откуда она вообще узнала?

Мы не в тех отношениях, чтобы тетя приехала из другого города. Она вообще не интересуется моей жизнью.

Вместо поздравления на свадьбу, она позвонила и сказала мне, что я вытащила лотерейный билет, которого недостойна. Людмила всегда твердила, что я не достойна такого мужа, как Булат. А вот моя двоюродная сестра была бы ему прекрасной парой…

– Зачем вы приехали? – упираюсь в нее взглядом, не подозревая чего мне будет стоить весь этот концерт.

Людмила отодвигает меня от себя и смотрит как на ненормальную. Потом поджимает губы. Думаю, снова будет обзывать меня неблагодарной, как обычно, как раньше. Но нет.

– Да я защитить тебя приехала! Издеваются эти богачи над моей племяшкой! Твой муж гад. Я в глаза ему скажу, что он не мужчина. Ну, где этот петух гамбургский?! – заходится криком тетя Люда.

– Можете начинать, – произносит за ее спиной голос Булата.

Мой муж появляется в палате и впервые после скандала видит меня….

Глава 14

Глава 14

Булат

– Божечки, Булатик… Прости, я не хотела так грубо, – виновато корчится в улыбке моя родственница.

Прохожу в палату, в которую хотел прорваться уже несколько дней. Тетка моей жены шарпает меня за плечо, словно я родной, а не «козел» и она не собиралась мне отбить яйца еще пару минут назад…

Смотрю на Мию.

Только ее вижу, фокусируясь только на ней взглядом. Вся палата сузилась до ее тонкой фигурки на больничной койке.

Она неловко запахивает халат и опускает глаза, стараясь не соприкоснуться с моим взглядом.

Я же не могу не смотреть на любимую…

Мия бледная, печальная, лишь легкий румянец розовит ее щеки. Халат ей принесла подружка Яна. На тумбочке апельсин, пара яблок и чужая кружка, еще бутылка воды и какие-то мелочи.

Мои передачи все вернули обратно.

От меня ничегошеньки жена не взяла. Даже телефон пришлось всучить обманом.

– Вам нельзя. Выходите, – отмахивается врач на меня и на чудаковатую тетку Мии.

– Только мне нельзя увидеть жену. В остальном у вас здесь проходной двор. Да, Анастасия Николаевна? – я намерено цепляюсь за ее фразу.

Бесит она меня.

Словно знает, какой я мудак и уже все решила за нас, кто прав, а кто виноват.

– Господин Шагаев, я сейчас охрану позову. Она здесь имеется, – рычит на меня стервозная врач.

– Булат, уходи, – тихо просит Мия.

Ее голос разрезает тишину. Я ждал, что она смягчится. Но нет. Снова гонит.

– Так, Булат! Давай-ка поговорим! – тетя Люда меня разворачивает так, будто мы с ней брудершафт пили накануне.

У меня нет устойчивой нелюбви к тетке Мии. Но я испытываю брезгливую неприязнь к ней после одного события, о котором знает и моя жена.

Ее тетя Люда появилась за несколько дней до нашей свадьбы и просила, чтобы я заплатил ей «выкуп» за то, что моя Мия жила у нее до замужества.

Людмила прямо так мне и сказала: «Я кормила ее! Она как дворняжка никому не нужна была, кроме меня! Я у дочери лучшее забирала и отдавала Мие! А теперь ты мне должен все вернуть!»

Я послал тетю в пешее путешествие на хрен.

И строго запретил ей даже приближаться к моей жене и к моему дому.

Мия мне сама нехотя рассказывала, что тетя относилась к ней плохо. Квартиру моей жены, которая ей досталась после смерти родителей, тетя в наглую продала еще когда Мия была маленькой.

Она сдала девочку в детдом, а потом почему-то ее забрала. И сделала в доме натуральной домработницей.

Мия была благодарна ей. Такой уж характер.

Все лучше, чем в детдоме.

Но сейчас я терпеть ее ор не собираюсь.

– Если вы внушили моей жене чувство вины, то я перед вами расшаркиваться не собираюсь! И говорить мы не будем. Вы вообще какого черта сюда явились? – я смотрю в ее лицо и хочу узнать причину.

– Мия позвонила мне! – огрызается тетя Люда. – А что ты думал, Шагаев?! Ты будешь хрен совать в каких-то баб, а моя племяшка терпеть будет?! Да я ей как мать! Нечего обижать мою кровинку, ироды проклятые!

Тетя делает шаг, словно бронепоезд едет на меня.

Я смотрю на Мию. Она не могла пожаловаться тетке.

– Врете. Моя жена с вами не общается и правильно делает! Вы ее квартиру продали, когда Мия еще ничего не соображала. Вы у нее деньги последние отбирали, никогда не кормили нормально, мамаша! – выплевываю тетке в лицо.

Та скукоживается и делает такую физиономию, словно лимоном подавилась.

Тонкие губы ее ехидно кривятся в ухмылке.

– Ты у нас святой, да, Булат?! Не смог с Мией ребенка сделать, так побежал к секретутке спиногрызов строгать?! – скалится тетя Люда.

Ух, я бы ее разгромил! Но…

Принимаю эти слова плевок в душу и пощечину, которые я заслужил.

Кошусь на Мию. Она поднимается с койки и решительно движется к нам.

– Булат, тетя, хватит! Перестаньте, – говорит, успокаивая нас.

– Я не святой, вы правы. Но я при всех прошу жену простить меня, – мой голос тяжелеет, нервы скручиваются в канаты.

Чего мне стоит эта публичная исповедь, знает лишь моя жена.

Но ее ничем не проймешь.

Не простила.

– Ой, ой, ой! Надо же, наш мальчик повинился! Пожалейте его! Гони его к черту, Мия! Он как шелудивый кобель! Еще раз изменит, уж это я точно знаю, – смеется в голос Людмила.

Беспардонная манера меня выводит из себя.

Но терплю.

Я опускаю вопрос о том, что все-таки заставило тетку приехать и откуда у нее средства на перелет и гостиницу…

Я хочу остаться наедине, обнять мою родную.

Беру жену на ее тонкое запястье. Как одержимый, хочу вытянуть из нее хотя бы словечко. Пусть закричит, ударит, но только не черствый игнор.

Я стараюсь заглянуть ей в глаза.

Удается. Веки красные, припухшие. В ее голубых топазах стоят горькие слезы. Эта картина навсегда замирает кадром в моей памяти.

Невыносимо видеть, что причина ее слез – я.

– Доктор, когда я могу забрать мою жену домой? – горло дерет ужасный, тугой комок.

– Здрасьте! Приехал «хозяин»! Мийка тебе не корова! Она никуда не поедет! – тут же отзывается ненавистная Тетя Мотя.

– Замолчите! Не провоцируйте, а то я укорочу ваш длинный язык, – рыкаю в ее адрес.

Тетя замолкает, как агрессивная сторожевая падает на лапы и вбивается в угол. Замечаю, что тетя Люда выстукивает сообщение на новом айфоне. А ногти ее не видали маникюра уже давно…

– Булат Гасанович, во-первых, моей пациентке нужен покой. Во-вторых, я решаю, когда вашу жену выписать, – встревает злюка-доктор.

Она уже и имя-отчество мое знает.

Я же не слышу ничего. Голоса, звуки, все словно из-под толщи воды, откуда-то со дна бездны прорывается в мою реальность.

– Мия, пойдем, – шепчу, щенячьим взглядом продираясь через дебри ее черных ресниц.

– Булат, я ушла. Я не поеду с тобой. Я… на развод подала, – одной фразой она пробивает дамбу моих чувств.

Кровь хреначит по венам так, что чувствую в груди – бурлит лава, в голове – туман.

– Как ты без меня? – спросил, а в голове крутилось совсем противоположное «как я без тебя?!»

Мия легко улыбается и распахивает заплаканные глаза.

– Мия, ты кого-то нашла? – встречный вопрос летит в нее, как стрела.

– Так, хватит! Выходите все! У нее предобморочное состояние. Разве не видите?! – кричит доктор.

Мия оседает на кровать, вырывая мою руку. Тетка вопит, что я доконал ее единственную и любимую племяшку.

Я хватаюсь за голову.

– Давление падает! Лада, срочно, давай! – кричит Анастасия и просит обалдевшую медсестру принести какие-то лекарства.

Мия сидит мешком, а меня все настоятельно просят выйти.

– Ты не видишь, что ей плохо рядом с тобой? Ты ее душишь! Тиран! Деспот! – мне кажется, что все вокруг кричит эти фразы, швыряя их в мой адрес.

– Мия, прости, я буду ждать, – выдыхаю.

Моя жена плачет. Мне приходится уйти.

Больно ей и мне. Невыносимо так, что готов волосы на себе рвать.

Выхожу из палаты, выдыхаю, задрав голову к потолку. Глаза слипаются, а завтра у меня важное собрание. После моего выхода из фирмы отца повсюду у меня какие-то препоны и палки в колеса. Но я не сдамся и буду гнуть свою линию, вытащу фирму на новый уровень и без семейного бизнеса и капитала отца.

Поспать бы. Я потираю глаза. Усталости нет, но рот тянется в форме буквы «О» от страшной зевоты.

Не хочу бросать свой пост возле палаты Мии, но нужно домой. Проспаться, закинуть в желудок какую-нибудь еду… А завтра я снова приеду после офиса сюда.

Я не могу отдать этот хилый, слабенький шанс на то, что она простит.

Я видел как засветились ее глаза. Я ощутил ее тепло, когда прикоснулся.

Мне нужен ее свет…

На минуту перевожу внимание на мобильный, и тут же мне прилетает сообщение от Анны.

– Эмир, посмотри в камеру. Скажи: «Папа, пливет! Привет, папулецка!» – она делает голос картаво-шепелявым.

Из моего телефона на меня щурится какой-то комок с небольшими щелками-глазками. Я невольно улыбнулся, такой он был потешный.

– Кхм. Ах ты ж, скотобаза! – слышу позади себя.

Резко разворачиваюсь и вижу тетю Люду в наигранных слезах.

– И ты после этого хочешь ее домой забрать?! Уходи отсюда к чертовой матери! Вали в больницу к своей шлюхе и радуйся ее детёнышу, а про мою Мийку забудь! – рычит, как тигрица, в мою сторону.

– Вам моя мать денег дала, чтобы вы сюда приехали и отыграли этот концерт? – бью в лоб голыми фактами.

Я сразу так подумал. Не знаю, почему не стал говорить в палате, хотя горло драла эта фраза… Почему-то я так решил.

– Ты… что?! Ты в себе?! Какая твоя мать? Я ее не знаю! Отстань от девчонки, понял или нет, бабник? Не ломай ей жизнь! Она может уже и не родит больше никогда, а ты ее как куклу используешь!

– Что? – слова на губах немеют.

– То! Вот у тебя есть киндер и радуйся! А у нее детей не будет больше. Давай, беги к своей крале! Привет семье Шагаевых, тьфу на вас! – говорит ее тетя.

Я на негнущихся ногах иду к выходу. Брошенная фраза поцарапала самое сердце. Но я не хочу бросать Мию. Я без нее не смогу.

Прихожу домой и просто с ног валюсь от усталости.

Не знаю, как я мог трахать в том номере. Я не был пьян, я говорил с ней о работе, о тендере... Но видео красноречивее любого детектора показывает: я отымел свою помощницу как дешевую девку, развернул ее к себе и насадил на бедра.

Не помню, что испытывал. Ничего не помню, словно воспоминания стерли.

Не знаю, что там было в номере, но Мия знает, что я ей изменил и Анна от меня родила...

Это разбивает все.

Осознание дурманит мозг. Бреду по лестнице как пьяный.

В доме тишина такая густая, что волком выть хочется.

Падаю лицом в подушку и сжимаю ее до скрипа ткани в руках. Белье приказал не менять. Здесь все пропиталось духами Мии. Ее запах создает иллюзию, что она вернется сюда снова, когда-нибудь....